Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"

Автор книги: Айштария Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Поодаль стояли двое из королевского отряда – высокие, собранные, с короткими церемониальными клинками и энергетическими браслетами на предплечьях. Они были в хвостатой форме. Один темноволосый, с холодным серым хвостом и шрамом у виска; второй – светлее, со светло-зелёной чешуёй и выражением лица человека, который давно понял, что удивляться этой жизни бесполезно.

А ещё – дочери королевы. На своих двух.

Старшая стояла чуть впереди.

– Капитан Рейна из Дома Эстервальд, – произнесла старшая дочь с идеальной придворной интонацией.

– Иарасса из Дома Тэйл-Наар, приветствую вас, Ваше Высочество, – я слегка склонила голову старшей. – Сиарран из Дома Тэйл-Наар, приветствую вас, Ваше Высочество, – я склонила голову и перед младшей. Не менее почтительно.

– Наконец, Рейна, мы заждались! Не могли намиловаться со своим мужем? – она подмигнула.

Ариан кашлянул. Я подавилась воздухом.

– Я очень хотела посмотреть на тебя при дневном свете. Вчера всё было слишком быстро и напыщенно, чтобы рассмотреть, как следует, – не заметив неловкости продолжила младшая.

Я приподняла бровь.

– И каков вердикт?

– Ты действительно очень двуногая, и перепонок нет ни на руках, ни на ногах, – сообщила она серьёзно. – И волосы у тебя красивые.

– Сиарран, – негромко сказала Иарасса.

– Что? Я делаю дипломатический шаг.

Я не удержалась от улыбки.

– В таком случае, принцесса, он засчитан.

Иарасса перевела на меня взгляд.

– Надеюсь, вы простите моей сестре прямоту. Она ещё не научилась отмерять слова в той дозировке, которую требует двор.

– А вы, полагаю, уже научились в избытке, – ответила я.

На миг между нами повисла очень тонкая пауза. Потом у неё едва заметно дрогнул уголок губ.

– Возможно, прогулка окажется не такой утомительной, как я ожидала.

– Я постараюсь оправдать ваши надежды.

– Только не слишком. Это нарушит баланс.

А, ну вот. С такой можно работать.

Я услышала позади тихий, почти неслышный выдох Ариана. Если бы я его хуже знала, решила бы, что он волновался. Ан нет. Кажется, он сдерживал смех.

*****

До первого учебного кольца мы шли – точнее, они плыли, а я шла в сухом контуре камлана – через несколько ярусов города.

И это было именно то, чего мне так не хватало вчера: не парадный фасад, а жизнь.

Подводная столица оказалась не просто роскошной. Она была продуманной.

По светлым террасам двигались ремесленники с лотками органических пластин и гибких трубок, по мостам проплывали стайки подростков с учебными обручами, на нижних уступах женщины и мужчины – работали с живыми тканями растений, вытягивая из них тонкие нити, которые потом вплетались в одежду, перепонки, крепления и светящиеся сети. В одном секторе я заметила широкие чаши с чем-то похожим на полупрозрачный мох, в другом – мастерскую, где из раковин и минералов собирали не украшения, а сложные резонансные пластины.

Всё здесь работало на связи с окружающей средой.

Мы остановились у открытой ниши, где несколько мирэн работали с длинными светящимися стеблями подводных растений. Я завороженно наблюдала за их действиями. Имперские инженеры ковали металл в огне, плавили, били молотами, силой накладывали печати, заставляя мертвую материю удерживать искру. А здесь... здесь мастера просто направляли рост живой ткани. Мирэна проводила пальцами по стеблю, и тот, откликаясь на ее ток, сам сворачивался в плотную спираль будущего артефакта. Они выращивали свои инструменты, ткани, вплетая энергоконтуры прямо в структуру растения или кости. Это было не ремесло. Это был идеальный, пугающий своей эффективностью симбиоз. Народ хищников, который не разрушал свою среду, а делал ее своим продолжением.

Они не вырывали ресурсы из мира грубо, как часто делали люди. Они подстраивали, выращивали, перенаправляли, согласовывали. Это восхищало. И одновременно ещё сильнее бесило на фоне вчерашней арены.

Потому что мир, способный на такую гармонию, не имел никакого морального права так обращаться с разумными существами.

– Ты слишком сосредоточенно хмуришься, – заметил Ариан, поравнявшись со мной в очередном сухом секторе.

– Это моё рабочее лицо.

– Для прогулки оно слишком воинственное.

– Я капитан, а не украшение на балконе.

– Не спорю. Хотя украшением ты тоже получилась бы впечатляющим.

Я бросила на него короткий взгляд.

– Осторожнее. Старшая принцесса подумает, что ты не умеешь держать лицо.

– Она давно это думает, – невозмутимо ответил он.

Судя по очень лёгкому движению хвоста Иарассы впереди, услышала она прекрасно.

– Ариан с детства испытывает терпение всего двора, – произнесла она, не оборачиваясь. – Иногда мне кажется, что это его любимое развлечение.

Сиарран тем временем уже подплыла ко мне сбоку, с явным намерением немедленно воспользоваться тем, что старшие заняты пикировкой.

– А правда, что у вас наверху есть птицы, которые вообще не боятся высоты? – спросила она. – И леса? И снег? И огромные города без воды? И пустыни? И…

– Сиарран, – снова предупредила Иарасса.

– Что? Это культурный обмен.

– Это допрос.

– Я действую в интересах державы.

Я не выдержала и всё-таки рассмеялась.

– Правда, – сказала я младшей. – Есть и птицы, и леса, и снег, и города. А ещё пыль, жара, сквозняки, плохие дороги и крайне спорная столичная кухня в некоторых провинциях.

– Что такое пыль? – тут же спросила она.

– Проклятие суши, – мрачно ответила я. – Мелкая гадость, которая каким-то образом оказывается вообще везде.

Сиарран уставилась на меня почти с восторгом.

– Ты мне нравишься.

– Тебе нравится любой, кто рассказывает новые странности.

– Это тоже правда.

Шаар’Энна, до этого молчавшая и следовавшая за нами невозмутимой и слега недовольной тенью, наконец подала голос:

– Удивительно, как быстро можно очароваться поверхностной простотой.

Тон был гладким. Смысл – как всегда.

Я посмотрела на неё.

– Иногда, жрица, простота – это просто способность говорить прямо.

Её глаза чуть сузились.

– А иногда – отсутствие привычки видеть глубину.

Иара вмешалась прежде, чем кто-либо успел ответить.

– Учебное кольцо уже рядом, – сказала она спокойно. – Лучше покажем гостье то, чем действительно стоит гордиться.

Хорошая жрица. Очень своевременная.

*****

Учебное кольцо оказалось большим круглым залом, наполовину водным, наполовину сухим, устроенным каскадом. Верхние ярусы предназначались для наблюдателей и наставников, нижние – для детей.

И, пожалуй, именно здесь я впервые по-настоящему увидела, каким образом этот народ начинает жить в резонансе с миром с самого раннего возраста.

Дети мии-рэнл были разного возраста – от совсем мелких до подростков. Перед ними висели тонкие светящиеся линии – как струны, как водные нити, как маленькие управляемые токи. По знакам наставника дети касались их ладонями, хвостами, кончиками пальцев, учились направлять, удерживать, не ломая рисунок.

Не брать силой. Слышать энергию мира, его ток. Подстраиваться. Отвечать.

В зале было удивительно тихо для такого количества детей. Не из-за дисциплины страха – просто сама практика требовала сосредоточенности. Иногда нить под пальцами ребёнка вспыхивала ярче, иногда рассыпалась искрами, иногда мягко послушно меняла форму.

– Базовая сонастройка, – объяснила Иара, когда мы остановились у верхнего яруса. – До того, как ребёнку разрешат работать с более плотными узорами, он должен научиться различать отклик, не тянуть лишнее и не ломать поток под себя.

– Иначе можно повредить каналы? – спросила я.

– И себе, и схеме, – кивнула она. – Некоторые вещи можно взять только в сотрудничестве.

Это прозвучало почти как философия всего их мира. И, наверное, так и было.

Один из мальчишек, с нежно-голубым хвостом, внизу вдруг поднял голову, увидел меня – и завис так выразительно, что его энерго-нить тут же лопнула с тихим звоном света.

За ним оглянулась девочка постарше. Потом ещё двое. Потом половина кольца.

Через три секунды на меня уже смотрели примерно все.

– О, нет, – пробормотала я. – Сейчас начнётся.

Началось.

– Это она? – громким шёпотом спросил кто-то снизу.

– Настоящая двуногая?

– А у неё правда нет хвоста?

– А как она плавает?

– А у людей текриды вообще не растут?

– А ты правда сражалась на поверхности?

– А правда, что у вас не бывает перепонок?

– А можно потрогать волосы?

Сиарран просияла, как будто это был лучший момент её дня. Вопросы детей и так были понятны по их удивлённо-восторженным мордашкам. Но младшая всё равно перевела, смешно копируя интонацию детей.

Иарасса прикрыла глаза с видом человека, который заранее знал, чем всё закончится, но не имел моральных сил это предотвращать.

Я вздохнула.

– По одному, – сказала я.

Это, разумеется, ничему не помогло.

Через минуту, с молчаливого кивка наставницы, дети перебрались в нижний ярус сухого контура. Сначала они стайкой замерли у границы водной и сухой зоны и глядели на меня так, словно я одновременно капитан, редкий артефакт и сказочное существо. Самые младшие откровенно таращились на мои ноги. Один особенно серьёзный малыш даже проплыл вокруг меня по кругу с выражением лица учёного, столкнувшегося с важным биологическим открытием, пока я не перешла в сухую зону. Ещё бы. Я была в воде, но с двумя ногами. А у них двуногая форма дозволялась свободно и не осуждалась лишь у жриц. Остальные избегали этого.

– Ты правда ходишь вот на этом каждый день? – спросил он наконец, когда перешёл в сухую зону и отрастил свои две ноги, указывая на мои ноги с таким уважением, словно никогда не видел своих.

– Представь себе, – сказала я. – И пока ни разу не упала насмерть.

– Поразительно, – выдохнул он.

Я услышала за спиной короткий смешок Ариана.

Предатель.

– А можно посмотреть, как ты бегаешь? – спросила маленькая девочка с нежно-зелёными текридами.

– Нет, – сразу сказал Ариан.

– Да я даже не успела ответить, – возмутилась я.

– Именно поэтому и сказал.

– Почему? – с искренним интересом уточнила Сиарран.

– Потому что, если Рейне дать волю, она немедленно превратит учебное кольцо в полосу испытаний.

– Это клевета, – заявила я.

Иарасса перевела взгляд с него на меня.

– Судя по вашему лицу, нет.

– Судя по вашему лицу, вы слишком быстро делаете выводы.

– Судя по вашему, я делаю их недостаточно быстро.

Вот теперь я уже посмотрела на неё с интересом.

Ладно. Нет, она мне определённо нравилась. Раздражающе, но нравилась.

Иара тем временем спустилась вниз к детям и что-то негромко сказала наставнице. Та кивнула, посмотрела на меня и, к моему удивлению, жестом пригласила подойти ближе.

– Дети хотят увидеть, как гостья чувствует энергию, – перевела Иара, когда я спустилась на нижний ярус. – Если вы не против.

Я почти автоматически хотела отказаться. Потом посмотрела на десяток выжидающих лиц.

Ну да. Конечно.

– Только если никто не будет потом обвинять меня в подрыве местной педагогики, – сказала я.

Наставница улыбнулась с неожиданной мягкостью.

Мне протянули тонкую световую нить. Почти невесомую. Она дрожала между двумя узловыми точками, как живая. Я осторожно коснулась её пальцами – и по коже тут же пробежал знакомый ток.

После храма я чувствовала такие вещи слишком отчётливо.

Нить отозвалась мгновенно. Не просто качнулась – вспыхнула ярче, растеклась по моей руке тонкой сетью света и вдруг послушно свернулась в более сложную фигуру, чем, кажется, было задумано заданием для детского круга. У меня соткалась печать.

В зале стало очень тихо.

Я сама медленно выдохнула и отпустила линию.

Свет с тихим звоном вернулся в исходную форму.

– Ого, – очень внятно сказал кто-то из детей.

– Да, – согласилась Сиарран с таким видом, будто это было её личное открытие. – Ого.

Я подняла взгляд и успела заметить сразу несколько реакций.

Иара – спокойное, но явно усиленное внимание.

Иарасса – настороженный интерес.

Ариан – почти незаметная гордость, от которой у меня внутри предательски потеплело.

Шаар’Энна – мгновенно спрятанное выражение слишком острого, слишком цепкого расчёта.

Вот. Вот это мне уже совсем не понравилось.

Я отступила от линии, будто ничего особенного не произошло.

– Это случайность, – сказала я легко. – Я вообще мастер производить сомнительные впечатления в неподходящий момент.

– Скромность вам не очень идёт, – заметила Иарасса.

– А вам идёт почти всё, не правда ли?

– Почти, – невозмутимо согласилась она.

Сиарран между нами посмотрела туда-сюда и счастливо заключила:

– Мне нравится, как вы друг другу не доверяете.

– Мы вежливо изучаем границы, – сказала я.

– Это у вас так называется? – спросил Ариан.

– У воспитанных людей – да.

– Тогда наш двор совершенно безнадёжен.

Дети уже снова оживились. Один мальчишка лет девяти дёрнул меня за край накидки.

– А правда, что на суше ветер толкает тебя снаружи, а не течение несёт изнутри?

Я моргнула.

Какая неожиданно точная формулировка.

– Правда, – ответила я. – И к этому тоже надо привыкать с детства.

– А страшно жить без воды вокруг? – спросила другая девочка.

Я задумалась.

– Иногда страшно жить и с водой вокруг, – честно сказала я. – Всё зависит не только от среды. Но воздух… он легче. Резче. В нём иначе дышится, иначе звучат голоса, иначе приходит буря. А ещё можно ощутить стооолько запахов… На суше много запахов: аромат цветов, свежескошенной травы, аромат печёного хлеба, запах нового корабля…

Дети слушали так внимательно, будто я рассказывала не банальности, а тайну устройства мира.

И, пожалуй, для них это и была тайна.

Когда мы покидали учебное кольцо, трое малышей совершенно серьёзно помахали мне так, как машут героям из старых легенд. Это было настолько неожиданно трогательно, что я едва не сбилась с шага.

– Ты им понравилась, – заметил Ариан.

– Им просто понравилось редкое безхвостое чудовище.

– Разумеется. Именно поэтому они смотрели на тебя так, будто ты пришла из любимой сказки.

Я не ответила.

Потому что, к несчастью, знала: если сейчас отвечу, получится либо слишком резко, либо слишком мягко.

Шаар’Энна безмолвным наблюдателем двигалась чуть позади. Как жаль, что у неё есть возможность наблюдать и изучать. Раз её с нами приставили, значит было без вариантов. Политика.

Впереди уже открывался следующий ярус – террасы с низкими садами и органическими мастерскими.

День только продолжался.

Мы вышли из учебного кольца в широкий переход, где стены были не гладкими, как во дворце, а живыми – проросшими тонкими светящимися нитями, похожими на корни и жилы сразу. За полупрозрачными перегородками колыхались нижние сады: мягкие веера водорослей, чаши с медленно раскрывающимися цветами, какие-то стеклянно-прозрачные кусты, по ветвям которых пробегали искры тока мира.

Сиарран сразу нырнула ближе к одному из проёмов.

– Здесь выращивают проводящие ткани, – сообщила она мне с видом человека, который лично изобрёл ботанику. – Из них делают браслеты, нити для резонансных сетей, учебные линии и внутренние оболочки некоторых приборов.

– А ещё, – сухо добавила Иарасса, – если за ними плохо следить, они начинают обвивать всё вокруг и считают это допустимой формой общения с миром.

– Как и некоторые придворные, – заметила я.

Сиарран хихикнула.

Иарасса перевела на меня взгляд.

– Осторожнее, Рейна Эстервальд. Вы слишком быстро осваиваетесь.

– Я капитан. Мы или быстро осваиваемся, или потом красиво тонем.

– Неплохой принцип, – сказал один из охранников – тот, со шрамом у виска.

Это была первая его реплика за всё утро.

Я посмотрела на него.

– А у вас есть имя, или мне продолжать мысленно называть вас “мрачный профессионал номер один”?

У второго охранника дрогнули губы. Первый же ответил совершенно серьёзно:

– Кайр. Королевский отряд.

– Ну вот. Уже лучше.

– А я Нарель, – тут же сказал второй, чуть склонив голову. – И, прошу заметить, до “мрачного профессионала номер два” дело так и не дошло.

– Это потому, что вы выглядите слишком разумным, чтобы обижаться на такие вещи, – сказала я.

– Ошибочное впечатление, – отозвался он.

– Не верь ему, – негромко сказал Ариан. – Он обижается виртуозно.

– А ты, – заметил Нарель, – пользуешься служебным положением.

– Глупо не пользоваться, – он подмигнул мне.

Обмен получился коротким, почти мимолётным, но от него сопровождение вдруг стало чуть менее формальным. Не друзьями, конечно. Но уже не безликой охраной. Видно, что они относились к Ариану не только уважительно, но по-дружески. Хорошее отношение к начальству.

Мы двинулись дальше.

Сады сменились мастерскими. Здесь уже чувствовался труд – ровный, сосредоточенный, без лишнего шума. В широких водных нишах мирэны работали с гибкими рамами, в которые были вплетены живые мембраны; в сухих секторах женщины и мужчины собирали тонкие световые пластины, вырезали из минералов узлы, настраивали резонансные цепочки. Что-то выращивалось, что-то ткалось, что-то словно уговаривалось занять нужную форму.

– У вас всё выглядит так, будто вы не делаете вещи, а выращиваете отношения с ними, – пробормотала я.

Иара, плывшая рядом, чуть повернула голову.

– Во многом так и есть. Грубые материалы хуже держат отклик. Лучше всего работают те, что согласованы с током заранее.

– То есть вы буквально обучаете материю быть полезной?

– Если формулировать грубо – да.

– А если не грубо?

– Мы ищем форму, в которой она не сопротивляется своей задаче.

Я медленно кивнула. Очень красиво сказано. И очень показательно для целой цивилизации.

Шаар’Энна скользнула взглядом по мастерским и произнесла с той самой гладкой интонацией, которая заранее раздражала:

– Некоторым народам подобная тонкость недоступна. Они слишком привыкли подчинять.

Я остановилась у одной из рам, где из чаши поднималась светящаяся спираль из волокна, и только потом повернулась к ней.

– Некоторые народы, – сказала я ровно, – умеют строить корабли, пересекать океаны, отражать вторжения, вести войны на суше и не падать в обморок от мысли, что мир не ограничивается их границами. У всех свои сильные стороны.

На этот раз пауза вышла ощутимее.

Кайр едва заметно отвёл взгляд в сторону. Нарель, кажется, снова пытался не улыбнуться. Сиарран вообще смотрела между мной и жрицей с неподдельным интересом, как ребёнок на очень дорогой, но потенциально опасный спектакль.

Шаар’Энна чуть склонила голову.

– Вы говорите смело для гостьи.

– Вы говорите презрительно для жрицы, – ответила я.

Ариан не вмешался.

И именно это почему-то поддержало сильнее всего.

Он просто был рядом. Буквально за моим плечом. Достаточно близко, чтобы я ощущала его присутствие почти как вторую линию устойчивости.

Иара заговорила снова, без нажима, но так, что разговор сам собой переключился:

– Здесь также обучают младших работать с малым лечением. Не только с линиями силы. С током тканей, с памятью воды, с ускорением восстановления.

– У вас и детей этому учат? – спросила я, позволяя ей увести тему.

– Основам. Не для практики на других. Чтобы они знали, как не повредить собственные каналы и как распознавать сбои.

Это заставило меня задуматься.

– Значит, если кто-то искажён… – начала я и почти сразу мысленно себя одёрнула.

Поздно. Шаар’Энна слишком внимательно посмотрела в мою сторону.

Я закончила фразу иначе:

– …то у вас должны быть способы это заметить?

Ответила Иара. И очень осторожно.

– Есть состояния, которые заметны сразу. Есть те, что проявляются неявно. Очень многое зависит от природы отклонения.

– И от того, хотят ли его видеть, – спокойно вставила Иарасса.

На миг все притихли. Я медленно перевела взгляд на старшую принцессу.

Она смотрела не на меня. Вперёд. На садовые террасы. Но сказала это явно не случайно.

Интересно.

Очень интересно.

Сиарран, почувствовав сгущение воздуха, поспешила снова прорвать его собой:

– А у вас наверху дети тоже учатся так рано?

– Да, – ответила я. – Только не все одному и тому же. Кто-то языкам. Кто-то строевой подготовке. Кто-то управлению кораблём. Кто-то навигации, истории, военной географии, дипломатии, математике…

– А взаимодействию с током Мира?

– У нас это называется иначе.

– Но есть?

Я усмехнулась.

– Есть печати, схемы, проводники, энергосети, резервы и очень много скучной теории, без которой потом кто-нибудь обязательно взрывает половину лаборатории.

– Вот! – с торжеством сказала Сиарран, оборачиваясь к сестре. – Я же говорила, что наверху тоже умеют делать опасные глупости красиво.

– В этом я никогда не сомневалась, – заметила Иарасса.

Мы прошли ещё несколько террас, спустились на более низкий ярус, где в воде медленно двигались крупные мирные существа – что-то среднее между скатами и длиннотелыми морскими оленями с ветвящимися костяными гребнями. На их спинах были закреплены корзины и лёгкие грузовые платформы.

– Тягловые? – спросила я.

– Скорее транспортные спутники, – ответил Нарель. – Они сами выбирают маршруты, если задать им узел назначения.

– И не пытаются сбежать от цивилизации?

– Иногда пытаются, – сказал Кайр. – Обычно после общения с молодыми придворными. – он, как и его напарник, активировал свой камран так, чтобы контур охватил его только по плечи, дав возможность его голосовым связкам работать. Но сохранился хвост. Так он смог коммуницировать словами, а не звуком.

Я коротко рассмеялась.

Сиарран тем временем уже снова оказалась рядом со мной.

– А правда, что у тебя был собственный корабль? – спросила она.

– Не собственный. Императорский.

– Но ты им командовала.

– Да.

– И мужчины тебя слушались? Ведь у вас, насколько я знаю, порядок таков, что мужчины правят миром.

Я повернула голову.

Вопрос был задан без издёвки. С чистым любопытством. Настолько прямым, что на него даже обижаться было бы глупо.

– Да, – сказала я. – Потому что я хорошо командую.

Сиарран моргнула.

– Просто всё-таки у нас наверху обычно командуют не по хвосту и не по полу, а по компетентности.

Иарасса посмотрела на меня уже совсем иначе – не как на забавную чужачку, а как на фигуру, которую стоит иметь в виду.

– Как смелая концепция, – произнесла она.

– Попробуйте как-нибудь, – любезно предложила я.

– Боюсь, наша знать не переживёт такого потрясения.

– Наша тоже до сих пор не пережила. Я ведь стала первой, – я подмигнула старшей.

– Тогда, возможно, у наших народов больше общего, чем кажется.

Вот это уже было не пикировкой. Почти мостом. Совсем тонким. Но настоящим.

Мы свернули в ещё один широкий переход, ведущий к открытому обзорному кольцу. Здесь течение было сильнее, свет – ярче, а за прозрачной стеной далеко внизу виднелись несколько жилых ярусов. Я остановилась почти машинально.

Там, внизу, была просто жизнь.

Кто-то плыл с ребёнком-русалёнком на руках. Кто-то спорил у торговой ниши. Подростки гонялись друг за другом в воде. Пожилая мирэна с серебристым хвостом поправляла на мирэне-подростке тунику. Молодой мужчина что-то чинил у края платформы, а рядом сидел совсем маленький русалёнок и серьёзно подавал ему инструменты.

Это было так обыденно, так узнаваемо, что в груди вдруг странно сжалось.

Потому что да. Они были не только красивым чужим народом, не только двором, не только политикой, не только аренами и жрицами. Они были людьми – насколько вообще это слово можно применить к хвостатому народу. Со своими домами, детьми, привычками, усталостью, нежностью, глупостями и гордостью.

И от этого всё становилось сложнее. Намного сложнее.

– Ты опять слишком серьёзно думаешь, – негромко сказал Ариан у меня за плечом.

– Это не лечится.

– Я могу попытаться отвлечь.

– Я заметила, что ты этим угрожаешь регулярно.

– И с достойным упорством.

Я покосилась на него.

– При дворе ты тоже такой?

– Нет. Там я ещё хуже.

– Не сомневаюсь.

– А зря. В некоторых кругах это считается обаянием.

– В некоторых кругах люди едят губки, пропитанные солёным жиром, и называют это деликатесом. Не всё, что принято, заслуживает уважения.

Он тихо рассмеялся.

Иара, шедшая впереди, вдруг замедлилась. Её взгляд скользнул вправо, к боковому переходу.

Я проследила направление – и снова увидела их.

Двух жриц в тёмных одеждах храмового круга.

С виду – ничего особенного. Спокойные, собранные, с опущенными глазами. Но стоило мне задержать на них внимание чуть дольше, как по коже опять прошёл тот самый холодок.

Структура. Чужой излом внутри гармоничной схемы.

Едва заметная неровность. Уплотнение. Как будто ток идёт не по тем руслам, по которым должен.

Я даже не сразу заметила, что остановилась.

– Что такое? – тихо спросил Ариан.

Я моргнула. Те две уже двигались дальше, не поднимая глаз.

– Ничего, – ответила я слишком быстро.

Он, разумеется, не поверил.

– Рейна.

Я понизила голос:

– Опять. То же самое.

Он сразу стал серьёзнее.

– У кого?

Я едва заметно качнула подбородком вслед ушедшим жрицам.

Он не повернул головы.

Умно.

– Насколько явно? – спросил он так же тихо.

– Для меня – уже да. Для других, похоже, нет.

Секунду он молчал.

– Не говори об этом пока при всех, – сказал наконец.

– Я и не собиралась.

– Я не потому, что не верю тебе.

– А потому, что пока неясно, что именно я вижу?

Он посмотрел на меня.

– Да. И потому, что здесь слишком много ушей.

Шаар’Энна в этот момент обернулась к нам.

– Что-то не так?

– Наша гостья, – спокойно ответил Ариан раньше меня, – пытается решить, каково это – жить в городе, где всё не разваливается от грубой инженерии каждые три дня.

Я посмотрела на него почти с восхищением.

Шаар’Энна задержала на мне взгляд ещё на пару мгновений, потом отвела.

– Привычка к хаосу часто мешает распознавать порядок, – сказала она.

– А иногда, – отозвалась я, – под видом порядка очень удобно прятать гниль.

Сиарран негромко втянула воздух. Иарасса медленно повернула голову в нашу сторону.

Даже Иара на этот раз не вмешалась сразу.

Шаар’Энна улыбнулась. Почти ласково.

– Сильные слова для той, кто ещё так мало увидела.

– Иногда и малого достаточно, – сказала я.

– Чтобы ошибиться – безусловно.

– Чтобы сделать вывод, что вы мне не нравитесь, – тоже.

А вот это уже было лишнее.

Я поняла это ровно в тот миг, когда сказала.

Потому что выражение лица у неё не изменилось вообще. Но в глубине глаз что-то шевельнулось – тёмное, тонкое, запоминающее.

Не угроза даже. Отметка.

Иара сразу шагнула вперёд:

– Мы почти дошли до малого обзорного круга. Принцесса Сиарран хотела показать гостье внешние токовые сады.

Хорошая жрица. Снова. Мы двинулись дальше, и разговор естественным образом распался. Но осадок остался. Бездна Океана. Моё внутреннее напряжение сказалось. Нужно ведь было скрывать своё отношение как можно дольше. Теперь мои необдуманные слова могут запустить те процессы, которые мне вряд ли понравятся. И это я чуяла всем своим ядром. И местом, на котором я обычно сижу.

Когда мы наконец вышли к обзорному кольцу, я почти физически почувствовала, как с меня немного схлынуло напряжение. Пространство тут было широким, открытым, полукруглым. За прозрачной внешней стеной уходила вниз синяя глубина, прорезанная энергожилами и серебристыми путями течений. Вдали медленно двигались крупные существа, между ярусами скользили транспортные группы, а ниже, в светлых садах, дети запускали в воду крошечные люминесцентные штуки, похожие на фонари.

– Красиво, – сказала я тихо.

На этот раз никто не стал шутить. Потому что это и правда было красиво.

Сиарран подплыла ближе к стене и указала вниз:

– Видишь те круглые платформы? Там вечером собираются музыканты. Они настраивают воду в чашах так, чтобы она отзывалась разными тонами.

– Ты говоришь об этом так, будто хочешь показать мне всё сразу, пока тебя не остановили.

– В общем, да.

– Очень дипломатичный подход.

– Я уже говорила, что действую в интересах державы.

– Это пока единственная формулировка, которую ты используешь чаще, чем дыхание.

– Потому что она удобная. Ею можно всё оправдать.

Хм. Действительно. И не поспоришь. Именно с такими словами «во благо государства» можно совершать подвиги и оправдывать величайшие глупости.

Я улыбнулась и оперлась ладонью о прозрачную стену. И в этот самый момент снова почувствовала это.

Не ночной зов. Не отклик маленького водного дракона.

Другое.

Очень слабое. Почти на грани восприятия. Как едва различимый удар по натянутой нити где-то далеко внизу, под слоями города, под жилыми ярусами, под мастерскими, под всей этой красотой.

Оттуда. Из глубины. Я медленно замерла.

Нет. Не сейчас. Слишком слабо. Слишком далеко. Но уже достаточно, чтобы понять: оно реально.

И оно не случайно.

– Рейна? – тихо позвал Ариан.

Я не сразу ответила. Потом выпрямилась и убрала руку от стены.

– Всё в порядке, – сказала я.

На этот раз это было правдой лишь наполовину.

Потому что снаружи, в залитом светом сердце подводной столицы, всё и правда выглядело почти безупречно.

А вот под ним, внизу, уже определённо билось что-то совсем иное.

*****

Обратно мы возвращались короче и тише.

Сиарран всё ещё задавала вопросы – теперь о поверхностных праздниках, о корабельной дисциплине и о моде императорского двора. А я, как самая преданная последовательница модных тенденций, в красках и лицах ввела её в курс дела. Не удержалась и поведала о своём последнем балу, побеге и угоне корабля, найдя в её лице благодарную слушательницу и, кажется, почитательницу моих приключений. Она смеялась слишком громко. Старшая сестра делала вид, что не разделяет веселья, но по глазам было видно: разделяет.

Кайр и Нарель держались по бокам, уже не так настороженно, как в начале прогулки. Иара по пути показала мне ещё два зала – один с картами токов, другой с выращиванием световых капсул для навигации. Шаар’Энна больше не говорила.

И это, почему-то, тревожило сильнее, чем её колкости.

У входа в жилое крыло принцессы остановились.

– Благодарю за прогулку, – сказала я, чуть склонив голову сначала им, потом Иаре. – Это было… полезнее, чем я ожидала.

– Надеюсь, в хорошем смысле, – шутливо заметила Сиарран.

– В неожиданно хорошем.

Иарасса смотрела на меня несколько дольше, чем требовал этикет.

– Вы наблюдательнее, чем выглядите, Рейна Эстервальд.

– Это комплимент?

– Пока – предупреждение.

– Как щедро.

Её губы едва заметно дрогнули.

– Скажите, – я наконец решилась задать интересующий меня вопрос, – а есть ли у вас тут традиция… охотиться на мужей? Или на наложников? – я покосилась на Ариана.

Повисла пауза. Иарасса замерла, и на её лице отразилось сложное выражение: смесь глубокого недоумения и затаенной тревоги. Затем принцесса медленно перевела взгляд на Ариана.

Хвостатый вдруг резко захотел понаблюдать за подводными видами. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и с отстраненным, почти скучающим видом смотрел куда-то вдаль. Но я могла бы поклясться, что он прислушивается к каждому слову.

– Охота на супруга? – наконец произнесла старшая дочь королевы, тщательно подбирая слова. – Эта традиция ушла в прошлое. Очень, очень давно.

– Почему? Звучит весьма бодряще, – я хмыкнула, вспомнив слова Ариана, что я его поймала, поэтому обязана жениться на нём.