Текст книги "Собственность Таира (СИ)"
Автор книги: Ая Кучер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)
Собственность Таира
Ая Кучер
Глава 1
– Тебе нужно выйти замуж. Срочно. Прямо сегодня. Иначе тебе, Валь, конец.
Я растерянно смотрю на нотариуса. И на «ты» перешёл, и матерится. И, кажется, крестится, протягивая мне завещание.
Вот что-то наследство от тайного родственника уже не кажется мне такой хорошей идеей.
– Нельзя указывать брак как условие… – неуверенно тяну я.
– Да, нельзя. А ты сама решишь. Но лучше бы сегодня. А ты не замужем?
– Нет.
– Вот и отлично. А то развод долгое дело. Ну, успеешь найти себе какого-то владельца частной армии. Лучше двух.
– Двух армий или владельцев?
Я окончательно теряюсь, наблюдая за нотариусом. Низенький полненький мужчина вскакивает, суетится.
Складывает документы в портфель, сминает их в ком, заталкивая побыстрее.
– А это как повезёт, Валь. Ну дело твоё. Вот, всё, наследница, – протирает платочком свою залысину. – Всё твоё.
– Погодите! Я же только согласилась. А время…
– А я всё заранее подготовил. Всё, уже оформлено. Богатая наследница. И невеста! Помни про невесту, Валь. Тебе ой как мужчина понадобится.
– Да почему?!
Я вскакиваю. Пылаю гневом. Это потому, что, мне какие-то склады завещали? Мужчина думает, что сама я не справлюсь?
– Безопаснее.
Нотариус мечется по кабинету, не отвечая больше ни на какие мои вопросы. Прячет фоторамку в карман пиджака. За пояс брюк заталкивает несколько блокнотов.
Те грозятся вот-вот выпасть, но мужчину это не заботит. Мои вопросы он игнорирует.
– Ну, это… – направляет к двери. – Покойного тебе… Удачного дня!
В груди царапает нехорошенькое предчувствие. Ну такое, размером с айсберг.
Раздирает к чертям, заставляя нервничать. Пальцы подрагивают, когда я смотрю на нотариуса.
В прошлую встречу он был нормальный. А сейчас… Трясётся, краснеет, подхватывает вазон. Распахивает дверь.
– Ой, нет-нет.
Мужичок возвращается, захлопывая дверь. Семенит к окну, открывает его, сдвигая раму вверх.
– Так надёжнее, – бормочет, выбираясь на узкую пожарную лестницу.
– Да стойте вы! – бросаюсь к нему. – Что происходит?
– А я это… Я в отпуск. Дела у меня.
– А мне что делать?
– А ты… А дальше разберёшься. Тебя отвезут и…
– Вы вызвали мне такси?
– А, нет, не переживай. Они уже сами за тобой выехали. Оперативно работают. А ты вообще крикливая?
– Э-э-э…
– Ну, не кричи сильно. Они этого не любят.
С этими словами мужчина захлопывает окно. Слышу только, как скрепит под ним железная лестница.
Куда. Я. Вляпалась?!
Аркадий Аркадьевич, нотариус, вёл себя совсем иначе при первой встрече.
На него так полнолуние действует? Божечки, а если он псих, и вся история с наследством – его бредовые идеи?
Так даже лучше. Ох, лучше.
Потому что не нравится мне реакция нотариуса. Сама нервозностью заражаюсь.
Дрожащими пальцами прижимаю к себе свидетельство, спешу на выход. Хочется побыстрее убраться.
Достаю телефон, чтобы рассказать сестре о происходящем. Но экран не загорается. Черт, сел!
Ладно, сейчас дойду до первого кафе. Подключу павербанк. И закажу успокоительного.
А то что-то сердечко сжимается, стучит быстро. Предчувствие гулко пульсирует в грудной клетке.
Я выскакиваю на крыльцо, с жадностью хватаю прохладный воздух. И тут же задыхаюсь.
Потому что вокруг здания выстроились огромные джипы. Полумесяцем стали, плотненько. Загораживая проход.
Ой, божечки.
Какова надежда, что люди просто правил парковки не знают?
Сердце уже не стучит – оно колотится, отдавая вибрацией по всему телу. Голова гудит. В горле першит от страха.
Я сглатываю. Это всё просто нотариус! Заразил меня своей паранойей.
А ещё, от количества мужчин, у меня голова кругом идёт. Их десятки. Стоят возле блестящих капотов, на меня смотрят.
Это ведь таксисты просто, да? Нотариус говорил что-то за то, что меня отвезут…
Есть же в городе премиум такси. А я теперь – с неплохим наследством.
И не хочу быть предвзятой, но… Большинство мужчин восточной внешности.
Божечки, пусть это будет просто такси!
Но смотрят они внимательно, зло. От их взглядов у меня коленки подгибаются.
В животе вакуум образуется, когда один из мужчин делает шаг вперёд. Привлекает всё моё внимание.
Ох ты ж…
Давно в таксистов стали брать бойцов ММА? Самых опасных, крупных и свирепых!
Чёрная рубашка словно трещит на нём, натягиваясь на мышцах.
Кажется, что если он вдохнёт поглубже – просто пуговицы разлетятся. Настолько он большой. Огромный.
Такой массивный, что даже муж моей сестры почувствовал бы себя уязвлённым. А он великан!
Но этот незнакомец… Он вселяет страх одним лишь своим существованием.
Будто генетика решила: «А давайте возьмём запас на пятерых, но сделаем одного».
Идёт в мою сторону медленно, уверенно. Приближается, давая возможность рассмотреть его лицо.
Каменное, твёрдое, с острыми углами. Чёрная щетина лишь придаёт суровости мужчине.
Губы полные, с жёсткой линией в уголках. Такие губы не просят. А отдают приказы.
Я задерживаю дыхание. Жар поднимается по телу, бьёт в лицо. Щёки вспыхивают.
Всё во мне дрожит от желания сбежать. Даже желудок скручивается, выбирая путь побега.
Я отступаю. Инстинкт самосохранения орёт, чтобы я просто бежала. Но я не могу. Некуда.
Ноги ватные, едва двигаются. Упираюсь спиной в дверь, пальцами нащупываю ручку позади. Дёргаю.
Но она не поддаётся.
Я резко разворачиваюсь, начинаю отчаянно дёргать ручку. Плечом наваливаюсь на дверь. Толкаю. Но это не помогает.
Что? Когда они успели закрыть? Почему?!
А этот громила уже по ступенькам поднимается.
Храни боже архитекторов, которые сделали это здание таким! С большим, огромным крыльцом и десятком ступенек перед ним.
Моё сердце как раз успеет остановиться от страха. И я не доживу до момента, когда мужчина приблизится.
Медленно по стеночке сползаю вбок. Но взгляда от великана отвести не получается.
Викинги рядом с ним – малютки. А я и вовсе букашка.
Мужчина перехватывает мой взгляд. Глаза у него тёмные. Не человеческие. Чёрные.
И он смотрит прямо на меня. Не скользит взглядом, а пронзает. Его внимание касается кожи будто раскалённый металл.
– Драсьте, – выпаливаю, когда между нами меньше двух метров. – А тут закрыто. Выходной. А я…
– Завали, – отрезает коротко.
Голос у него низкий, с хрипотцой. Тяжёлый. Не знаю, может ли голос быть тяжёлым – но у него точно!
Одним словом придавливает. Будто гранитную плиту бросает на мою грудь, не позволяя дальше говорить.
Хочется сдаться без переговоров.
Но я была бы не я, если бы так просто сдалась.
– Это очень невежливо и грубо, – начинаю частить. – Каждый имеет право на свободу слова. И передвижения. Так что я пойду…
– Рот открываешь много, это хорошо. Хуйню базаришь – вот это плохо. Но я по делу рот твой займу. Разберёмся.
– Что?!
У меня от этого пошлого намёка все нервы скручивает. Лицо пылает, а кислород окончательно сгорает в крови.
– Ты же получила наследство, Валентина?
От того, что мужчина знает моё имя – тело пронзает ледяными иглами. В горле образуется ком, не получается сказать ни слова.
Даже моё имя в его исполнении звучит как выстрел. Чётко, с нажимом на каждый слог.
– Получила, – сам озвучивает он. – Согласилась на сделку.
– Н-на к-к-акую? – я заикой становлюсь рядом с ним.
– Ты получаешь бабки. А я – тебя. И буду тобой распоряжаться, как я захочу.
От слов мужчины у меня всё холодеет внутри. Будто он верит в это. Что я действительно его.
Я задыхаюсь. Сомневаюсь, что мужчина станет слушать про то, что у нас рабство запрещено.
Я ему потом буклетик отправлю. А пока – драпать надо.
Бросаюсь в сторону, скольжу вдоль стены. Готова уже по подоконникам карабкаться наверх.
Но не успеваю. Меня отрывает от земли. Грубый рывок, стальной захват. Я взлетаю.
Визг вырывается из горла, руки дёргаются. Я луплю громилу по плечам и спине, но это не имеет смысла.
Он забрасывает меня на своё плечо как мешок. Припечатывает ладонью, сжимая мою ягодицу.
Дрожать начинаю от этого прикосновения. Властного, сильного.
Мужчина ни капли не смущается ни происходящего, ни моих криков. Уверенно двигается к машине.
– Пустите!
– Вижу, с первого раза до тебя хуёво доходит, – цедит зло. – Но ничего. С этим ещё поработаем. Я научу тебя послушной быть. Под себя переделаю.
Глава 2
Меня трясёт от страха и ярости. Я бешено пинаю громилу, вцепившись ему в спину. Как маньяк, пытающийся задушить шкаф.
Бью его кулаками, локтями, коленями. Пытаюсь укусить. Серьёзно. Зарываюсь лицом в его спину и щёлкаю зубами, как бешеный хорёк.
– Спусти меня, чудовище! – ору со всех сил.
В ответ – тишина. Только его шаги гулко отдаются в ушах.
Он вообще меня слышит?! Или у него встроенная функция игнорировать женщин?
– Слышишь ты, ходячая мускулатура! У меня аллергия на похищения! У меня… У меня давление! Я гипотоник!
Кажется, он фыркнул. Или это был смешок? Я снова пинаюсь. И тут мир вновь переворачивается.
Мужчина скидывает меня с плеча резко, но ловко. И, пока я не успела понять, что происходит, припечатывает меня к дверце чёрного внедорожника.
Железо врезается в лопатки. А мужчина – в меня.
– Угомонись, – цедит сквозь зубы. – У тебя есть выбор. Поедешь нормально. Или в багажнике.
– А третий пункт? Ну, где я тихонько уезжаю домой.
– Есть третий варик.
Я сглатываю. Плохое предчувствие становится ещё сильнее.
Я, конечно, надеюсь, что у меня получится спастись. Но согласие этого амбала вызывает дрожь.
– Вот тебе третий вариант. Отправишься в машине с моими пацанами, – произносит низким голосом. – Они давно без баб. Ограничений я им не ставлю. Хочешь быть для них игрушкой на пару часов – милости прошу. Поедешь со мной – они не тронут.
Сердце сжимается от паники. Воздух становится вязким и плотным. Дышать становится трудно.
Мой похититель не шутит. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Ни намёка на иронию.
Только суровость и ледяное спокойствие. Я для него – вещь. И он готов отдать её другим, если она не будет слушаться.
Мои губы дрожат. Я открываю рот, но слов нет. Только хрип.
Всё тело скручено ужасом. Слишком ярким, животным страхом.
– Так что? – скалится мужчина. – Какой вариант?
Задыхаюсь от ужаса, не могу ответить. Надеюсь, что мужчина и так поймёт.
– Словами, киса, – с нажимом.
– П-первый.
Мужчина довольно усмехается. Меня передёргивает.
Мне ни один вариант не нравится! Но в машине может быть возможность сбежать.
– Таир, – окликает один из других мужчин, ждущих в стороне. – Нужно двигать. Другие на подъезде. Хотелось бы без стрельбы обойтись.
Мой похититель лишь кивает. Таир. Имя этого громилы.
Оно слишком ему подходит. Таир. Глухое, короткое. Как выстрел. Или как приговор.
Если бы меня спросили, как зовут мужчину, который вырвал тебя из жизни, как грёбаную куклу, «Таир» был бы в топ-3.
Вместе с каким-нибудь Муратом и Рашидом.
Ну ладно, в топ-5. Ещё есть Валид и Халид, тоже звучит грозно.
Я про них статьи когда-то писала. Те ещё криминальные авторитеты!
Но мне приходится справляться с тем авторитетом, что меня в машину заталкивает.
Таир садится рядом. Слишком близко. Заполняет всё пространство. Его рука возле моего бедра.
Руки у него тоже огромные. По ним пробегают вены как толстые корни. Пальцы такие, будто могут взять мою шею и… Ну…
Здесь я фантазию останавливаю. А то у меня и так тахикардия.
Машина резко трогается с места, водитель сразу выжимает максимум.
Мы несёмся по улице, и я, вопреки инстинкту самосохранения, вдруг начинаю говорить:
– Вы знаете, что похищение – это уголовно наказуемое деяние? – выдыхаю. – Кстати, я учусь на юриста, так что могу проконсультировать. А ещё, если вы угрожаете мне насилием – это уже состав другого преступления. И…
– Умолкни. Или я найду способ заткнуть тебе рот так, что ты про статьи забудешь.
Взрыв мурашек по всему телу. Живот скручивает. Я реально чувствую, как страх течёт по венам кислотой.
– Вы же… Вы же обещали не трогать… – бормочу я, едва слышно. – Если первый вариант.
У меня голос дрожит. И я сама дрожу. Таир поворачивается ко мне, холодно усмехается.
– Разве? – тихо. – Я сказал, что мои пацаны тебя не тронут. А про себя я ничего не обещал.
Я замираю. Только глазами хлопаю. Медленно. Потому что если быстро – он может расценить это как приглашение.
А я не хочу узнать, как он затыкает рты. Точно не хочу.
Замолкаю. Хотя мне очень хочется крикнуть, что это всё ошибка. Что он перепутал меня с кем-то.
Что я просто студентка. Юрист. Я гуманитарий, чёрт побери! Я даже перцовый баллон не умею правильно открывать!
Но я молчу. Потому что страх – отличный учитель молчания. А у Таира очень убедительная методика.
Но…
Эй! Я будущий юрист! Мы не умеем молчать, ладно?
– Зачем я вам? – уточняю. – При чём здесь наследство? Слушайте, я ничего не знаю. Могут отдать. Вот легко. Правда, там налог будет… Ну и ладно. Я заплачу. Эм… А вы не одолжите мне на оплату налога? Я верну!
Таир резко тянет меня к себе. Его рука цепляется за мою талию, другая – в волосы. Я падаю в него, буквально врезаюсь в твёрдую, горячую грудную клетку.
Таир нависает. Его лицо так близко, что я вижу, как чёрные ресницы отбрасывают тень.
Щетина на подбородке колется, от мужчины пахнет терпким одеколоном.
– Н-не надо… – шепчу я.
Рука Таира поднимается, и пальцы обхватывают моё горло.
Я замираю. Не дышу. Кожа под его ладонью горит.
– Послушайте… – начинаю лепетать. Слова сами вываливаются. – Похищение… Ну, это не так уж и серьёзно. Если вы… Ну, не будете ничего делать… То наказания почти не будет. Главное – других законов не нарушать. Никаких. Ни слова. Ни касания…
Пытаюсь звучать уверенно. Но дрожу всем телом. Особенно когда Таир криво усмехается.
– Умная, да? – шепчет. Его голос скользит по коже, как лезвие. – Хули ты, умная, такая, блядь, тупая? Всё, что от тебя требуется – заткнуться. Будешь послушной – всё будет хорошо.
Таир резко отпускает мою шею. Отворачивается к окну.
Оглядываюсь в панике. Мне нужно срочно убраться подальше.
В голове возникает идея. Пульсирует, разрастается, вызывая внутреннюю улыбку.
О… О!
Это точно поможет. Я сбегу, а после… После помолюсь за здоровье Таира.
Когда я проверну свой план – оно мужчине понадобится.
Я привожу дыхание в порядок. Стараюсь собраться. Пальцы подрагивают, внутри всё стягивает от паники.
Мысленно проклинаю нотариуса. Хоть бы вместе с собой в окошко забрал.
А так – только подставил.
Но с ним я разберусь потом. А пока стараюсь отвлечь Таира, пока складываю кирпичика плана в единое целое.
– Послушайте… – начинаю я неуверенно. – Я понимаю, что вы человек сложный. Скорее всего, травмированный. У вас, наверное, тяжёлое детство. Вас кто-то обидел. И теперь вы мстите женщинам. Ну, или людям. Всем, кому не повезло оказаться рядом.
Таир медленно поворачивает голову. Чёрные глаза сверкают. Лицо каменеет, черты лица заостряются от сжатой челюсти.
Желваки начинают танцевать, вызывая в груди волнение. Будто тяжёлый булыжник глотнула.
– Это не осуждение! – быстро добавляю. – Это эмпатия. Уважение к вашему пути. У вас случилось что-то плохое. И вы… Вы не умеете иначе, кроме как… Ну… Похищать.
Таир хрипло втягивает воздух. Я вижу, как его рука на сиденье сжимается в кулак.
Цепляю носком туфли ручку сумочки, подтягиваю её ближе к себе. Стараюсь не палиться.
– Может, вы просто не получили базовой привязанности в детстве…
– Ты хочешь сдохнуть? – уточняет низким голосом. – Или ты по приколу лечить меня решила?
– Нет-нет! Я просто… Ну, знаете, есть такая теория привязанности. И вообще, человек, действующий в состоянии аффекта, может быть освобождён от ответственности. А вы определённо в аффекте…
Он разворачивается ко мне всем телом. Глаза сверкают. Мужчина нависает.
– Замолчи, пока я тебя не выбросил на трассе. Прямо сейчас. Без остановки.
– Просто… – начинаю лепетать я. – Просто у меня такое чувство, что вы не из тех, кто обнимается по утрам.
Таир замирает. Тишина. Он смотрит на меня, будто он меня не от нотариуса забрал, а от психиатра.
– Что? – цедит он.
– Ну… Просто кажется, что вы не фанат обнимашек. Вот и всё. Я ж не психолог, я просто… Наблюдаю. А всем нужны обнимашки! Вы подумайте об этом. А пока… Пока я вам конфетку дам!
Я тут же резко хватаю свою сумку, начинаю копаться внутри. Использую оправдание, которое даёт мне фору в несколько секунд.
Маленький баллончик попадает под пальцы. Лак для волос. Дорогая штука, между прочим.
Не думала, что захочу её потратить на громилу.
– Ты чего там копаешься, киса? – Таир скашивает на меня взгляд.
Я улыбаюсь нервно. А потом резко выхватываю свой баллончик. Щёлк – и струя летит ему прямо в глаза.
– А-А-А, БЛЯДЬ!
Таир отшатывается, прижимает ладони. Мат льётся лавиной.
Машина дёргается, водитель орёт:
– Таир, что?!
Громила трёт глаза. Смотрит на меня. Выдыхает сквозь зубы.
Глаза у него красные, опухшие. Я, наверное, и правда могла ему повредить что-то.
Он смотрит на меня лютым зверем. Обезумевшим. Я съёживаюсь.
– Тебе пиздец, – рычит он.
– Это была… Самозащита?
Я не жду его реакции. Быстро, судорожно шарю по карману двери. Попадается что-то круглое, холодное. Бутылка. Маленькая. С водой.
– Простите, мистер похититель, но… – шепчу, и со всей силы кидаю в его голову.
Бах.
Таир ловит бутылкой в висок. Морщится, отворачивается. Я пользуюсь моментом.
Дёргаю ручку двери. Не поддаётся. Сердце тормозит от паники. В груди давит. Я дёргаю ещё. Снова.
Резко соображаю: блокатор! Этот чёртов фиксатор на двери. Проклятая безопасность! Дрожащими пальцами отдёргиваю его вверх.
Щелчок. Есть.
Резко дёргаю ручку – дверь распахивается. А машина всё ещё едет. Быстро. Очень.
Воздух врывается в салон ураганом. Волосы назад, дыхание перехватывает. Дверь тянет за собой.
Мгновенно теряю равновесие. Выпадаю. Но не вся. Успеваю вцепиться в ручку изнутри. Висну.
Задница и ноги ещё в салоне, а всё остальное – уже снаружи. Полувисящая, полусмертельная поза.
Ветер бьёт в лицо, колени цепляются за край сиденья, но скользят. Дорога внизу. Близко. Слишком близко.
Я срываюсь на крик:
– СТО-О-ОЙ! СТОЙ! Я УПАДУ! Я УПАДУ-У-У!
Меня трясёт от ужаса. Пальцы слабеют, но я вцепилась так, что ногти врезаются в пластик. Хочу жить. Проклятие, как же хочу жить!
Слёзы застилают глаза. Машина не тормозит. Ветер свистит.
Я буквально чувствую, как смерть касается меня. Ещё чуть-чуть – и я выскользну.
Земля кажется живой. Ближе, ближе. Камни, пыль, асфальт. В любой момент могу врезаться в неё лицом.
Меня качает. Я не выдержу. Руки уже предательски скользят. И я понимаю – это всё.
Я сорвусь.
Я получила чужое завещание. А своё составить – не успела.
Божечки, помогите мне!
Я уже готовлюсь встретиться с асфальтом. Прощаюсь с жизнью.
Рывок. Резкий. Мощный.
Меня тянет назад.
Я взвизгиваю. Визг превращается в стон, когда моя спина врезается в грудную клетку.
Каменную, горячую, массивную.
Таир.
Он затащил меня обратно в машину. И теперь держит. Не отпускает.
Я запрокидываю голову, пытаясь увидеть его лицо. И… Зря я это сделала.
Таир выглядит как бешеный зверь. Красные глаза налиты яростью. Челюсть сжата, жилы на шее напряжены.
Он в ярости. В ярости такой, что от одного его взгляда у меня внутри всё сжимается.
– Ты! – рявкает так, что мне кажется, даже стекло дрожит. – Ты с ума сошла, сучка?
Он перехватывает меня крепче. А я пытаюсь ухватить хоть немного воздуха.
– Я тебя научу послушной быть, – выдыхает сквозь зубы. – Я на твоей заднице ремнем свое имя выпорю. Сидеть, блядь не сможешь. Сделаю ручной, мгновенно приказы выполнять будешь. И воспитывать начну прямо сейчас.
Глава 3
Я сижу, вжавшись в кресло. Стараюсь слиться с кожей салона. Может, если повезёт, я просто исчезну.
Таир внимательно следит за мной. Дышит тяжело. Брови сведены, скулы ходят.
Сглатываю. Размышляю: что быстрее спасёт – извинения или молитвы?
– Это… Это всё случайно! – тараторю с такой скоростью, что сама себя еле понимаю. – Я… Я хотела духи достать, правда! Ну, пшыкнуть на вас. Вместо объятий.
Он не отвечает. Просто дышит. Хрипло. Глубоко. Я уже чувствую, как у меня уши краснеют от страха.
– А лак… Ну, я перепутала! – не сдаюсь. – Оно ж всё одинаковое! Баллончик как баллончик! Я не специально! Там даже этикетка отклеилась. А водичку кинула – это, ну, чтобы смыть! Ну правда! Я ж девочка, я сразу в режим спасения кожи пошла. Сначала, типа, ожог, потом нейтрализация!
Я несу полный бред. Но тормозить не могу. Потому что, если я замолчу – он что-нибудь сделает.
А я не уверена, что готова к этому «что-нибудь».
– А дверка… Ну, там проветрить! Да! Лак – он же стойкий, резкий, химия сплошная! А вы такой… Серьёзный мужчина. У вас, наверное, лёгкие дорогие. Вам нельзя такое вдыхать. Я… Я о вас заботилась!
И тут я замолкаю. Потому что Таир… Он моргнул. Один раз. Медленно.
И этого уже достаточно, чтобы мои голосовые связки пережало. С трудом сглатываю.
Мысленно себе гробик выбираю.
– Ты, блядь… – цедит он. – Ты решила, что я на эту херь поведусь? Ты отбитая совсем?
Я киваю. Улыбаюсь. Нервно. Поджимаю губы и киваю ещё раз.
Отбитая лучше мёртвой. Я согласна.
Таир вскидывает брови. Медленно откидывается на спинку сиденья.
Я сглатываю. Тело дрожит. А мозг – нет. Мозг отключился, собрал чемоданы и уехал. Навсегда. На Бали.
– И учить меня нельзя сейчас. Я… Я просто не выспалась, – продолжаю взволнованно. – Неделя на кофеине. Вот прям неделя. Без сна. Сессия, стрессы, преподаватели-садисты. Мозг не варит! Он…
– А он у тебя, блядь, есть? – рявкает.
– Что? – туплю.
– Мозг. Он у тебя, сука, есть?!
Киваю. Очень быстро. Так быстро, что чувствую, как этот самый мозг болтается внутри черепа, как желе в микроволновке.
– Он есть. Честно! – прижимаю ладонь к груди, будто клянусь. – Просто не в рабочем состоянии. Учить меня сейчас толку нет. Не дойдёт. Лучше дать мне отдохнуть. Желательно дома. Одной. Под одеялом. С котом. Или без. Как вам удобнее.
Таир вдыхает. Долго, шумно. Как будто на секунду дал себе установку не придушить меня. Пока.
– И… – решаю добить комплиментом. – Вам красные глаза очень идут. Красивенько. Оттеняют кожу.
Его челюсть сжимается, над бровями проступает напряжение. Вены на шее – как шнуры.
Мужчина превращается в тикающую бомбу.
Я вжимаюсь в сиденье ещё глубже. Ручки складываю на коленях, как хорошая девочка.
Он на грани.
И меня спасает то, что Таир отвлекается. Поворачивается в сторону дома, к которому мы приближаемся.
Огромные кованые ворота. Каменная кладка, охранники, камеры. Всё серьёзно. Жутко.
Машина прокатывается по мощёной дорожке. Тормозит. Таир выходит. Без слов. Просто хлопает дверью так, будто её винтили к кузову на века.
Я подхватываю сумку, выдираю документы из сиденья, цепляюсь за них, как за спасательный круг.
Вылезаю за мужчиной. Страшно от мысли, что я не выберусь отсюда.
Таир кидает на меня взгляд. Суровый, острый. Без слов приказывает следовать за ним.
Я подчиняюсь. А что делать? Я без шеста, чтобы через забор перепрыгнуть. В другой сумочке забыла.
Мы проходим по широким коридорам. Оказываемся в кабинете. Пахнет табаком и кожей.
Таир усаживается в кресло. Закуривает. Я мнусь на месте. Не знаю, куда деть себя. Воздух плотный. Тишина звенит.
– Что вам вообще нужно от меня? – выпаливаю наконец. – Вы… Вы ошиблись. Сто процентов. Я обычный человек. У меня, ну… Стипендия. Понимаете? Студенческая. У меня даже подписка на сериалы просрочена.
Таир затягивается. Выпускает дым медленно. Как будто даже дым у него угрожающий.
– Я прекрасно знаю, кого похитил, – произносит он низко. – Валентину Сивцеву.
Мир замирает. Меня прошибает холодным потом. Глаза удивлённо распахиваются.
Я сглатываю. Раз. Второй.
А после начинаю улыбаться.
– Ой, а это не я, – выпаливаю я. – Вы перепутали.
Таир усмехается. Так, как будто я сама себя закопала, а он просто подсыпал сверху земли.
– Не пизди, – он бросает на меня взгляд.
– Нет-нет, я не обманываю! – качаю головой. – Я клянусь, честно! Я не Сивцева. У вас ошибка! Я вас не виню, с кем не бывает! Мы просто забудем об этом. Ну, бывает, промахнулся человек. Давайте не будем усугублять. Я никому не скажу. Вообще. Ни слова. Вот и разошлись. Ну, я пошла?
Слова вываливаются из меня, как монетки из сломанного автомата.
Поворачиваюсь к двери. Медленно. Но делаю шаг. И тут Таир прижигает на меня взглядом.
О боги… Как один взгляд может быть тяжелее бетонной плиты? Как он может прибивать к полу, как ржавый гвоздь? Я замираю.
– Ты, может, и Коршунова по документам, – медленно говорит он. – Но ты дочь Сивцева.
Я хлопаю глазами. Внутри – пожар. Землетрясение. Торнадо. Всё вместе. Мир рушится с грохотом.
– Или мне тебя лучше Сивой звать? – добавляет он с нажимом.
Я сдуваюсь. Словно воздух из меня выпустили. Ноги становятся ватными.
Я машинально падаю в ближайшее кресло. Сажусь, подгибаю ноги, обхватываю себя руками. Сердце колотится, как бешеное. Голова кружится.
Я действительно Коршунова. С самого рождения. Но фамилия того, кто оставил мне завещание – Сивцева.
– Почему Сивая? – выдыхаю я, еле слышно. – Как Сивый? Это… Это его кличка? Вы его знали?
Голос предательски дрожит. В груди всё переворачивается.
Мне хочется сбежать подальше. И хочется остаться. Узнать больше об этом Сивом.
А Таир – ключик.
Я всю жизнь я пыталась узнать, кто он. Мой отец. Настоящий.
Мама всегда уворачивалась от этой темы. Замыкалась. Иногда даже голос повышала, что было для неё редкостью.
И я верила.
Мама говорила, что он – Коршунов. Женились давно, потом не сложилось, разошлись, и он ушёл. Ушёл в море. Погиб.
Моряк, капитан. Романтично, грустно, и вроде бы всё логично.
Я строила в голове картинки. Высокий, с сединой на висках, в форме. Смотрит в горизонт. Пишет письма. Потом – исчез. Как в кино.
И я верила.
До тех пор, пока мне не исполнилось девять.
Был какой-то праздник. Люди в квартире. Куча взрослых, запах селёдки под шубой, кто-то пьёт, кто-то курит в окно.
И я слышу разговоры. Кто-то упомянул рейсы моего отца. Якобы отца. Почему?
А потому что в девять я очень хорошо считала.
И его рейс с марта по сентябрь – был классным, наверное. Только я февральская.
Пару сложений, проверка на калькуляторе и… Мама забеременела плюс-минус в мае.
Та-да-да-дам.
А он, якобы отец, был на другом конце планеты.
Сначала думала, что мама изменила. Потом – рыла глубже. Смотрела старые бумаги, фотографии, даты.
Узнала, что они даже не жили вместе. Что брак – фикция. Для галочки. Чтобы никто не обсуждал. Чтобы не позориться.
В моей семье репутация очень ценится. Слишком уж.
А я… Я стала Коршуновой. Не зная настоящего отца.
Я всё время хотела узнать больше об отце. Докупаться до правды. Узнать свои корни.
И у меня появился шанс. Это наследство. Это чёртово завещание. Этот безумный нотариус. Всё это – мост.
– Он… Сивый… – начинаю дрожащим голосом. – Он правда мой отец? Я не знала ничего. Честно. Я узнала только из-за этого наследства.
Я запинаюсь. Внутри всё крутится, как бельё в машинке. Пытаюсь пошутить:
– Если оно вам так надо, я могу отказаться. Правда. Мне не жалко. Хотите – всё ваше.
Таир усмехается. Холодно. Остро. Кожа покрывается мурашками. Дыхание перехватывает, когда мужчина подаётся вперёд.
– Нихуя, – бросает он. – Не получится.
– Ну почему? – бормочу я. – Я могу отдать всё. Ну правда. Мне не нужно ни складов, ни… Ни вот этих вот… Ангаров, или что там ещё было в списке. Я могу отказаться.
– Ты уже приняла. Подпись черкнула. Всё. Назад дороги нет. Но с долгами придётся разобраться. Отработать по полной.
– Я не знала! Мне не объяснили! Этот придурок нотариус только крестился и орал про мужа! Меня никто не предупредил, что… Что там долги или ещё что-то! Если бы знала – отказалась бы сразу!
Таир смотрит с прищуром. Курит медленно, затягивается глубоко. А потом хрипло смеётся.
– Официальных долгов – нет, – произносит он, смотря мне прямо в глаза. – Бумажки чистые. Но Сивый многим дорогу перешёл. Много врагов завёл. Много сделал… Лишнего.
У меня в животе всё сжимается. В голове проносится один вопрос: что значит «лишнего»?
– И что… – глотаю воздух. – Что теперь? Мне платить?
– Тебе долго придётся расплачиваться, – Таир выдыхает дым в потолок. – Начнём с простого. Про архив что-то шаришь?
Я быстро качаю головой. Растерянно смотрю на мужчину. Не представляю, о чём он говорил.
Мне какая-то библиотека досталась?
Или склад с коробочками?
Открываю свою папку. Перебираю, будто там может быть ответ на все вопросы.
Там куча бумаг: список имущества, адреса, выписки. Архива нет. Но куча каких-то помещений. Склады, офисы, дом в посёлке, даже какая-то типография.
– Может, он на складе? – шепчу, неуверенно глядя на бумагу. – Я не знаю. Я вообще просто хочу выжить, если вы не против. Я не подписывалась на квест в стиле «найди папины тайны и выживи в процессе». Давайте заключим мирный договор. Я исчезаю, вы получаете недвижимость и всё, что найдёте. Вин-вин!
Улыбаюсь слабо. Пытаюсь выбить себе билет на выход. Но судя по реакции Таира он не очень впечатлён.
Боится, что я снова на него нападу с баллончиком?
– Или я могу переехать, – предлагаю. – В другую страну. Очень далёкую.
– Не поможет. Я первым добрался, – говорит он тихо, но жёстко. – Но я не единственный, кто идёт за долгом Сивого. Это только начало. Их много. И все хуже меня.
Мир вокруг звенит. Ноги немеют. Воздуха становится мало.
Хуже него?!
Может быть кто-то хуже, чем Таир?
Ой, божечки, куда я вляпалась?
