Текст книги "Сказки для маленьких. Часть 1 - от "А" до "Н""

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 217 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

– Наш сосед, старый крот, приходил свататься к тебе. Теперь тебе нужно готовить приданое. Ты выходишь замуж за важную особу, и надо, чтоб у тебя всего было вдоволь.

И Дюймовочке пришлось по целым дням прясть пряжу.

Старуха мышь наняла четырех пауков. Они днем и ночью сидели по углам мышиной норки и втихомолку делали свое дело – ткали разные ткани и плели кружева из самой тонкой паутины.

А слепой крот приходил каждый вечер в гости и болтал о том, что скоро лету будет конец, солнце перестанет палить землю и она снова сделается мягкой и рыхлой. Вот тогда-то они и сыграют свадьбу. Но Дюймовочка все грустила и плакала: она совсем не хотела выходить замуж, да еще за толстого слепого крота.

Каждое утро, на восходе солнца, и каждый вечер, на закате, Дюймовочка выходила за порог мышиной норки. Иногда веселый ветерок раздвигал верхушки колосьев, и девочке удавалось увидеть кусочек голубого неба.

“Как светло, как хорошо тут на воле!” – думала Дюймовочка и все вспоминала о ласточке. Ей очень хотелось бы повидаться с птичкой, но ласточка не показывалась над полем. Должно быть, она вилась и носилась далеко-далеко там, в зеленом лесу над голубой рекой...

И вот наступила осень. Приданое для Дюймовочки было готово.

– Через четыре недели твоя свадьба! – сказала Дюймовочке полевая мышь.

Но Дюймовочка заплакала и ответила, что не хочет выходить замуж за скучного крота.

Старуха мышь рассердилась.

– Пустяки! – сказала она. – Не упрямься, а не то попробуешь моих зубов. Чем тебе крот не муж? Одна шуба чего стоит! У самого короля нет такой шубы! Да и в погребах у него не пусто. Благодари судьбу за такого мужа!

Наконец настал день свадьбы, и крот пришел за своей невестой. Значит, ей все-таки придется идти с ним в его темную нору, жить там, глубоко-глубоко под землей, и никогда не видеть ни белого света, ни ясного солнышка – ведь крот их терпеть не может?! А бедной Дюймовочке было так тяжело распроститься навсегда с высоким небом и красным солнышком! У полевой мыши она могла хоть издали, с порога норки, любоваться ими.

И вот она вышла взглянуть на белый свет в последний раз. Хлеб был уже убран с поля, и опять из земли торчали одни голые, засохшие стебли. Девочка отошла подальше от мышиной норки и протянула к солнцу руки:

– Прощай, солнышко, прощай! Потом она увидела маленький красный цветочек, обняла его и сказала:

– Милый цветочек, если увидишь ласточку, передай ей поклон от Дюймовочки.

– Тви-вить, тви-вить! – вдруг раздалось у нее над головой.

Дюймовочка подняла голову и увидела ласточку, которая пролетала над полем. Ласточка тоже увидела девочку и очень обрадовалась. Она опустилась на землю, и Дюймовочка, плача, рассказала своей подруге, как ей не хочется выходить замуж за старого угрюмого крота и жить с ним глубоко под землей, куда никогда не заглядывает солнце.

– Уже наступает холодная зима, – сказала ласточка, – и я улетаю далеко-далеко, в дальние страны. Хочешь лететь со мной? Садись ко мне на спину, только привяжи себя покрепче поясом, и мы улетим с тобой от гадкого крота, улетим далеко, за синие моря, в теплые края, где солнышко светит ярче, где стоит вечное лето и всегда цветут цветы. Полетим со мной, милая крошка! Ты ведь спасла мне жизнь, когда я замерзала в темной холодной яме.

– Да, да, я полечу с тобой! – сказала Дюймовочка. Она села ласточке на спину и крепко привязала себя поясом к самому большому и крепкому перу.

Ласточка стрелой взвилась к небу и полетела над темными лесами, над синими морями и высокими горами, покрытыми снегом. Тут было очень холодно, и Дюймовочка вся зарылась в теплые перья ласточки и высунула только голову, чтобы любоваться прекрасными местами, над которыми они пролетали.

Вот наконец и теплые края! Солнце сияло тут гораздо ярче, чем у нас, небо было выше, а вдоль изгородей вился кудрявый зеленый виноград. В рощах поспевали апельсины и лимоны, а по дорожкам бегали веселые дети и ловили больших пестрых бабочек.

Но ласточка летела дальше и дальше. На берегу прозрачного голубого озера посреди раскидистых деревьев стоял старинный белый мраморный дворец. Виноградные лозы обвивали его высокие колонны, а наверху, под крышей, лепились птичьи гнезда. В одном из них и жила ласточка.

– Вот мой дом! – сказала она. – А ты выбери себе самый красивый цветок. Я посажу тебя в его чашечку, и ты отлично заживешь.

Дюймовочка обрадовалась и от радости захлопала в ладоши.

Внизу, в траве, лежали куски белого мрамора – это свалилась верхушка одной колонны и разбилась на три части. Между мраморными обломками росли крупные белые как снег цветы.

Ласточка спустилась и посадила девочку на широкий лепесток. Но что за чудо? В чашечке цветка оказался маленький человечек, такой светлый и прозрачный, словно он был из хрусталя или утренней росы. За плечами у него дрожали легкие крылышки, на голове блестела маленькая золотая корона, а ростом он был не больше нашей Дюймовочки. Это был король эльфов.

Когда ласточка подлетела к цветку, эльф не на шутку перепугался. Ведь он был такой маленький, а ласточка такая большая!

Зато как же он обрадовался, когда ласточка улетела, оставив в цветке Дюймовочку! Никогда еще он не видал такой красивой девочки одного с ним роста. Он низко поклонился ей и спросил, как ее зовут.

– Дюймовочка! – ответила девочка.

– Милая Дюймовочка, – сказал эльф, – согласна ли ты быть моей женой, королевой цветов?

Дюймовочка поглядела на красивого эльфа. Ах, он был совсем не похож на глупого, грязного сынка старой жабы и на слепого крота в бархатной шубе! И она сразу согласилась.

Тогда из каждого цветка, перегоняя друг друга, вылетели эльфы. Они окружили Дюймовочку и одарили ее чудесными подарками.

Но больше всех других подарков понравились Дюймовочке крылья – пара прозрачных легких крылышек. совсем как у стрекозы. Их привязали Дюймовочке за плечами, и она тоже могла теперь летать с цветка на цветок. То-то была радость!

– Тебя больше не будут звать Дюймовочкой. У нас, эльфов, другие имена, -сказал Дюймовочке король. – Мы будем называть тебя Майей!

И все эльфы закружились над цветами в веселом хороводе, сами легкие и яркие, как лепестки цветов.

А ласточка сидела наверху в своем гнезде и распевала песни, как умела.

Всю теплую зиму эльфы плясали под ее песни. А когда в холодные страны пришла весна, ласточка стала собираться на родину.

– Прощай, прощай! – прощебетала она своей маленькой подруге и полетела через моря, горы и леса домой, в Данию.

Там у нее было маленькое гнездышко, как раз над окном человека, который умел хорошо рассказывать сказки. Ласточка рассказала ему про Дюймовочку, а от него и мы узнали эту историю.

Г. Х. Андерсен

Ёж

Зима в наших краях началась недавно. Снега теперь стало хоть завались и мороз так окреп, что стены дома трещали и охали. Все листья куда-то делись и деревья казались одинаково белыми. Лишь ель и сосну легко узнавали и не путали. От снега под солнцем болели глаза и, хотя светило оно редко и мало, вдаль мы особо не вглядывались, да и кого теперь увидишь на занесённой дороге?

Луна ненадолго покидала наше небо и, когда дело моё подошло к вечеру, уже и вовсе стемнело. Я отряхнул с лопаты снег и, пройдя по только что вычищенной дорожке, поднялся на крыльцо. Потянув дверную ручку, я услышал слабый писк возле ног и, опустив глаза, увидел присыпанный снегом серый комочек. Мне стало немного страшно и я тихо позвал,

– Эй, брат.

– Ну ч-то там?

– Подойди к дверям, тут зверь какой-то.

– К-акой-то зверь?

– Не знаю, сам посмотри.

– С-ейчас.

Он одел валенки и вышел. Увидев находку, брат взял веник, счистил снег и, подумав, сказал, – Ёж п-ришёл. Я согласился с братом и добавил, – Замёрз почти. – В д-ом его надо, д-авай рукавицы. Он сунул в них руки и, обняв ежа ладонями, внёс в дом. – К печке его, – посоветовал я. – К п-ечке, – кивнул брат и положил ежа на коврик возле печки. Мы налили ему тёплого молока, ёж согрелся и стал с нами жить.

И мы часто думали с братом: откуда пришёл этот ёж и где проводят зиму остальные, но ничего не придумали толком, а ёж бегал по комнате, мелко стуча лапками. Мы и не знали, что они такие длинные, и что у ежей ещё хвост есть. Это брат первый сказал, – С-мотри хвост.

Брат говорит мне, что снег забрал себе тепло лета и жив им, только медвежьему меху возможно впитывать это тепло. И он однажды показал мне тонкий пар идущий из сугроба. Брат говорит мне, что Луна всё больше вбирает дневного света и потому так жирна в холодном небе и короток день. Я слушаю моего брата. Мы пьём чай и заводим патефон. Пластинка у нас одна и так быстро кончается, что мы придумали ставить на неё гирьки разного веса, чтобы подольше играла музыка и не надоедала. Как-то я подобрал такой вес гирьки, что музыка совпала со стуком ежовых лапок. Получилось, что он ещё и танцует. Брату понравилась моя выдумка и он долго думал, что мне такое сделать в подарок. Тогда он надел на голову тряпичную курицу, которой мы накрывали чайник, и нахмурился серьёзно. И стал он гудеть как самолёт и, хлопая руками, летать по комнате. Наконец не выдержал, засмеялся и опустился на пол. А я просто слёз не мог удержать от смеха.

Мы легли спать и утром я первым проснулся, и увидел, что возле дверей лежит яблоко и ещё какие-то листья. Пока я разглядывал его, брат проснулся и тоже стал смотреть на яблоко. Мы пополам разделили яблоко во время завтрака. Брат сказал, – К-ак так? Уже зима, все яблоки упали, а те что не найдены – сгнили под снегом и листьями. "Очень шуршал наш ёж ночью", – подумал я и ничего не сказал брату.

Этот день кончился очень быстро и был так долог, что вечера почти не осталось. Мы поужинали и уснули. А утром мы опять нашли у дверей яблоко и съели его. На этот раз брат недолго размышлял и, заглянув под кровать, увидел, что на иглах спящего ежа несколько листьев. Он снял их осторожно, принёс на стол и произнёс,

– Т-очно – он.

– Ты думаешь?.

– Некому б-ольше.

Вечером мы только делали вид, что спим, а на самом деле лежали одетые, чтобы увидеть откуда ёж берёт эти яблоки. Я чуть не заснул, но брат потревожил меня и сказал тихо, – В-идишь. Я всмотрелся и разглядел как ёж, разбежавшись, приотворил дверь и выкатился на улицу. Мы побежали следом. Нас толкал тёмный ветер, а ёж так и не оглянулся, чтобы заметить нас. Ветер мёл снег и от этого ёж становился всё более незаметным. Мы были уже недалеко, чтобы потерять его из виду, как очутились возле крутого склона к реке. Остановившись у края, мы наблюдали, что ёж покатился вниз, увеличиваясь в белый шар снега. Уже на середине спуска шар был так велик, что я не понимал, как ёж сможет выбраться из него. Но на пути встало дерево. С размаху врезался в него шар. Из развалившегося шара выскочил всклокоченный мужичок в сером ватнике и на валенках его были лыжи. Он вымахал на середину оледеневшей реки и быстро исчез за поворотом.

– Х-орошие лыжи, – сказал брат.

– И снег в самый раз, – отозвался я.

Мы вернулись домой и решили не запирать дверь, чтобы ёж опять смог вернуться, потому что приближалась самая холодная ночь этой зимы и покрывались инеем брови собак – спящих и не спящих.

Всю ночь ветер выл свою нищую песню. Наутро небо было чистым и бледным. Низко стояло солнце над волнами снега и медленно шёл человек. Брат хорошо видел вдаль. Он тронул меня за руку, сказав, – М-илиция.

Мы ждали ещё около получаса пока милицейский человек подошёл к дому. Он постучал. Мы открыли.

– День добрый.

– З-дравствуйте.

– Уже пять дней как мы ищем сбежавшего из мест заключения преступника. Вы не заметили ничего подозрительного?

– Т-акого не замечали, – огтветил мой брат.

– А за что он сидел? – спросил я.

– Смешно сказать, воровал яблоки.

Милицейский человек посидел с нами ещё немного, встал и закрыл за собой дверь.

За всю зиму к нам больше так никто и не пришёл. Весной все дороги размокли, а лето ещё не наступило.

Сергей Гришунин

Еж и заяц

Еж и заяц состязались в беге. Решено было бежать до подножия горы.

Заяц, понадеявшись на быстроту своих ног, часто отдыхал. В пути он даже прилег, согнул колени и заснул. А еж, который знал, что он неуклюж и медлителен, без устали двигался вперед.

Заяц проспал весь день, а еж весь день бежал и первым достиг подножия горы. Упорством и настойчивостью можно добиться большего, чем способностями, если их растрачивать попусту.

Сирийская сказка

Еж-иглокож, кротиха и лисица

Шел как-то раз еж-иглокож по полю, увидел кротовую кочку. Слышит – кротиха под землей роется. Позвал еж-иглокож кротиху:

– Вылезай, кума, давай побеседуем.

Вылезла кротиха, вся землей обсыпана, побежала к ежу на беседу.

– Поглядел я, – говорит еж-иглокож, – какая ты работница, и задумал одно дело.

– Что же ты задумал? – спрашивает кротиха.

– Хорошее дело. Да только не знаю, согласишься ты на него или нет.

– Если будет хорошо для нас обоих, почему не согласиться? – молвит кротиха.

– Давай работать вместе, – говорит еж-иглокож. – Ты распашешь поле, я его пробороню и засею. А пшеницу разделим поровну.

– Согласна, ежок-куманек. Будем работать вдвоем, дело у нас на лад пойдет. Я умею пахать, а боронить не умею – ведь игл у меня нету. А у тебя иглы есть, зато нет у тебя таких крепких ног и когтей, как у меня. Друг без дружки мы не работники, а станем работать вместе да все поровну делить, вот нам и будет хорошо.

– Ну значит, столковались, – говорит еж-иглокож. – А теперь поплюй себе на лапы и начинай.

Принялась кротиха за работу. Пахала день, пахала другой, вспахала поле. Дошел черед и до ежа. Свернулся он клубком и покатился по пашне. День катался, два катался, проборонил пашню своими острыми иглами и посеял пшеницу.

Год выдался урожайный. Буйная взошла пшеница, заколосилась тяжелыми колосьями, ядреным зерном налилась – любо-дорого поглядеть.

Пришла пора снимать урожай. Сжали пшеницу, обмолотили, начали делить. Взял еж-иглокож меру, насыпал в нее пшеницы вровень с краями и говорит:

– Это мне!

Потом насыпал меру до половины и подает кротихе:

– А это тебе!

– Почему ж ты себе берешь полную меру, а мне даешь половину? – спрашивает кротиха.

– Потому что моя работа потяжелее твоей, – отвечает еж-иглокож. – Я пашню боронил, все иглы свои обломал – ни одной целой не осталось.

– А я пахала, все когти переломала, – спорит кротиха. – Уж если судить по справедливости, так мне причитается побольше твоего.

Слово за слово, поругались кротиха с ежом, подрались, друг дружке в глотку вцепились.

На ту пору проходила мимо кума лиса. Услышала шум и прибежала посмотреть на драку. Развела лиса драчунов, села решать их спор. Сама судит, сама на пшеничку поглядывает. Еж-иглокож стал рассказывать лисе, сколько мук он претерпел, пока боронил пашню, а кротиха показала свои когти – все поломанные.

Выслушала их лиса, усмехнулась лукаво себе в усы и говорит:

– Вижу я, оба вы хорошо поработали. И чтобы никого не обидеть, стану я вас судить праведным судом. Как присужу, так и будет. Согласны?

– Согласны, – отвечают еж-иглокож и кротиха.

– Вижу я, – говорит хитрая лисица, – что вы намолотили десять мер пшеницы, а солома – не в счет. Солому пусть возьмет ежка-иглокожка, чтоб ему полегчало немножко. Он, бедняга, совсем изморился, иглы свои переломал. Постелет себе соломки и будет спать на мягком. Кротичке причитается одна мерка пшенички. А для лисицы-сестрицы останется девять мер пшеницы – молоть на мельнице-водянице. Вот я вас и рассудила по правде!

Слушает еж-иглокож лису, а сам думает: «Да, вот правда так правда! Прямая, как веревка в мешке».

Ушла хитрая лисица с полным грузом пшеницы. Тут кротиха и говорит ежу:

– Вот видишь, кум еж, что вышло из нашей ссоры? Разделили бы мы пшеницу поровну, весь бы год были сыты. А сейчас остались ни при чем...

Вдохнул еж-иглокож.

– Выходит, что так, – говорит. – Правду сказывают люди: «Двое дерутся – третьему пожива».

Болгарская сказка

Ежик

Нашел ежик грош. На ту пору ехал мимо барин.

Поглядел на него ежик и говорит:

– А у барина нет того, что у меня есть!

– Интересно, что это у тебя такое особенное? – спрашивает барин.

Показал ежик грош. Рассердился барин и отнял его.

Вот ежик и говорит:

– Я же говорил, что у тебя нету. Было бы, так, небось, не отнял бы.

Еще пуще разгневался барин, швырнул грош на землю. А ежик хихикает:

– Ага, испугался меня и бросил!

Видит барин, что голыми руками ежа не возьмешь, сел в свою карету и поехал, разгневанный, дальше.

Латышская сказка

Ёжик

Бежал по дороге ёжик и нашел на дороге грошик.

А в это время ехал мимо барин.

Ёжик увидел его, зажал свой грош в лапках и говорит – будто сам с собой разговаривает:

– У меня есть, а у барина нету! У меня есть, а у барина нету!

Не понравилось это барину. Приказал он кучеру остановиться и спрашивает ежа:

– Это что же у тебя есть, а у меня нету ?

– А вот! – говорит ёж. И показал барину медный грош.

Рассердился барин и велел кучеру отнять у ежа медяк.

– Значит, и вправду у тебя нет ни гроша! – говорит ёжик. – А то бы не отнял мой!

Барин от злости совсем из себя выходит – швырнул медяк на дорогу.

– Бери, – говорит, – свой грош! Больно он мне нужен!

А ёжик смеется:

– Испугался! Испугался! Потому и грош бросил, что меня испугался. Пойду и всем расскажу, какой у нас барин трус!

Тут барин выскочил из кареты – и к ежу:

– Вот сейчас ты у меня узнаешь, как я тебя испугался!

Протянул руку, хочет схватить ежа – да не тут-то было! Свернулся ёж клубком, иголки выставил – пойди тронь-ка его!

– Ну, ладно, – пригрозил барин. – Я тебя еще проучу!

Забрался в карету и велел кучеру ехать. Да поскорее.

А ёжик приплясывает и приговаривает ему в след:

– Наш барин богатый, а ума маловато! – Наш барин богатый, а ума маловато

Так и посмеялся ёжик над жадным и глупым барином.

Литовская сказка

Ёжик

Бежит по лесу ёжик, домой торопится. На спине несёт наливное, красное яблоко. Яблоко такое аппетитное, что так и хочется откусить кусочек. Радуется ёжик и про себя думает:

– Никогда такого большого и красивого яблока не видел. Вот обрадуются жена и дети такому подарку.

От радости он даже стал насвистывать модную в лесу песенку про яблони в цвету.

Возле голубичного куста сидел маленький, серый зайчонок и горько плакал. Увидел ёжик зайчонка и подошел к нему.

– Что случилось, малыш? От чего ты так горько плачешь? —участливо спросил ёжик.

– Потерялся я и есть хочется, – ответил зайчонок.

– Ну, это дело поправимое, – сказал ёжик и проводил зайчонка до заячьей норки. Он подарил зайчонку наливное, красное яблоко и побежал дальше.

– Может быть, хороший грибок попадётся по дороге, – подумал ежик, и через несколько минут ему действительно попались два крепких подосиновика. Наколол ёжик грибы на колючую шубку и рассмеялся.

– Поменял яблоко на два гриба. Неплохой обмен.

– Дяденька ёжик, зачем вам одному два гриба? Дайте мне, пожалуйста, грибок, есть очень хочется, – вдруг услышал ёжик чей – то голос.

Он обернулся и увидел маленького пушистого бельчонка. Тот сидел под деревом и дрожал от страха.

– Почему ты сидишь под деревом, малыш? Где твоя мама? – встревожено, спросил ёжик.

Он знал, как опасно сидеть под деревом маленьким бельчатам, когда рядом бродит хитрая куница.

– Мама ушла в соседний лес. А я сорвался с ветки и упал, – грустно ответил бельчонок.

– Я помогу тебе, малыш, – сказал ёжик и подсадил бельчонка на нижнюю веточку.

Он отдал бельчонку грибы и тот с восторгом впился маленькими острыми зубами в сочную мякоть гриба. Улыбнулся ёжик и зашагал к дому.

Придя, домой, он рассказал жене и детям о сером зайчонке и пушистом бельчонке.

– Ты поступил правильно, дорогой, – проговорила ежиха и поцеловала мужа, а дети радостно захлопали в ладоши. Ужинали сушеными грибами, и еда казалась необыкновенно вкусной. Может быть, оттого, что, когда узнаешь, как голодают другие, начинаешь ценить то, что имеешь.

Кто-то настойчиво постучал в дверь, и ёжик пошел открывать. На пороге он увидел зайчиху и белку. Они пришли к нему в гости с подарками. Ежиха улыбнулась и сказала:

– Как аукнется, так и откликнется!

И она была права.

Ёжик в тумане

Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь, поплыла по небу. «Ммм-у!..» – вздохнула корова за рекой. Залаяла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке. Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нем по грудь, и теперь казалось – большая белая утка плывет в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову. Ежик сидел на горке под сосной и смотрел на освещенную лунным светом долину, затопленную туманом. Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему все это? А комарики не уставали играть на своих скрипочках, лунные зайцы плясали, а собака выла. «Расскажу – не поверят!» – подумал Ежик, и стал смотреть еще внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту. «Вот и звезда упала, – заметил он, – и трава наклонились влево, и от елки осталась одна вершина, и теперь она плывет рядом с лошадью... А интересно, – думал Ежик, – если лошадь ляжет спать, она захлебнется в тумане?» И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри. – Вот, – сказал Ежик. – Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! – позвал он. Но лошадь ничего не сказала. «Где же лошадь?» – подумал Ежик. И пополз прямо. Вокруг было глухо, темно и мокро, лишь высоко сверху сумрак слабо светился. Полз он долго-долго и вдруг почувствовал, что земли под ним нет, и он куда-то летит. Бултых!.. «Я в реке!» – сообразил Ежик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны. Когда он вынырнула, было по-прежнему темно, и Ежик даже не знал, где берег. «Пускай река сама несет меня!» – решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению. Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ежик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет. Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы. – Извините, – беззвучно сказал кто-то, кто вы и как сюда попали? – Я – Ежик, – тоже беззвучно ответил Ежик. – Я упал в реку. – Тогда садитесь ко мне на спину, – беззвучно проговорил кто-то. – Я отвезу вас на берег. Ежик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу. – Спасибо! – вслух сказал он. – Не за что! – беззвучно выговорил кто-то, кого Ежик даже не видел, и пропал в волнах. «Вот так история... – размышлял Ежику, отряхиваясь. – Разве кто поверит?!» И заковылял в тумане.

Сергей Козлов