Текст книги "Сказки для маленьких. Часть 1 - от "А" до "Н""

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 217 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

Заказчик и мастер

Однажды пришел к шапочнику заказчик, принес овечью шкурку и просит:

– Сшей мне из этой шкурки шапку!

– Хорошо, – говорит мастер, – сошью!

Вышел заказчик от мастера и думает:

"А ведь шкурка большая – может быть, удастся выкроить две шапки?" Подумал он так, вернулся к шапочнику и спрашивает:

– Скажи мне, мастер, а не можешь ли ты сшить из этой шкурки две шапки?

– Отчего же нет? – ответил шапочник. – Могу.

– Если так, сшей уж две шапки, – сказал заказчик и ушел.

Прошел он немного, подумал, опять вернулся к шапочнику и спросил:

– Мастер, а не сошьешь ли ты из шкурки три шапки?

– Отчего же нет? – ответил шапочник. – Сошью и три.

Обрадовался заказчик и спрашивает:

– А не сошьешь ли четыре?

– Сошью и четыре! – ответил мастер.

– А пять?

– Сошью и пять.

– Тогда сшей мне пять шапок!

Ушел заказчик, но с полдороги снова вернулся и спросил:

– Мастер, а не сошьешь ли шесть шапок?

– Сошью и шесть.

– А не сошьешь ли семь? А может быть, и восемь шапок?

– Отчего же нет? И восемь сошью! – ответил мастер.

– Ну, тогда сшей мне восемь шапок!"

– Хорошо, сошью восемь. Приходи через неделю за своим заказом.

Через неделю заказчик пришел к мастеру:

– Готовы ли мои шапки?

– Готовы, – отвечает мастер.

Позвал он своего ученика и говорит:

– Поди и принеси заказчику его шапки.

Ученик тотчас же принес восемь маленьких шапочек – не на голову их надевать, а на яблоко! Взглянул на них заказчик, удивился и спросил:

– Это что же такое?

– Это шапки, которые ты мне заказал, – ответил шапочник.

– Эй, мастер, почему же эти шапки такие маленькие получились?..

– А ты сам подумай! – ответил шапочник.

Взял заказчик восемь маленьких шапочек, ушел и стал раздумывать: "Почему же это такие маленькие шапочки получились? Почему?.."

Армянская сказка

Заклинательница ветров

Там, где серые волны холодного моря вечно борются с великанами-утесами, стояла маленькая рыбацкая деревушка. И жила в ней старая колдунья Сергильда, заклинательница ветра. Всю свою черную колдовскую жизнь она торговала ветрами. Рыбаки боялись колдунью, но что делать: без хорошего ветра не выйдешь в море за рыбой. «Опять к Сергильде на поклон пора»,– вздыхали просоленные морские волки и тащили старухе подарки: кто лепешку сладкую, кто десяток яиц, кто колечко золотое... «Приворожи, матушка, попутного ветру да улова знатного!» – молили колдунью.

Выходила тогда Сергильда к берегу, бормотала черные свои заклинания, варила в котелке воду морскую, брызгала варевом на моряков.

День-два, глядишь, подул с берега свежий ветерок – пора в море!

Но однажды налетел вихрь-сорванец, закрутил у двери колдовской избушки снежную поземку, и вошли в дом восемь прекрасных витязей в белых доспехах и плащах.

– Никак, сами Братья Ветры в гости пожаловали?-прошамкала беззубым ртом старуха. – Что надо-то?

Принялись тут Братья Ветры совестить старуху. Мол, совсем от ее ворожбы житья не стало вольному братству. Там не летай, тут не крути... Просили гордые рыцари Ветры отпустить их погулять по свету.

– А как пройдет две долгие ночи да два долгих дня, вернемся мы и будем служить тебе до конца дней, – прогудел самый старший из братьев, Океанский Ветер.

– Ox-ox! – запричитала старуха. – Стара я, кроме колдовства своего никакого другого ремесла не знаю. Чем кормиться-то буду?

Задумались Братья Ветры.

– Оставим мы тебе волшебный платок с тремя узелками. В каждом узелке – по ветру. Как нужда будет какая, развяжи узелок, выпусти ветер на волю да прикажи. Все сделает.

На том и порешили. Унеслись Братья Ветры на своих величавых конях-облаках в неведомые страны, а старуха платок подальше в сундуки свои запрятала. Рыбакам же отвечала: иссякла, мол, колдовская сила,слишком бедные дары несете! Повздыхали поморы, поскребли в бородах... А что делать? Где злата-серебра взять, чтобы старуху умаслить? С тем и разошлись. А колдунья вышла к морю, развязана узелок на платке.

– Гони рыбу в мои сети, да побольше! – крикнула волшебному ветерку. "Глядишь, до сроку с голоду не помру", – думает.

А в деревне голодают люди. Штормит море, на верную смерть не пойдешь. Снова вышла старуха к морю, второй узелок потянула...

– Подними мне со дна морского сундуки с кладами старинными и драгоценными. Богатеть хочу!

Не выдержали рыбаки, идут к колдунье со слезами:

– Возьми все, старуха, только помоги! Ведь еще один ветерок у тебя остался?

А Сергильда сидит на золотых сундуках, рыбку кушает да приговаривает:

– 0й,сыночки! Мне бы самой как-нибудь два годика продержаться, пока Братья Ветры не возвернутся. А там, глядишь, и помогу вам...

Делать нечего. Собрали рыбаки свои пожитки да тронулись всей деревней на юг, к городам. Ушли все как один. Срок в срок вернулись Братья Ветры в родные края. Глядят: обезлюдил берег. Не поиграешь теперь с ребятишками в снежки, не похлопаешь ставенками... Одна Сергильда у себя в избенке сидит да монетки с места на место перекладывает. Разгневались тут Ветры, забушевали. Разнесли домик по бревнышку, вместе со всем добром унесли в серое море, да приговаривали при этом:

– Глупая ты, Сергильда, хоть и колдунья! Прогнала людей с берега, а ведь мы ради них здесь и жили! Где теперь паруса надувать, в какие сети косяки рыбные гнать? Эх, старуха...

Сказка народов севера

Заколдованная королевна

В некоем королевстве служил у короля солдат в конной гвардии, прослужил двадцать пять лет верою и правдою. За его честное поведение приказал король отпустить его в чистую отставку и отдать ему в награду ту самую лошадь, на которой в полку ездил, с седлом и со всею сбруею.Простился солдат с своими товарищами и поехал на родину; день едет, и другой, и третий... Вот и вся неделя прошла; и другая, и третья – не хватает у солдата денег, нечем кормить ни себя, ни лошади, а до дому далеко-далеко! Видит, что дело-то больно плохо, сильно есть хочется; стал по сторонам глазеть и увидел в стороне большой замок. “Ну-ка, – думает ,– не заехать ли туда; авось хоть на время в службу возьмут – что-нибудь да заработаю”.

Поворотил к замку, взъехал на двор, лошадь на конюшню поставил и задал ей корму, а сам в палаты пошел. В палатах стол накрыт, на столе и вина и яства, чего только душа хочет! Солдат наелся-напился. “Теперь, – думает, – и соснуть можно!”

Вдруг входит медведица:

– Не бойся меня, добрый молодец, ты на добро сюда попал: я не лютая медведица, а красная девица – заколдованная королевна. Если ты устоишь да переночуешь здесь три ночи, то колдовство рушится – я сделаюсь по-прежнему королевною и выйду за тебя замуж.

Солдат согласился, медведица ушла, и остался он один. Тут напала на него такая тоска, что на свет бы не смотрел, а чем дальше – тем сильнее; если б не вино, кажись бы, одной ночи не выдержал!

На третьи сутки до того дошло, что решился солдат бросить все и бежать из замка; только как ни бился, как ни старался – не нашел выхода. Нечего делать, поневоле пришлось оставаться.

Переночевал и третью ночь, поутру является к нему королевна красоты неописанной, благодарит его за услугу и велит к венцу снаряжаться. Тотчас они свадьбу сыграли и стали вместе жить, ни о чем не тужить.

Через сколько-то времени вздумал солдат об своей родной стороне, захотел туда побывать; королевна стала его отговаривать:

– Оставайся, друг, не езди; чего тебе здесь не хватает?

Нет, не могла отговорить. Прощается она с мужем, дает ему мешочек – сполна семечком насыпан, и говорит:

– По какой дороге поедешь, по обеим cторонам кидай это семя: где оно упадет, там в ту же минуту деревья повырастут; на деревьях станут дорогие плоды красоваться, разные птицы песни петь, а заморские коты сказки сказывать.

Сел добрый молодец на своего заслуженного коня и поехал в дорогу; где ни едет, по обеим сторонам семя бросает, и следом за ним леса подымаются; так и ползут из сырой земли!

Едет день, другой, третий и увидал: в чистом поле караван стоит, на травке, на муравке купцы сидят, в карты поигрывают, а возле них котел висит; хоть огня и нет под котлом, а варево ключом кипит.

“Экое диво! -подумал солдат. – Огня не видать, а варево в котле так и бьет ключом; дай поближе взгляну”. Своротил коня в сторону, подъезжает к купцам:

– Здравствуйте, господа честные!

А того и невдомек, что это не купцы, а всё нечистые.

– Хороша ваша штука: котел без огня кипит! Да у меня лучше есть.

Вынул из мешка одно зернышко и бросил наземь – в ту ж минуту выросло вековое дерево, на том дереве дорогие плоды красуются, разные птицы песни поют, заморские коты сказки сказывают. По той похвальбе узнали его нечистые.

– Ах, – говорят меж собой, – да ведь это тот самый, что королевну избавил; давайте-ка, братцы, опоим его за то зельем, и пусть он полгода спит.

Принялись его угощать и опоили волшебным зельем; солдат упал на траву и заснул крепким, беспробудным сном; а купцы, караван и котел вмиг исчезли.

Вскоре после того вышла королевна в сад погулять; смотрит – на всех деревьях стали верхушки сохнуть. “Не к добру! – думает. – Видно, с мужем что худое приключилося! Три месяца прошло, пора бы ему и назад вернуться, а его нет как нету!”

Собралась королевна и поехала его разыскивать. Едет по той дороге, по какой и солдат путь держал, по обеим сторонам леса растут, и птицы поют, и заморские коты сказки мурлыкают.

Доезжает до того места, что деревьев не стало больше – извивается дорога по чистому полю, и думает: “Куда ж он девался? Не сквозь землю же провалился!” Глядь– стоит в сторонке такое же чудное дерево и лежит под ним ее милый друг.

Подбежала к нему и ну толкать-будить – нет, не просыпается; принялась щипать его, колоть под бока булавками. Колола, колола – он и боли не чувствует, точно мертвый лежит – не ворохнется. Рассердилась королевна и в сердцах проклятье промолвила:

– Чтоб тебя, соню негодного, буйным ветром подхватило, в безвестные страны занесло!

Только успела вымолвить, как вдруг засвистали-зашумели ветры, и в один миг подхватило солдата буйным вихрем и унесло из глаз королевны.

Поздно одумалась королевна, что сказала слово нехорошее, заплакала горькими слезами, воротилась домой и стала жить одна-одинехонька.

А бедного солдата занесло вихрем далеко-далеко, за тридевять земель, в тридесятое государство, и бросило на косе промеж двух морей; упал он на самый узенький клинышек; направо ли сонный оборотится, налево ли повернется – тотчас в море свалится, и поминай как звали!

Полгода проспал добрый молодец, ни пальцем не шевельнул; а как проснулся – сразу вскочил прямо на ноги, смотрит – c обеих сторон волны подымаются, и конца не видать морю широкому; стоит да в раздумье сам себя спрашивает: “Каким чудом я сюда попал? Кто меня затащил?”

Пошел по косе и вышел на остров; на том острове – гора высокая да крутая, верхушкою до облаков хватает, а на горе лежит большой камень.

Подходит к этой горе и видит – три черта дерутся, кровь с них так и льется, клочья так и летят!

– Стойте, окаянные! За что вы деретесь?

– Да, вишь, третьего дня помер у нас отец, и остались после него три чудные вещи: ковер-самолет, сапоги-скороходы да шапка-невидимка, так мы поделить не можем.

– Эх вы, проклятые! Из таких пустяков бой затеяли. Хотите, я вас разделю; все будете довольны, никого не обижу.

– А ну, земляк, раздели, пожалуйста!

– Ладно! Бегите скорей по сосновым лесам, наберите смолы по сто пудов и несите сюда.

Черти бросились по сосновым лесам, набрали смолы триста пудов и принесли к солдату.

– Теперь притащите из пекла самый большой котел. Черти приволокли большущий котел – бочек сорок войдет! – и поклали в него всю смолу.

Солдат развел огонь и, как только смола растаяла, приказал чертям тащить котел па гору и поливать ее сверху донизу. Черти мигом и это исполнили.

– Ну-ка, – говорит солдат, – пихните теперь вон энтот камень; пусть он с горы катится, а вы трое за ним вдогонку приударьте: кто прежде всех догонит, тот выбирай себе любую из трех диковинок; кто второй догонит, тот из двух остальных бери – какая покажется; а затем последняя диковинка пусть достанется третьему.

Черти пихнули камень, и покатился он с горы шибко-шибко; бросились все трое вдогонку; вот один черт нагнал, ухватился за камень – камень тотчас повернулся, подворотил его под себя и вогнал в смолу. Нагнал другой черт, а потом и третий, и с ними то же самое! Прилипли крепко-накрепко к смоле!

Солдат взял под мышку сапоги-скороходы да шапку-невидимку, сел на ковер-самолет и полетел искать свое царство.

Долго ли, коротко ли – прилетает к избушке, входит – в избушке сидит баба-яга костяная нога, старая, беззубая.

– Здравствуй, бабушка! Скажи, как бы мне отыскать мою прекрасную королевну?

– Не знаю, голубчик! Видом ее не видала, слыхом про нее не слыхала. Ступай ты за столько-то морей, за столько-то земель – там живет моя середняя сестра, она знает больше моего; может, она тебе скажет.

Солдат сел на ковер-самолет и полетел; долго пришлось ому по белу свету странствовать. Захочется ли ему есть-пить, сейчас наденет на себя шапку-невидимку, спустится в какой-нибудь город, зайдет в лавки, наберет – чего только душа пожелает, на ковер – и летит дальше.

Прилетает к другой избушке, входит – там сидит баба-яга костяная нога, старая, беззубая.

– Здравствуй, бабушка! Не знаешь ли, где найти мне прекрасную королевну?

– Нет, голубчик, не знаю; поезжай-ка ты за столько-то морей, за столько-то земель – там живет моя старшая сестра; может, она ведает.

– Эх ты, старая хрычовка! Сколько лет на свете живешь, все зубы повывалились, а доброго ничего не знаешь. Сел на ковер-самолет и полетел к старшей сестре. Долго-долго странствовал, много земель и много морей видел, наконец прилетел на край света, стоит избушка, а дальше никакого ходу нет – одна тьма кромешная, ничего не видать! “Ну,– думает, коли здесь не добьюсь толку, больше лететь некуда!

Входит в избушку – там сидит бага-яга костяная нога, седая, беззубая.

– Здравствуй, бабушка! Скажи, где мне искать мою королевну?

– Подожди немножко; вот я созову всех своих ветров и у них спрошу. Ведь они по всему свету дуют, так должны знать, где она теперь проживает.

Вышла старуха на крыльцо, крикнула громким голосом, свистнула молодецким посвистом; вдруг со всех сторон поднялись-повеяли ветры буйные, только изба трясется!

– Тише, тише! – кричит баба-яга.

И как только собрались ветры, начала их спрашивать:

– Ветры мои буйные, по всему свету вы дуете, не видали ль где прекрасную королевну!

– Нет, нигде не видали! – отвечают ветры в один голос.

– Да все ли вы налицо?

– Все, только южного ветра нет.

Немного погодя прилетает южный ветер. Спрашивает его старуха:

– Где ты пропадал до сих пор? Еле дождалась тебя!

– Виноват, бабушка! Я зашел в новое царство, где живет прекрасная королевна; муж у ней без вести пропал, так теперь сватают ее разные цари и царевичи, короли и королевичи.

– А сколь далеко до нового царства?

– Пешему тридцать лет идти, на крыльях десять лет нестись; а я повею – в три часа доставлю.

Солдат начал со слезами молить, чтобы южный ветер взял его и донес в новое царство.

– Пожалуй, – говорит южный ветер, – я тебя донесу, коли дашь мне волю погулять в твоем царстве три дня и три ночи.

– Гуляй хоть три недели!

– Ну, хорошо; вот я отдохну денька два-три, соберусь с силами, да тогда и в путь.

Отдохнул южный ветер, собрался с силами и говорит солдату:

– Ну, брат, собирайся, сейчас отправимся; да смотри – не бойся: цел будешь!

Вдруг зашумел-засвистал сильный вихорь, подхватило солдата на воздух и понесло через горы и моря под самыми облаками, и ровно через три часа был он в новом царстве, где жила его прекрасная королевна.

Говорит ему южный ветер:

– Прощай, добрый молодец! Жалеючи тебя, не хочу гулять в твоем царстве.

– Что так?

– Потому – если я загуляю, ни одного дома в городе, ни одного дерева в садах не останется; все вверх дном поставлю!

– Ну, прощай! Спасибо тебе! – сказал солдат, надел шапку-невидимку и пошел в белокаменные палаты.

Вот пока его не было в царстве, в саду все деревья стояли с сухими верхушками; а как он явился, тотчас ожили и начали цвесть.

Входит он в большую комнату, там и сидят за столом разные цари и царевичи, короли и королевичи, что приехали за прекрасную королевну свататься; сидят да сладкими винами угощаются. Какой жених ни нальет стакан, только к губам поднесет – солдат тотчас хвать кулаком по стакану и сразу вышибет. Все гости тому удивляются, а прекрасная королевна в ту ж минуту догадалася. “Верно, -думает, – мой друг воротился!”

Посмотрела в окно – в саду на деревьях все верхушки ожили, и стала она своим гостям загадку загадывать:

– Была у меня шкатулочка самодельная с золотым ключом; я тот ключ потеряла и найти не чаяла, а теперь тот ключ сам нашелся. Кто отгадает эту загадку, за того замуж пойду.

Цари и царевичи, короли и королевичи долго над тою загадкою ломали свои мудрые головы, а разгадать никак не могли. Говорит королевна:

– Покажись, мой милый друг! Солдат снял с себя шапку-невидимку, взял ее за белые руки и стал целовать в уста сахарные.

– Вот вам и разгадка! – сказала прекрасная королевна. – Самодельная шкатулочка – это я, а золотой ключик – это мой верный муж.

Пришлось женихам оглобли поворачивать, разъехались они по своим дворам, а королевна стала с своим мужем жить-поживать да добра наживать.

Русская народная сказка

Заколдованная чашка

В давние-давние времена стоял в одной деревне богатый дом. Много поколений сменилось в нем, но самым ценным сокровищем того дома всегда оставалась чашка. Очень красивая это была чашка – из зеленого фарфора с голубым отливом. Иногда по вечерам доставал хозяин свою чашку из особого ящичка и любовался ею.

Вот как-то раз отправился богач в харчевню – с друзьями попировать. Знатный был ужин! Наелся богач до отвала, а хозяин все угощения подносит да подносит. И что ни угощение, то непременно в красивой чаше лежит.

Любопытно богачу стало, решил он чашки хозяйские получше рассмотреть. Взял одну – языком от удовольствия прищелкнул, взял другую – головой одобрительно кивнул. Взял третью – да от удивления так с открытым ртом сидеть и остался. Была та чашка как две капли воды на его собственную похожа! И тоже из зеленого фарфора с голубым отливом!

Вытаращил богач глаза на чашку, взгляда отвести не может! А тут и друзья чашку заприметили. Стали они ее из рук в руки передавать, да нахваливать:

– Что за чудная вещица!

– Никогда в жизни ничего похожего не видел!

– Бьюсь об заклад, нет на свете другой такой чашки!

Слушал богач друзей, слушал, а сам от злобы уж рассудок потерял. Пришел, наконец, в себя. Позвал хозяина и говорит:

– Хочу я, милейший, чашку эту у тебя купить! Заплачу, сколько хочешь, ничего не пожалею! Называй цену!

Склонился хозяин харчевни в почтительном поклоне, а потом и говорит:

– Простите меня великодушно, но не могу я эту чашку продать. Досталась она мне от отца, а отцу – от деда. Много поколений нашей семьи хранили ее, как самую ценную вещь!

Совсем рассердился богач:

– Нет мне до этого дела! – кричит. – Хочу купить чашку и куплю!

Сунул он хозяину в руку 30 золотых монет. Не успели все и глазом моргнуть, как схватил богач чашку из зеленого фарфора с голубым отливом, высоко поднял ее над головой, да как бросит на пол! Разлетелась чашка на мелкие кусочки!

Вскрикнул хозяин, гости с мест повскакивали, а богач улыбается да руки потирает!

– Не потерплю я, – говорит, – чтоб еще у кого-то на свете такая чашка была! Чашка из зеленого фарфора с голубым отливом – сокровище только моего дома!

Вернулся богач вечером домой радостный, и сразу к заветному ящичку направился. "Сейчас, – думает, – на свою чашку посмотрю". Открыл он ящичек, да так без памяти и упал. А когда очнулся, видит – лежат в ящичке осколки разбитой чашки из зеленого фарфора, а среди них – 30 золотых монет, те самые, которые он заплатил хозяину харчевни.

Японская сказка

Заколдованный баклан

В тот вечер папаша Бурже возвращался от Заревой горы, возле которой имел он обыкновение ставить сети на треску, в прескверном настроении. Надо сказать, что такое случалось с ним этой весною нередко. «Проклятый баклан, – ворчал старик, – ну погоди, ты у меня дождёшься... Это ж надо, весь мой улов пожирает!»

Больше всего старика раздражало, что чёртова птица взяла привычку кружиться вокруг его плоскодонки – да с его же сельдями в клюве. «Что бы ей самой себе рыбу наловить, – так нет, вишь, привыкла воровать из сетей у тех, кто и так еле-еле концы с концами сводит!» – бормотал сердито рыбак.

В общем, назавтра до места, где стояли его сети, добрался он с твёрдым намерением покончить к вечеру с бакланом (у нас их ещё морскими воронами зовут). И было у него с собою в лодке ружьё, а в стволе ружья – добрый заряд утиной дроби. Ну и как обычно, пролетел у него над головою баклан, крикнул «Уак!» – и скорей к сетям; а через миг уже вынырнул – с сельдью, понятно, в клюве. Старик схватил ружьё, прицелился и выстрелил. «Бах!» И что же? Да ничего. Ровным счётом ничего не изменилось. Когда дым от выстрела, окутавший птицу, рассеялся, старый рыбак увидел, что она продолжает спокойно доедать его рыбу, будто посмеивается над ним. Папаша Бурже снова прицелился, снова выстрелил – опять ничего. После третьего выстрела старику – а его в Персе считали лучшим охотником на морских птиц – стало как-то не по себе: «Полно, – подумал он, – да уж не заговорен ли этот ворон?»

Только этим дело не кончилось. На другой вечер папашу Бурже сопровождала туда, где расставлены были его сети, добрая дюжина рыбаков с ружьями; всем хотелось попытать счастья. «Бах! Бах! Бах!» Но лишь отгремят выстрелы, чёртов баклан опять, словно издеваясь над охотниками, в воду ныряет – и появляется, несколько мгновений спустя, с новою сельдью в клюве.

Говорят, что выручила папашу Бурже статуя святой Анны, заступницы нашей, высившаяся на, деревушкой; хранила она рыбаков от напасти, от бед спасала. Стояла эта из свинца вылитая статуя на скале что прозывалась Роландовым столом. Отковырял папаша Бурже от статуи ножом своим карманным кусочек металла – да и отлил из него ружейной дроби А потом, в тот же вечер, отправился старик туда, где знал он точно, снова встретит проклятую птицу. Выстрелил рыбак – и так и полетели во все стороны перья; добрую половину их потерял морской ворон. Криво, косо, зигзагом устремился баклан в облака – и пропал в темнеющем небе.

А папаша Бурже до конца своих дней рассказывал о заколдованном морском вороне и даже подражал во весь голос (а голос у старика, что правда, то правда, был зычный) тому хохоту, которым разразилась бесовская птица, когда попал в неё заряд свячёной дроби; особенно нравилось ему вспоминать, как «эхо за ней повторило трижды "Ха! Ха! Ха!"».

Легенды новой Франции