Текст книги "Собственность Таира (СИ)"

Автор книги: Ая Кучер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

– В смысле фамилию? – выдыхаю, вцепившись пальцами в ткань платья.

У меня в голове что-то щёлкает, но сигналов не поступает. Всё сбоит. Слова не складываются в смысл. Он…

Что он только что сказал? Даст мне свою фамилию?

– То есть… Вы… – я осекаюсь, потом собираюсь с духом. – А какая у вас фамилия?

Таир хмыкает. И, конечно, тянет с ответом. Подходит ближе, неспешно, как будто не вешает на меня сейчас самый охренительный сюрприз дня.

– Исмаилов, – бросает.

Я моргаю. Нет, я не буду спорить. Валентина Исмаилова звучит не прям ужасно, но…

Исмаилов… Хм, что-то знакомое. Очень смутно. Что-то в груди сжимается.

Чёрт! Я когда-то точно видела эту фамилию. Мельком. Где-то в документах. Или в статье.

Да! Я писала статью по праву. Про превышение полномочий прокурором в одном громком деле.

Там был какой-то мутный эпизод – кого-то посадили, подделали доказательства. Речь шла о мужчине, которого называли то ли Валидом, то ли Халидом. Но кличка у него была жёсткая. Что-то вроде Мясник. Или Палач?

Дело громкое, но расплывчатое. Много странных моментов. Я тогда ещё акцент делала не на самой сути обвинения, а на этическую сторону.

Как работает закон, когда всем очевидно, кто виновен, но улик нет. Можно ли поступиться формальностями ради результата?

И где грань между правосудием и беззаконием, когда тебе кажется, что ты знаешь правду?

И вот где-то в том деле, мельком, фигурировала фамилия Исмаилов. В сводке свидетелей, кажется.

Я поднимаю глаза на Таира. В горле пересыхает. Жар поднимается к лицу, и в то же время по спине пробегает холод.

Он.

Он точно из них. Из тех, кто выступал на стороне Палача!

С кем закон даже не пытается спорить. Кто не подчиняется, а диктует.

Раз Таир дружит с такими…

Значит, он такой же.

– Ох… – вырывается у меня, почти беззвучно.

Конечно, я догадывалась. Что не продавец цветочков меня похитил. Таир не прост.

Но вот теперь – это подтверждение. Имя. Связи. Круги, в которых он вращается.

Он один из них. Из тех, про кого пишут статьи с чёрными заголовками. Тех, кого боятся.

– А насколько ваша фамилия знаменита? – осторожно спрашиваю. – То есть… Вы говорите, что мне никто ничего не сделает. Но прям вот… Только фамилии достаточно?

Таир ухмыляется. Поднимает бровь. Медленно делает шаг ко мне. Его походка – размеренная, тяжёлая.

– Ты даже представить не можешь, киса, – тянет он. – Скажешь мою фамилию – двери откроются. Пушки опустят. И головы сами на плаху лягут.

Я сглатываю. Стараюсь не дрожать. Не показаться глупой. Не растеряться.

– А если я просто… Ну, сама сменю фамилию? Вот стану Исмаиловой, и всё? Тогда меня никто не тронет? Зачем мне с вами договариваться?

Таир смотрит на меня, как будто я только что призналась, что верю в единорогов и плачу налог в Грибное Королевство.

Его брови поднимаются медленно. Взгляд – тяжёлый, снисходительный.

– Ты ебанулась, да? – хмыкает он. – Хотя кого я спрашиваю? Точно ебанулась. Думаешь, дело в буквах в паспорте? Моя фамилия это вес. Это страх. И ты будешь никем с этой бумажкой. Пока я не скажу иначе.

Он смотрит так, будто может раздавить меня одним словом. В этом взгляде – надменность, уверенность. Скулы сжаты. Жилы проступают на шее.

– А как тогда? – растерянно хмурюсь. – Скажете, что удочерили меня?

Таир скалиться начинает. А до меня медленно начинает доходить. Что именно имел в виду мужчина

Фамилия! Мне!

Брак?!

Он предложил… Выйти за него?

Мир перекашивается. Я хватаю воздух ртом, будто меня кто-то ударил под рёбра. Мотаю головой.

– Нет. Нет-нет-нет! – шепчу. – Ты это серьёзно? Это… Свадьба?!

– Это лучшая защита, – спокойно бросает Таир. – Со мной тебя никто не тронет. Ни до, ни после.

Я подскакиваю. Резко. Сердце колотится, будто изнутри хочет вырваться. Бьюсь бедром об каркас кровати, чуть не падаю.

– Замуж?! – у меня срывается голос. – Я не буду выходить замуж! За тебя? Ты… Ты сам говорил, что я тебе не нравлюсь!

– Так я трахать и не буду, – спокойно. – И рядом с собой держать не собираюсь. У меня свои представления о том, какая должна быть жена.

Он делает шаг. Смотрит в упор. Глаза у него тяжёлые. Резкие. В голосе – снисходительность.

– Послушная, – чеканит. – Спокойная. Не суёт нос не в своё. Не орёт. Не срывается. Делает, как сказано. Знает, где её место. Благодарна за любое слово.

Мне будто в лицо вылили ведро льда. Я хмыкаю. Голову поднимаю.

– Ну это точно не про меня, – поджимаю губы. – Я так не умею.

– А мне и не нужно, – бросает он резко. – В жены я потом другую возьму. Ты мне на нервы действуешь, не на член.

Фраза бьёт неожиданно. По лицу, по дыханию, по горлу. Я вздрагиваю. Почему-то очень неприятно.

Я знаю, что не хочу быть с ним. Не хочу замуж. Не хочу его имени. Но… Это всё равно очень обидно.

Потому что, даже если ты не хочешь – всё равно горько, когда тебя вот так… Отбрасывают. Как нечто ненужное, шумное, раздражающее.

Я вздёргиваю подбородок. Внутри всё пульсирует: раздражение, обида, злость.

– Зачем тогда? – голос хрипит, но я не отвожу взгляда. – Зачем тебе это?

– Сделка, киса, – произносит мужчина. – Просто сделка. Мне нужно то, что оставил Сивый. Ты – путь. Документы. Легальный выход. И ты получаешь своё. Безопасность. Свободу. Даже бывшую жену не тронут. Мелкая бумажка – и ты под моей фамилией. До конца всей этой истории. А потом – свободна.

Сделка. Слово цепляется в голове. Ощущаю, как внутри что-то переключается.

Сделка – это уже не угроза. Это форма договора. Сотрудничество. Условия. Права и обязанности. Как в юриспруденции.

Я медленно выдыхаю. Думаю. Мысленно отталкиваю страх. Начинаю собирать мозги в кучу.

Если это договор, значит, я могу влиять. Участвовать. Настраивать границы. Вписывать пункты. Пусть даже в такой извращённой форме.

– Ладно, – говорю осторожно. – Тогда подготовь условия. А я подумаю над своими. Мы встретимся потом, обсудим. Как в нормальной деловой сделке. Я должна понимать, на что иду.

В душе надеюсь, что так выиграю немного времени. День. Ночь. Час – уже хорошо. Оттянуть. Осмотреться. Найти способ сбежать или понять, как жить дальше.

Таир снова усмехается. Проходит мимо меня. Тело широкое, тёплое. От него пахнет табаком и чем-то острым. Молчит пару секунд, прежде чем остановиться у двери.

– Время у тебя есть, – бросает через плечо. – До утра. Думай. Только не тяни, киса. Я не терпеливый. И если начнёшь морочить мне голову, я начну прибавлять к плате. За каждый час. За каждую твою выходку.

Я сглатываю. Пульс колотится в висках. У меня внутри всё сжимается от его спокойного голоса. Такой тон у людей, которые не орут – а делают.

– Ну и… – он скользит взглядом по комнате. – Я сегодня щедрый. В честь помолвки. Оставлю тебе спальню. Будешь здесь.

Дверь захлопывается. Щелчок. Замок снова закрыт.

И я взаперти. В комнате, где даже подушки нет!

– Вот же гад! – вырывается у меня.

И что мне делать?

Таир не терпеливый. Значит, у меня мало времени. Я должна придумать, как мне выиграть. Выбраться из этого ада.

Вот что мне делать?

Да я скорее фату сожру, чем добровольно его женой стану!

Матрас мне всё-таки возвращают. Трое охранников втаскивают в комнату огромный матрас, за ними ещё один хмурый мужчина.

С кучей подушек, одеялом и комплектом постельного белья. Настолько чистого, что я даже запах кондиционера чувствую.

Ух. Ладно.

Возможно, Таир и не такой уж плохой? В следующий раз, в качестве благодарности, меньше его лаком заливать буду.

Или… Может, он просто не хотел, чтобы я всё-таки попробовала прыгнуть из окна.

Я прошу у охранников ещё принести мне листок и ручку. Мне нужно обдумать все условия, записать их.

Мужчины ничего не говорят, уходят. Я смотрю им вслед недовольно. Так принесут или нет?

Или Таир настолько шизанулся со своей идеей «жена должна молчать», что даже охранники соблюдают тишину?

Но всё же один из мужчин возвращается спустя минут пятнадцать. Дверь чуть приоткрывается. Появляется рука. Суёт мне кусок картонки и толстый фломастер.

Я благодарно улыбаюсь, но тут же начинаю хмуриться, когда рассматриваю картонку.

Это… От коробки из-под печенья? Серьёзно? Я поднимаю взгляд на охранника. Тот мнётся на пороге.

– Самое неопасное, что нашли, – бормочет и тут же исчезает, словно его ветром сдуло.

Хлопок. Замок. Я стою, держа в руках картонку и фломастер, и туплю. Серьёзно? Я не киллер. Не маньяк.

Но у них лица были такими серьёзными, будто я могла кого-то убить карандашиком.

Хотя… Наверное, и могла. Я не отвечаю за свои поступки, когда я напугана!

Оглядываюсь на картонку. Хм… А если хорошенько прицелиться и зарядить этой штукой по башке?

Теоретически… Картонка гнётся. Но если свернуть в трубочку…

Улыбаюсь краем губ. Ладно, потом подумаю, как фломастером защищаться.

Пока что займусь кроватью. Хотя и очень не хочется. Худшее наказание в мире – заправлять кровать.

Уверена, что изначально это как пытку придумали!

Пыхтя, натягиваю простыню. Она сопротивляется, ускользает. А поднять матрас – и вовсе не хочет подниматься.

Кое-как заталкиваю. Главное, что не буду на голом матрасе спать. Кто знает, чем Таир на нём занимаюсь.

Одеяло и пододеяльник бросаю на краюшек. Потом займусь, потому что, если сейчас… То в условиях брака я стану слишком кровожадной.

Фыркаю, сдувая растрёпанные волосы с лица. Падаю на живот, втягивая запах чистого белья. Хоть какая-то радость в этом аду.

Постукиваю фломастером по картонке, пытаясь составить чёткий план договора. Отбрасываю эмоции подальше.

Аккуратно вывожу условия. Первое и самое главное – никакого секса! Пусть не пристаёт.

Не нравлюсь я ему, подумаешь. А до этого приставал! У мужчин логика похуже женской. Поэтому нужно подстраховаться.

И вообще, пусть даже не трогает меня без моего разрешения.

Делаю пометку, что насилие и запугивание тоже запрещено. Нечего ему смотреть хищно и облизываться, мечтая меня сожрать.

Про защиту надо тоже добавить. Ведь… Ну, мало ли какие люди бывают. Не знают Исмаилова.

Так что фамилией не отделается. Пусть мне охрану выделяет и что-то для самообороны.

Фломастер чиркает по картонке тяжело. Но фантазия начинает включаться. Добавляю как можно больше бредовых вариантов.

Главным я считаю: «Оскорбления вида «ебанашка» – штраф тысяча за штуку». А нечего меня обижать!

Эти хмурые рожи сначала доводят до приступа, а потом удивляются. О, а за моральный ущерб – пожизненный запас шоколадных батончиков.

Пальцы сжимают фломастер. Он воняет дешёвым спиртом, но пока что это мой единственный инструмент свободы.

Я не собираюсь выходить замуж за мужчину. И все эти условия – лишь отсрочка. И попытка занять мозг, чтобы вновь не поглядывать в сторону окна.

Ведь матрас мне вернули, схема уже отработана…

Нет! Я постараюсь выбраться другим способом. И для этого мне нужно время. Пусть Таир думает, что я согласна.

Пока Исмаилов будет офигевать от моих условий, я буду прорабатывать нормальный и адекватный план.

Ладно, хоть какой-то план.

Например, чтобы условия были такие, что Таир креститься начнёт, и сам меня под белы рученьки вернёт к нотариусу.

Хочу настоящую, пышную свадьбу. О, и чтобы дядя Петя присутствовал. Дяди Пети у меня нет, но пусть Таир найдёт!

И комплимент каждый день. А после оскорблений – письмо с извинениями. На бумаге с красными сердечками!

Интересно, Таир сразу пошлёт? Как сильно и далеко? Потому что даже у меня эти пункты вызывают стыд.

Моя мама бы сказала, что это неподобающе и…

О! О-хо-хо. Последний пункт! Таир должен познакомиться с моей мамой и добиться её благосклонности!

Мне даже немного жаль мужчину. Потому что общение с моей мамой пережить мало кто может!

Но я помолюсь за его здоровье. Свечечку поставлю. И даже навещать буду, когда Таир будет у психиатра лечиться.

Моя мама пострашнее всяких бандитов будет!

Откладываю фломастер в сторону. Смотрю на свои каракули. Улыбаюсь. Если этот псих действительно подпишется под всем этим, то…

То ему уже надо головушку проверять.

Я довольно потягиваюсь. Первый пункт к побегу готов. Нужно создать и другие. Но перед этим – отдохнуть и набраться сил.

Вздохнув, всё же тянусь за пододеяльником. Я пыхчу, борясь с одеялом, как с самым заклятым врагом. Оно сопротивляется, путается.

На коленях, с растрёпанными волосами, я в отчаянии натягиваю пододеяльник, почти полностью залезая внутрь.

Торчит только попка, торжественно задранная к потолку. Тяжело дышу, заправляя уголки.

Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Почти!

И в этот момент на мою ягодицу обрушивается сильный, звонкий шлёпок.

Я взвизгиваю, словно током ударило. Жар мгновенно вспыхивает в коже. Волной от шлёпка расходится по всему телу.

Я падаю вперёд, путаюсь в пододеяльнике. Слышу мужской смешок сквозь грохот сердца.

– Заебись картина, кис. Решила так на брачный договор уговаривать?

Глава 8

У меня кое-как получается спровадить Таира. Преодолевая смущение и желание кричать. Мужчина ухмыляется, но всё же делает пару шагов назад.

– Ладно, киса. Спи. Утром продолжим наш… Медовый месяц, – ухмыляется.

– Иди вон!

Дверь захлопывается. Отлично. Я падаю на кровать. Стараюсь заснуть. Но в итоге – долго ворочаюсь.

То переворачиваюсь на спину, то набок. Сердце никак не приходит в себя. Всё кажется, что в комнате кто-то есть. Что в темноте сейчас мелькнёт его силуэт.

Каждый звук – будто выстрел. Шорохи, ветер, хруст. А когда под окном раздаются чьи-то шаги, я вообще чуть не умираю от страха.

Сон приходит только под утро. Обрывками. Рваный, тревожный. Сны какие-то липкие, давящие.

Я будто проваливаюсь в них, как в трясину. Там лица, руки, кровь, страх. И Таир. Всегда где-то рядом. То в образе монстра, то просто сам.

Просыпаюсь резко. С рывком. Вся в поту. Сердце бьётся отчаянно, на грани.

Секунд тридцать я вообще не могу вспомнить, где нахожусь. Понимаю, что прижимаю к себе картонку, как плюшевого мишку. Руки дрожат.

Воздух душный. Я медленно сажусь. Приглаживаю волосы. Одёргиваю смятое платье.

Я вздрагиваю от стука в дверь. Щелчок. Я тут же хватаю картонку, будто это щит. Или, если что, можно фломастером в глаз засадить.

В дверях появляется охранник. Тот самый, что приносил картонку. Молодой, хмурый.

– Вставай, – говорит сухо. – Таир ждёт внизу.

– А если не пойду? – вздёргиваю подбородок.

Мужчина моргает. Смотрит на меня так, как будто я предложила ему выпить бензин.

– Мне велено доставить, – он тяжело вздыхает. – Любым способом. Сказал – вынести, если откажешься. Хоть всем отрядом.

Я таращусь на него. Ну охренеть. Доброе утро, Валя. В твою честь собираются десант кидать.

Я сглатываю и медленно поднимаюсь. Хотя внутри кипит злость. Яркая, сильная.

Мне это всё не нравится!

Я не вещь. Я человек! Ну, почти юрист. А это вообще-то форма жизни высшего порядка!

– Ладно, иду сама, – бросаю. – Только не трогай меня. Ещё раз меня схватят без разрешения – я откушу. Что-нибудь.

Демонстративно клацаю зубами. Мужик хмыкает. Явно не впечатлён.

Знал бы он, сколько я стоматологу заплатила в последний раз! Понял бы всю степень угрозы!

Мы выходим из комнаты. Я иду, стараясь запоминать всё. Где поворот. Где лестница. Где выход, где, может быть, чердак или окно. Хватаю всё глазами, цепляюсь за детали.

Мне нужно что-то. Любая лазейка. Любая возможность.

С каждым шагом возрастает ощущение, что я не в доме, а в логове. И меня ведут не на встречу, а на жертвоприношение.

– Стой, – резко говорю. – Мне нужно в туалет.

– Потом.

– Нет. Сейчас.

– Там ждут.

– Отлично. Пусть ждут! Если не пустишь, я… Я начну кричать, что ты меня лапал. Хочешь, чтобы Таир подумал, что ты решил мою девственность проверить вместо него?

Мужик чуть не поперхнулся воздухом.

– Я не шучу, – я не останавливаюсь. – Я устрою истерику так, что весь дом сбежится. Ты потом сам проситься будешь меня в туалет отвести, только бы заткнулась.

Он шумно выдыхает. И кажется – сдаётся.

– Первая дверь направо. Быстро.

– Спасибо, ты очень добрый человек, – мурлычу.

Захожу внутрь и сразу запираю за собой дверь. Облокачиваюсь на неё спиной. Сердце колотится. Ладони вспотели.

Смотрю на себя в зеркало. Хмурюсь. Растерянное отражение смотрит в ответ. Волосы – спутанный веник. Платье – мятая трагедия. Лицо – смесь паники и бессонницы.

Мать бы сказала:«Ты всегда должна быть на уровне. Даже если похищена, даже если в подвале. Красота – это не для окружающих. Это броня».

Беру немного воды в ладони. Плескаю на лицо. Снова. Потом полощу рот. Пробую пальцами распутать волосы. Проводить ладонями по платью. Сгладить, что могу.

Осматриваюсь. Быстро. В туалете всё стандартно. Ни тебе вентиля, ни секретного люка.

Даже флакончики с мылом не стеклянные, а пластик. Бесполезно. Ничего острого, ничего тяжёлого.

Хм. Я думала хотя бы зубочистку найду. Но нет. Всё стерильно и безопасно.

Приходится выходить. Делаю последний взгляд в зеркало. Приподнимаю подбородок.

– Готова? – бурчит охранник.

– А у меня есть выбор? – фыркаю.

Он не отвечает. Разворачивается и идёт. Я за ним. Шлёпаю босыми ногами по прохладному полу.

Запах еды усиливается. М-м-м. Меня заводят в столовую.

Просторное помещение. Светлое. Огромные окна. Длиннющий стол в центре, такой, будто готов к королевскому совету.

Таир сидит во главе стола, как царь. На нём тёмно-синие джинсы, футболка чёрная, чуть обтягивает грудь и руки.

Идеально выведена линия бороды – с точностью до миллиметра. Ни одной лишней волосинки. Как будто ему её перед завтраком рисовали под линейку.

Таир скользит по мне взглядом быстрым, резким. Секунда – и он уже смотрит на тарелку, словно я лишь часть интерьера.

Ах ты ж скотина. Я ж старалась. Волосы пригладила. Платье… Ну, как могла! А он – даже не отреагировал.

– Садись, – бросает охранник, кивая на самый дальний край стола.

Я моргаю. Взгляд скользит по столу. Он огромный. Человек на двенадцать, если не на двадцать.

И вот – накрыто в двух точках: у Таира… И в самом конце, прямо напротив.

Да вы шутите.

Что это вообще?! Королевский пир? Средневековый цирк? Где мой паж и подушечка для локтей?!

Но я ничего не говорю. Потому что голод ломает все понты. Я сажусь. Прямо. Аккуратно. Но глаза сами падают на еду.

Целая коллекция блюд. Бекон. Яичница. Яйца-пашот. Хрустящие тосты. Авокадо. Каша с орехами. Йогурт. Блинчики. Варенье. Масло. Даже чёртова миска с фруктами, как в рекламе.

Я таращусь на это всё. Желудок скручивается в комок. Слюна подступает к горлу.

Я начинаю есть. Сначала аккуратно. Потом чуть быстрее. Рот полон, руки дрожат от жадности, но я стараюсь сохранять видимость приличия.

Как же вкусно, боже.

Я чуть не сдохла со страху, не спала, меня таскают, как пленницу. А теперь в награду – еда. И я буду есть. До последней крошки.

И посмотрим, кто кого тут бояться должен.

Таир ещё поймёт, что прокормить меня не получится!

Даже сок есть! Я тянусь, берусь за графин с апельсиновым. Подтягиваю к себе, когда слышу тихие шаги.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. У стены, рядом с каким-то буфетом, оказывается, стояла женщина. Всё это время.

На вид – лет тридцать. Высокая, худая. Волосы – собраны в строгий пучок, ни одного выбившегося прядка.

Она делает шаг ко мне, будто хочет перехватить графин, помочь. Но я уже наливаю сок сама.

Женщина замирает. Растерянность на её лице уж очень очевидная. Она чуть нахмуривается. Как будто я… Нарушила что-то?

Что, сок наливать нельзя? Или я должна была встать, поклониться и попросить, чтоб мне подали благословенный нектар?!

Я смаргиваю, чуть напрягаюсь. Внутри злость снова поднимает голову.

Ну офигеть. У Таира, оказывается, не дом, а культ. Что дальше? Ходить по ковру нельзя? Говорить только с позволения?!

Но женщина молчит. Стоит, сложив руки перед собой. Таир даже не поднимает взгляд. Только произносит лениво:

– Сделай ещё кофе. И не возвращайся. Пока не позовут.

Женщина вздрагивает. Кивает. Быстро выходит. Её шаги еле слышны, будто она весит два грамма.

Мы остаёмся вдвоём. Таир теперь поднимает взгляд. И смотрит. Просто смотрит. Прямо. Долго. Слишком долго.

И у меня в животе всё сжимается. Будто там кто-то завёл мотор и забыл выключить.

Взгляд мужчины хирургический. Спокойный. Пронзающий. Будто рентген.

Я делаю вид, что не замечаю. Пью сок. Хотя рука чуть дрожит.

– Ну что, – говорит он спокойно. – Готова обсуждать? Или опять будешь херь творить для разогрева?

– Между прочим, это ты нарушил условия, – фыркаю. – Сразу. С самого начала. Приставал ко мне! Шлёпок отвесил, помнишь? Или у тебя память как у золотой рыбки?

Таир даже не дёргается. Преспокойно жуёт яичницу.

– Не было такого, – бросает коротко. – Приснилось?

– Приснилось?! – чуть не подпрыгиваю. – У меня задница до сих пор горит, между прочим! Это не смешно!

– Может, ты просто о чём-то слишком активно фантазировала. Что ещё снилось, киса?

У меня всё внутри вспыхивает. Щёки пылают. Сердце в пятках. Этот…! Этот мерзавец! Он издевается!

Я хватаю вилку. Вонзаю в яичницу. Так, будто это его лицо. Таир ухмыляется. Молча. И продолжает есть.

Я красная. Я пылаю. Меня можно ставить в центр комнаты вместо обогревателя – эффект тот же. Я злюсь так, что у меня под кожей пульсирует ненависть.

Хорошо, Таир. Хочешь делать вид, что мне всё приснилось? Делай. Ври. Но я-то знаю. МОЯ задница точно знает!

– Кстати, – произносит Таир медленно. – Ты так к помолвке готовилась? Волосы, как у ведьмы, платье мятое, будто в нём дралась…

Я резко поднимаю глаза. Горю. Просто горю. У меня внутри начинается пожар, и кто-то щедро подливает туда бензин.

– Прости, что не выбрала наряд получше, – шиплю. – В моём гардеробе из картонок, знаешь ли, выбор ограничен. Или мне надо было себе костюм из печенья смастерить?! Откуда мне взять вещи, если ты меня похитил?!

– Картонку принесли, не так ли? – тянет. – Значит, могли принести и одежду. Что мешало открыть рот и попросить у охраны?

– Эм… Я не думала, что так можно.

Таир опускает вилку. Складывает руки. Его взгляд тяжелеет, а голос становится хлёстким:

– За тебя тут думать никто не будет, киса. Врубайся уже в процесс. Веди себя соответственно. Хочешь выжить – начни пользоваться мозгами. А не только языком.

Я снова вспыхиваю. Губы поджимаются. Возмущение душит. Но… Ну, ладно. Чуть-чуть он прав. Совсем чуть. Но сказал как мудак!

– Я просто… – мямлю. – А почему тебе вообще нужно моё согласие? Ты же бандит! Мог бы просто расписать нас. Зачем спектакль? Зачем спрашивать?!

Прикусываю губу. Ай. Нельзя ж подавать им идей! Ещё решит, что я не против, если оно без согласия…

– Не-не-не! – поднимаю ладони. – Я, вообще-то, не хочу тебя на криминал толкать. А это незаконно! Там, между прочим, есть последствия. И да, один так сделал! Угрожал, заставил, там ещё родственников шантажировал, и в итоге… Всё вскрылось! Суд, штраф, и он сам потом пошёл под статью! А у него ещё связи были. Но не помогло!

Я тараторю, захлёбываюсь словами. Размахиваю ложкой, глаза горят. Я уже разошлась. Сейчас буду рассказывать про все судебные прецеденты, если меня не заткнут.

На самом деле вру. Потому что я говорю про мужа моей сестры. И ничего он не получил за такую наглость.

Просто сделал, что хотел, и всё.

Но…

В принципе, ему Варя в качестве жены досталась. Она ему сама мозг вынесет, штраф выпишет и перевоспитает, как захочет.

Она въедливая.

Я замолкаю на средине какой-то фразы. Мысли убегают вперёд. Крутятся вокруг сестры и её мужа.

Варвара и Варвар – интересно звучит. Но дело не в этом.

Варвар – он бандит!

Влиятельный. Тот, с кем предпочитают не связываться. А если уж и связываются – то не по своей воле.

И я…

Я могу это использовать.

Он же мой… Ну, почти родственник. Значит, может помочь. Или хотя бы напугать Таира.

– Вообще-то, у меня есть защита, – бросаю довольно, делая вид, что пью сок. – Если ты не отпустишь меня, у тебя будут проблемы. Серьёзные.

Таир перестаёт есть. Вилка замирает в воздухе. Он кладёт её на тарелку. Медленно.

Поднимает взгляд. Его лицо становится другим. Каменным.

Черты замирают. Скула напрягается. Жила на шее проступает, как канат.

Он будто обрастает другой энергией. Густой. Жёсткой. Воздух становится плотным, вязким. Я сглатываю, пытаясь не дрогнуть.

– Ты, киса, – цедит он. – Выбрала неверную тактику. Угрозы в мою сторону заканчиваются плохо. Всегда.

Он встаёт неспешно. Его движения – как у охотника, наметившего цель. И каждый его шаг как грохот по нервам.

– Хочешь проверить, что будет, если твоя угроза не сработает? – продолжает. – Хочешь узнать, как я разбираюсь с теми, кто нарывается.

Я сжимаю пальцы под столом. Ладони потеют. Сердце бьётся быстро, но я не даю себе отвернуться. Смотрю в его глаза.

– Я просто сказала, что ты не единственный, кто умеет… Решать вопросы, – выдыхаю. – И что у меня есть кому позвонить.

– Вперёд, – цедит. – Позвони. Я даже помогу. Только учти, Валентина. Если попробуешь этот путь – а он не сработает – придётся со мной расплачиваться. Готова к этому?

Ой, да что-то уже не особо…

Но если рисковать, то до конца.

– Да, – вздёргиваю подбородок.

И надеюсь, что не подписала себе очередной приговор.