Текст книги "Лучший иронический детектив"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Марина Белова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

– Слушай, подруга, ты мне тут страху не нагоняй! – рассердилась я. – Мне сейчас и так небо с овчинку кажется!

Тут работник агентства меня поторопил, и мы с Липой разговор свой свернули. Она побрела обратно в дом, а я поехала в свой посёлок.

Дома, поздно вечером, я сказала Феде:

– Ну, в свете последних событий кажется мне, что пора уже прекращать работу в том доме. Не иначе как на нём проклятие… Или ты против?

– Не против. Можешь завтра туда съездить, вещи забрать и получить окончательный расчёт. Хватит, наработалась уже!

Подойдя к моей кровати, он заботливо поправил мне подушку, как маленькой.

Я согласно кивнула и зарылась в одеяло. Хорошо бы мне приснилась бабушка!.. Она мне часто снится. Сны эти никакие не вещие, ни о чём не предупреждают, ни к чему не ведут. Просто мне снятся сценки из прошлой жизни, из моих детских лет, когда бабушка была ещё жива, я была маленькая и думала, что мне всегда будет так спокойно и хорошо, как было тогда. После таких снов я просыпаюсь просветлённой, в прекрасном настроении, и весь день у меня всё ладится, любая работа спорится, прямо горит в руках! Но я давно уже обратила внимание, что бабушка никогда не снится по заказу, а только тогда, когда захочет сама.

Утром, проснувшись, я обнаружила, что бабушка мне и в самом деле не приснилась, хотя ночь в целом я провела неплохо, потому что мне не приснилась не только бабушка. Мне вообще ничего не снилось.

Ещё я обнаружила, что Феди уже нет дома. Ну и ладненько.

Я вымыла голову, уложила волосы, выбрала себе платье. Раз уж мне сегодня предстоит увольняться с работы, так почему бы немножко не изменить имидж? Ну, хотя бы просто из хулиганских побуждений… В конце концов, я столько страху натерпелась в том доме, что теперь имею право слегка шокировать уважаемую публику. Хотя, я думаю, после моих медвежьих тапок их уже ничем таким не удивишь…

Когда я прибыла к Игнату, была уже почти середина дня. Я открыла дверь своим ключом, тихонько вошла в дом. В холле находился один из сотрудников охранного агентства. Я кивнула, здороваясь. Он жестом указал мне на дверь в гостиную, откуда доносился густой бас Феликса.

Я помотала головой и шёпотом сказала:

– Туда не пойду. Пока что. Лучше здесь посижу, чтобы не мешать им там.

Сотрудник только молча пожал плечами, дескать – как знаете, мадам…

Я села в холле на тумбочку, предназначенную для хранения щёток, кремов, рожков и прочих приспособлений для ухода за обувью, и снова почувствовала себя Золушкой в запечке. Прислушалась. В принципе, ломиться в зрительный зал было совсем не обязательно. Здесь тоже всё было замечательно слышно.

– … И когда Игнат понял, что с переездом сюда его несчастья не кончились, он пришёл ко мне в агентство и попросил защиты, – рокотал Феликс. – А так как наше агентство – охранное, мы, естественно, взялись его охранять.

– Да только мало толку от вашего агентства! – сварливым тоном отозвался Игнат.

– Ой, не скажи, уважаемый, – не согласился с ним Феликс. – Ты помнишь, как машина твоя взорвалась?

– Представь себе, помню, – огрызнулся Игнат.

– Её потушил человек на «Жигулях». Этот человек – наш сотрудник. Что смотришь так недоверчиво? Я ведь тебе сразу об этом сказал. Если хочешь, я потом вас познакомлю.

Снова Игнат:

– Спасибо ему от души! Но что толку от его огнетушителя? Машина-то восстановлению не подлежит… Лучше бы он взрыв предотвратил, а не пожар тушил.

– Конечно, это было бы лучше, – согласился Феликс, – но как мог человек, дежурящий здесь, возле дома, знать, что полдня назад возле твоего офиса в машину была заложена взрывчатка? А так он хоть пламя сбил, не дал образоваться большому пожару. Согласись, всё-таки и от наших людей бывает польза…

– Да мне больше пользы принесла домработница! – взорвался Игнат. – Хоть она и дура дурой, но жизнь мне спасала несколько раз конкретно! – Услышав это, я улыбнулась: приятно, когда тебя ценят. – Правда, по неопытности и бестолковости, но главное – конечный результат, не так ли? Знал бы, так не тратил такую кучу денег на ваше дрянное агентство. Можно было одной Анькой обойтись, от неё проку больше…

– Да, с домработницей тебе действительно повезло, спорить не буду, – согласился Феликс и, приоткрыв дверь, высунул голову в коридор: – А наша замечательная домработница ещё не явилась?

Увидев меня, он кивнул:

– Заходи давай, героиня дня!

Я вздохнула, встала с тумбочки, перекрестилась и, затаив дыхание, шагнула в дверь.

Сказать, что моё появление вызвало эффект разорвавшейся бомбы – ничего не сказать. К разрывам бомб люди, находящиеся в гостиной, уже привыкли, а вот к моему новому имиджу – нет. Сегодня, по случаю увольнения, я решила выглядеть не деревенской замухрышкой, а голливудской кинозвездой. Золушка в конце сказки стала настоящей принцессой, а я чем хуже?

Феликс провёл ладонями по лицу, как бы умываясь, и будничным тоном проговорил:

– Вам, уважаемая Анна Тихоновна, я от лица хозяина дома и от лица агентства выражаю благодарность за достойное поведение. А вам, уважаемый Игнат Михайлович, я хочу ещё раз представить эту даму: Анна Ермолаева, моя родная сестра и совладелица охранного агентства «Ангелы». В последние десять дней она была вашим персональным ангелом-хранителем. Прошу любить и жаловать.

У Игната, Кирилла и Серёги синхронно отвалились челюсти, а Липочка, вскрикнув «ах!», прикрыла рот ладошкой. Повисла долгая пауза.

Так они и сидели в рядочек, выпучив глаза и лишившись дара речи. Я тоже ничего не говорила, молча стояла посреди комнаты.

Феликс легонько подтолкнул меня в спину:

– Ну, чего стоишь столбом? Поклонись почтенной публике, сделай реверанс, а то аплодисментов не дождёшься…

– У тебя что, два брата? – первой опомнилась Олимпиада. – Ты рассказывала только про одного, Федьку-оболтуса…

Я прошелестела:

– Так это он и есть. Феликс Арнольдович, в быту – просто Федя…

– Ничего себе пассаж! – подал первые признаки жизни Серёга. – Как может этот немец приходиться тебе, Ермолаевой Анне Тихоновне, родным братом?! Что-то вы, ребята, темните…

Тут слово опять взял Феликс:

– Объясняю. У нас одна матушка, да вот отцы разные. Впрочем, это не имеет особого значения, потому что воспитывали нас не они, а наша бабушка. Ну, в подробности вдаваться не будем. Так сложились обстоятельства. А ты, – грозно обернулся он ко мне, – в самом деле обзывала меня оболтусом?!

– А что, надо было сразу всем рассказать, что брат у меня – глава охранного агентства?

– Ну, всё равно, с родным братом можно было бы и повежливее обойтись, – проворчал Федя.

Вот он всегда так: бросает меня то на амбразуру, то под танки, а потом ещё и придирается! Но что поделать, если меня угораздило заняться частным сыском и охранной деятельностью…

Усадив меня в одно кресло, Феликс уселся в другое:

– Итак, продолжим «разбор полётов». Каковы успехи нашего агентства на славном поприще охраны жизни и здоровья уважаемого Игнатова Игната Михайловича? – Тут он стал загибать пальцы, перечисляя: – «Шкоду» потушил сотрудник нашего агентства. Другой сотрудник поймал мальчишку-поджигателя. Бомжонка, который бросил гранату в кухонное окно, тоже поймали наши люди. А вот киллера в кабинете Аня поймала самостоятельно, за что честь ей и хвала. И, кстати, киллеров в иномарке тоже, по сути дела, она обезвредила. «Жука» в подоконнике тоже она тебе, Игнат, показала, и именно благодаря этой находке мы проверили весь дом и повытаскивали отсюда остальных «клопов». Да, и граната, залетевшая к вам в пиццу, не взорвалась прямо в доме только благодаря отменной реакции моей замечательной сестры. Конечно, список этот неполный, но я считаю – и этих фактов достаточно, чтобы ты согласился: наше агентство счета тебе выставляло не зря. Ты убедился, что мы действительно работали на тебя день и ночь. Охраняли тебя не только снаружи, но и внутри дома. Если бы я не додумался внедрить сюда Нюрку – пардон, Анюту, – тебя бы, друг мой, уже и на свете бы не было. – В этом месте монолога Игнат понуро покивал головой, которая давно уже безвольно свесилась на грудь. – Так вот, я считаю свою миссию по охране твоей жизни и здоровья выполненной, причём весьма успешно.

– Эй, погоди, – ожил Игнат, – что значит «выполненной»? Ты что, прощаешься со мной?

– Ну, в общем, да… – величественно кивнул мой богоподобный братец.

– Но ведь я останусь беззащитным перед лицом неведомой опасности! – запаниковал Игнат. – Ведь так и неясно, откуда исходит опасность и как долго меня будут преследовать в надежде убить…

– Почему неясно? – пожал Феликс могучими плечами. – Всё уже ясно. Я сейчас вам всё быстренько расскажу и покажу. Хоть ты и не поручал нам найти злодея, мы его всё же вычислили. Вот, полюбуйтесь!

Он вставил кассету в видеомагнитофон, щёлкнул пультом. На экране возникла чья-то кухня. На этой кухне сначала никого не было, потом появился Серёга. Он вертел в руках аптечный пузырёк, в котором раньше продавались двухкопеечные капли в нос. Рассмотрев его содержимое, он сунул флакончик во внутренний карман и вышел из кухни. На этом запись закончилась.

– И что? – с искренним недоумением спросил Кирилл.

Он, кстати, впервые за всё время подал голос.

– А то, что запись эта сделана после того, как у Сергея разбили окно, и незадолго до того, как он пришёл к Игнату проситься на постой. Это как раз тот эпизод, когда он собирается в гости.

Кирилл, Игнат и Липа переглянулись и пожали плечами, ничего не понимая. А Серёга с побелевшим лицом сидел на диване и таращился на давно погасший экран.

Опять повисла и затянулась пауза.

– Ладно, Пинкертон, не томи людей, – вполголоса попросила я брата.

Он кивнул:

– Что ж, расскажу, как дело было. Всё это время, Игнат, на тебя охотился твой закадычный корешок Серёга.

– Да ладно тебе, хорош заливать! – нервно засмеялся Игнат.

А Серёга бесцветным голосом сказал:

– Вам ничего не удастся доказать.

И тут до всех присутствующих дошло, что Феликс сказал правду. Игнат снова отвесил челюсть, уже второй раз за сегодня, а Кирилл и Липочка инстинктивно потянулись друг к другу, прижались крепко-крепко, и Кирилл одной рукой обнял её за худенькие плечики. Да, классно иметь старшего брата! Он тебя и в пять лет защитит, и в двадцать пять…

Серёга повторил упрямо:

– Вам ничего не удастся доказать!

– Почему же не удастся? – поднял брови Феликс Арнольдович. – Уже собрана достаточно серьёзная доказательная база. Дело в том, что вы, господин Терещенко, находились в разработке одновременно в трёх уважаемых правоохранительных организациях: у нас, в милиции и в службе безопасности. Компетентные органы интересовались вами по поводу взяток в особо крупных размерах, а наше агентство вообще-то занималось другой проблемой: нам надо было установить источник опасности для господина Игнатова. И удивительным образом интересы всех трёх ведомств сошлись на Сергее Терещенко.

– Не желаю даже слушать этот бред, – деревянным голосом сказал Сергей Терещенко. – Я – чиновник высокого ранга, государственный человек. Не собираюсь слушать гнусные измышления этого ненормального, – указал он на Феликса.

Потом он встал с дивана и на плохо гнущихся ногах прошагал к двери. Кирилл бросился было за ним, но Феликс поднял ладонь: пускай, дескать, идёт.

– Так ведь он и правда уйдёт, – не унимался Кирилл. – Ищи его потом!..

– Уйдёт, но не слишком далеко. Его снаружи уже спецмашина поджидает, – объяснил Феликс. – Вообще-то Сергея должны были арестовать ещё вчера, но я выпросил, чтобы он поприсутствовал сегодня на этом собрании. Не ради дешёвого эффекта, поверьте! Просто я хотел, чтобы вы, считавшие его своим другом, смогли бы лично убедиться в том, что виноват именно он. Я мог бы на словах долго рассказывать вам о его виновности, а вы бы отказывались мне верить. А так – вы сами видели реакцию.

– Да уж, видели… – шумно выдохнул Игнат, одинаково боясь и поверить Феликсу, и не поверить.

– Анечка, что же ты-то молчишь?! Объясни толком, что происходит! – взмолилась Липа.

Я пожала плечами:

– Ну, Феликс же уже начал рассказывать, не стоит его перебивать… А впрочем, могу и я рассказать, слушайте же! Феликс учился в столице, потом вернулся сюда, но регулярно ездит на встречи выпускников. Многие его друзья-юристы остались работать там. Вот они-то и рассказали о «заказе» выдавить Игната. Обычно такие «заказы» преследуют одну и ту же цель: отобрать у «заказанного» бизнес, занять его нишу. Но тут всё было не так, как обычно. Там, в Москве, по прокуратуре уже анекдот ходит: появился человек-Зорро, бессребреник, народный мститель, Робин Гуд, борец за непонятную справедливость. Ему на фиг не нужен был бизнес Игната, и нишу эту занимать он даже не думал, но просил всю его подноготную проверить и просто заморозить бизнес, что неминуемо приведёт к разорению. Серёге надо было выпихнуть Игната из столицы. Ну, денег он на это не пожалел, и получил желаемый результат. Игнат понял, что там ему жизни не будет, бизнеса в столице не будет тем более, и решил уехать из Москвы куда глаза глядят. Вот только он сам тогда ещё не знал, куда же его глаза глядят. А Терещенко, зная, в каком ресторане обычно обедает Игнатов, подстроил там как бы случайную встречу, причём не сам Игнату на шею бросился, а дал возможность Игнату сделать это. И, выслушав бедолагу, взялся ему помочь. Но поскольку сам он проживает здесь, то и Игнату предложил переехать сюда, в наш город.

Я остановилась, чтобы отдышаться, и Феликс перехватил эстафету:

– Собственно, это и было его главной целью. Игнат нужен был ему здесь – со своими немалыми деньгами и потрясающей работоспособностью. Серёга задумал большое дело. Очень масштабное. Сначала создаётся некая фирма, потом этой фирме выделяется земля под застройку. Здесь он решил прибегнуть к помощи школьных приятелей, то есть людей проверенных, которые не подведут. Собственно, ему бы хватило помощи только Барышева, который «протащил» бы через облсовет решение о выделении этой самой земли. Но для того чтобы зарегистрировать солидную фирму, с которой облсовет согласился бы иметь дело, надо было иметь солидный уставный капитал. У Терещенко благодаря огромным взяткам, которые он брал как должностное лицо, денег было достаточно, но он не мог их «засветить», поскольку, являясь государственным служащим, каждый год декларировал свои доходы – к слову сказать, весьма скромные, как и положено чиновнику областного масштаба, – и объяснить происхождение огромной суммы денег было бы для него весьма затруднительно. Поэтому он взял в дело богатого Игната, у которого даже после московских злоключений денег оставалось ещё предостаточно, и велел ему регистрировать новую фирму, внеся крупную сумму в качестве уставного капитала. А сам в этой фирме стал соучредителем.

Он изначально предназначил Игната к закланию. После окончательного оформления сделки Терещенко собирался продать фирму со всеми правами другим людям. Продать за несколько миллионов долларов. Игнат должен был к тому времени уже скончаться, а Серёга, оставшись единоличным владельцем фирмы «Городок», продаёт её якобы за сущие копейки, а потом, где-то через годик, уезжает на ПМЖ в какую-нибудь спокойную европейскую страну. Или даже азиатскую. А там, за рубежом, его спокойно дожидаются миллионы, заработанные в результате этой сделки. Причём за год спокойного лежания в банке эти миллионы принесли бы ему ещё несколько сотен тысяч долларов только в виде процентов. Этого хватило бы для безбедного существования даже в самой дорогой стране.

Липочка по ходу рассказа время от времени тихонько ахала. Кирилл молчал, стиснув зубы.

А Игнат спросил:

– Ну, если Серёга – такой отпетый негодяй, почему же он всё никак не мог меня убить? Это просто анекдот какой-то…

– А ему пока что не нужно было тебя убивать, – объяснила я. – Его целью было попугивать тебя время от времени, чтобы ты думал, что на тебя продолжают охотиться непонятные враги, которые и здесь тебя могут достать. И если бы пришло время тебя убить, никто особенно и не удивился бы, зная, что на тебя то и дело совершаются покушения. Впрочем, время как раз и подошло, покупатели уже были готовы честно расплатиться, но Терещенко был не готов честно поделиться прибылью с друзьями. И только он созрел для того, чтобы устранить своего соучредителя, как в доме этого самого соучредителя появилась я – странная домработница, чудо в тапках!

Я выразительно посмотрела на Кирилла. Он страшно покраснел и спрятался за сестру – точно так же, как она всегда пряталась за него. Липочка моментально расправила свои худенькие плечики, пытаясь спрятать за ними брата, и стала похожа на наседку, защищающую цыплёнка.

Осуждающе покачав головой, я продолжила доклад Игнату:

– Сначала я выбросила в окно прилетевшую гранату. Потом поймала киллера, который пробрался в дом и должен был тихо и спокойно тебя убрать. Потом Андрей, наш сотрудник, работающий под прикрытием оконной фирмы, обнаружил «жука» под подоконником, показал его мне, я – тебе, ты вызвал Феликса, Феликс – эфэсбэшника с чудо-чемоданчиком, ну, и мы лишили Серёгу возможности контролировать твои разговоры и вообще твою жизнь. Кстати, на почве чемоданчика мы и выяснили со спецслужбами, что работаем в одном направлении. Они давно уже «вели» Терещенко по крупным взяткам и земельным махинациям, у них было разрешение на прослушивание его телефонных переговоров, из которых они, а затем и мы почерпнули много интересного. В общем, когда взорвалась машина, Феликс сразу понял, чьих это рук дело. Взорвалась машина необычно: крыша встала куполом, то есть взрывчатка была подложена внутрь салона. А кто это мог сделать? Ну, если уж не сам хозяин, то тот, кто с ним ехал. А ехал с ним от офиса к дому именно Терещенко. Он и взорвал управляемую мину – в ту самую секунду, когда Игнат нажал на кнопку брелочка, снимая машину с сигнализации. И у всех сложилось впечатление, что взорвалась она именно от нажатия Игната. В тот момент Серёга никого убивать не собирался, хотел только ещё раз припугнуть. А потом, когда настало время по-настоящему избавиться от Игната, он придумал подослать в дом киллера в шапочке. Не сработало. Спасибо, Феликс предупредил меня по телефону. Они видели, как тот в дом проскользнул. Тогда Серёга подослал бомжонка якобы дом поджечь. Он, конечно, понимал, что вряд ли Игнат в эту ночь погибнет в пламени, но надеялся, что тот во время пожара выскочит на улицу, а снайпер, поджидающий в кустах, не промахнётся. Но на улицу вместо ожидаемого Игната выскочило это ненормальное «чудо в тапках», – я снова метнула в сторону Кирилла испепеляющий взгляд, – а на меня-то заказа не было, вот снайпер и не стал стрелять. А покупатели-то наседают! Тогда Терещенко решается на крайнюю меру: он разбивает у себя в квартире окно и приходит к Игнату с просьбой приютить его хотя бы на одну ночь, так как ему якобы страшно возвращаться к себе домой. Но я, предупреждённая Феликсом, была начеку! Дело в том, что Андрей, поставив Серёге новое окно, поставил заодно и крошку-телекамеру. Камера зафиксировала тот момент, когда Терещенко собирался сюда в надежде остаться переночевать. Он перед этим достал шикарный яд, новую разработку военных специалистов: яд этот вызывает остановку сердца, практически мгновенную смерть, а потом, через пару часов, разлагается в организме на простейшие составляющие. Поэтому он, дорогой мой Игнат, так напрашивался с тобой вместе поужинать или хотя бы выпить. Он надеялся, что в этот момент сможет преподнести тебе чашу с цикутой. Но ты уже поел раньше и с ним ужинать не стал, а коньяку предпочёл пиво, к тому же из банки, а сунуть яд туда не так-то просто! Тогда Серёга стал проситься на ночлег. Он надеялся напоить тебя ядом хотя бы во время утреннего чая, у тебя бы случился сердечный приступ, ну, и пока врача бы вызывали, пока в реанимацию везли, пока бы смерть констатировали… До вскрытия бы дело дошло в лучшем случае только на следующий день, а яд бы к тому времени уже полностью разрушился. Да и никто бы не стал искать никаких ядов, это просто в голову никому бы не пришло. С Серёгиной подачи все решили бы: тебя так измотали эти бесконечные покушения, что сердце просто не выдержало!

Но и этому его плану не суждено было сбыться. Не разрешили ему здесь на ночь остаться. Такой облом!.. Он с горя заказывает киллеров на машине. Они приезжают к дому ещё затемно и ждут, когда Игнат выйдет, чтобы ехать на работу. Они бы его тихонечко стрельнули и слиняли. Ищи ветра в поле! К тому же машина, как выяснилось, была за час до этого угнана. Такую машину не жалко просто бросить или даже сжечь. Но тут приезжает «чудо в тапках» и таранит машину с киллерами!

– В той машине от удара открылись подушки безопасности, – подключился к рассказу Феликс. – Ну, и получилось, как в анекдоте: пока они эти подушки прогрызали, к машине милиции понабежало – не сосчитать! И в машину влезли, и ребятишек на свет божий извлекли, и оружие нашли… Но это, конечно, получилось не случайно. О том, что к дому направляются киллеры, мы узнали из телефонных разговоров господина Терещенко. Я вызвал сестрёнку домой, и мы вечером составили с ней этот план. Правда, в нашем плане никаких подушек не было предусмотрено, потому что мы же не знали, какую машину они используют. Вполне могла оказаться колымага наподобие Аниной зелёной каракатицы, которую ей любезно предоставил щедрый хозяин для поездок по магазинам, – отвесил Феликс галантный поклон в сторону Игната, – и которая так шокировала жителей нашего посёлка и даже местных собак распугала. Мы решили: бить можно любую машину, так как она наверняка будет числиться в угоне, а в кустах у нас был уже припасён рояль: патрульная машина, которая в тот момент якобы случайно проезжала рядом. Но сработали ещё и подушки, и это пошло нам на пользу. Неизвестно, как бы поступили киллеры, если бы эти подушки не припечатали их к сиденьям! Могли бы броситься врассыпную, а могли бы от досады в Анютку пульнуть! Так что, господин Игнатов, ради твоей драгоценной персоны я рисковал родной сестрой!

На Игната было жалко смотреть. Он выглядел смущённым, потерянным, каким-то измочаленным.

Я сказала Липе:

– Липочка, сделай нам всем чайку, ладно? А то у Феликса горло пересохло, да и хозяину нашему надо бы силы подкрепить.

Липочка нехотя поднялась и пошлёпала на кухню, на ходу приговаривая:

– Только без меня ничего не рассказывайте, ладно? Чтобы я ничего не пропустила!

Ну, рассказывать Феликс ничего не стал, но показал Игнату схемы, которые мы с ним чертили в те вечера, когда я приезжала на ночь домой. Подкрепляя изложенные ранее факты и доводы, схемы со стрелочками окончательно убедили Игната в нашей правоте.

Вернулась Липа, принесла в пузатом чайнике чай на всех, но предупредила:

– Рано ещё разливать по чашкам. Только-только заварила, пускай немножко настоится…

Чтобы публика не скучала в ожидании чая, Федя рассказал, как он обменивался данными с ребятами из спецслужб. У них были записи телефонных разговоров Терещенко, зато наши ребята отсняли много занимательнейших видеосюжетов из жизни этого областного чиновника. Понятное дело, на суде могли бы возникнуть сложности, потому что это можно расценить как вторжение в частную жизнь, но бравые ребята из службы безопасности с радостью взяли наши материалы, чтобы выдать их за свои. И Феликс отдал их тоже с радостью. В конце концов, одно дело делаем, на один результат работаем! Кстати, именно эти видеозаписи то и дело гонял Федя на домашнем экране, заставляя и меня по нескольку часов всматриваться, вдумываться, анализировать и выстраивать линию защиты. И я послушно выполняла все эти действия. А куда мне было деваться, раз уж мы с Федей – партнёры и совладельцы нашего агентства…

Чай заварился, Липа разлила его по чашечкам. Я прильнула к своей так, как будто сто лет прожила в условиях невероятной засухи. Что ни говори, а долгое выступление перед аудиторией вызывает удивительную жажду!

Напившись чаю, Феликс сказал мне:

– Ну, мне надо ещё к ребятам заглянуть. Ты со мной?

«Ребята» – это сотрудники службы безопасности.

Я пожала плечами:

– С какой стати? Ты там и без меня управишься. Я здесь останусь, по старой памяти помогу дом в порядок привести.

Феликс ушёл, а я стала собирать опустевшие чашки.

Липочка подскочила ко мне:

– Что ты, Аня, не надо! Ты ведь уже не домработница… Ты, оказывается, национальная героиня, прямо Жанна д’Арк! Я думаю, ты вполне заслужила полноценный отдых.

Я задумалась, но ненадолго:

– Пожалуй, ты права. Я так наработалась за последние две недели, так нанервничалась, так усиленно ворочала мозгами, что они у меня почти что закипели. Главный злодей отправлен в тюрьму, так что имею полное право отдохнуть. Пойду-ка я поброжу по улицам любимого города…

– Я провожу! – вызвался Кирилл.

Я неопределённо пожала плечами, и мы отбыли, оставив влюблённую парочку самостоятельно наводить порядок в доме. Только бы они в пылу своей любви не наделали ещё большего беспорядка!

Мы вышли из дома и сели в машину Кирилла.

– Куда ты хочешь поехать? – спросил он.

– Давай поедем в старый парк. Он мне детство напоминает…

Приехав к парку, мы оставили машину у главного входа и побрели по аллеям. Навстречу нам попадались всё те же неизменные мамаши с колясками.

– Ань, я извиниться хотел…

– За что конкретно?

– Ну, за свои слова. За «чувырлу», за «чудо в тапках»…

– Ах, пустое! – беспечно махнула я рукой. – Я тебе за это уже отомстила.

– Когда? Каким образом?

– Ну, помнишь, суп тебе на брюки вылила… И ещё табуретку из-под тебя убрала…

– Так ты что это – нарочно? – выпучил глаза Кирилл. – А я думал: вот косорукая уродилась, вечно всё невпопад делает!

– Ты, Барышев, словно дитя малое, неразумное, – покачала я головой. – Стала бы я просто так, без всякого толку, такой классный супчик выливать? Мне до сих пор его жалко…

– А костюм мой тебе не жалко?

– Твой костюм, ты и жалей… Лучше бы комплимент девушке сказал! Ну, что я умная, красивая, необыкновенно ловкая, сообразительная, ну, и всякое такое…

Он вдруг остановился, бухнулся на колени прямо на асфальтовую дорожку и, сложив молитвенно руки, проникновенно сказал:

– Прости меня, Анюта! Я теперь только понял, каким был дураком! – И пригрозил: – Пока не простишь, не встану с колен!

Я пожала плечами:

– Стой так хоть до утра, если нравится… Но если у тебя ноги устали и идти не хотят, давай на лавочку присядем. Их тут полным-полно, и все – пустые!

Мы сели на лавочку, и я спросила:

– Слушай, Барышев, а чего ты меня так невзлюбил буквально с первого взгляда?

Он помялся:

– Видишь ли, дело в том, что как раз взлюбил, да ещё и как взлюбил! Такой красавицы мне раньше видеть не доводилось! Ты выглядишь не так, как все. Ты какая-то особенная, единственная в своём роде! А досталась почему-то не мне, а этому выскочке Игнату… Но меня убивала масса несоответствий и в твоём облике, и в поведении. Писаная красавица, а одета и причёсана, как какая-то Фёкла деревенская! То дура дурой, а то такой речевой оборот закрутишь, что академики обзавидуются!

– Да, я допускала множество проколов, сама знаю… – горько вздохнула я. – Я пыталась разговаривать, как дурочка из деревни, но иногда забывалась и переходила на свой привычный язык… Хорошо, хоть Феликс этого не слышал. Уж он бы мне дал чертей!

– Слушай, а как так получилось, что вы с братом выросли в деревне, а образование получили вполне приличное? Или теперь в деревенских школах работают лучшие педагогические кадры?

– Ну, вообще-то мы выросли не в деревне, а в посёлке.

– А какая разница?

– Большая. Например, мы с Федей выросли в дачном посёлке работников университета.

– Вау…

– Вот тебе и «вау», – передразнила я. – У меня дедушка был профессором, деканом биологического факультета. Жалко только, рано умер. Я почти и не помню его… Феликс с дедом успел хорошо пообщаться, он же старше меня! А я деда и не помню толком – так только, размытый образ в памяти, да и то не знаю, помню ли я самого деда или только его образ на фотокарточках…

– А что же дедушка-профессор собственную дочку так плохо воспитал?

– Почему это плохо? – изумилась я.

– Ну, мамаша-то ваша кукушкой оказалась! Наплодила детей от разных мужиков, а потом и вовсе вас бросила на старенькую бабушку, если я правильно понял…

Я вздохнула:

– В том-то и дело, что ты неправильно понял! Придумал чепуху какую-то… Мама наша была тоже настоящим учёным! Правда, специальность она себе выбрала не слишком женскую: вулканолог. Сначала она вышла замуж за отца Феликса. Тот тоже был вулканологом и как-то на Камчатке погиб, изучая работу вулкана.

– Что, свалился прямо в жерло? – ужаснулся Кирилл.

– Нет, не так страшно всё было поначалу. Кстати, в жерло действующего вулкана «свалиться», как ты выразился, невозможно. Там температура такая, что даже близко подойти нельзя! Но вулканологи стараются брать пробы из жидкой магмы, пока она не застыла. Это очень важно для дальнейших исследований. И одежда у них должна быть такая, чтобы жар не пропускать. Ну, как у пожарных. А в тот раз Арнольд, отец Феликса, пренебрёг техникой безопасности и чего-то сунулся к магме не в той одежде, что ли… Ну, подробностей я не знаю, но в общих чертах это выглядело так: одежда на нём загорелась, на спине, и он не сразу это заметил, потому что когда вокруг тебя жар, как в мартеновском цехе, где там разбирать… А когда заметил, потушить уже было не так-то просто. В общем, обгорел он сильно, и спасти его не удалось. Ну, мама наша погоревала, а через несколько лет встретила моего отца.

– Он тоже был вулканологом?

– Нет, он был физиком-теоретиком, и с мамой их сблизило увлечение дайвингом. Ну, тогда это так ещё не называлось, тогда говорили просто – подводное плавание. Это не было ещё повальным модным увлечением, и занимались этим видом спорта только те, кто действительно любил подводный мир. Мои родители подводный мир любили. Меня даже хотели приучить нырять с аквалангом, но я ещё маленькая была, и подходящего снаряжения для меня не нашлось. А потом они утонули. Исследовали подводные пещеры, заблудились, воздух кончился… Их потом нашли, через пару дней. И остались мы втроём: Феликс, я и бабушка. Словом, бабушка нас в одиночку поднимала.

– Трудно ей пришлось…

– И не говори… Я ещё в школу тогда не ходила, меня надо нянчить, а Феликс уже подросток, за ним тоже – глаз да глаз… А тут у бабушки лекции бесконечные… Она, чтобы заработать для нас больше денег, хваталась за любую работу, вела занятия у стационара, у вечерников, у заочников…

– Так у тебя и бабушка – профессор?!

– Нет, только доцент. Дедушка был доктор наук, а бабушка – кандидат. Она вела у студентов высшую математику…