Текст книги "Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ)"

Автор книги: Айштария Райс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

– А если спрошу тебя?

Он некоторое время молчал. Потом ответил очень спокойно:

– Я считаю, что власть не становится красивее только потому, что к ней привыкли.

Этого было достаточно, чтобы внутри у меня что-то окончательно встало на место.

Потому что я и так уже видела его силу. Но теперь видела ещё и то, что он не слился с нормой своей среды до полной слепоты.

Я не знала, что хуже: всё ещё стоять рядом с мужчиной, который одним спокойным движением мог выбить у меня почву из-под ног, или уже начать привыкать к тому, что рядом с ним мне спокойно.

Оба варианта выглядели подозрительно.

Я убрала руку, хотя ощущение его пальцев на моей коже ещё держалось – тёплое, тихое, почти как отзвук контура после хорошей печати. И посмотрела в окно, будто там, снаружи, среди водных мостов, башен и светящихся жил, срочно имелось что-то настолько важное, что требовало моего немедленного внимания.

Ничего нового там не имелось. Всё та же глубинная красота. Всё тот же пульс огромного города. А внутри комнаты было слишком много всего.

Молчания. Близости. Недосказанности. И этой новой, почти пугающей привычки не напрягаться рядом с ним до последней жилки.

– И всё же, – сказала я, не оборачиваясь, – это очень скверное свойство характера.

– Какое именно? – тихо спросил Ариан.

– Быть таким… разумным, когда хочется на кого-нибудь орать.

– Я могу начать вести себя хуже, если тебе будет комфортнее.

Я всё-таки фыркнула и повернулась. Он уже улёгся на бок поверх покрывала, подперев голову рукой, и смотрел на меня с тем выражением, от которого становилось и легче, и сложнее одновременно.

– Нет уж, – пробормотала я. – На сегодня с меня достаточно потрясений.

Он чуть улыбнулся.

– Хорошо. Тогда спрошу иначе. Ты всё ещё сердишься?

– На что именно? Список длинный.

– На меня.

Я задумалась. На самом деле – нет. Не по-настоящему. Я была раздражена, выбита из равновесия, в шоке от происходящего, насторожена из-за двора, жриц, политики, странных слов, дракона и всего остального. Но не на него.

Это признание мне самой не понравилось. Поэтому я ответила:

– Иногда.

– Уже лучше, – заметил он.

– Для кого?

– Для меня.

Я снова фыркнула, под его тихий грудной смешок.

Я сдалась и всё-таки легла поудобнее, тоже на бок, лицом к нему. Между нами оставалось расстояние меньше вытянутой руки, и я почему-то ощущала его почти физически. Не как неудобство. Как выбор. Один маленький шаг вперёд – и его уже не будет. Один шаг назад – и будет снова. Глупо, но именно это внезапно показалось важным.

Комната дышала мягким светом. Снаружи, за арочным проёмом окна, в тёмной глубине плыли редкие мерцающие силуэты. Где-то далеко раздался протяжный, низкий звук – то ли зов сторожевого зверя, то ли просто игра токов в камне. Странный мир. И с каждой главой я говорю себе одну и ту же банальную вещь: надо бы привыкнуть. А потом всё равно не привыкаю.

– Ты молчишь слишком сосредоточенно, – заметил Ариан.

– Это потому, что я думаю.

– Обо мне?

– К несчастью.

– Значит, день всё же не был потрачен зря.

Я закатила глаза.

– Я думаю о том, как удивительно быстро один русал с подозрительно красивой физиономией сумел стать в моей жизни одновременно проблемой, союзником и главным источником дурацкого сердцебиения.

Он ничего не сказал. Только золотистые искры в его глазах вспыхнули теплее. А я тут же пожалела, что вообще это произнесла вслух. Но поздно.

– Что? – буркнула я.

– Ничего. Просто запоминаю этот момент.

– Лучше забудь.

– Никогда.

Да чтоб тебя, хвостатый.

Я недовольно подтянула выше плотное и упругое покрывало и, чтобы отвлечься, перевела взгляд на резной потолок. Там узоры из раковин и тонких белых прожилок складывались в целую сеть: волны, спирали, линии тока, каких-то существ. Даже в жилых покоях у них всё было вписано в общую логику мира. Не отделка ради отделки, а способ напомнить: ты всё ещё внутри узора.

– Рейна, – тихо позвал он.

– Мм?

– Ты очень устала.

– Поразительная наблюдательность.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

Он чуть подался ближе. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы пространство между нами снова стало слишком заметным.

– Тогда спи, – сказал он.

Я повернула голову к нему.

– А ты?

– Побуду рядом, пока ты не уснёшь.

– Это звучит так, будто я пятилетний ребёнок после дурного сна.

– Если скажу, что мне просто хорошо рядом с тобой, это будет звучать лучше?

– Ненамного.

– Всё равно это правда.

Я прикрыла глаза на секунду. Ну вот что с ним делать? У него каждая вторая фраза либо выводит меня из равновесия, либо заставляет хотеть, чтобы она никогда не кончалась.

– Ты опасный мужчина, Ариан.

– Потому что честный?

– Потому что слишком своевременный.

Я перевела взгляд на окно. Туда, за белые своды, за мосты и световые нити, туда, где внизу, глубже, оставались клетки, арены, загоны, кладка… и этот маленький дракончик с янтарными глазами.

Слишком много увиденного за день. Слишком много пережитого.

Я пережила крушение. Нашла мифическую цивилизацию. Прошла обряд в храме. Попала ко двору королевы русалок. Увидела, как за роскошью цивилизации прячутся старая жестокость, политика, расколы и тайны. Узнала, что мужчину, к которому меня тянет так, как не тянуло ни к кому прежде, какая-то старая змея при дворе считает полукровкой. И при этом, океан побери, лежала сейчас рядом с ним, чувствуя себя спокойнее, чем когда либо до этого.

Если бы кто-нибудь рассказал мне это на балу у императора, я бы решила, что подмешали что-то в пунш.

– Ариан.

– Да?

– А если бы не шторм? – спросила я неожиданно даже для себя. – Если бы Завесу не рвали. Если бы мой корабль туда не затянуло. Ты бы вообще когда-нибудь узнал, что я существую?

Он не ответил сразу. И это молчание было не от неуверенности. Скорее от того, что он действительно думал.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Но хочу верить, что Мир всё равно нашёл бы способ.

Я тихо усмехнулась.

– Очень удобная вера.

– Очень необходимая.

Я посмотрела на него. Он не отвёл взгляда. И в этот момент я почему-то особенно ясно поняла, что для него это не романтическая фраза. Не красивая легенда. А реальный способ существовать в мире, который слишком долго не давал ему ясного ответа.

От этой мысли под рёбрами стало больно-тепло.

– Ладно, – пробормотала я. – Считай, я пока не спорю.

– С великим трудом переживу это чудо.

Я всё-таки потянулась и легонько ткнула его пальцем в плечо. Чисто символически. Он поймал мою руку сразу, но не удержал, а только коротко прижал тыльную сторону ладони к губам.

Совсем легко. Почти невинно.

Слишком эффективно.

– Спи, Рейна, – шёпотом сказал он.

*****

Не знаю, сколько прошло времени.

Может, час. Может, два. Может, в этом подводном мире время вообще решило, что оно слишком благородно для точных измерений.

Сначала мне показалось, что я просто просыпаюсь слишком резко, как после тревожного сна. Но уже в следующий миг я поняла: нет. Это не просто пробуждение.

Что-то тянуло.

Не рукой. Не звуком. Не зовом в обычном смысле. Не голосом, который можно услышать ушами. Скорее внутренним смещением, лёгким, но настойчивым. Как если бы одна из линий моей структуры вдруг повернула не туда, куда обычно, а куда-то в сторону. Вниз. Дальше. К чему-то чужому и в то же время… знакомому?

Я резко открыла глаза.

Комната тонула в мягком приглушённом свете. Энерголинии в стенах светились едва-едва. За окном темнота глубины стала гуще, только дорожки тока мерцали вдалеке, как живые реки света. Сердце колотилось чаще, чем следовало бы просто после сна.

Искра внутри меня действительно пульсировала иначе.

Рядом мгновенно шевельнулся Ариан.

Не лениво, не сонно. Резко. Собранно. Как воин, которого выдернули из сна по тревоге. Он уже сидел, полусогнувшись, взгляд скользил по комнате, по входной мембране, по окну, по мне – быстро, оценивающе, без лишних движений.

Я успела отметить это даже сейчас. В нём не было ни капли расслабленной беспомощности сна. Одно мгновение – и вот он уже весь внимание, весь готовность.

– Что случилось? – тихо, но жёстко спросил он.

Я сглотнула.

– Не знаю.

Он тут же оказался ближе. Не прижимая, не хватая, но достаточно рядом, чтобы я снова ощутила его как точку устойчивости.

– Я чувствую всплеск твоей искры, – сказал он, глядя мне в лицо. – Она скачет. Рейна, что ты ощущаешь?

Я прикрыла глаза и прислушалась.

Да. Это всё ещё было.

Слабее, чем в момент пробуждения. Но было.

Странное тянущее ощущение. Не к сердечнику. Не к храму. Не к самому дворцу. К чему-то… ниже? Ближе к внутренним контурам? Или к внешним? Проклятье, слишком мало данных.

– Как будто что-то меня зовёт, – тихо сказала я. – Но я не понимаю, откуда.

Он нахмурился сильнее.

– Голос? Образ? Чувство?

– Скорее чувство. Отклик. Будто кто-то задел мою структуру. Или я – чью-то.

Я ждала, что он начнёт расспрашивать дальше. Вместо этого Ариан протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Не как любовник. Как человек, проверяющий, насколько ты здесь, в себе, и не плывёт ли у тебя сознание.

От этого простого касания меня отпустило чуть сильнее.

Печать на запястье мягко вспыхнула. Его спокойствие вошло в мои каналы, как тёплая вода в озябшие пальцы.

– Сейчас не иди за этим, – сказал он очень тихо. – Что бы это ни было.

Я открыла глаза.

– Я и не собиралась. Я не настолько безумна, чтобы бродить по чужому дворцу среди ночи на зов непонятной природы.

Он чуть заметно выдохнул. Кажется, именно это и хотел услышать.

– Хорошо.

Я помолчала.

– Ты думаешь, это связано с дворцом?

– Возможно.

– С Завесой?

– Возможно.

– С…

Я не договорила. Но он понял и так.

С тем маленьким дракончиком.

С кладкой.

С тем странным мгновенным откликом, который я почувствовала возле барьера.

Ариан внимательно смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно сказал:

– Всё возможно. Но сейчас – не время искать ответы.

Разумом я знала, что он прав. Но какая-то часть меня всё ещё напряжённо прислушивалась туда, в глубину, будто боялась упустить нечто важное.

Он, кажется, почувствовал это.

Потому что не стал больше ничего объяснять. Просто лёг обратно, подтянул меня к себе ближе и накрыл поверх лёгким вторым покрывалом – той самой тонкой, тёплой мембраной, которая удерживала тепло. Под ней сразу стало уютнее, почти как в коконе. Одной рукой он обнял меня поверх плеч, не сжимая, а просто удерживая рядом. Печать на нашем запястье снова засветилась едва заметно.

– Спи, – повторил он.

Я сделала медленный вдох.

Его спокойствие не отменяло тревоги совсем. Но делало её переносимой.

Потому что я уже начинала привыкать к мысли: если он рядом, то даже чужой тёмный подводный дворец с его тайнами не кажется местом, где я одна.

А это, как ни посмотри, чрезвычайно рискованная роскошь.

Я всё ещё чувствовала слабый, ускользающий отголосок того странного зова. Но он становился тише. Расплывался. То ли действительно отступал, то ли просто терял власть, пока рядом была эта большая тёплая, слишком надёжная точка моего спокойствия по имени Ариан.

Последней мыслью перед тем, как меня снова потянуло в сон, было вовсе не о политике, не о Завесе и даже не о жрицах.

Я подумала, что завтра будет очень трудный день.

А потом – что, возможно, именно поэтому я рада, что встречу его не одна.

Глава 14

Глава 14

Утро в подводной столице наступало не светом, а переменой ритма.

Я поняла это ещё до того, как окончательно открыла глаза. Дворец будто чуть иначе задышал. Глубинный гул от пульсации минерала-сердечника стал яснее, ровнее, по стенам мягче побежали световые жилы, а где-то вдалеке послышался низкий переливчатый сигнал – не тревожный, не церемониальный, просто один из тех звуков, которыми большой живой город отмечает начало нового дня.

Я лежала, уставившись в резной белый свод, и несколько секунд пыталась понять, что меня разбудило: звук, собственное тело или память о ночном странном зове.

Ощущение уже ушло. Почти.

Остался только лёгкий, неприятный осадок где-то под рёбрами, как после сна, смысл которого ты не запомнил, но эмоциональный след ещё держится.

Я осторожно повернула голову. Ариан уже не спал.

Он лежал на боку, подперев голову рукой и смотрел на меня.

– Доброе утро, – сказал он тихо, нежно улыбнувшись. Я, чувствуя, что щёки алеют, улыбнулась несмело в ответ. Проснулась с мужчиной в одной постели…Ещё каким… Так стоп.

– Это слишком смелое заявление, – пробормотала я, приподнимаясь на локте. – День ещё не успел ничем заслужить такую характеристику.

Уголок его рта дрогнул, улыбка из нежной стала немного озорной, блеснули острые клыки.

– Значит, у него всё впереди.

Я села, поправила сбившееся покрывало и машинально коснулась волос. Всё ещё мои. Всё ещё прежнего цвета. Мир не рухнул, дворец не затопило окончательно, шпионы, насколько я могла судить, в комнату ночью не пролезли.

Уже неплохо.

– Ты вообще спал? – спросила я.

– Немного.

– Ложь.

– Хорошо. Почти нет.

– Очень здоровые привычки у будущего образцового мужа.

– Я стараюсь не разочаровывать тебя с самого начала.

Я хмыкнула и наконец встала. Пол под ногами оказался приятно тёплым. За ночь я всё же успела привыкнуть к тому, что даже в глубинном дворце многие вещи здесь не просто красивы, а тщательно настроены под комфорт живого тела.

На низком уступе у стены уже стояли створки с едой и высокий сосуд с тёплым настоем. Значит, слуги приходили, пока я спала.

– Нас сегодня будут показывать городу? – спросила я, подходя к окну.

– Город – тебе, – улыбнулся Ариан. – Нас и так уже посмотрело достаточно народу.

За аркой открывался всё тот же немыслимый подводный пейзаж – мосты, башни, световые артерии, движение фигур в воде, редкие вспышки чешуи и текрид в лучах сердечника. Но теперь он действительно выглядел иначе. Не празднично, как вчера. Живо. Рабоче. Повседневно.

И почему-то именно это впечатляло сильнее.

– Королева решила, что тебе полезно увидеть не только двор, – продолжил Ариан. – Город, учебные залы, ремесленные цехи, нижние сады. Без дальних секторов и без открытых границ, разумеется.

– Какое доверие.

– Для первого полноценного утра – вполне щедрое.

Я обернулась.

– И кто именно будет следить, чтобы я не украла ваши тайны, не внесла в нежные умы мирэн сомнения и не устроила дипломатическую катастрофу?

– Я, – ответил он без тени сомнения. – Ещё двое из королевского отряда. Жрица Иара.

Это имя я уже мысленно отнесла к “нормальным”.

– И, – добавил он после короткой паузы, – жрица Шаар’Энна настояла на том, чтобы один из храмовых кругов тоже сопровождал прогулку.

Я скривилась.

– Как трогательно.

– Я разделяю твой восторг.

– И всё?

– Нет. С нами будут две дочери королевы.

Я заморгала.

– Обе?

– Обе.

– За что мне это?

– Вероятно, Май-Нур считает, что ты недостаточно испытана, – его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькали золотистые искорки.

Я посмотрела на него с подозрением.

– Ты сейчас наслаждаешься этим!

– Совсем немного.

– Надеюсь, одна из них хотя бы не кусается.

– Смотря что ты скажешь первой.

Вот ведь.

*****

Сборы не заняли много времени. Мы перекусили, перешучиваясь. Словно всегда так было, будто мы уже семейная пара со стажем и знаем друг друга от и до. Это так странно и в то же время естественно… Неужели это всего лишь из-за нашего резонанса душ? Смогли бы мы ощутить такое единство просто общаясь и узнавая друг друга как обычные люди или русалки?

А важно ли это? Я перестала хмуриться. Ведь важно лишь то, что мир нас свёл вместе. Дал нам обоим шанс обрести идеальную пару. Нет смысла изводить себя сомнениями. Нужно с благодарностью принять этот дар и сделать всё, чтобы сберечь его.

– Рейна? – моей щеки коснулась его широкая ладонь. – Всё в порядке?

Я проморгалась, возвращаясь в реальность. Сфокусировалась на его лице. Ставшим уже таким привычно родным. Хоть в глубине и не могла в это поверить. Вот так вот раз, и меня смыло с корабля, а он, ощутив мою энергию, спас меня из могилы океанского дна. Потом, правда, насильно устроил нашу помолвку вне всех традиций, затащил в храм… И как-то незаметно, но, судя по всему, неискоренимо и прочно занял место в моём ядре.

– Надёжный и красивый…– пробормотала я.

– Я рад, что ты наконец стала это ценить, – с тихим смешком произнёс он с хрипотцой, погладив мою скулу большим пальцем.

Бездна океанская, я сказала это вслух! Но разрывать контакт не спешила, наконец, позволив себе насладиться этой простой, но такой будоражащей лаской. Закрыла глаза. Было немного страшно торопиться. Мы так быстро сблизились.

Он поцеловал меня в лоб, мягко и нежно, и медленно отстранился.

Я открыла глаза и благодарно улыбнулась ему. Он не торопит, не давит.

– Чуткий и нежный, – прошептала я, глядя в его глаза. Лучше б промолчала. Опять вслух. А в его глазах искры вспыхнули ещё ярче, наверняка отражая ещё и мои. Его глаза удивленно распахнулись. Подумалось, что он сейчас обратно броситься ко мне. Только что-то подсказывало, что уже не будет таким сдержанным. Потому что в глазах рождалась буря.

Я неловко прокашлялась. Что на меня нашло.

– Думаю, пора собираться. Негоже изводить твоих кузин ожиданием. Особенно младшую, – нарочито весёлым голосом перевела я тему.

Ариан глубоко вздохнул, глядя мне в глаза. Растерянность покинула его лицо, и вернулась улыбка.

*****

Мне снова принесли один из местных нарядов – на этот раз менее церемониальный, но не менее продуманный. Светлая, с золотистым отливом, мягко облегающая ассиметричная туника чуть ниже колен с высоким разрезом по бедру для удобства движения, широкий кожаный пояс, украшенный перламутровыми и золотистыми чешуйками, пояс с тонкими проводящими нитями. Пояс больше походил на корсет, так плотно он обтёк мою талию. Лёгкая накидка из почти полупрозрачного материала, похожего на органическую мембрану. Лучше мне, наверное, не знать, из чего или кого это сделано.

Мои потрёпанные капитанские сапоги явно не вязались с этим нарядом, так похожим на образ жриц. Наверно, из их запасов. Поэтому обула и мягкие сандалии из светлой кожи, что шли в комплекте. Правда, где они их взяли, ведь в двуногой форме все виденные мною мирэны были босыми. На запястье – всё та же вязь. На шее – мой, ставшим родным, камлан. От него зависит моя способность дышать по водой и то, расплющит ли меня в толще вод.

Пока я переодевалась за перегородкой, Ариан смотрел на город. Когда я вышла он подошёл ко мне мягкой поступью. В руках он держал округлую шкатулку. На удивление, она была сделана не из ракушек, а из белой кости. Искусная работа. По бокам и крышке шли узоры. Кажется, они повторяли узоры с амулета душа, что он мне подарил на берегу. Ну как подарил, всучил в руку, пока я была без сознания. Упорный мужчина. Я немного усмехнулась.

Он вскинул бровь. В его взгляде затаилась настороженность.

– Рейна… Я понимаю, что для такой сильной и одарённой мирэн…женщины как ты, этого наверно мало. Но я одарю тебя ещё большим количеством драгоценностей.

Он открыл шкатулку. Но я не смотрела на неё.

– Ариан! Ты что решил, что меня рассмешила твоя шкатулка?! Бездна Океана! Я просто вспомнила обстоятельства нашей помолвки, Ариан…– я шагнула к нему, заглядывая в глаза. Это ж как русалов затуркали стервы-мирэны. Протянула свои руки к его, погладила его крепкие запястья. Он тоже посмотрел на меня, из его глаз уходило напряжение и настороженность. – Это для меня? Ещё одна традиция мии-рэнл?

– Да, каждый мирэн собирает драгоценности и украшения, чтобы потом преподнести своей паре. Этой мой дар тебе

– Ариан, она волшебная, чудесная. Спасибо! Покажешь, что там есть и как это носить?

Моя хвостатая жертва матриархата оттаяла. Снова включила искусителя-соблазнителя. Мы присели на ложе. Он открыл передо мной шкатулку, и я невольно придвинулась ближе. Она была увесистой и едва помещалась даже в его ладонях. Верхняя крышка изнутри была украшена зеркальной поверхностью с рамкой из розовых жемчужин и энерго-линий сиал. А внутри мерцали русалочьи драгоценности.

Шкатулка и сама была произведением искусства. Не вычурным, а из тех вещей, в которых дороговизна не кричит, а просто существует как нечто само собой разумеющееся. Светлая, чуть матовая кость была отполирована до мягкого блеска и покрыта тончайшей резьбой: спирали течений, переплетения энерголиний, плавные силуэты каких-то глубинных существ, едва различимые среди узора.

Внутри не было ничего случайного.

У мирэн драгоценности, как и всё остальное, не выглядели бесполезным нагромождением роскоши. Их украшения не просто сияли – они подчёркивали пластику тела, текучесть линий, игру света на коже и чешуе. Много тонкой работы, гибких оправ, живого блеска минералов, но почти никакой тяжеловесности.

Там лежали узкие браслеты из светлого металла, похожего на белое золото, только с едва заметным холодным голубоватым отливом. Металл был не литой, а словно выращенный – сплетённый в тонкие подвижные звенья, напоминавшие то ли жилы листа, то ли токовые нити в прозрачной воде. Были и более широкие обручи для предплечий – гладкие, с врезанными в них каплями бледно-зелёных и синих камней, будто внутри застыла морская глубина.

Отдельно лежали украшения для волос – гребни, шпильки, лёгкие подвесы-цепочки, которые можно было вплетать в пряди. Или текриды. Они были тонкими, почти невесомыми, и каждая вещь будто подстраивалась под движение. Несколько из них были украшены редкими сиреневыми минералами, прозрачными, но с внутренним туманным свечением, словно в самой толще камня прятался закатный свет. Не ярко-лиловыми, не кричащими – скорее холодный оттенок сумеречного аметиста, если бы тот вырос на дне древнего моря.

Были парные украшения на щиколотки – гибкие, из нескольких тонких цепей, с крошечными подвесами, напоминающими застывшие капли. Я видела подобные на хвостах мирэн. В том тонком месте, где хвост переходит в широкий плавник. Ещё были серьги и височные подвесы для текрид, несколько изящных налобных цепочек, броши-застёжки для накидок и поясов. Всё что душе угодно, на все случаи торжественных выходов! Никогда не стремилась к украшательству. Оно и понятно с моими-то предпочтениями в жизненном пути.

Но я не увидела ни одного кольца. Я как раз успела об этом подумать, когда Ариан, не спрашивая, но и не слишком самоуверенно, встал у меня за спиной и начал собирать мои волосы.

Его пальцы, как назло, действовали слишком аккуратно, ловко и нежно.

– Откуда у тебя столько всего? – спросила я, стараясь говорить ровно, пока он перебирал тяжёлые пряди и стягивал их выше, в хвост.

– Я живу при дворе, – спокойно ответил он. – И достаточно давно понял, что там лучше иметь под рукой вещи, которые могут понадобиться.

– Например, внезапно возникшей человеческой жене?

– Например, женщине, которую я намерен вывести к своему народу так, чтобы никто не решил, будто её муж не в состоянии достойно украсить свою пару.

Я поймала его взгляд в отражении полированной створки.

– Какой ужас. Репутационные риски.

– Очень серьёзные, – подтвердил он, улыбнувшись краешком губ. – Вдруг королева решит, что ты плохо обеспечена, и предложит тебе ещё мужей, – он подмигнул мне в отражении.

– Как предусмотрительно. Значит, это не эстетика, а чистая самооборона?

– Именно.

Я фыркнула, но сидела смирно, пока он закреплял волосы. Мои пряди и правда ложились иначе, чем текриды мирэн. Не прямыми, гладкими жгутами, а плотными мягкими волнами. Моим волосам не грозило превратиться в облако и парить над моей головой в воде. Спасибо камлану. Он оставлял мою одежду и волосы сухими. Да и высокий хвост с вплетёнными сиреневыми подвесами не делал из меня нелепую подражательницу местной моды. Скорее наоборот – получалось что-то своё. Более земное, но уместное и здесь.

Он вставил в волосы две тонкие шпильки с теми самыми сиреневыми минералами, потом ещё одну цепочку, которая легла вдоль хвоста и вспыхнула, когда поймала свет.

– Красиво, – пробормотала я, глядя на камни.

– Редкость, – сказал Ариан. – Их достают в пещерах нижнего хребта. Очень глубоко. Доступ туда отвратительный, течение опасное, а вход в основные жилы сторожит одна крайне злая тварь.

Я обернулась к нему вполоборота.

– Разумеется, ты её победил.

– Разумеется.

– И из её костей собственноручно вырезал шкатулку? – сказала в шутку. Но он выдержал паузу с таким достоинством, будто ему ежедневно задавали именно такие вопросы.

– Естественно.

Я уставилась сначала на него, потом на шкатулку.

– Не знаю, что впечатляет больше: минералы, чудовище или твоя готовность всё это рассказывать с таким серьёзным лицом.

– Я предпочитаю думать, что всё сразу.

– Очень скромно.

Он только чуть улыбнулся.

– Я не знал, будет ли мне дарована Миром избранная пара. Я был готов и провести всю жизнь в одиночестве. Однако решил быть готовым ко всему. И поэтому для своей пары я хотел подготовить всё самое лучшее.

Он посмотрел мне в глаза пронзительно и в то же время нежно. И плавно опустился передо мной на колено. Я замерла. И, прежде чем я успела сообразить, невесомо провёл своей горячей ладонью вниз по голени и защёлкнул на моей щиколотке тонкий двойной браслет. Холодный металл коснулся кожи, лёгкая цепочка легла точно по изгибу ноги, и от крошечных подвесов вниз скользнул мягкий звон. Ариан замер в этом положении, глядя мне в глаза. Я тихонько сглотнула. Что за соблазн! Что за мужчина и у моих ног. Что-то в этом есть.

– Эй, – сказала я. – Я не давала официального разрешения превращать себя в экспозицию.

– Поздно. Ты уже сидишь смирно и позволяешь.

– Это было доверие.

– Это было недальновидно, – он улыбнулся и плавно поднялся на ноги.

Он потянул было руку и к шее, но я сразу покачала головой.

– Нет. Здесь уже занято.

На моей шее и так лежал его амулет сердца и камлан. Добавлять сверху ещё что-то показалось бы уже лишним – и по виду, и по смыслу.

Он лишь коротко кивнул, принимая это без спора.

– У вас что, совсем не носят украшений на пальцах? – спросила я, разглядывая содержимое шкатулки.

– На пальцах? – переспросил он.

И только тут я сама мысленно споткнулась. Ну да. Перепонки.

Я опустила взгляд на его руку – сильную, красивую, с тонкой полупрозрачной перепонкой между пальцами.

– Точно, – пробормотала я. – Это было бы неудобно.

– Возможно, – сказал он, – но теперь мне любопытно. Что именно вы носите на пальцах?

– Кольца. Металлические ободы, иногда с камнями, иногда без. Просто украшение, знак рода, статуса… ну и не только.

Я подняла один из браслетов, повертела в пальцах и, сама не зная зачем, добавила:

– У нас ещё есть традиция дарить кольцо на помолвку. То есть, когда мужчина официально просит женщину стать его женой. Тогда он дарит кольцо как знак намерения.

Я сказала это совершенно нейтрально. Почти лекционно. Чистый культурный ликбез, ничего больше. Но Ариан почему-то замолчал. Я подняла взгляд. Он действительно задумался.

Очень нехорошо задумался. В том смысле, что в его глазах вдруг появилось то сосредоточенное выражение, с которым мужчины обычно принимают решения, о которых потом женщинам приходится либо сильно радоваться, либо долго возмущаться для порядка.

– Что? – спросила я подозрительно.

– Ничего, – слишком невинно ответил он.

Ложь. Причём настолько прозрачная, что даже приятно.

Я уже хотела это отметить, но он, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, надел мне на запястье ещё один браслет, потом второй – тонкие, светлые, гибкие, красиво севшие рядом с печатью.

– Ариан.

– Что?

– По-моему, ты увлёкся.

– Я страхуюсь.

– От чего именно?

– От недальновидности двора, королевской щедрости и вероятности того, что кто-нибудь решит, будто я не способен обеспечить собственную женщину всем необходимым.

– Всем необходимым? – уточнила я. – Включая три браслета, камни из бездны и щиколотки, которые теперь звучат при каждом шаге?

– Особенно их. Ну или ты можешь согласиться на ещё парочку хвостатых мужей. – он подмигнул.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь, и вдруг, сама не успев это обдумать, шагнула к нему ближе, положив ладони на его грудь, и легко коснулась губами его щеки.

Просто в знак благодарности. Шутливо. Почти невесомо.

Но в следующую секунду мы оба замерли. Буквально. Я почувствовала, как он задержал дыхание.

И сама сделала то же самое. Ну вот. Прекрасно.

С каждой новой попыткой вести себя непринуждённо у нас получалось всё хуже.

Я отступила на полшага, слишком остро ощущая, как быстро и предательски меняется воздух между нами.

В голове совершенно некстати всплыл голос Ларта – моего академического приятеля, который по уровню вредности и таланту влипать в неприятности вполне мог бы сойти за отдельное стихийное бедствие. После того как пару раз схлопотал за свои особенно неудачные шутки и попытки лезть не в своё дело – а иногда и буквально не в те юбки, – он всё равно не утратил философского отношения к жизни.

Как-то раз, вспоминая об одной особенно запутанной романтической драмой в офицерском крыле, он с глубокой убеждённостью выдал:

– Если тебе рядом с человеком спокойно, весело и всё время хочется потрогать его ещё раз – не надо делать вид, что это сложная навигационная задача. Это не курс на северо-восток, Рейна. Это природа ясно подаёт сигналы: хватит ходить кругами, пора переводить манёвр в ближнюю гавань.

В первый раз, услышав это, я честно попыталась понять, при чём тут навигация, гавань и почему он вообще смешивает любовные вопросы с морской терминологией так варварски. Даже, кажется, машинально прикинула в уме что-то про угол захода к береговой линии и поправку на течение.

А потом дошло. И вот сейчас, вспомнив это, я чуть не зажмурилась от стыда.

Потому что, если уж быть честной с собой до конца, то, что происходило между нами, мне нравилось. Очень.

И именно поэтому я поспешно отвернулась к зеркальной створке, делая вид, будто меня внезапно до глубины души заинтересовало, ровно ли сидит браслет на левой руке.

Он, к счастью, тоже ничего не сказал. Только через пару секунд я услышала его тихий выдох – такой же собранный, как и всегда, и всё равно выдающий слишком многое.

Да. Всё становилось значительно сложнее. И значительно приятнее, чем следовало бы.

*****

Когда наконец мы закончили со сборами и вышли из покоев, сопровождение уже ждало у перехода. И, на удивление, все были в камланах и в двуногой форме. Вероятно, чтобы мы могли свободно разговаривать. Что же, я ценю такой важный дипломатический шаг.

Первой я узнала Иару – ту жрицу с ясной, живой структурой, в которой не было ничего тревожного. Светлая туника с мягким жемчужным отливом, тонкие серебристые нити в текридах, спокойное лицо и тот редкий тип взгляда, который одновременно умеет замечать всё и не давить присутствием.

Рядом с ней держалась Шаар’Энна.

Сегодня её текриды были уложены слишком безупречно, выражение лица – тоже. И всё в ней опять отзывалось во мне тем самым едва ощутимым, но неприятным сбоем, как фальшивая нота в идеально настроенном инструменте.