Текст книги "Собственность Таира (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Таир идёт быстро, размашисто. А я семеню за ним, как мышонок за медведем, прижимая к себе документы.

– Таир, ну правда, может не надо? – уточняю с надеждой. – Знакомство с моей мамой – это плохая идея. Очень плохая. У меня были и получше, и они все заканчивались провалом. А это – просто катастрофа!

Мужчина не отвечает. Вообще. Даже не оборачивается. И вот это его царское молчание бесит хуже любых угроз.

Он не понимает, какой капец его ждёт! И я же буду соучастницей за то, что не предотвратила преступление.

А мама точно мирно всё не решит.

И ладно Таир, его не жалко. Прикопаем тихонько в саду под яблоней, и ничего страшного.

Но ведь потом лопатой и мне достанется от мамы. А я себя люблю!

Я умирать не хочу.

– Ну ты представь, – продолжаю, почти бегу. Какого черта этот громила такой высокий и быстрый? – Она предложит тебе чай, а ты согласишься. Но это приманка! Она будет тебя пытать чайником! У неё аллергия на мужчин. Особенно на высоких, наглых, с татуировками… Ну, на тебя.

Таир открывает дверцу внедорожника. Садится медленно, даже не удостаивая меня ответов.

Ну что за мудак?! Я остаюсь стоять у машины, потерянная и не знающая, что будет дальше.

– Ну хоть подумай, а? – шепчу, уже в отчаянии. – Мы же можем… Я не знаю, написать ей письмо? Рассказать всё по телефону! Ты ей точно понравишься. Но только заочно. И я сама её расспрошу. Она ответит, честно!

Он смотрит на меня. Выгибает бровь. Я сглатываю, в животе всё сжимается от этого взгляда.

– У тебя всё ещё три варианта, кис, – говорит он спокойно, без угрозы, но с таким нажимом, что мурашки танцуют чечётку по позвоночнику. – Уверена, что хочешь дальше спорить?

Какие ещё три варианта? Ничего не понимаю. Это сбивает с толку, в голове – ошибка, соединение прервано.

Таир лениво скользит по мне взглядом и, конечно, делает это с видом человека, которому абсолютно лень всё объяснять.

– Салон. Багажник. Или с моими пацанами. Выбирай.

Я хлопаю глазами. До меня начинает постепенно доходить. Он не шутит. Он, зараза, опять про транспортировку говорит!

С ним в салоне, без сознания в его багажнике или с его озабоченными идиотами!

Я возмущённо открываю рот. Потом захлопываю. Потом снова открываю.

Я рычу, громко топая по асфальту. Обхожу машину, садясь в салон рядом с мужчиной.

У меня дым из ушей. Я хлопаю дверцей машины с такой силой, что, кажется, вся эта чёрная зверюга под нами вздрагивает.

Но, естественно, главный демон не реагирует. Только, может быть, уголком губ снова дёрнулся. Мерзавец!

– Хорошая девочка. Всё же есть мозги. Иногда.

Водитель усаживается спереди, машина трогается. Я сжимаюсь в кресле, обнимая себя за плечи.

Несколько минут едем в тишине. Я закусываю губу. Обдумываю свои варианты. План Б. Или Ц. Или хоть какой-то!

Притвориться, что у меня припадок. Или бешенство. На ходу в окошко выпрыгнуть?

Как раз мимо реки проезжаем.

– Давай завтра обсудим, а? – выдыхаю с отчаянной надеждой. – С утра, как раз голова свежая будет, и ты трезвым взглядом на всё посмотришь. Ну, вдруг решишь, что знакомиться с моей мамой – это не лучший способ умереть? Я тебе кофе сварю, омлет пожарю, и мы спокойно обсудим, как тебе лучше исчезнуть из моей жизни.

Улыбаюсь. Такой нервной, трясущейся улыбкой, как будто мне только что выдали приговор, а я надеюсь, что судья сейчас передумает.

– С утра, – кивает Таир. – С утра мы уже знакомиться будем.

– Что? В смысле?!

– Мы уже едем к твоей матери. Как раз утром прямиком к ней и отправимся.

– Так быстро?

Прямо вот так? Без шанса на побег? Без последнего ужина?! Даже у приговорённых к смерти есть шанс!

А у меня его только жестоко отобрали.

– У меня времени мало, Валентина, – голос Таира становится жёстким. – Я не собираюсь тянуть кота за яйца, пока всё это дерьмо вокруг разваливается. И чем быстрее мы всё узнаем, тем лучше. Мне надо понимать, кто врёт, кто правду говорит, и почему у твоей семьи в шкафу кладбище скелетов.

– Нет! – восклицаю я. – Нет-нет-нет, сейчас нельзя. Нельзя!

– Почему же?

– Ну… Во-первых, у мамы может быть день чистки ковра. Или, может, она в настроении кого-нибудь морально уничтожить. А, поверь, настроение у неё часто именно такое. А во-вторых… – я хватаю себя за волосы и отчаянно смотрю на отражение в окне машины. – Посмотри на меня. Ты правда хочешь явиться с невестой, которая выглядит, как будто её вытряхнули из стиральной машинки?!

– Харе задвигать мне, кис.

– Я правду говорю! Мама не одобрит брак, если её дочь будет выглядеть как чучело. А я – чучело!

– Значит, заедем в магазин.

Таир называет водителю адрес, и на этом наш разговор окончен. Мужчина демонстрирует это, набирая кого-то.

Я внутри стону. Блин. Он непробиваемый. Как глухая бетонная стена. Ни уцепиться, ни пролезть, ни прокопать.

Я из кожи вон лезу, придумываю аргументы, стратегии, а этот… Кондрат Иванович Глухомордый – даже не реагирует.

Скрещиваю руки на груди, демонстративно. Поворачиваюсь к окну. Улицы уже вечерние, освещённые витринами и фонарями, но в воздухе всё равно пахнет пробками и спешкой.

Мы въезжаем в центр, где всё ярче, шумнее и медленнее. А ещё многие магазины уже закрываются.

Может, мы не успеем? Вот это было бы круто. Не спасение, конечно, но хоть отсрочка.

Перед смертью не надышишься, но, может, хотя бы попросишь капельку увлажняющего крема с SPF, чтобы в аду не шелушиться?

Подъезжаем. Магазин кажется тёмным. Витрина – без света. Я замираю. О, да. Спасибо, Господи. Я знала, что ты существуешь!

Но Таира, конечно, закрытая дверь не смущает.

Он выходит из машины с той ленивой, уверенной походкой. Достаёт телефон, что-то набирает. Дверь машины с его стороны тихо хлопает.

Водитель открывает и мою.

– Серьёзно? – бурчу я, вылезая. – А если я не хочу выходить?

Он только пожимает плечами. Мол, можете не хотеть, мадам. Но вас всё равно отволокут.

Я иду за Таиром. Без сопротивления. Просто потому, что уверена: если я останусь на месте, он вернётся, перекинет через плечо и унесёт.

Мы едва подходим, как внутри магазина вдруг загорается свет. Таир даже не доходит до дверей, а стеклянные створки уже летят в стороны.

– Добрый вечер, господин Исмаилов! – радостно выкрикивает молоденькая девушка в строгом чёрном платье.

Она кланяется, будто перед султаном. Честно, если бы не каблуки – присела бы в реверансе.

Они идут – я за ними, будто невидимая тень. Смотрю по сторонам. Шоурум небольшой, камерный.

Всё обито мягким светом, зеркала в тонких золотых рамах, какие-то живые орхидеи в стеклянных вазах. Аромат – тонкий, будто флёр дорогого парфюма с намёком на власть и трату.

На вешалках платья, точнее, произведения искусства. От-кутюр. С пометками, от которых у меня сжимается желудок.

В голове щёлкает калькулятор, мне становится плохо. У меня тоже семья не бедная, но это…

Это – годовой бюджет какой-то страны на вешалках.

А Таир себя чувствует, как будто он сюда каждый день заходит. Вместо кофе по утрам себя покупочками балует.

Это вообще нечестно! Почему у таких, как он, деньги, власть и влияние? Деньги должны доставаться честным и хорошим людям.

– Если нужно обновить гардероб – мы всё организуем, – щебечет одна.

– Сориентируемся по цветотипу, стилю и актуальности случая, – улыбается вторая и стреляют глазками. – Чего вы хотите?

Обступили со всех сторон, едва не прижимаются. Длинные наращенные ресницы хлопают, грудь едва не вываливается из платья.

– Для неё нужно, – мужчина указывает на меня пальцем, словно на вещь.

У консультанток загораются глаза. Как у ворон, заметивших блестяшку. Они синхронно кивают, как будто тренировались заранее:

– Конечно, господин Исмаилов.

Меня обжигает их взгляд. Будто раздели уже. И обсуждают, с какой стороны начать ломать.

– Мне нужно, чтобы она выглядела дорого, – говорит Таир. – Солидно. Скромно. Чтобы выглядела как женщина, достойная меня.

– Конечно, – льстиво говорит одна из гарпий, и тут же указывает куда-то в сторону. – Там частные комнаты. Мы всё принесём.

Словно в дурном сне я ковыляю в указанном направлении. Чувствую, как каждая клеточка моего тела сопротивляется. Хочу исчезнуть.

– Пока она там… – полушёпотом произносит одна, но как будто специально громко. – Я могу составить вам компанию. Наверное, устали? Я могу предложить разрядку. Ну, как обычно.

Я оборачиваюсь, когда девушка демонстративно проводит языком по губам.

Фу.

Он меня в свой бордель притащил?!

Глава 15

У меня внутри всё сжимается. Брови взлетают сами по себе, лицо искажается в отвращении, а желудок неприятно скручивает.

А вдруг он сейчас останется? С ней? А я, значит, пошла, переодевайся, Валентина, примеряй себе платьишки, пока господин Исмаилов развлекается с местной штатной…

Эскортницей в униформе?!

Я скрываюсь за дверью, хлопая ею чуть сильнее, чем следовало бы. Убираюсь подальше от этого извращения.

Меня колотит.

Помещение, конечно, шикарное. Всё в мягком, приглушённом свете.

Небольшая люксовая примерочная: по бокам – вешалки с золотыми стойками, в центре – диван, широкий, массивный, с обивкой, от которой веет дорогим бархатом. Стоит, наверное, как моя почка.

А в углу – ограждённая раздевалка со шторкой цвета шампанского, толстой, как занавес в театре.

Что-то трогать я вообще не рискую. А вдруг тут только что кто-то «обсуждал ткани» с клиентом?

Или Таира «ублажали» в перерывах между фуршетами, а теперь вот – давай, Валентина, раздевайся, не стесняйся.

Меня передёргивает. Я скрещиваю руки на груди, не зная, куда себя деть.

Дверь открывается, и я вздрагиваю. В комнату входит одна из консультанток. Та самая, кажется. Или нет? Да какая разница.

В руках у неё – несколько вешалок с платьями. Шик, блеск, лейблы.

– Это пока базовые фасоны, – говорит она отстранённо, с профессиональной вежливостью. – Чтобы определить размер и подходящий силуэт. Потом принесём остальное.

– Спасибо, – бросаю взгляд на её бейджик. – Мария.

Она вежливо улыбается в ответ, заходит внутрь с вешалками, ловко расправляет платья, развешивает на стойке. И после тихо уходит.

Я медленно захожу в примерочную, задёргиваю тяжёлую шторку. Фыркаю недовольно, увидев своё отражение.

Взлохмаченная, бледноватая. На кончиках где-то пыль даже осталась после того склада! И платье моё, на фоне всего этого, выглядит просто и убого.

Обычно меня такое не волнует. Но сейчас почему-то тянет под кожей. Словно меня укололи сильно.

Мрачно смотрю на одежду. Пальцы касаются чёрного платья – струящееся, с открытой спиной, тонкими бретелями и разрезом до бедра.

Глаза округляются. Я ожидала мешковатый мешок. Какой-то подставы со стороны этих гарпий.

А это… Это красиво. Откровенно. Смело. Как будто выбирали не просто для галочки, а будто кто-то реально прикидывал – что подчеркнёт талию, как пойдёт цвет глазам.

Немного ошарашенная, поворачиваюсь к зеркалу. Подношу платье к себе, смотрю на отражение.

И понимаю – работу здесь знают.

Это я сама завелась с пол-оборота. Как дура. Везде подвох вижу, всем не доверяю. Хотя при чём тут эти девочки? Они просто консультанты.

Это же не они меня похищали, не они угрожали, не они лапали за шею, раздвигая ноги, как будто я не человек, а собственность.

Это всё Таир. Его проклятая аура. И стресс. Конечно, стресс. Сделали из меня истеричную глупышку.

Скидываю своё платье, вешая на крючок рядом с другими. А после аккуратно натягиваю чёрное.

Ткань приятно холодит кожу, шёлк скользит по коже. Кажется идеальным нарядом.

Пока я не понимаю, что не могу застегнуть платье. Оно немного не сходится.

– Всё в порядке? – раздаётся голос Марии.

– Да… Нет. Я не могу застегнуть.

– Сейчас помогу.

Дверь приоткрывается, и в примерочную влетает аромат духов и высокомерия.

– Ох, ну да, ошиблась. Это стандартный размер. Видимо, вам нужна одежда побольше. Просто грудь маленькая – подумала, влезете, – комментирует Мария.

Я в ступоре.

Что?!

У меня маленькая грудь, а сама я – толстая?!

А ну стоять, гражданка «эксперт по бюстам»! Я тебе сейчас расскажу, что и кому нужно!

Устрою показательный процесс!

Я ещё секунду назад винила себя, что слишком подозрительна. А она вот – вонзила шпильку с точностью нотариального удара.

Р-р-р.

Нет, просто так я это не оставлю. Как говорил Иваныч, наш преподаватель: «Даже если у вас нет аргумента – есть интонация».

Вот интонацией и будем давить, раз других способов не осталось.

Я вздёргиваю подбородок. Расправляю плечи. Улыбаюсь. Так как мама учила: мягко, но с огоньком.

– Знаете, Мария, – говорю, шагнув ближе. – Господин Исмаилов – давний хороший знакомый моей семьи. И как раз идут переговоры между семьями о нашем браке, – ну, почти правда! – Он так хвалил это место… Упоминал, насколько тут высокий уровень сервиса. М-м… – я делаю вид, что задумалась. – Но, возможно, стоит посоветовать ему другое заведение. Где консультанты чуть внимательнее к клиенткам. И менее вольны в суждениях. Раз так плохо угождают госпоже Исмаиловой.

Мария моргает. Глаза распахиваются, будто ей сейчас вены подрежут за недосказанное.

Краснеет резко, почти до ушей, и начинает пятиться назад.

– Конечно! Я сейчас! Простите, пожалуйста, это… Я… – лепечет, хватает платья, ещё раз извиняется и вылетает из примерочной, хлопнув дверью.

Я выдыхаю. Улыбаюсь с наслаждением. Ну и ладно. Я не люблю быть стервой, но у нас в роду женщины зубами грецкие орехи лущат. Мама бы одобрила.

И да, я соврала. Ну, не совсем. А что? Таир же настаивает на этом нелепом браке!

Вот, я соответствую.

Довольная, я прислоняюсь к стене, ожидая, когда мне принесут другие платья. Но проходит несколько минут, а вокруг тишина.

Я морщусь. Где Мария? Вроде обещала быстро. Выйти и поторопить?

Ой. А моё платье где?! Его, пусть мятое и грязное, она забрала с кипой других вещей.

Чтоб тебя!

– Эй! Есть кто?! – зову.

Никакого ответа. Но я не собираюсь торчать здесь в ожидании. Кто знает, может, она упала в обморок от стыда? Или, наоборот, побежала жаловаться?

Отодвигаю шторку. Вдруг Мария всё же принесла вещи и повесила их? Молча, чтобы больше со мной не говорить.

Но на стойках ничего нет. А вот в дверном проёме…

Я вздрагиваю, заметив Таира. Он стоит, прислонившись плечом к косяку двери. В одной руке – телефон, в другой – пачка сигарет.

Смотрит на меня. Веки чуть прищурены, брови нависают, губы чуть поджаты.

Взгляд плавно скользит по моим изгибам, оставляя пылающий шлейф.

Он словно оценивает меня. И ни капли этого не скрывает.

А я чувствую, как колени дрожат. Становится душно и горячо.

Черт-черт-черт.

Почему он так смотрит?!

Эй-эй, а почему он шагать в мою сторону начал?

Жаром накрывает с головой. Становится душно, тесно в собственной коже. Господи, почему именно сейчас я в этом чёртовом полупрозрачном бельё, а не хотя бы в бронежилете и пижаме бабушки?!

Я нервно отступаю на шаг. Воздуха не хватает. Я глотаю его жадно, как рыба, выброшенная на сушу.

Таир надвигается – медленно, тяжело. Кажется, даже пол под ним дрожит.

– Я… Я консультантку жду, ага, – бормочу я. – И вообще… О! Наряды! Вот, принесли! Вон же!

Слава тебе, Мария. Всё-таки не самоубийца. Вещи висят на вешалках – красиво, дорого, идеально развешено, всё как надо.

Я кидаюсь к ним, как к спасательному кругу, прижимаюсь к стойке, будто она может меня защитить.

Но Таир, зараза, не отстаёт.

– Не надо тут стоять! – срываюсь я. – Это же… Личное пространство! Пожди меня в зале, а?

– Я плачу, – бросает он жёстко. – И хочу убедиться, что ты будешь выглядеть нормально. А не как чучело.

Хватаю первое попавшееся платье – жёлтое, обтягивающее, конечно же, с вырезом – и сжимаю в руках.

– Хорошо, тогда я пойду в примерочную!

– Нет, – отрезает мгновенно.

– В смысле – «нет»?

Он на шоу пришёл или что?! На бесплатный стриптиз рассчитывает? Ему там даже консультантки отказали – и теперь мне отрабатывать?!

Я вскипаю. Какой же он мерзавец! Ну конечно. Все женщины вокруг для него – функции.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Внутри всё кипит. Я не знаю, что сильнее: стыд, злость или желание ударить его этой стойкой.

– Не буду! – я вскрикиваю, прижимая платье к груди, словно щит.

Жар охватывает меня с головы до пят. Щёки горят, будто я поджарилась в собственном стыде.

Таир смотрит спокойно, лениво, как будто я не закатываю тут скандал, а просто булькаю от возмущения в аквариуме.

И, естественно, плевать ему на все мои возражения.

– Будешь, – отвечает спокойно. – Я имею право смотреть на будущую госпожу Исмаилову. Разве нет?

Ох.

Я краснею, ощущая, как жар аж до ключиц спускает. Ну ты и предательница, Мария!

Уже всё рассказала?

Таир же только усмехается. Скользит взглядом по мне так нагло, словно видит насквозь.

– Разве не так ты представилась? – мужчина вскидывает бровь. – Имя отрабатывать нужно, кис.

– Это… Ты же сам так говорил! Ты сам хотел к маме поехать, сам на свадьбе настаивал! Я ничего нового не сказала! – выпаливаю с такой интонацией, будто защищаюсь на экзамене по уголовному праву.

Таир не двигается. Но его глаза щурятся. Как у хищника. Я буквально вижу, как он выносит вердикт.

– Устное соглашение было? – выдыхаю. – Почти было. Так что я только правду сказала.

Таир ухмыляется. Плавно, медленно. Это ухмылка, от которой подкашиваются ноги. Она нехорошая. От неё хочется сбежать.

Но я уже практически смирилась с тем, что от Исмаилова не сбежать. Он настигает всегда.

И сейчас тоже делает шаг ко мне. Тормозит вплотную, нависая. И тело мгновенно парализует.

– Ты… Не смей… – начинаю шептать, но Таир не слушает.

Он тянется к платью в моих руках. Я рефлекторно хватаюсь крепче, но мужчина рывком выдёргивает ткань.

Платье срывается, летит через комнату и падает… Прямо на пол.

Вот же блин!

На полу лежит платье, стоимостью как моя почка. Или три! У меня столько нет, поэтому ещё и печенью возьмут.

– Ты изверг. Людей мучаешь и одежду, – хмыкаю недовольно. – Чего ты вообще хочешь?

Таир медленно поднимает бровь, чуть склоняет голову. Его глаза скользят по мне, по плечам, по оголённой ключице, ниже…

Я невольно прикрываюсь руками.

– Жёлтый мне не нравится, – произносит он небрежно. – Госпожа Исмаилова, – растягивает собственную фамилию. – В таком ходить не будет.

– Тогда я… Тогда другой возьму. Без разницы.

Но не успеваю отойти, как его рука ложится на мою талию. Плотно. Жёстко. Как будто он вдавливает пальцы в кожу.

Его кожа горячая, как раскалённый металл. От одного прикосновения по спине прокатывается волна жара. Ноги становятся ватными.

Таир наклоняется. Его грудь почти касается моей. Запах обжигающий. Дыхание щекочет кожу. Глаза в глаза.

– У нас ведь… Соглашение, – выдыхаю я почти шёпотом. Молюсь, чтобы это его остановило. – Ты обещал не трогать меня. Просто фиктивный брак.

– Разве? – Таир скалится. Его взгляд становится опасным, будто он развлекается. – Вроде ты хотела подождать. Обдумать. А значит, и условия пока не действуют. Не так ли?

Меня пронзает паника. Острая, липкая. Я сжимаюсь изнутри, а сердце грохочет в груди так, будто вот-вот вырвется. Но вместе с тем…

Вместе с этим ужасом приходит вибрирующая дрожь, сворачивающуюся клубком внизу живота.

Взгляд мужчины снова ловит мой, и в этот момент мир замирает. Я чувствую, как моё дыхание становится поверхностным. Лёгкие отказываются работать.

Лицо Таира приближается.

Он сейчас…

Он сейчас поцелует меня?!

Глава 16

Моё сердце резко ускоряется, каждый удар становится похожим на взрыв фейерверка, разрывающегося где-то глубоко в груди.

В ушах грохочет так сильно, что я почти ничего не слышу. Перед глазами всё плывёт, как будто я стою на самом краю обрыва, и всё, что держит меня – это один тонкий, невидимый трос.

От кончиков пальцев ног до макушки прокатываются горячие волны, оставляя после себя дрожь и почти болезненное ожидание.

И самое страшное – я не знаю, чего именно жду. Его поцелуя? Его отступления? Или чтобы всё это просто закончилось?

Жар поднимается вверх по шее, захватывая подбородок, щёки, глаза.

Лицо горит так сильно, словно я час пролежала на солнцепёке, а дыхание сбивается, превращаясь в хаотичные, едва уловимые вдохи.

Таир смотрит на меня внимательно, словно ловит каждое моё движение, каждую мою реакцию.

Его губы почти касаются моих. Почти, но не до конца – и эта едва ощутимая дистанция сводит меня с ума.

Я сглатываю судорожно. Таир замечает это, и его губы растягиваются в лёгкой, довольной ухмылке.

Его хватка на моей талии становится ещё сильнее, почти болезненной. От этого прикосновения по позвоночнику бегут электрические импульсы.

Воздух между нами становится вязким, тяжёлым, пропитанным ожиданием, как перед грозой, когда небо вот-вот разорвётся на части.

– Дрожишь, киса, – его голос звучит тихо, хрипло.

Он говорит, и его губы едва касаются моих – прикосновение такое лёгкое, словно крылья бабочки, и вместе с тем настолько обжигающее, что по коже будто проходит пламя.

Нервы вспыхивают, тело напрягается до предела, мышцы ног подкашиваются, а внутри вспыхивает жар, сильный и неконтролируемый.

От этого прикосновения я чувствую, как мир вокруг меня начинает растворяться, как исчезают все мысли, остаётся только это безумное, горячее ощущение его близости.

Ещё миллиметр, и всё будет непоправимо.

Я практически ломаюсь под этим невыносимым давлением, когда Таир внезапно отстраняется.

Холодный воздух ударяет в лицо, словно пощёчина, и я судорожно втягиваю воздух.

Реальность возвращается быстро, резко, болезненно, и я не сразу понимаю, что произошло.

Таир стоит чуть поодаль, глядя на меня с выражением самодовольного превосходства.

Холод резко обволакивает тело, словно на меня внезапно обрушился ледяной дождь.

Глотаю воздух судорожно, словно он пропитан каким-то химикатом, который невозможно вдохнуть полностью. Ощущение удушья заставляет меня пошатнуться и схватиться за стойку с одеждой.

Сердце колотится бешено, и во мне медленно начинает зарождаться злость. Она нарастает с каждой секундой, смешиваясь с чувством унижения и беспомощности.

– В следующий раз подумай хорошенько, кис, – произносит Таир голосом, полным скрытой угрозы. – Если хочешь козырять моим именем, придётся платить по счетам.

– Ты думаешь, это смешно? – рычу. – Считаешь, что можешь просто так со мной играть? Что я тебе пешка, которую можно двигать как вздумается?

– Именно, Валентина.

Сукин сын!

Я киплю. Внутри всё пышет, как перегретый чайник, который вот-вот взорвётся, и, чёрт подери, я готова этой струёй пара снести всё к чертям.

Этот ублюдок…

Таир вальяжно направляется к дивану, как будто мы не в примерочной, а в его личных покоях.

Шагает медленно, размеренно, с тем ленивым, хищным достоинством, которое бесит меня до судорог.

Мужчина опускается на диван. Расставляет ноги, закидывает руки на спинку дивана, словно теперь это его чертов гарем.

Улыбка – наглая, самодовольная, будто он только что подписал акт о моей капитуляции.

– Иди, примерь платья, – бросает он лениво. – Я посмотрю.

Я вспыхиваю. Как порох, на который кинули окурок. Жар ненависти мгновенно охватывает полностью, поджаривает внутренности. Кровь стучит в висках. В глазах темнеет.

Он издевается надо мной! Он специально сделал это. Приблизился, разогрел, довёл до точки кипения, а потом – отстранился.

Превратил меня в дрожащую желешку, а теперь играет и наслаждается.

Хочешь играть, Исмаилов? Прекрасно. Я тоже умею играть!

Я вздергиваю подбородок, стираю с лица весь жар одним лишь усилием воли. Моя осанка становится прямее, губы сжимаются в тонкую линию.

Если Таир думает, что я прогнусь под него – пусть подавится своей ухмылкой. Я на юрфак сама поступила! Для меня нет непреодолимых испытаний.

Я покажу ему шоу. Такое, от которого у мужчины сердце остановится.

Если у такого мудака оно вообще есть.

Я хочу его поставить на место. Хочу стереть эту его ухмылку, эту расслабленную позу, этот взгляд хозяина мира. Он думает, что всё просчитал? Что я его собственность, кукла на нитках?

Я резко разворачиваюсь к стойке, хватаю с неё сразу несколько платьев – все самые обтягивающие, самые дерзкие.

Врываюсь в примерочную. Почти задёргиваю шторку, но прежде чем скрыться – я поворачиваюсь и бросаю ему улыбку. Обворожительную. Хищную.

С таким же выражением, с каким змея, наверное, смотрит на жертву.

И только оказавшись отрезанной от его взгляда – я выдыхаю.

Прислоняюсь к стене лбом. Колени предательски подгибаются. Внутри всё пульсирует.

Тело дрожит, никак не могу избавиться от остаточных ощущений. Фантомного тепла на коже.

Я сползаю на пуфик, цепляюсь за край ладонями. Ноги гудят. Под сердцем вибрирует что-то странное. Слишком горячее.

Обида гложет. Эта его игра – она несправедлива. Он делает, что хочет, когда хочет. Приходит, уходит, прикасается – и не даёт ни контроля, ни спасения.

Желание проучить его разгорается, вибрирует внутри, как импульс. Становится всё сильнее.

Я задерживаю дыхание. В груди словно застрял тяжёлый камень, который не даёт вдохнуть.

Собраться. Нужно собраться.

«Никогда не работайте на эмоциях!»– гремит в голове голос Иваныча.

Наш препод, великовозрастный юрист со стержнем, как у танка, всегда повторял:

– У хорошего юриста нет ни эмоций, ни сердца.

Он всегда так вдохновляюще начинал лекции…

– Вы – кровожадные, холодные машины. Машины, а не истерички! Втянули сопли.

Следуя его заветам, я собираю себя по крупицам. Медленно выдыхаю, переводя взгляд на платья.

Перебираю одно за другим. Красивое… Красивее… Похотливо-восхитительное…

О.

Вот оно.

Быстро натягиваю на себя, наслаждаясь прохладной тканью. Словно остужает кожу.

Платье в пол. Тёмно-синее, подчёркивающее мои глаза. Ткань облегает так, что любой вдох грозит показать то, за что на мне точно будут обязаны жениться.

Вырез на груди – не просто откровенный. Он военный преступник. С таким можно сразу на исповедь за все грехи.

Вырез тянется до солнечного сплетения, едва приоткрывая грудь. Будоража фантазию.

Идеально!

Я приглаживаю волосы, стараясь создать хоть подобие причёски. В зеркале тренирую соблазнительную улыбку.

Внутри всё бурлит. Волнение – острое, пикантное. Жар пробегает по коже. Я не актриса. Но я юрист. А значит, умею держать лицо.

Я отдёргиваю шторку и делаю шаг в комнату. Я буквально чувствую взгляд Таира в ту же секунду.

Ощущаю на коже, как раскалённый прожектор. Таир даже не пытается скрыть интереса.

Смотрит откровенно и прямо, вызывая желание сбежать.

– У меня… – говорю спокойно, хотя голос чуть хрипит от напряжения. – Не выходит застегнуть молнию. Это платье… Оно предназначено для женщин, у которых есть мужчина, чтобы помог.

Я иду к нему, плавно двигаю бёдрами. Стараюсь парить. Вот уж где советы мамочки пригодились. Не зря она меня третировала.

Походка получается лёгкой, но сексуальной. Останавливаюсь в шаге от мужчины.

Каскад волос падает вперёд, и я ловко провожу пальцами по ключице, убирая прядь за ухо.

Движение нарочито медленное. Плавное. Я знаю, что он смотрит. И я хочу, чтобы он видел.

– Поможешь, Таир? – хлопаю ресницами.

Я не жду ответа, поворачиваюсь к нему спиной. Как будто я не в полубессознательном состоянии от его взгляда, а уверенная роковая женщина, которая знает чего хочет.

Я слышу, как он двигается, поднимаясь с дивана. Тишина вокруг будто пружинит.

Прикосновение мужчины бьёт разрядом. Его пальцы касаются моего загривка.

Я резко вдыхаю, будто меня ударили. Взгляд плывёт. Колени предательски подгибаются.

Таир ведёт пальцами вниз вдоль позвоночника. Каждый миллиметр – покрывается невидимыми ожогами.

Трепет усиливается внизу живота. Горячий, пульсирующий. Я сглатываю.

Исмаилов играет со мной.

Сволочь знает, что делает. Нажимает на нужные точки, запускает реакции, желая довести меня до приступа.

Надо что-то делать. Срочно. Пока я не растеклась по полу в форме лужи, стонущей лужи с глазами.

Я чуть подаюсь назад. Медленно. Плавно. И… Врезаюсь прямо ягодицами в его пах.

Ой?

Ощущение – как ток. Как будто вся я наткнулась на генератор. Он горячий. Жёсткий. Пульс трепещет где-то в ушах и между ног одновременно.

Я прижимаюсь чуть сильнее, стараясь не обращать внимания на то, что Таир уж слишком твёрдый везде.

Чувствую, как напрягается тело мужчины. В каждую мышцу будто влили бетон. Он перестаёт дышать. И я тоже.

Вот та грань, которую переступать не нужно.

– Ой, – выдыхаю я. Голос – тонкий, дрожащий. – Током бьёшься…

И медленно отстраняюсь. Так, чтобы проехаться по нему ещё раз. И тут же глотаю все звуки, когда пальцы Таира снова задевают обнажённую кожу.

Он застёгивает молнию, не прекращая поглаживать мою спину. Пальцы доходят до шеи, замирая.

У меня сердце заклинивает. Просто отказывается работать. Обещает петицию написать и засудить глупую владелицу.

Я отхожу на ша, поворачиваясь лицом к мужчине. Внимательно слежу за каждым его движением.

– Ну? – спрашиваю, выгибая чуть бедро, поднимая подбородок. – Как тебе?

– Нет, – почти рычанием отвечает. – Моя жена не будет светить сиськами перед всеми.

Внутри у меня щёлкает. Вспышка обиды, растерянности. Но я… Я не показываю. Я играю дальше.

– Почему? – улыбаюсь, мягко, вызывающе. – Хорошие ведь. Разве нет?

Мой голос дрожит на последнем слове. Неуверенность пробивается сквозь иронию. Но я всё равно укладываю ладонь на ключицу.

Веду пальцем вниз, вдоль выреза. Между грудей. Лишь подчёркивая свои достоинства.

Как бы ни пыталась игнорировать, взгляд Таира я замечаю. Как скользит следом за моими пальцами, отслеживая.

Мышцы на его лице напрягаются. По щеке идёт волна, так сильно он сжимает челюсть.

Он сдерживается. Из последних сил. Черт!

И именно от этого у меня внутри всё сжимается в ком. Я дрожу. Сильнее, чем когда он трогал. Сильнее, чем когда угрожал.

Потому что я играю с огнём. И чувствую – дрова уже подложены.

– Я понять не могу, – цедит Таир, его кадык дёргается в нетерпении. – Ты либо хочешь, чтобы я выебал тебя прямо на этом диване…

– Я не…

– …Либо предпочитаешь грубый трах у стены. Что именно тебя интересует?

Ой-ой.

Я нарвалась, да?