Текст книги "Собственность Таира (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 40

– Минет по утрам, – ухмыляется Таир.

Горло перехватывает. Грудь подаётся вперёд – будто воздух выбили. Я вскипаю. Молниеносно. Не как чайник, а как кипяток на голую кожу.

Кожу терзает смущение, как наждаком. Он всерьёз?!

Я едва собрала знания по крупицам. Вытащила из себя эту чёртову формулировку про финансовую независимость.

Подготовила речь. Думала. Переживала.

А он…

Я задыхаюсь от неловкости. От злости. От желания удушить его прямо здесь. Убить.

Какого чёрта?!

Один. Два. Проклятье. Вдох через нос. Выдох через стиснутые зубы.

Вспоминаю, как нас учили. Как вести себя, если на переговорах собеседник провоцирует.

Не повышать голос. Сохранять равновесие. Давать чёткий ответ.

Пусть они попробуют вести переговоры с Таиром! Да все мои преподаватели в слезах убегут.

– Так значит? – цежу я сквозь зубы. – Отлично.

– На этом с переговорами закончили? – усмехается. – Заебись.

– Нет. Почему? Ты ведь сам сказал. Одно твоё условие – все мои. Я пока с моими не закончила.

– Ты согласна?

Он щурится. Глаза темнеют. Челюсть чуть двигается, будто пережёвывает воздух.

Я всматриваюсь в выражение удивления на его лице. В эту микросекундную трещину на его вечной уверенности.

И, чёрт подери, внутри разливается торжество. Ха, кто тут молодец? Кто справился?

Настолько удивила мужчину, что он, бедненький, аж за второй сигаретой потянулся.

Я задерживаю воздух, как будто от этого прояснится голова. Нельзя сейчас оступиться.

Я не должна показать, что это была ловушка. Маленькая, милая провокация.

– Собралась по утрам в болоте прятаться? – прищуривается.

– Нет, – качаю головой. – Я не буду прятаться или куда-то сбегать по утрам.

Напускаю на себя самое невинное выражение лица. Типа: я девочка-припевочка. Я ни при чём. У меня глаза – честнее некуда.

Чёрт! Он не дурак. Он чувствует, что я завожу какую-то свою игру. И пытается разломать мою схему.

Хрупкая конструкция может рухнуть от одного его рывка. От одного прямого вопроса.

Мне нужно срочно сворачивать с этой темы, пока Таир не понял, насколько плохо я блефую.

– Так, – постукиваю по листу, собирая остатки храбрости в кулак. – Давай вернёмся к главному. К моим пунктам.

– И дохера их у тебя? – он затягивается, скалится.

– Нет. Ещё пара. Вопрос финансирования мы решили… С телефоном и прогулками тоже… О! Я хочу сама выбирать себе одежду наконец!

– Исключено. Моя невеста должна выглядеть достойно и подобающе статусы.

– У меня нормальный вкус!

– Исключено, – повторяет, уже с нажимом.

Как с ним разговаривать? Он кидает «нет» так, будто я тут вообще никто.

Я откидываюсь на спинку кресла. Глубоко вдыхаю, прикрывая глаза на секунду.

– Ладно, – выдыхаю. – Плевать. О, и я хочу иметь возможность ездить в свой родной город.

– Это вроде уже решили, – цокает Таир. – Или начала теряться в переговорах, кис?

– Ничего не начала! Просто лучше повторно озвучить требования, чем потом ты будешь на свою глухоту всё скидывать. Тогда остался всего один пункт.

Он смотрит. Молча. Выжидающе.

А я сижу, как на экзамене. Как будто сейчас от решения Таира зависит вся моя жизнь.

И я боюсь, что Таир просто скажет «нет». И всё. Без объяснений. Без права на апелляцию.

Я лихорадочно думаю: может, впихнуть ещё пару пунктов? Небольших. Чтобы он устал говорить «нет», и к главному притупился.

Типа техника разбавления требований. Два заведомо провальных – и один нужный. Классическая стратегия давления на согласие.

Но Таир скалится, явно теряя терпения. В любой момент он может закончить наш разговор.

Чудо, что у меня вообще получилось затянуть его в это обсуждение!

– Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня информацию, – произношу тихо. – Я хочу знать всё, что происходит с делом Сивого.

– Нет.

Резко. Жёстко. Без паузы.

– Тебе незачем знать всю ту хуйню, – добавляет Таир. – Ты замешана лишь частично.

– Но мне не нравится, когда ты утаиваешь информацию от меня, – поджимаю губы. – Как ты молчал, что Вар – твой брат…

– Ты не спрашивала.

– Ну, сейчас спрашиваю! Ладно. Мне не нужно знать всего о Сивом. Или о тебе. Ты прав. Но… Моё последнее условие – это быть в курсе всего, что касается меня.

Таир сжимает челюсть. Я вижу, как резко двинулась мышца у скулы. Как чуть подался вперёд подбородок. Как дыхание стало тише, но тяжелее.

Таир недоволен. Зло клокочет в нём, отбивая по мне мрачной энергетикой.

– Только про меня, – добавляю тише. – Я ведь имею на это право? Это минимум. И я не откажусь от этого условия.

– Я могу отказаться от сделки вовсе, – бросает он.

– Почему? Ты что-то не хочешь рассказывать мне? Что-то случилось?!

Тело захватывает паника. Холодная, липкая, вязкая. Как паутина, обмотала за секунду.

Я вжимаюсь взглядом в его лицо. В каждую линию, в каждый миллиметр кожи.

Ищу там правду. Ответ. Подтверждение или опровержение. Хоть что-то.

Онемение расползается от кончиков пальцев по телу, скручивает всё тихим ужасом.

Почему он молчит?

Что такого страшного могло произойти?

– Всё нормально, – он морщится. – Но не собираюсь идти на поводу у девчонки.

– Ох, – я выдыхаю от облегчения. – Пожалуйста, Таир. Там же и так ничего не происходит… Просто если будет какая-то информация, касающаяся меня…

Пауза. Тишина. Его взгляд – острый. Тяжёлый. Долгий.

– Ладно.

Я едва не взвизгиваю от радости. Очень непрофессионально. Но он согласился! Я готова прыгать от счастья.

Внутри всё взрывается салютом моей маленькой победы. Тепло разливается по венам, вселяя уверенность.

– Отлично, тогда я пошла, – выдыхаю и поднимаюсь на ноги. – Там куда-то ехать надо было… Пока.

– Стоять, – бросает Таир. – Сюда иди.

– Зачем?

– У нас вроде уговор, кис. А сейчас – утро.

О боже.

Щёки начинает жечь. Покалывание пробегает от ушей до шеи. Горю. Вся. Я понимаю, на что он намекает.

На этот его ублюдочный, пошлый, мерзкий пункт.

Мозг перегорает. Не могу собраться. Только что я чувствовала себя такой уверенной, такой победившей – и всё треснуло.

Я прижимаю к себе бумаги. Смотрю на него растерянно, стараясь сформулировать правильный ответ.

Но после смущения приходит самодовольство. Оно вспыхивает, обжигая языками пламени.

И это чувство невероятное. Как будто я сдвинула гору. Смогла выстроить паутинку своих игр, чтобы оказаться победительницей.

– Конечно, – киваю, улыбаясь. – Сейчас позвоню кое-кому – и будет минет.

– Чего, блядь? – Таир выгибает бровь.

– Мы не обсуждали, кто тебя будет ублажать. А раз ты обещал дать мне денег… То я легко приглашу для тебя девочку по вызову. Хорошо тебе развлечься, Таир.

И сбегаю из кабинета, пока меня не придушили.

Глава 41

Поездка – пшик. Очередной. Мы проверяем место за местом. Квартиру, подвал, гараж. Какую-то стройку на окраине. Всё – пусто.

Никаких наводок. Никаких следов.

И всё это начинает напоминать бег за собственным хвостом. Мы носимся кругами. Ищем. Предполагаем. Строим теории.

А по факту – пшик номер два, три, пятнадцать.

Может, этого хранилища и не было вовсе?

Может, всё это – просто красивая сказка, которую Сивый запустил в мир ради интриги? Или чтобы посмеяться с того света?

Беспомощность медленно ползёт под кожу. Впитывается, как яд.

Я опускаюсь на табуретку. В той самой квартире, где когда-то жил Сивый. Ну, как жил – числился.

Сейчас здесь пусто. Даже пыль будто искусственная – как на экспонате в музее.

Ничего.

Никакого намёка. Ни одной фотографии. Ни клочка бумаги. Ни того, что можно было бы случайно выронить. Он будто специально всё вычистил.

– Кукушка пуста, – бурчит охранник в трубку. – Да, никаких следов. Да, ведёт себя без эксцессов.

Я фыркаю. Серьёзно? Прямо вот здесь, рядом со мной?

Уважаемый товарищ охранник, может, вы хотя бы ради приличия в туалет отойдёте? Сделаете вид, что у девушки есть право на отчаяние в приватной обстановке?

Я понимаю, что мужчина говорит с Таиром. Этот гадкий сноб специально о моём поведении спрашивает, да?

Я ангелочек. Да-да. С белыми крылышками. Такая лапочка, что в суде докажу – безупречна.

Особенно после того, как свидетелей не останется.

Я со вздохом оглядываю крошечную кухню. Внутри – как в этой комнате: пусто. Холодно, тускло, мёртво.

Никакого духа Сивого. Никаких легенд. Только облупленная плитка, заевший кран и запах сырости.

Ну хоть пол не проваливается – и то радость. Хотя, по состоянию квартиры, не удивлюсь, если где-то под ванной прячется портал в ад.

Один из амбалов, кстати, в спальне так наступил, что я реально подумала: всё, теперь он провалится до первого этажа. А мы, так-то, на пятом!

Хм. Я хмурюсь. Мозг щёлкает. Что-то начинает складываться. Мелочь. Незаметная. Но цепляется.

Но если квартира старая. Если пол давно не ремонтировали. Если тяжесть…

Я вскакиваю с табуретки. Сердце ударяется о рёбра. В груди – вспышка надежды. Как будто кто-то спичку чиркнул во тьме.

Бегу в коридор. Выхватываю у охранника телефон. Смотрит на меня ошарашенно.

– Таир, смена планов, – произношу я. – Мне нужно снова покомандовать твоей охраной. Если в тебя не стреляют – они тебе потом перезвонят.

– Ты совсем охерела, кис.

– Ни капли. Просто веду себя, как подобает жене Исмаилова. Пока-пока.

В трубке раздаётся рычание. Но я уже нажимаю «отбой». Разворачиваюсь к охраннику.

У меня нет времени на разговоры. У меня идея выжигает мозг, вибрирует и зудит.

– Эльдар, – я улыбаюсь. – Нужно позвать остальных. Здесь нужна сила.

– Что нужно? – он уже в движении, будто только и ждал, чтобы ему дали команду. – Что-то сдвинуть?

– Снять. Несите лом. Будем снимать пол.

Внутри всё искрит. Как будто кровь вдруг поменяли на электричество.

Пол в других комнатах – ужасен. Реально. Как будто термитами подгрызли. А здесь – ну, вполне терпимо. Подозрительно терпимо.

И либо здесь делали частичный ремонт…

Либо кто-то поменял доски, а потом их состарил. Специально. Чтобы не привлекало внимания. А поверьте мне – это делается легко.

Никогда не зажигайте бенгальские огоньки в доме с адовой матерью. Или зажигайте – если хотите узнать интересные способы выживания.

Вот за что я обожаю людей Таира – так это за то, что они не задают лишних вопросов. Вообще. Ни одного.

Волшебные люди.

Никакого «а зачем?», «а уверены?», «а Таир в курсе?». Просто кивнули и начали ломать пол в чужой квартире.

Немного варварски? Может быть. Но, чёрт подери, как же полезно. Я чуть упиваюсь этой властью.

Стою, как дирижёр перед оркестром. Надежда колотит в рёбра. Что я окажусь права, что мы что-то найдём.

Но проходит пять минут. Десять. Доски летят в сторону, открывая голую бетонную плиту. Пустую. Сырую.

Никаких ниш. Никаких люков. Никаких «вот это поворот».

Я начинаю сомневаться. Что, если я ошиблась? Что, если это просто угол с неудачным ремонтом?

Сомнения начинают жевать изнутри. Медленно. Жёстко. Я не выдержу быть неправа. Не сейчас. Не так.

Я стою в углу. Кусаю костяшку пальца. Зрачки бегают от одного охранника к другому. Они молчат, но я чувствую: тоже уже думают, что я не в себе.

Волнение трясёт изнутри. Лёгкие не наполняются.

Каждая секунда длится, как вечность. И каждая снятая доска – будто очередной гвоздь в крышку моей «гениальной идеи».

– Что-то есть, – внезапно произносит Эльдар. – Подсвети фонариком. Да, есть коробка.

Мы что-то нашли!

Меня будто током прошибает. Я на месте пританцовываю, едва сдерживая крик радости.

Горячо внутри, огни фейерверков бьют по всем сосудам. Кажется, если сейчас меня ткнуть – взорвусь от эйфории.

Я не ошиблась! Не дура! Не фантазёрка! Я, чёрт подери, гений!

– У-у-у! – я чуть не визжу, пока охранники вытаскивают из груды железный ящик.

Он огромный. С навесным замком, весь в пыли, но видно – тяжёлый. Прочный.

– Давайте, – хлопаю в ладоши. – Открывайте!

– Не разрешено, – чеканит мужчина. – Таир дал распоряжение на такой случай. Всё при нём вскрывать.

Я морщусь, как будто лимон кусаю. До чего же заносчивый мерзавец. Всё портит. Как всегда.

Не даст мне первой открыть, первой получить наслаждение от победы.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на ящик с видом обиженного гения.

Таир – невыносимый гад. Не даёт мне в полную силу командовать.

А у меня только диктаторская натура проснулась, такая бодренькая, энергичная, прям ручки чешутся раздавать приказы!

– Тогда поехали обратно, – киваю я. – Быстро-быстро. Разрешаю даже гнать.

Потому что я взорвусь, если в скором времени не узнаю, что там храниться.

Хорошо хоть с этим никто не спорит. Но Таир даже ящику не разрешил ехать со мной в одной машине.

До чего параноидальный тип.

Мы за час добираемся до особняка. Меня потряхивает от предвкушения. В голове шумит.

– Давай быстрее, – вскрикиваю, залетая в кабинет.

– Никакого воспитания, да? – цедит Таир, поднимаясь из кресла.

– Ноль. Только маме моей не говори. Я тебя не сдаю полицейским, ты – ей. Считаю, отличный обмен.

– Ты слишком много себе позволяешь, Валентина. Придёт момент, когда это ударит по тебе.

– Ну… А ты не слышал? Мой будущий муж – Исмаилов Таир. Он обещал меня защищать!

Когда заносят ящик – я едва не взвизгиваю от восторга. Радость колет в груди, как иголочки.

В голове только одна мысль: сейчас, сейчас, сейчас!

– Быстрее, быстрее, – бормочу я, будто от этого замок сам испарится.

Пока мужчина с инструментом сбивает замок, я нервно кусаю костяшки пальцев.

Щелчок.

Я бросаюсь вперёд, чтобы заглянуть внутрь, и цепляюсь о собственную ногу.

Реальность слегка накреняется, железо ящика катастрофически приближается к моему носу.

Ну, тоже неплохой вариант, как поближе всё рассмотреть.

Но столкновения не происходит. Таир реагирует быстро, хватая меня за талию.

Тепло от его пальцев ползёт по коже, как волна, заставляя мелко дрожать всё внутри.

– Аккуратнее, – цедит он.

– Я же говорила, – хрипло выдыхаю я, не в силах смотреть ему в глаза. – Что будущий муж отлично меня защищает.

– Я обещал от врагов охрану, а не от твоего долбоебизма.

– Если так посмотреть, то моя неловкость тоже враг.

Таир закатывает глаза. Рычит себе под нос что-то, что наверняка в приличном обществе не повторяют. Но руку с моей талии не убирает.

Наоборот. Придерживает крепче. Словно боится, что снова рвану – и разобьюсь, если не будет его рядом.

Я не шевелюсь. Просто стою, поглощённая ощущением его тепла. Как будто всё в мире остановилось.

Пульсация внутри нарастает. Кожа вспоминает каждое наше прикосновение. Я чувствую его запах – пряный, терпкий. Опасный.

– Свободны, – бросает Таир, и охранники растворяются в воздухе, будто их и не было. – Пока не убилась – посмотри. Возможно, что-то значащее там есть.

– Конечно, – я киваю и, не удержавшись, парирую: – И как мило, что ты не забываешь о словах вежливости. Например, пожалуйста.

– У меня другой словарь, кис.

– Какой это?

– Быстро.

Я прыскаю, качаю головой. Ну а чего я, собственно, ожидала?

Я опускаюсь в кресло возле стола. Медленно. Почти благоговейно. Передо мной – ящик. Открытый. Вроде бы простой.

Но ощущается, будто это портал. Или гробница Тутанхамона. Сейчас я туда загляну – и либо обрету свет истины, либо проклятие всех забытых семейных тайн.

Я склоняюсь над ним. Сердце стучит с каким-то нервным зудом. Как будто внутри него таймер, а я даже не знаю, на сколько он поставлен.

Пожалуйста, пусть там будет что-то осмысленное. Хоть один ключ. Хоть полузагадка.

– Да чтоб тебя, – стону я, заглянув. – Опять бумажки?! Мой отец вообще слышал о существовании шредера, а?!

Содержимое ящика – хаотичная археология бюрократии Пальцы подрагивают. Я аккуратно беру первую папку. Открываю.

Глаза бегут по строкам. Слишком быстро, чтобы что-то уловить, но мозг отчаянно ищет: названия, адреса, что-то личное!

Но сосредоточиться сложно из-за того, что Таир стоит рядом с креслом, за моей спиной. Нависает, давит своей энергетикой.

Моя спина горит от его присутствия. Лопатки пульсируют. Дыхание сбивается.

Я чувствую, как тяжелеют пальцы. Как бумага шуршит громче, чем должна. Как в ушах отдаёт каждый вдох.

– Здесь только непонятные записи, – бормочу я себе под нос. – Чек какой-то… Коробок спичек… Опять листы… И… Фото.

Пальцы замирают. Я вытаскиваю его медленно. Словно боюсь потревожить покой прошлого.

Старый снимок. Чуть пожелтевшие края. И маленький ребёнок на фото. Совсем кроха. Грудничок.

В тёплой пелёнке. С большими глазами.

Я замираю. Даже сердце, кажется, делает паузу. Пальцы сжимаются на снимке. Он такой тонкий, почти невесомый – но ощущается как гиря, падающая в грудную клетку.

Внизу выведена дата. Через месяц после моего рождения.

Я больше не дышу. Просто не могу. Как будто кислород вытянуло вон этим чернильным росчерком.

Сивый хранил моё фото? С самого начала?

Губы дрожат. Глаза щиплет, будто в них кто-то высыпал соль. В груди поднимается волна – тёплая, жгучая, свинцовая.

Он был рядом. Он знал. Он помнил. Он… Хотел сохранить.

Меня. Малышку. Снимок.

Внутри всё дрожит. Как при высокой температуре, когда тебя лихорадит. Тело не слушается. Спина напрягается. Пальцы белеют.

Готово. Переписано строго от первого лица, в настоящем времени, без изменений смысла.

– Папа хранил его, – выдыхаю я, шумно втягивая воздух. – Таир… Он…

– Не реви, – цокает он.

И в тот же миг его ладонь ложится на моё плечо. Тяжёлая. Тёплая. Надёжная.

Я не ожидала, но именно от этого прикосновения – простого, сухого, но очень реального – меня начинает отпускать.

Как будто кто-то ослабил ремни, сжимавшие грудную клетку. Как будто можно вдохнуть чуть глубже.

Я не благодарю. Только киваю. Медленно, будто боюсь вспугнуть эту тонкую нить между нами.

– Я пока не вижу здесь ничего полезного, – выдыхаю я, снова вглядываясь в кипу бумаг. – Кроме фото.

– Ошибаешься, – хмыкает Таир. – Здесь достаточно подсказок.

– В плане?! Где?

– Думаешь, кто-то станет прятать такой ящик в пол, и набьёт его бесполезными вещами? К примеру, чек? Вместо урны использовал?

– То есть…

Я зависаю, чувствуя, как в груди начинает шевелиться неуверенное, но горячее «а вдруг?».

– Чек с заправки – важен. И мы съездим туда, – произносит Таир. – Посмотрим, что ещё спрятал Сивый.

Глава 42

– Знаешь, – фыркаю я, уставившись на переднюю панель. – Обычно в долгую дорогу надевают что-то удобное. Например, футболку. Джинсы. Ну, максимум худи. А не костюм.

Голос звучит нарочито спокойным. Как будто я не пялюсь в двадцать третий раз на его руку, держащую руль.

Как будто не замечаю, как рубашка в обтяжку подчёркивает мышцы под плотной тканью. Как будто не улавливаю каждый постукивающий тик часов о пластик панели.

Таир словно вообще не обращает внимания на сказанное мной. Продолжает уверенно вести машину.

Быстро, но без резкости. Ладонь крепко держит руль, будто подчёркивая: он управляет всем – дорогой, машиной, ситуацией…

Всё в нём какое-то напряжённо-мужское. Даже взгляд, брошенный мельком на зеркало, отдаёт приказом.

Радует то, что мы поехали вдвоём. Без охраны. Без свидетелей. Никто не увидит моё новое безумие.

Плохо другое.

То, что мы – вдвоём.

Потому что если я в этой жизни что-то и поняла, так это то, что нельзя оставаться с Таиром наедине.

Это заканчивается… Руганью. Оргазмами. Именно в таком порядке, да.

Не всегда оба пункта, конечно, но я не азартный человек, чтобы играть в русскую рулетку с собственным самоконтролем!

– Технически, – хмыкает Таир. – Пиджак я не надевал. Так что это не костюм.

– Звучишь, как сноб! – я закатываю глаза. – И выглядишь так же!

– Выглядеть как сноб предпочтительнее, чем как плебейка.

Я фыркаю. И закатываю глаза ещё раз, теперь с особым артистизмом, повернувшись к нему – чтобы точно заметил.

Таир отрывает взгляд от дороги. Всего на секунду. Но этого хватает, чтобы его глаза скользнули по мне – медленно, демонстративно, с этим своим фирменным, раздражающим до дрожи прищуром.

Я вспыхиваю. Ну да! Обычный спортивный костюм. Свободный. Мягкий. Возможно, немного мешковатый.

Но удобно же! Не на бал едем, а на чертову заправку искать наследие криминального призрака прошлого!

И потом – нам ещё переться туда не меньше четырёх часов. Если кто тут и неадекватен, то явно не я!

Внутри всё гудит. Он бесит. Как же он меня бесит.

Если я всё же убью его когда-то – пожалуйста, зачтите, что это была самозащита!

– Зато мне удобно, – вздёргиваю подбородок, вцепившись взглядом в его профиль. – А тебя твоя же рубашка задушит. И я буду свободна. Ах, скорее бы.

– Свободна? – Таир цокает, чуть склонив голову. – Тебя тут же приберёт к рукам любой другой, который хочет добраться до хранилища Сивого.

– А никто не задумывался из вас, что его просто может и не быть? Ну, знаешь… Просто как сказка. Или блеф, чтобы держать всех в страхе!

– Сивый не из тех, кто блефовал. Он многих довёл до кровной мести. И явно должен был иметь козырь в рукаве.

Я поджимаю губы. Кажется, в Таире больше веры в моего отца, чем у меня самой.

Но ведь он хотя бы знал его. Видел. Общался. А я? У меня – только призрак. Отголоски. Шорохи.

Хотя бы какую-то записку оставил, ну хоть каракулю на салфетке!

А в итоге – лишь фото в старом ящике, как намёк, что он помнил о моём существовании.

– И что потом? – прикусываю губу, резко поворачиваясь к Таиру. – Ты заберёшь компромат и начнёшь размахивать им перед всеми?

– Зачем? – скалится он. – Лучше сохранить на будущее. Для особого случая, если прижмёт.

– Козырь в рукаве, да?

– Именно.

Я постукиваю пальцами по ручке дверцы. Ритмично, как метроном, который сбивается на каждом вдохе. Бросаю взгляд в окно.

Трасса. Машины мимо. Чуть пыльное стекло. Краски размазаны, как в акварели. Мир уносится назад, а я – застряла в этом странном «между».

Между вопросами и ответами. Между тем, чтобы кричать – и молчать. Между желанием оттолкнуть Таира – и вцепиться в него.

Я не знаю, о чём с ним говорить. Но при этом и молчать мне не хочется.

Хочется что-то обсудить, узнать мужчину лучше. Понять, что у него в голове творится.

Да и к тому же мы никогда не обсуждали, что будет потом. Когда найдём это мифическое «сокровище»

Таир обещал защиту. Да. Вплоть до брачного контракта и тени за спиной. Но есть вещи куда более глобальные. Масштабные. Стратегические.

Потому что, если слухи – правда, и мой отец действительно держал в руках такой компромат… То это уже не наследство.

Это оружие массового поражения.

Это как иметь при себе валидированный архив судебных повесток, договоров с дьяволом и список грязного белья, заверенный нотариусом.

– А разве не будет соблазна? – хмурюсь я, сжав пальцы в кулак. – Ну, знаешь, использовать это сразу. Поквитаться с кем-то. Или просто доказать силу, показать, на что ты способен…

– Я умею терпеть, – усмехается Таир, глаза всё так же устремлены на дорогу. – И хранить «сокровища» тоже.

– Никогда не узнаешь, пока не получишь. Возможно…

– Хранилище Сивого не первое, которое попадёт в мои руки.

Я замираю.

Потом подскакиваю на сиденье, разворачиваясь корпусом к нему, почти влепляясь плечом в спинку. Сердце бухает.

– Что?! – срывается с губ. – Что ты сейчас сказал?

Любопытство выстреливает прямо в черепную коробку. Мозг вскипает от догадок.

Мне одновременно хочется его уговаривать, пытать и лезть в бардачок за сывороткой правды.

– Ну?! – стону я, задыхаясь. – А дальше рассказать?!

– Кто сказал, что я планировал это делать? – усмехается он самодовольно.

– Таир! Ты не можешь просто сказать такое и…

– И что? Промолчать? Могу. Иного договора у нас не было, кис. Так что – обойдёшься.

Я замираю. Потом выдыхаю. Потом замираю снова.

Он. Просто. Меня. Изводит.

Я пыхчу. Я рычу. Я вся целиком – буря, сжатая в полтора кубических метра кожаного сиденья.

Внутри всё чешется, как будто под кожу кто-то засунул наждачку. Хочется ногтями расцарапать подлокотник в поисках ответа.

Злость царапает грудную клетку, как застрявшая птица: рвётся наружу, колотится, не даёт дышать. Я прикусываю щёку изнутри.

– Между прочим, я не нарушала договор, – бухчу я, с вызовом уставившись вперёд.

– И я тоже, – спокойно парирует он. – Так что придётся смириться с этим.

– Мы могли бы договориться…

– Мою ставку ты знаешь, кис. Всё ещё минет.

Я уже поднимаю глаза, чтобы возмутиться, но он не даёт мне ни шанса.

– И зная твой изворотливый мозг, на этот раз я уточню. Минет в твоём исполнении. Мне. Доходчиво?

Я вспыхиваю. Моё лицо горит. Кожа пылает от шеи до ушей. Я отворачиваюсь к окну, стараясь скрыть смущение.

Потому что внутри вскипает всё. Стыд, перемешанный с искрами. С дурацким жаром внизу живота, который не должен был активироваться.

Таир, словно алхимик, смешивает во мне желания и злость, стыд и возбуждение, логичность и чистую, первобытную жажду.

Я ёрзаю. Потому что сидеть спокойно уже невозможно. Я не знаю, куда деть руки и куда засунуть свою взбесившуюся нервную систему.

Зачем он так со мной поступает? Почему каждое его слово – как крючок, за который цепляется моя фантазия?

Я жму на кнопку стеклоподъёмника, и окно чуть опускается, впуская в салон поток ледяного воздуха.

Он врывается внутрь с хрустом, будто ломает раскалённое напряжение в клочья. Я делаю глубокий вдох.

Мне нужно взять себя в руки. Срочно. До того, как эти руки сами потянутся к Таиру.

Я должна научиться игнорировать его. Его фразы. Его намёки. Его хищные интонации, от которых у меня подкатывает жар к шее и дрожат бёдра.

Но это же невозможно!

Он – как парадокс. Как математическое уравнение с двойной дерзостью. Он бесит меня до изнеможения. И при этом он так же сильно заводит.

Я вздрагиваю, когда горячая ладонь опускается мне на бедро.

– Что ты… – я захлёбываюсь воздухом. – Таир, убери.

– Прекрати ёрзать, – чеканит мужчина. – Твою нервозность видно невооружённым взглядом.

– Всё. Я прекратила. Не буду ёрзать. Можешь убирать.

– Кто сказал, что я планирую это делать?

И прежде чем я успеваю открыть рот, он ведёт ладонью по моему бедру. Медленно. Жгуче. Так, что дыхание срывается.

Мурашки – не просто по коже, они будто вспыхивают под ней. Огонь. Волны жара. В животе всё сжимается.

Внутри – ураган. Всё горит. Пульсирует. Рвётся наружу. И я не понимаю, откуда берётся это желание.

Это безумное, невыносимое, неудобное, неправильное – но такое отчаянно притягательное – желание.

Каждая клеточка пульсирует, дёргается, словно под напряжением. Я не могу сосредоточиться. Вообще.

Ни на дороге, ни на мыслях, ни на чём, кроме его ладони. Она по-прежнему лежит на моём бедре. Просто лежит. Без движений. Без слов.

Но именно это и хуже всего.

Потому что Таир ничего не делает, а я уже вся – как оголённый нерв. Как будто изнутри раскалённый металл касается кожи, не обжигая снаружи, но сжигая изнутри.

Каждая минута его касания – это пытка. И чем дольше он держит, тем жарче становится. Тем сильнее зудит под кожей.

Лёгкая поездка? Ха. Это уже не дорога, а ад на колёсах. Возбуждение тянет нервы, как струны.

Всё остальное – фон. Пейзажи? Туман. Разговоры? Нет. Есть только его рука и мой мозг, который вот-вот расплавится.

К моменту, когда мы подъезжаем к нужной заправке, я буквально взрываюсь.

Рывком отстёгиваю ремень, дёргаю ручку двери и вылетаю из машины, как будто за мной гонится стая демонов.

Ноги подкашиваются, сердце стучит на пределе, и я почти врезаюсь лицом в асфальт.

Плевать. Главное – подальше от него. Я выпрямляюсь. Поднимаю голову.

Стараюсь сфокусировать внимание на заправку. Только выглядит здание так себе.

Словно вырезанное из какого-то убогого фильма ужасов нулевых. Пыльное, облезлое здание, покрытое трещинами.

В углу стоит автомат с кофе, от которого, я уверена, можно словить дизентерию одним взглядом.

– Нам точно сюда? – морщусь я, глядя на облупленные стены и ржавые потёки по стеклу. – Ты не перепутал? Может, следующая заправка, без зомби и запаха сырости?

– Я уверен, – отрезает Таир. – Пошли. Я не собираюсь тратить на эту поездку весь день.

– Учитывая время в дороге…

– Вперёд, Валентина.

Я прикусываю язык. Потому что знаю – спорить сейчас бесполезно. Я двигаюсь следом, щурясь на свет заправочного павильона.

Мы входим. И я сразу чувствую, как у меня начинается внутренняя аллергия на всё происходящее.

Я осматриваюсь. Медленно. Внимательно. И ничего не понимаю. Ну вот серьёзно – что здесь могло быть важного?

Что, по мнению моего дорогого и таинственного отца, стоило сохранить в виде чека?

Но, чёрт возьми, Таир прав. Это не случайно. Отец хранил этот чек. Значит – тут что-то было.

Я снова осматриваю помещение. И – ничего. Только витрины с подозрительными снэками, криво выставленные бутылки с водой и заспанный кассир, выглядящий так, будто его разбудили из глубокого анабиоза.

Зачем ты привёл меня сюда, папа? Что, чёрт возьми, ты хотел, чтобы я увидела? Поняла? Найти что?

Секретное послание, замаскированное под кетчуп? Карту, выжженную на обёртке от жвачки?

Я слышу, что Таир уже разговаривает с кассиром. Направляюсь поближе к ним, не желая упустить ни словечка.

Старик за стойкой держит в руках распечатанную чёрно-белую фотографию.

– Был, значит? – цедит Таир. – И что оставил?

Я ахаю, когда до меня доходит, что Таир показывает фото моего отца. Получается, он был здесь?

Внутри всё вспыхивает от надежды. Я буквально ощущаю, как сердце подскакивает в горло, расталкивая рёбра изнутри.

И, может быть, это всё не напрасно. Может, наконец, хоть что-то сложится. Я почти чувствую, как пальцы слабеют от этой надежды.

– Он ничего не оставлял, – пожимает плечами кассир, глядя на фото. – А чевой это вы его ищете? Вы кто такие?

– Мы… – начинает Таир срывающимся рычанием.

– Я его дочь, – перехватываю я, делаю шаг вперёд и цепляюсь за руку Таира. – А это мой жених. Милый, ты не сказал, что мы ищем моего отца? Понимаете, он пропал. И мы очень волнуемся. Вот, ищем.

– Ишь даёте… Так сто лет назад его тут видел.

– Да. И чек у нас давний. Но папа… Он хранил чек с этого места вместе с важными для него вещами. Поэтому мы решили, что, может быть, здесь что-то было важное. Или кто-то…

Я пытаюсь состроить самое искреннее, самое наивное и обеспокоенное лицо. Такое, чтобы даже скептик дрогнул.

Я смотрю на кассира с надеждой. Почти не дыша. Потому что понимаю: это поворотный момент.

– Да чем я помогу, – старик чешет затылок, небрежно пожимая плечами. – Не было ничего особенного. Катался тут иногда, заправлялся…

– Один? – Таир прищуривается, его голос становится чуть острее.

– Да. Да и всё. Воду иногда покупал. Не более того. А, ну как-то инструменты просил… Чинил свой жигуль, что ли.

– Жигуль?! – вырывается у меня, прежде чем я успеваю отфильтровать эмоции.

Я в полном ступоре поворачиваюсь к Таиру. Понимаю, что он тоже слегка удивлён. Но ровно на полсекунды. После чего его лицо каменеет.

А у меня в голове начинает гудеть. Отец, человек, который после смерти оставил мне миллион разной недвижимости – ездил на жигуле? Один? Без охраны?

Что-то не сходится.

Он ведь прятался. Избегал внимания. Пытался не попасться на глаза своим врагам.