Текст книги "Собственность Таира (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 38

Жар проникает в каждую клеточку, раскаляет кровь, изнутри выворачивает нервные окончания.

Таир прижимает меня к стене, впечатывая всё плотнее своим телом. Его хватка на талии жёсткая, как будто пытается раздавить меня в ладонях.

Его бедро упирается между моих, грудь – в грудь. Давление мощное, не даёт ни двинуться, ни выдохнуть.

Ярость и возбуждение не просто переплетаются – они будто высекают друг друга.

Каждое прикосновение мужчины провоцирует во мне вспышку. Сердце бешено колотится, тело дрожит.

Я чувствую, как кровь стучит в ушах, как в животе свивается всё в тугой, но сладкий ком. Я и злюсь, и хочу.

Таир давит своим телом, как хищник, лишая воздуха, контроля, выбора. И я сама тянусь к нему, выгибаюсь, словно этого мало.

Я будто чувствую, как каждый его мускул пульсирует под одеждой. Как пальцы, впившиеся в талию, дрожат от сдерживаемой ярости.

Таир резко сжимает мой подбородок пальцами, горячими, твёрдыми. Поднимает моё лицо, приближает к себе, взгляд выжигает.

У меня перехватывает дыхание, как будто весь кислород исчезает.

Меня пробирает дрожь – от его близости, от силы, от этого невыносимого напряжения, которое пульсирует между нами.

Таир целует меня. Резко. Зверски. Схватывает мои губы так, будто хочет сжечь меня поцелуем.

Я ахаю, но не успеваю даже вдохнуть – его рот наваливается на мой, сметает, пожирает.

Его губы грубые, жаркие, двигаются властно, требовательно. Я отвечаю жадно, яростно, с таким отчаянием, будто внутри что-то надрывается.

Я кусаю его в ответ. Царапаю плечи через ткань, как будто пытаюсь вогнать ногти поглубже, чтобы и он почувствовал, насколько нестерпимо это всё.

Язык мужчины врывается в мой рот. Он ведёт, навязывает ритм.

Это не просто поцелуй – это поединок, в котором невозможно победить, можно только сдаться.

И я сдаюсь. Горю. Вся внутри, без остатка. Пульсация внизу живота становится глухой, навязчивой. Всё внутри кричит от желания и бешенства.

Я не успеваю ни вдохнуть, ни понять, ни даже выдохнуть, когда Таир резко дёргает меня в сторону, как будто сорвав с места.

Мир – взрывается. Пол уходит из-под ног, потолок опрокидывается, сердце выскакивает из груди.

Поцелуй не разрывается. Его губы всё ещё на моих. Он целует меня жадно, грубо.

Он тянет. Снова. Только теперь – вниз. Резко. Без предупреждения. Я падаю. Лечу. Вжимаюсь в него, всем телом врезаюсь.

И только потом осознаю, что мы на кресле. Я сижу верхом на нём. Бёдра по обе стороны от его.

Моё лоно вжимается в его стояк. И я чувствую, как крепко стоит у Таира. У меня всё тело вспыхивает от этой точки касания.

Я ёрзаю, не специально, но не могу остановиться. Пальцы вцепляются в его плечи.

Я чувствую, как ткань подо мной натягивается, как член Таира упирается прямо туда, где и так всё горит, пульсирует, тянет.

Я не могу дышать. Там, между бёдер, всё налито жаром.

Таир не отпускает мои губы. Его ладонь на затылке, давит, сжимает, будто удерживая мою голову – не давая отстраниться.

И он целует сильнее. Жёстче. Глубже. Как будто наказывает. Требует. Забирает.

Его вторая рука – на бедре. Хватка железная. Словно держит, чтобы я не сбежала.

Я таю на нём. Плавлюсь. Стону, будто рвёт изнутри. Вжимаясь в него бёдрами, чувствуя, как всё пульсирует, просится, тянется, умоляет.

– Как же ты, блядь, бесишь, – рычит Таир.

Каждой клеточкой напряжённого тела он передаёт ненависть. Я её чувствую. И плавлюсь в ответ.

Он рычит – а у меня щекочет в животе. Он сжимает мою челюсть – а я тону.

Так нельзя. Но мне безумно нравится.

– Взаимно, – стону ему в губы. – Бесишь. Раздражаешь.

– Бесячая сучка.

Сквозь зубы выдыхает он и зарывается в мои волосы. Я зажмуриваюсь. Пряди натягиваются, кожа горит. Сердце вылетает из груди.

Жар струится по внутренней стороне бёдер. Я вспыхиваю вся.

– Забыла, блядь, где твоё место, – цедит он.

– Моё? Ох! Моё… – я тяжело дышу. – Явно не в подчинении тебе, Таир.

Он отстраняется на долю секунды. В его глазах вспыхивают искры злости. В них тлеет что-то звериное. Жгучее.

Я восхищаюсь его яростью. Моей яростью в ответ. Как же прекрасно бесить его до исступления.

Как же сладко разрушать его хладнокровие.

Я словно наркоманка на дозе – упиваюсь этой реакцией. Его желанием вцепиться, подчинить, уничтожить – и сломаться сам вместе со мной.

Таир срывается. Снова целует. Я откидываю голову, жадно ловлю губами его губы.

Я понимаю, что возненавижу себя после. Буду сто раз жалеть, что не остановилась. Но сейчас – не могу.

Я целую его в ответ, срываясь в стон. Я шепчу что-то бессвязное. А внутри – будто комета проносится.

Каждая клетка тела кричит: ещё. Ещё. Ещё.

Его ладони жадно скользят по моему телу, будто вот-вот разорвут меня на части. Плотно, нагло, так будто я – его собственность.

Пальцы впиваются в кожу, оставляют пульсирующие следы жара, от которых у меня перехватывает дыхание.

Жар нарастает, взрывается волнами, накрывает голову, сбивает с мыслей. Я извиваюсь в руках мужчины. Тело само прижимается к нему, выгибается навстречу, просится ближе.

Таир вдавливает меня в свой пах – и я задыхаюсь. Его член – твёрдый, налитый, готовый.

Я стону, а мужчина собирает эти звуки губами. Целует меня, заставляя кожу вспыхивать.

Мои губы пульсируют, болят от давления Таира. От того, как сильно и долго он кусает.

Каждая складочка, каждый миллиметр пульсирует от натиска, от зубов, от этого безумия. Но эта боль – сладкая.

– Нарвалась, – цедит Таир, отрываясь от меня.

– Разве? – выдыхаю я, задыхаясь, и смотрю на него.

О, Боже, я обожаю это. Эту вспышку. Эту ярость. Его злость. Его эмоции.

Он такой живой в эти моменты, такой опасный, безжалостный, разрушительный.

И всё во мне поёт. Пульс рвётся наружу. Голова кружится. Я чувствую себя на краю пропасти, и, чёрт возьми, мне не страшно.

Я люблю нарываться. Люблю дёргать его за нервы.

Таир с силой сжимает мои ягодицы, продолжая целовать, будто врывается в меня через губы, жадно, неумолимо, как хищник, нашедший свою добычу.

Его пальцы впиваются в кожу – жгут, держат, словно предупреждают: ты не вырвешься.

Внутри всё сгорает. Каждое прикосновение отзывается внизу живота горячей волной.

Сердце колотится, грудь подрагивает. Я не могу дышать – не от страха, а от этого безумного жара между нами.

И вдруг Таир рывком стягивает с меня домашние штаны, и вместе с ними – трусики. Быстро, без предупреждения.

Ткань шуршит по коже, сползает вниз, оставляя меня обнажённой снизу. Холод обрушивается на ноги и бёдра.

Кожа покрывается мурашками, я резко втягиваю воздух. Стыдно, до боли. Я сжимаю бёдра, но это не помогает.

Возбуждение предательски сочится между ног, не оставляя шансов притвориться, что я равнодушна.

Я задыхаюсь в его поцелуе, стон рвётся из горла, грудь прижимается к его торсу, а живот сводит от накатывающей волны желания.

Я ненавижу, как он на меня влияет. И в то же время – жажду каждого его прикосновения.

– Потекла уже? – ухмыляется Таир, проводя языком по моей губе.

– Нет, – цежу сквозь зубы.

И намеренно, дерзко – провожу лоном по его члену через штаны. Медленно, с нажимом.

Он твёрдый. Очень. И от этого у меня перехватывает дыхание. Потому что чувствую – я тоже ломаю его.

Я улыбаюсь. Расплываюсь во всей своей наглой, самодовольной, чуть дерзкой красе.

Я вижу, как челюсть у него ходуном идёт, как будто он сдерживает рык. Вижу, как пальцы сжимаются в кулак, а потом снова расслабляются.

Наслаждаюсь каждым этим признаком – как будто взрываю динамит под его сдержанностью.

Я горжусь собой. Удовольствие внутри пульсирует волнами – я могу его доводить. Я могу его раздражать.

Маленькая девочка против крупного, опасного хищника – и она побеждает. Ну, хотя бы чуть-чуть.

Но удовольствие тут же схлопывается, как мыльный пузырь. Потому что Таир тянется к своему ремню.

Щелчок. Один. Глухой. Грозный. С металлическим эхом.

Я замираю. Пульс в ушах срывается в тревожное уханье. Всё внутри обрывается.

Таир расстёгивает ремень. Не торопясь, но резко. Чётко.

Пряжка лязгает, кожа ремня шуршит – и я ощущаю каждый звук, будто он скребётся по моей нервной системе.

Я не ожидала, что Таир так быстро перейдёт к этому. Что я никак не успею среагировать.

Всё, хватит играть. Хищника подразнили, пора бежать!

Я пытаюсь спрыгнуть с колен мужчины, но не успеваю. Таир перехватывает, сильнее вжимая в себя.

– Куда? – рычит он. – Пора отвечать за свои проёбы, кис.

– А ты за свои когда будешь, а?! – вспыхиваю в ответ. – Это ведь ты ничего не сказал! Ты тут главный негодяй!

– Заебись. Никогда и не стремился быть героем.

Таир обрывает нашу перепалку очередным поцелуем. Нет ни шанса на то, что будет разговор.

Нет, только жаркие, адские, невыносимо сладкие поцелуи. В голове шумит, будто меня затянуло в вакуумную воронку.

Таир целует глубоко, требовательно, так, будто срывает с меня остатки здравого смысла.

У меня всё дрожит. Тело будто распадается на искры. Сердце срывается с ритма. Таир не даёт мне передышки.

Целует снова и снова, сдавливая мои губы, вжимая меня в себя всем телом.

Руки Таира опускаются вниз, и он жадно сдавливает мои бёдра. Пальцы вонзаются в кожу, сильные, жёсткие.

Он приподнимает меня, а потом резко опускает вниз, и мой клитор скользит по всей длине его члена.

Я вскрикиваю. Как будто огненная волна слизывает кожу изнутри. Лоно пульсирует, становится влажным, ноет в ожидании.

Это соприкосновение как удар током. Я чувствую, как мой клитор резко напрягается, как всё внутри сжимается, как сладкая дрожь пронзает до позвоночника.

Таир повторяет движение – вверх и вниз. Каждый раз я словно врезаюсь лобком в его плоть. Возбуждение взрывается.

Я уже не дышу – я только стону. Коротко, хрипло, глухо.

– Таир, – выдыхаю я ему в губы. – Стой…

Но он не останавливается. Он тянет меня снова и снова, прокатывая лоно по всей длине, а потом замирает, прижимая меня сильнее, чуть смещая угол – и головка его члена давит точно в клитор.

Я вскрикиваю от неожиданного удара наслаждения. Всё тело подрагивает.

В глазах мигает, будто вспышки света. Пульсация внутри становится бешеной.

– Нет, – стону я, сжимая его плечи. – Мы не можем повторить! Это же… Это было… Сносно… Терпимо… И…

– Значит, потерпишь ещё раз.

Таир сжимает мою ладонь, а потом ведёт её вниз – опускает прямо на свой член. И я вздрагиваю.

Под пальцами – пульсирующая, горячая плоть. Нежная кожа, натянутая, как струна, словно таит в себе всю ярость мира.

Я будто прикасаюсь к оружию. К чему-то живому, дикому и опасному.

Мои пальцы судорожно сжимаются – инстинктивно, неосознанно.

Таир сдавленно шипит сквозь зубы, и от этого звука у меня внутри будто пузырится кислота.

Горячая, едкая. Она растекается по венам, разъедая остатки страха. И есть что-то такое неправильное в этом. Такое безумно приятное.

Я дышу прерывисто. В голове звон. У меня между ног жарко до боли, но я не отстраняюсь. Нет.

Я чуть сжимаю пальцы сильнее, и у меня внутри взрывается восторг, когда слышу, как Таир снова выдыхает сквозь зубы.

Я буквально держу в своей ладони его контроль. И это невероятно манящее ощущение.

Я веду пальцами по стволу. Медленно, будто изучаю рельеф.

Чувствую, как он становится ещё твёрже, как будто напряжение сконцентрировалось в этом единственном месте.

Под моей ладонью Таир будто каменеет всем телом. Дыхание становится рваным, хватка – жёстче.

Мне нравится это. Мне нравится, что от моих движений у него перехватывает дыхание. Что каждая моя ласка – как выстрел. Что я могу доводить его.

Я глотаю воздух ртом, чувствую, как жар стягивает кожу, и не знаю, с ума ли схожу – или только начинаю.

Я веду ладонью по его члену. Осторожно, медленно. Словно проверяю, как нужно.

Он такой горячий, тяжёлый, гладкий от моей же смазки, и ладонь скользит легко.

Я сжимаю. Слишком сильно? Или слабо? Я не знаю, как нужно, как правильно. У меня не было таких уроков.

Только догадки, фантазии и сейчас – реакция Таира. Я наблюдаю за его лицом. За тем, как он откидывает голову, как стонет где-то внутри, как подрагивает его живот от моего касания.

Значит, правильно. Значит, я делаю хорошо. Значит, мне позволено продолжать.

Я пробую двигать рукой – то быстрее, то медленнее. Как будто учусь управлять машиной без инструкций. Как будто у меня в руках коробочка управления.

И если выучить схему… Если запомнить, что особенно приятно, где пульсирует сильнее…

То всё становится просто. Почти естественно. Как дыхание.

Я ловлю ритм. Приглядываюсь. Поджимаю пальцы чуть сильнее. Провожу большим пальцем по головке – и Таир гортанно, громко стонет.

Ох, это сносит крышу. Мурашки по коже, дрожь в животе, сердце колотится, как бешеное. Я упиваюсь этим.

Я чувствую власть. Настоящую. Потому что даже самый жёсткий и непроницаемый мужик сейчас теряет контроль. Из-за меня.

Это прекрасно! Чудесно! И…

Пальцы Таира оказываются у меня между ног. И вся моя власть летит к чертям.

Его пальцы уверенные, жёсткие, горячие. Он надавливает на чувствительный бугорок – и весь контроль, всё торжество, всё ощущение победы стирается, словно его и не было.

Таир словно подаёт импульс, и он проносится по позвоночнику, скручивая каждую вену в узел возбуждения.

Мужчина не гладит – он давит. С нажимом, с хищной концентрацией. Словно решает, ломать меня или просто разбить на куски.

Его большой палец давит точно по центру, чуть-чуть – и у меня уже звёзды мелькают перед глазами.

Я вцепляюсь в его член – крепче, инстинктивно, чтобы не утонуть в этом нарастающем безумии.

Он горячий, тугой, живой в моей руке. Дёргается от прикосновения, как будто и ему сложно сохранять контроль. Я чувствую каждую прожилку, пульсацию, тяжесть.

Таир в ответ только сильнее давит на меня – и тут же круговыми, почти мучительно медленными движениями начинает ласкать.

То точечно, то по всей поверхности. Он чередует: давит – водит – надавливает – скользит. Я не знаю, как не потеряла сознание от этого безумия.

Тысячи невидимых иголок одновременно вонзаются в меня, передавая ток от его пальца – в каждый участок кожи.

Я дёргаюсь, запрокидываю голову, выгибаюсь, но Таир не останавливается.

– Не с тем играть решила, кис, – шепчет он мне в ухо. – Не доросла ещё.

– Да? – стону я, дёргаясь в его пальцах, словно на грани. – Уверен?

Он не отвечает. Только меняет темп. И силу. Двигается по-другому.

Я не могу, боже, не могу больше терпеть – и в то же время нужно ещё, ещё, ЕЩЁ!

Пальцы мужчины работают как машина пыток и наслаждения одновременно.

Таир давит по краям, потом скользит, потом сжимает, потом чуть подушечкой – и каждый раз моё тело дёргается, как на высоковольтном токе.

Меня трусит. Колени подгибаются, живот судорожно вздрагивает. Я как будто не в себе.

Я стону и начинаю ему дрочить сильнее. Неосознанно. Просто в ответ.

Потому что невыносимо, потому что мне нужно хоть что-то делать, хоть как-то вернуть равновесие.

Моя ладонь скользит по его стволу – сжимает, тянет вверх и вниз, со всей нежностью и яростью, которые есть во мне.

– Таир… – всхлипываю я. – Я…

– Молчи.

Он толкается в мою ладонь, живот у него подрагивает, и я чувствую, как его возбуждение сталкивается с моим.

Как будто мы взрываемся вместе.

Я дрожу. Меня трясёт. Я не могу… Не могу…

Меня подбрасывает. Дёргает. Всё тело пронзает разряд. Я кричу.

Оргазм накрывает с головой. Не вспышкой – цунами. Он накатывает, захлёстывает, трясёт меня до слёз.

Я крепко сжимаю его член, будто хочу раствориться в этом касании. Тело дёргается. Всё сжимается внутри.

Мой крик срывается на хрип, колени предательски подгибаются, я вся сжимаюсь, будто стараясь удержать ощущения внутри, но нет – меня рвёт на части.

Оргазм проходит по телу вспышками – как фейерверк. В голове – белый шум. Я растворяюсь в этом пике.

– Твою мать… – низко, почти с рычанием выдыхает Таир. – Сучка…

Меня обжигает. Становится горячо и липко. Таир выпускает сперму на мою кожу. Горячие всплески, будто ошпарили.

Запах секса заполняет комнату, вытесняя и так выжженный кислород. Он оседает на коже, щекочет между ног.

Я сжимаю бёдра, чувствую, как всё пульсирует внутри – остаточные спазмы.

Проходит полминуты. Может, больше. Я возвращаюсь в себя медленно, как из-под воды. Будто заново собираю своё тело.

– Ох… – хриплю. – Это… Нам надо… А я лишь хотела с тобой поговорить.

– А нам есть что обсуждать? – лениво цокает он, не поднимая головы.

Боже, дай мне сил не убить этого мудака.

Он это специально, да? Вот точно специально! А между прочим, вон там, в углу, стоит вазочка. Такая тяжёлая, красивая.

Я её с самого начала приметила – точно фарфор, глазурь в голубых разводах, ручки такие удобные…

Прямо для убийства фиктивных женихов после секса.

Глава 39. Таир

Валя суетится. Подскакивает, поправляя штаны. Лицо горит, волосы сбились в хуй знает что, губы припухли.

Я застёгиваю ширинку, не поднимаясь с кресла. Рука тянется за сигаретой.

Хорошо.

Блядь, как же хорошо. В теле всё разжато. Будто струны перерезали. Кровь не бурлит, а тихо перекатывается, как тёплая волна по венам.

Оргазм у мужика – как откат снайперской винтовки. Гулкий, точный, расслабляющий. Огонь был – но теперь только тишина.

Я курю. Втягиваю, ощущаю, как лёгкие обжигает, как тлеет на губах фильтр.

Вижу, как девчонка оглядывает себя в отражении окна. Как дёргает рукав. Как старается не встречаться взглядом.

Блядь, я этого не планировал. Трахать её – ошибка.

Она просто ключ к тому, что оставил Сивый. Инструмент, что неосознанно может вывести меня на нужную тропу.

Заебись.

Трахаться с той, с кем у тебя деловые отношения – это пиздец.

Не просто плохая идея. Хуже. Это как засунуть руку в капкан и надеяться, что он тебя пожалеет.

Не пожалеет. Схлопнется. По самую кость.

Такие игры заканчиваются одинаково – либо ты получаешь проблемы, либо – бабские истерики.

А оба варианта – нахуй не нужны.

Мне не нужна девчонка, которой надо подтирать сопли, если что-то пойдёт не по её сценарию.

Не нужна истерика, не нужны бабские схемы с «я думала, ты чувствовал».

Мне нужен результат. Нужна победа.

И при этом как же она бесит, сука. Стоит этой девке что-то ляпнуть, как у меня внутри всё срывает резьбы.

Вспышка – и понеслось. То тянет придушить. То, наоборот, втащить к себе и трахнуть так, чтобы ни одна мысль в голове больше не помещалась.

Это бесит. Она – как спичка к канистре. Чирк – и я горю. А не должен.

Не. Должен.

Я мужик, у которого всё по полкам. Я просчитываю, я решаю, я жму. А не мечусь по эмоциям, как долбаный подросток.

Не теряю контроль. Не зацикливаюсь на губах, которые ещё пару минут назад шептали моё имя.

– Фух, – выдыхает она, встряхивая волосы. – Ты…

– Быстрее мысль формулируй, кис, – произношу. – У меня дела.

– Во-первых, ты теперь точно должен мне поход в салон. Ты видел, что ты сделал с моими волосами? Снова!

– Это все требования? Если да – свободна.

И вот в этот момент она взрывается. В глазах вспыхивает ярость, лицо наливается краской. Подбородок дёргается.

Она шипит недовольно, фыркая в мою сторону. И какая после этого не кошка?

Охуенно нравится то, как она бесится. Я затягиваюсь. С дымом в лёгкие втекает власть. Равновесие. Контроль.

Вот так, пора восстановить статус-кво. Напомнить кто и кем тут рулит.

– Ты отвратительный! – морщится она, в голос, с выражением. – Фу!

– А ты кончила, потеревшись об меня, – стряхиваю пепел. – Кем это тогда тебя делает?

– Твоим будущим киллером! Клянусь, Таир, я когда-то тебя придушу!

– Не заигрывайся, Валентина. Чувствуй грань между тем, что забавляешь меня и бесишь.

– О, ну знаешь, как говорят, два сапога пара и всё такое. Ты граней не чувствуешь – вот и я.

Усмехаюсь. И пока затягиваюсь, наблюдаю, как девка крутит головой, будто ищет, за что зацепиться.

А потом вдруг резко идёт к креслу напротив. И начинает его толкать.

Маленькая, тонкая девчонка упирается в кресло бедром, дышит тяжело, морщит нос и пытается его сдвинуть.

– Ты что творишь? – рычу. – Валентина, блядь.

– Я? – она сжимает спинку кресла, толкает. – Перестановку организовываю.

– Я заметил, что ты в херовы дизайнеры заделалась. Прекращай.

– Нет. Пф-ф. Нам надо поговорить. И, ох, я планирую это сделать. Ты не хочешь помочь?

Она облокачивается на спинку кресла, дышит часто. Грудь ходит ходуном, щёки горят, волосы в беспорядке.

Взгляд – недовольный, прищуренный, как у кошки, которую обрызгали водой, но она всё равно вот-вот прыгнет с когтями.

Раскраснелась. Губы припухли. Шея в следах – моих.

Блядь.

Кровь идёт в пах, пульсирует там. Напоминает, как совсем недавно я метил её кожу засосами.

Она вся сплошной триггер, сплошной раздражитель. Умеет, сука, даже не стараясь.

Становится в определённую позу – и я уже думаю не о переговорах, а о том, как бы её нагнуть.

– Алло, – она щёлкает пальцами. – Помощь будет?

– Нет, – отсекаю. – Могу помочь выйти из кабинета.

– Это потом. Ну и ладно! Чёртов ледышка!

Фыркает. Пыхтит. Трясёт волосами, будто и вправду думает, что может меня этим пробить.

Смешная. Но охуенно красивая. Слежу за каждым движением. Как дёргается под глазом от злости. Как губы сжимаются.

Как на шее темнеет то, что я оставил. Засосы. Мои метки. Мои.

Собственническое внутри взвыло. Проснулось. Напоминает: это моё. Моя девка.

И только я решаю, что с ней будет.

– Не-а, – цокает она, дерзко, с вызовом. – Не смотри так на меня.

– Как? – я поднимаю бровь.

– Как будто снова планируешь… Ну… Не мечтай о повторном половом взаимодействии!

Я ржу. Голова откидывается, грудь вибрирует.

Она тут же краснеет. Щёки заливает. Глаза в пол. Волосы за ухо. И как-то сразу становится меньше.

Съёживается. Замирает. Отворачивается, будто ей воздух понадобился с другого угла.

Смущается.

А внутри у меня – разливается удовольствие. Плотное. Плотоядное.

Она может не признаваться, крутить носом, строить из себя невинность – но факт остаётся фактом.

Ей зашёл наш недотрах. Так-то, блядь.

И никакого ебучего «сносно» больше.

– Ты пиздец как нарываешься, – цежу. – В шаге от того, чтобы выхватить.

– Больше шагать не буду, – парирует. Подхватывает стопку бумаг с моего стола. Ручку. – Всё, теперь я готова.

– К чему?

– К переговорам!

Я медленно провожу языком по внутренней стороне зубов. Ноздри раздуваются.

Переговоры. С девкой, которую пять минут назад хотел выебать в кресле.

Смотрю на неё – и не понимаю, с какого момента моя жизнь превратилась в фарс.

Девка, которую я похитил, теперь садится в кресло, как будто мы тут на совете директоров.

Волосы заправлены за уши, бумага на коленях, ручка в руке – почти, сука, юрист.

И злость – как пламя. Не яркое, а медленное. Такое, что ползёт по внутренностям, поднимается к горлу.

– Это нужно было сделать ещё давно, – говорит она, усаживаясь поудобнее. – А ты даже нормально брачный контракт не обсудил.

– У тебя был шанс написать что-то, – отсекаю. – А ты хуйню накалякала на картонке.

– Я была в стрессе! Тебя когда-то похищал крупный скалящийся мужчина? Нет? Тогда не осуждай! Знаешь ли, если законы с тобой не работают, то почему мои мозги должны?

Она дует губы. Фыркает. А я ухмыляюсь.

Эта девка – одновременно ебанутая и охуенная.

Она ёрзает в кресле. Бумага хрустит, ручка щёлкает. Сосредоточена. Сука, сосредоточена, как будто сейчас подпишет судьбу мира.

– Итак, – говорит твёрдо. – Пора обсудить всё нормально.

– Решила соглашение набросать? – я затягиваюсь. – Мне стоит бояться и адвоката звать?

– Нет, – фыркает. – Это просто договор между нами. Он всё равно без юридической силы будет, но…

– Но?

– Но это считай твоё слово. И если ты его нарушишь… То кем тебя можно тогда считать?

Я закатываю глаза. Пиздец. Ну просто пиздец.

Я-то думал, что лак в глаза – это был финальный аккорд её долбоебизма. Апогей. Выше не прыгнуть. Но нет.

Эта девка живёт, чтобы удивлять. Она будто каждый день встаёт с мыслью: «Как бы ещё поебать Таиру мозги, пока он жив?»

– Меня не устраивает постоянно жить в доме, – выдаёт.

– Предпочитаешь сарай? – тушу сигарету.

– Предпочитаю выходить из темницы! У меня учёба. И даже если предположить, что я возьму больничный… Мне всё равно нужно уладить дела!

– Я уже говорил, что на тебя открыта охота. Хочешь по городу бегать с мишенью?

– А ещё ты говорил, что ты меня защитишь! Если вся твоя защита – это запереть меня в доме, то это фиговая защита, Таир. Может, мне тогда поискать другие варианты?

– Что, блядь?

Гнев вскипает мгновенно. Грудь сжимает. Затылок будто прошивают гвоздём.

Всё скручивает внутри, обливая кислотой. Жжёт, желанием разорвать любого, к кому она уйдёт.

Что за хуйня?

Медленно сжимаю пальцы в кулак, но это лишь усиливает пульсацию ярости.

Вены на шее надуваются. В глазах темнеет.

– Есть Варвар, к примеру! – добавляет Валя. – Он муж моей сестры и может…

– Варвару сейчас не до тебя, – рычу. – У него и так пиздец.

– Что? Какой?

Блядь.

Я прикрываю глаза. Раз. Два. Глубже вдох. Глубже. Загоняю эмоции обратно.

То, что кипит в груди, заталкиваю под рёбра. Как гремучую змею в коробку.

Она там шипит, извивается, бьёт хвостом – но я держу крышку. Молча. Без права на срыв.

– Занят он, – бросаю. – Так что не получится. А до остальных защитников ты не доживёшь.

– Отлично, уже готов следующий пункт, – она дует губы. – Никаких угроз. Но первый всё ещё обсуждаем. Моя связь с внешним миром. Я хочу телефон, нормально связываться с друзьями. Хочу выходить из дома без твоего разрешения.

– Сразу в подвал для пыток?

– С твоей охраной, естественно, – парирует. – И с предупреждением. Но я не буду ждать твоего одобрения.

Блядь, она серьёзно. Руки на подлокотниках. Подбородок задран. Бумага на коленях, как у бизнес-консультанта.

Вынос мозга: уровень бог.

– И какую ещё хуйню ты хочешь? – спрашиваю, скрипя голосом.

– Ну… эм… – она кашляет. – Было бы не плохо получить финансовое обеспечение.

Она выпаливает всё на скорости пулемёта. Я сижу, смотрю – и нихуя не понимаю.

Слов много, смысл где-то между строчек. Мозг, вроде, работает, но как-то плавно сходит с ума.

Подаюсь вперёд. Локти – на колени. Прищуриваюсь. Смотрю, как губы у неё шевелятся, как она складывает фразы, как важничает.

И, сука, не могу отрицать. Такой вид заводит.

Собранная. Сосредоточенная. Говорит, будто на пресс-конференции. Щёки розовые, глаза сверкают, руки чуть дрожат, но голос держит.

Пробивается через страх, через стыд. И вот сидит передо мной – не игрушка, не заложница, а, сука, опытный переговорщик.

Пиздец, как хочется её нагнуть.

Вытрахать из неё эту уверенность. Напомнить, кто тут главный.

– Чего, бля? – переспрашиваю, чуть морщась.

– Финансовое обеспечение, – сглатывает она. – Учитывая, что я не могу сейчас работать… Мои финансы сейчас не в лучшем положении…

– Бабок просишь?

– Да. Но я не хочу тебе быть должной! Поэтому предлагаю временное целевое финансирование с последующим возвратом из наследства.

– Бляха. Ты ночью умных книг начиталась? Погуглила, как переговоры вести?

– Я умная, чтоб тебя! Ты даже не представляешь, какая я на самом деле умная, когда меня не похищают! И я умею думать. И говорить. Я одна из лучших на моём курсе!

Медленно киваю. Усмехаюсь. Без издёвки. По-настоящему. Потому что уважаю.

Нет сомнений, что Валя из тех, кто сама себе этот путь выгрызала. Добивалась успеха.

– И… – она вздыхает. – Если у тебя есть условия, то их мы тоже можем обсудить…

– Всего одно, – усмехаюсь. – Одно моё условие в обмен на все твои.

– Какое?

– Минет по утрам.