Текст книги "Собственность Таира (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 51. Таир
Сука.
Валя не должна была узнать об этом так. Не должна была, блядь, услышать новость о смерти сестры в коридоре.
Не так.
Это не то, как я планировал. Вообще нихуя не то.
Внутри зудит. Всё пошло по пизде. Потому что я не предусмотрел, что она будет шляться по коридору, пока я решаю вопросы.
Я хотел сказать позже. Холодно. Чётко. Когда от её реакций не будет зависеть всё дела.
Я-то понимаю. Я не тупой. Сестра умерла – логично, что ей больно. Что душу выворачивает. Да, блядь. Понимаю.
Но не сейчас. Сейчас не до рыданий и беготни по потолку. У нас на кону не похороны. У нас, сука, всё дерьмо, которое Сивый оставил после себя.
И если мы не найдём, где именно он припрятал то, что мне нужно – будет пиздец всем. И ей. И мне. И тем, кто ей был дорог.
У меня нет времени нянчиться. Нет времени быть хорошим парнем. Я никогда им не был. И не буду.
Но, сука, даже я знаю: она заслуживала большего, чем узнать всё подслушанным обрывком фразы.
Девчонка смотрит, как на монстра. Её глаза красные от слёз, блестит ненависть в зрачках.
– Ладно, – выдавливает она с такой ненавистью, что воздух между нами будто крошится. – Поговорим.
Тянусь к ней, чтобы поднять. Но она дёргается. Резко, как от пощёчины. Отшатывается вбок, будто я кислота.
– Не трогай меня! – выплёвывает. – Никогда больше. Мне омерзительны твои прикосновения.
– Раньше нравились, – рычу я.
– Ну, фетиш на близость с ублюдком прошла. Свободен. Не трогай.
Прекрасно, блядь. Я поднимаю руки, отстраняюсь. Показываю – не трогаю. Пожалуйста. Вот, смотри. Сдал назад.
Свобода, как просила.
Похер.
Так похер, что свербит под кожей. Покалывает яростью, которую я глотаю.
Я смотрю, как она поднимается. Пошатывается, как будто у неё подрезали ноги. Ресницы в слезах, под глазами темно, губы прокусаны до крови. Дыхание рваное, плечи дрожат.
Стоит передо мной, как будто каждый вдох ей стоит боли. И это пиздец как сложно видеть.
Сука.
Внутри хрустит. Что-то херачит под рёбрами. Как будто сжал в кулаке лезвие. И держу. Кровь капает – а я держу.
Сам не въебу, почему так хочется её успокоить. Почему, блядь, внутри всё встаёт дыбом, когда вижу, как у неё всё лицо искажает от горя.
Сжимаю пальцы в кулак. Косточки трещат, будто сейчас раскрошатся. Не прикасайся. Не тронь.
– Как давно? – хрипит она. Поднимает глаза. Красные. Блестят от слёз.
– Несколько дней назад, – отвечаю сухо. Глухо. Без прикрас.
– Те проблемы у Вара… Это об этом? Я слышала, что у него проблемы… Из-за того, что его жена умерла, да? Господи… Варя умерла так давно?!
Она прикрывает рот ладонью. Губы дрожат. Глаза распахнуты, как у ребёнка, которому только что показали, как устроена смерть.
Я сжимаю челюсть. Скулит от напряжения.
Сука. Всегда же знал, что Валя – умная девка. Быстро всё складывает, просчитывает.
Она не из тех, кто зацикливается. Она вспоминает детали, она слушает, она связывает.
И сейчас она всё поняла.
– Ты вообще собирался мне рассказывать? – хрипит она. – Или…
– Собирался, – цежу сквозь зубы.
– После клада Сивого? Через год? Два? Как долго ты считал, что имеешь право играть мной?
– Это было необходимо. И ты это поймёшь, когда перестанешь давать эмоциям волю.
Она задыхается от негодования. Видно, как её трясёт. Плечи дёргаются. Грудь резко поднимается – не дышит, а глотает воздух.
Зрачки расширены, руки сжаты в кулаки. Смотрит так, как будто готова вцепиться ногтями в мою глотку.
В её взгляде боль и ненависть. И обида такая, что хрустит в воздухе.
Я рвано выдыхаю. Челюсть сводит. Скулы хрустят.
Сука.
Какого хуя внутри так колбасит?
– Лучше я захлебнусь в своих эмоциях, – цедит она. – Чем буду таким бесчувственным сухарём, как ты.
– И всё же, – говорю, подходя ближе, нависая, давя голосом. – Именно благодаря мне ты ещё не в подвале какого-то психа, а под защитой. Именно благодаря этому моему чертовому контролю.
Девчонка резко разворачивается. Идёт впереди, пыхтит, дышит громко, как будто это поможет ей переварить, что происходит.
Топает пятками, будто каблуками по моим нервам. Спина прямая, подбородок задран, а в каждом шаге – вызов.
У меня внутри кипит. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не подойти и не вдавить её в стену. Не прижать. Не втолковать, сука, реальность.
Чтобы поняла. Чтобы, блядь, вбить в голову – почему я это сделал. Почему ей нельзя было знать. Почему я держал всё в тайне.
Это не про ложь. Это про выживание.
Мой брат, которому срать было на девок, – он, блядь, развалился нахуй. Ломка у него по жене такая, что страшно.
Он не ест. Не спит. Ходит, как тень. Говорит, что она жива. Что Варя где-то есть. Что найдёт. Что вернёт. Что похуй на экспертизы и обломки.
Вар не справляется.
Валя тем более не вывезет.
– Есть надежда, – бросаю, глядя ей в спину. – Варя была в том упавшем самолёте. Её ищут. Так что ещё ничего не известно.
– Да? – охает. – Ты… А было бы известно точно – ты бы сказал? Хотя, о чём это я. Конечно нет.
И резко, со злостью толкает дверь номера. Волосы развеваются. Залетает внутрь, будто хочет отгородиться.
Я захожу следом. Хочется схватить. Зажать. Поставить к стене. Обхватить затылок и врезаться в губы, чтобы знала, чтобы не сомневалась.
Чтобы понимала, чья она, сука.
В пальцах зудит. Хочется коснуться. Сжать бедро. Сдвинуть волосы. Провести рукой по шее, заставить дрожать.
Напомнить, что могу. Что право у меня есть. Что она уже была подо мной.
Всё внутри – кипит, блядь. Не просто злость. Это уже реактив. Давление под кожей.
Адреналин по сосудам, как струя бензина по фитилю. Хочется двигаться, рвать, врезать в стену.
Но я втягиваю воздух. Глубоко. Жёстко. Сквозь сжатые зубы.
Контроль, сука.
В кармане вибрирует телефон. Резко. Навязчиво. Достаю. Экран вспыхивает.
Сука, блядь.
Встреча. Та самая. Которую сам и назначил. Которую нельзя переносить. Нельзя сливать. Не сейчас. Потому что слишком многое на кону.
Даже если внутри всё хрустит из-за этой маленькой истерички, из-за её слёз, фраз, взгляда – надо ехать.
Это, сука, важно.
– Я отъеду по делам, – произношу ровно. – Могу надеяться, что ты будешь умницей и не создашь проблем? Мне нужно, чтобы ты сидела здесь спокойно.
– А у меня есть выбор? – спрашивает устало. – Мы оба знаем, что я в ловушке, Таир. Так что да, я тебя дождусь.
И отворачивается. Медленно. Спокойно. Волосы сдвигаются на плечо. Ресницы опущены.
Как будто меня, блядь, уже и нет в комнате.
Хочется схватить её за подбородок, развернуть, заставить смотреть в глаза. Чтобы не имела права вычёркивать меня так.
– Я вернусь и договорим, – бросаю на ходу.
Но она – ни звука. Даже головы не поворачивает. Даже ресницы не дрогнули.
Внутри взрывается. Такое ощущение, будто мне в грудную клетку вылили кипящее железо и заперли на замок.
Гудит всё. Каждая мышца, каждый нерв. Контроль – плавится, от него идёт вонючая гарь, и мне самому херово от этой вони.
Валя опускается на ту самую кровать, где ещё недавно извивалась подо мной, стонала, цеплялась ногтями за простыни.
Где я чувствовал, как она тает, как ломается, как срывается.
И где, блядь, теперь эта девчонка?
Сидит, ровная, как палка, с каменным лицом. Смотрит в стену, будто ничего не случилось. Будто это был не я. Будто ничего, сука, не значило.
А я стою. Смотрю. И понимаю – ошибся.
Думал, что трах снимет напряжение. Думал, что после этого она будет мягче. Что всё проще пройдёт.
А по факту – новые проблемы.
Вылетаю из комнаты. Внутри – гул. Не просто шум, а как будто внутри моей головы десятки моторов ревут, каждый на своей частоте.
Злость разъедает кости. Прямо физически. Как кислотой под кожу.
– По два человека у каждого выхода, – бросаю своим людям. – Постоянная проверка девчонки. Мне не нужно, чтобы она куда-то дёрнулась сейчас.
– Будет сделано.
Сука.
С радостью не поехал бы сейчас – остался. Разобрался бы со всем, что нужно. Поговорили.
Но, блядь, не могу.
Потому что Тарифов уже здесь. Подъехал. Он и так пошёл навстречу, встречаясь со мной здесь.
Он мне нужен, чтобы организовать дополнительные поиски.
Чистка территории, где разбился самолёт Вари. Будут прочёсывать, поднимать, искать.
Не как те клоуны с формальными отчётами, а по-настоящему. С собаками. С техникой. С допросами.
Это шанс. Последний, сука, шанс вытащить хоть какую-то зацепку. Брат и так помешался уже.
Вар роет землю. Буквально. Сам. Спит в машине. Питается кое-как. Ищет жену как одержимый.
Он – боль в чистом виде.
Если кто и сможет помочь в этой хуйне – так это Тарифов.
С ним встречаемся в рестике неподалёку. Кабинка на двоих. Я зашёл первым. Он через пару минут.
Пожали руки. Без лишних слов. Всё на автомате. Устраиваемся. Я ближе к стене, спина прикрыта. Он – на виду.
Закуривает. Спокойно. Медленно. Уверенно.
Я тоже зажигаю. Затягиваюсь. Курево крепкое, горло дерёт, но голову прочищает. Хоть чуть.
Начинаем обсуждать условия. У него дохера людей. Больше только у пары федералов и у одной старой банды на юге.
Но половина его людей – хуйня полная. Не обучены как надо, в бою – бесполезны. Психику не держат. С пистолетом могут себе в ногу всадить.
Но сейчас мне не бойцы нужны. Сейчас нужна рабочая сила. Руки. Глаза. Ноги.
Каждый, блядь, сантиметр будут прочёсывать. Каждый склон, каждую трещину в скале.
И мне этого достаточно.
Сижу с Тарифовым, по сути, решается судьба всего ебучего процесса, а я…
А я, блядь, слушаю, киваю, считаю – и параллельно вижу эти её глаза. Эти слёзы, эту дрожь губ, этот ненавидящий прищур.
Голова должна работать. Щёлкать. Расставлять задачи: кто куда, когда, на какой квадрат, сколько людей, доступ к спутниковым снимкам.
Я умею это. Я этим живу. Это – моё.
Но, сука, она – влезла. Взломала весь мой чёртов фокус.
Лицо девчонки перед глазами. Её голос – в ушах. Эта оскаленная, сломанная, злая, красивая, блядь, до бешенства девчонка.
И это выводит. Выводит, как ничто до этого.
Зудит внутри. Как комар в черепной коробке. Не даёт забыть. Не даёт сделать вид, будто ничего нет.
Блядь.
Она – просто ебучий элемент задания. Инструмент.
Связующее звено к архивам Сивого, к его тайникам, к тем, кто может вести дальше. Всё. Конец. Не больше.
Всё остальное – нахуй. Не нужно. Ни эти глаза, ни её дрожащие пальцы, ни как она смотрит, ни как извивалась подо мной.
Почему, сука, внутри будто кислоту влили? Почему, когда она рыдает, у меня в груди сворачивается что-то мерзкое и липкое?
Сдерживаюсь. Сдавливаю челюсть, мысленно выжигая девчонку из мыслей.
Контроль.
Это то, на чём я стою. То, чем я дышу. То, что делает меня мной.
То, что сейчас к херам трещит, стоит подумать о Вале.
Глава 52. Таир
Телефон в кармане начинает вибрировать. Игнорирую.
Собираю внимание в точку. Слушаю Тарифова, отвечаю, считаю. Бокал в руке – ледяной.
Алкоголь гладкий, крепкий. Горло прорывает, но в голове становится тише. Тянусь за новой сигаретой. Зажигалка – щелчок, вдох, дым.
Вибрация снова.
Сука.
Не дёргаюсь. Держусь. Говорю про логистику, про маршрут, про координацию.
Вибрация опять.
И опять.
Кто-то, блядь, решил меня закидать.
– Проблемы? – спрашивает Тарифов.
– Нет, – цежу. – По срокам…
И продолжаю. Таблицы в голове щёлкают. Но в кармане, как бомба с отсчётом, телефон вибрирует.
Сука.
Экран вспыхивает. Светит сбоку, по глазам. Вибрация жужжит, как оса. Сообщения льются. Одно за другим.
Дз-з-з. Дз-з-з. Дз-з-з.
Уже не просто отвлекает – раздражает. Режет внимание. Разносит концентрацию.
Я начинаю закипать. Кулак сжимается на коленях. Пальцы скрипят по ткани. Челюсть хрустит.
Глаза смотрят в Тарифова, а внутри – уже мысли, как разъебать этот телефон об стену. Или об чью-то голову.
– Минуту, блядь, – рычу, уже не сдерживаясь.
Хватаю телефон, выдёргиваю из кармана. Заебало.
Я могу вытерпеть многое, но когда кто-то долбит в череп вибрацией, когда я, сука, на встрече, где решается судьба дела – это предел.
Разблокировка. Взгляд на экран. Охереваю.
Мне, блядь, никогда за год столько СМС не приходило, как за эти три минуты.
Экран пылает, список тянется вниз бесконечно. Один за другим. Номер – неизвестный.
«Ты редкостный ублюдок, Исмаилов. Ненавижу тебя».
«Надеюсь, ты подавишься своим контролем.»
«С меня хватит».
«Жаль, что не придушила тебя ночью».
Сука. Валя.
Не ебу, как она развела охрану на телефон. Но, блядь, она это сделала. Предприимчивая девочка. Мать её.
И теперь заваливает мой телефон проклятьями, угрозами и своей, блядь, яростью.
И вот что бесит больше всего – я не блокирую телефон. Смотрю. Читаю.
Какого-то хуя я – Таир Исмаилов, человек, который может снести голову за лишнее слово – сижу и вчитываюсь, что там эта девчонка мне наяривает.
Бесит, как пиздец.
Злюсь на себя так, что вены пульсируют. Потому что должен был отрубить. Вышвырнуть её из головы. Удалить. А вместо этого – пальцем листаю экран.
«А мне вот интересно…»
«Ты переспал со мной, чтобы приручить? На поводке держать?»
«Не удивлюсь, если да. Потому что ты ублюдок».
Челюсть сжимаю. Скулы каменеют. Хрустит. Волна гнева встаёт внутри, поднимается от солнечного сплетения к горлу. Жжёт, как плеснули кипяток.
«Но зря. Не получилось. Кисы, Таир, гуляют сами по себе.»
Сука. Скалюсь. Холодно. Жёстко. Убить хочется.
Она, блядь, строчит СМС быстрее, чем пулемётчики стреляют. Сообщение за сообщением. Без остановки.
– С девчонкой проблемы? – хмыкает Тарифов.
– С невестой, – цежу в ответ. – Сейчас решу.
Решу, сука. Лично.
И чтоб эта кошка больше не царапалась без спроса.
«Кстати, секс такой себе был. Врут люди. Размер имеет значение».
Виски пульсируют. Взгляд темнеет. Дыхание сбивается. В груди, будто, граната без чеки.
«А у тебя такие себе сантиметры».
Такие себе, блядь?
Челюсть хрустит. Кулак сам по себе сжимается на столешнице. Стекло бокала звонко дрожит, чуть не лопается под пальцами.
Эта девчонка сейчас, сука, дразнит меня.
Осознанно. Намеренно. Тычет в самое ебучее – самолюбие.
Знает, как действует. Знает, как раздражает. Знает, как взорвать меня, будто динамитом изнутри.
Я, сука, разорвусь, если не отвечу.
Перед глазами – она. На мне. Подо мной. С выгнутой спиной. С прикушенной губой.
С теми стонами, от которых у любого бы крышу сорвало.
Она кричала моё имя. Дрожала, как будто током било. Цеплялась, будто жизнь от меня зависела.
А теперь – «такие себе сантиметры»?
Серьёзно, кис?
Я щас, блядь, вернусь.
И насажу тебя на эти «такие себе» двадцать сантиметров так, что ты орать начнёшь.
«И вообще, я симулировала. Ясно? Из жалости!»
Грудь выпирает от злости, как будто сердце само сейчас вырвется и разнесёт всё нахуй.
Жар пульсирует в венах, злость – в висках. Словно меня облили бензином и кинули спичку.
Да я, блядь, каждую мышцу чувствовал, как она сжималась, когда я входил в неё.
Я нахуй щас встану и поеду обратно. Хрен с этой сделкой, с Тарифовым, с поисками. Она хочет войны? Будет.
Поставлю её на место. Притяну за волосы, уроню на колени, заставлю каждым сантиметром тела вспомнить, кому она принадлежит.
Заставлю молить, чтобы не останавливался.
«Но даже хорошо, что всё сейчас выплыло».
«Не нужно больше притворяться. Ты мне отвратителен».
«Всегда был, просто нужно было играть. Но мы в этом оба отличники, да?»
«Невеста с женихом – один бес под венцом. И всё такое. Оба умеем притворяться».
Экран дрожит в руке. Так же, как мышцы на челюсти. Так же, как контроль, что на грани взрыва.
Сейчас. Ещё одно сообщение. Одно слово – и я сорвусь. Встану. Оставлю деньги на столе. Поеду.
И разъебу.
А потом – сделаю, чтобы стонала. Чтобы рыдала. Чтобы сама забыла, зачем пыталась меня задеть.
Потому что я не прощаю. Ни лжи, ни дешёвых манипуляций.
И точно не прощаю, когда такая девочка думает, что может трахать мне мозги.
Сжимаю телефон так, что он скрипит в ладони. Пластик, стекло, металл – всё под пальцами будто гнётся, ломается, готово к чертям разлететься.
Контроль?
Нахуй контроль.
Я зол. До костей. До жжения в груди. До звона в ушах. Бешенство в чистом виде.
«Кстати, хочешь раскрою секрет?»
Я замираю. Всё тело – как струна. Напряжение – как перед выстрелом.
Каждая мышца дрожит. Пульс скачет. Дыхание поверхностное, рваное.
«Оказывается, в тайнике Сивого так мно-о-о-ого компромата на тебя».
ЧЕГО, БЛЯДЬ?!
Цепенею. Как будто по венам ледяную кислоту влили. Холодная. Вязкая. Ужасающая.
У меня перед глазами будто занавес рухнул. Пелена. Шум. Мир скосился. Мысли – стоп. Всё нахуй.
Если она нашла что-то, если увидела… Если реально знает, что именно хранил Сивый на меня…
Как?!
«Да. Я нашла тайник».
– Чё там? – хмыкает Тарифов, но я уже не слышу. Слова тонут в гуле крови.
Как, сука?!
Как она смогла?
Как эта девчонка, которую трясло от истерики час, блядь, назад, – нашла тайник, который я искал месяцами?
Лёд стекает по позвоночнику, смешиваясь с жаром ярости. Я поднимаюсь так резко, что стул отъезжает и бьётся о стену.
Тарифов вздрагивает, но мне похуй.
Грудь вздымается, как будто я отработал трёхчасовой бой. Внутри всё хуярит.
Не просто злость – это нахуй буря. Проваливающееся дно. Рвущиеся связки.
Она нашла тайник. Тайник Сивого.
Тайник, блядь, который я должен был открыть первым.
Сука.
Я даже не успеваю сделать вдох – прилетает следующее сообщение:
«Попробуешь меня найти – я солью всё это твоим врагам».
Что за нахуй?
В ушах звенит. Словно гранату кто-то взорвал у виска.
Меня не просто херачит. Меня, блядь, выворачивает.
Каждый вопрос – новый разряд ярости. Грудную клетку будто ломают ломом.
Воздух становится тяжёлым, металлическим. Хочется рычать, крушить, разматывать всех, кто попадётся под руку.
Пульс долбит так, будто сердце собирается выстрелить наружу. Вены на руках вздуваются, кулак дрожит. Сука, я давно так не выходил из себя.
Её СМС – как ножи. Мелкие, сука, точные.
И каждый попадает.
Я пытаюсь собрать мысли, но они носятся, как бешеные псы, рвут друг друга.
Пальцы сами летят к экрану. Собираюсь набрать главу охраны – и в ту же секунду телефон начинает вибрировать.
Звонок. Он.
Отвечаю на грани срыва:
– Что за нахуй у вас происходит?!
– Валентина пропала, – звучит из динамика. – Мы не знаем как. Она исчезла. Просто…
– Какое, нахер, просто?! Найти её! Сейчас же!
В ушах звенит. Меня рвёт.
Валя. Исчезла. Сбежала.
Сучка.
Добралась до тайника. Утащила инфу. И съебалась.
Быстро. Чётко. Хладнокровно.
Как? Как, блядь, она это провернула?
Я ощущаю, как контроль рвётся последней ниткой. Как внутри – апогей.
Пик. Точка слома.
«Я ушла, Таир. И не вздумай меня искать».
О, нет, кис. Нет, блядь. От меня не уходят, пока я сам не отпущу.
Я тебя найду.
Найду и заставлю заплатить за всё. Научу, что бывает, когда переходят черту.
Ты пожалеешь, девочка, что решила играть против меня.
