Текст книги "Лучший иронический детектив"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Марина Белова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

– Вообще-то пора ее кому-то на место поставить, – согласился Броня.

Владик тоже горячо одобрил эту идею, предвидя возможность побузить. Правда, никто сначала не понял, зачем нужно для этого уметь варить брагу, и Ирка нетерпеливо стала излагать. Суть идеи сводилась к тому, что нужно было достать супердешевую брагу или водку, и при том качественную. По мере того как Ирка излагала, ребята оживленно кивали головами, а Рики, энергично постукивая хвостом, выражал свое одобрение.

На следующий день после завтрака Броня первым делом полез рыться в старых книгах на чердаке, где он видел поваренные книги, включая «Искусство пити». Он справедливо полагал, что это искусство сводится скорее не к способу поглощения горячительных напитков, а к их изготовлению и оказался прав.

Они с Владиком нашли даже несколько довольно толстых книжки в бумажных обложках, наполненных рецептами браги, вина, настоек и всяческих ликеров. Оказалось, что предки очень даже этим делом увлекались. Но жили они, судя по всему, неспешно, потому что на каждый рецепт нужно было тратить месяц, а то и больше. Кроме того, каждый рецепт начинался со слов: «Возьмите ведро водки…». Владик, вытаращив глаза, предположил, что кроме алкогольных напитков предки их ничего больше и не пили, поскольку при поглощении такого количества огненной жидкости для другой места просто не могло оставаться. По его глубокому убеждению, в них не вмещался не только чай или кофе, но и суп, и они должны были неустанно пить ликеры и настойки, чтобы успеть их поглотить до нового урожая ягод.

– Глупый ты, Владька, – покровительственно сказал Броня. – Они же не только сами пили, к ним ведь и гости приходили, наверное.

– Так ведь в гостях они сами-то тоже, наверное, прикладывались, – не согласился Владик, и Бронька не нашелся, что ответить на это резонное замечание.

– Все это нам не подходит, – подвела грустный итог Ирка. – Слишком долго. Как бы нам сварганить что-нибудь по быстрому?

Выход нашелся. Не зная, что этот способ уже был открыт изобретательным племенем алкашей, дети с удивительной находчивостью изобрели велосипед: собрали большую часть своих карманных денег, накупили обычной водки, добавили в нее «Инвайт» для цвета, отжали сок тех ягод, которые были под рукой, добавили чуть сахара и дрожжей. Ирка для верности приготовила отвар смородиновых листьев и тоже влила в водку по принципу ирландского рагу. В результате получилось приятное и некрепкое питье, которое и не снилось их дедам.

Следующим этапом было пустить нужный слух. Для этого пришлось немного пошататься у винного отдела их деревенского «супермаркета». У прилавка горестно считал грязные монеты тощий Витя по прозвищу Лохматый, – абсолютно лысый субъект, который надирался каждый день и не брезговал суррогатами типа аптечных настоек на спирту, если на бутылку не хватало. Это был застенчивый пьяница, в трезвом виде совершенно невыносимый, поскольку, как ни странно, пофилософствовать его тянуло именно тогда.

– Витя, – участливым шепотом сказал Броня. – Не хватает?

– Так ведь, – пустился в запутанные объяснения Витя, – русскому человеку всегда не хватает. Русскому человеку ить что надо? – вопросил он, – русскому человеку надо…

– Чтобы дешево и много, и не отравиться, – подсказал Броня.

– Нешто такое бывает? – поразился Витя.

– Бывает, – уверил его Броня. – У Зинаиды Михайловны, которая на Вишневой живет, у детсада, знаешь?

– Так нешто она продает? – усомнился Витя, но Броня с Владиком принялись его убеждать:

– А что вы хотите, ей все лето внучку кормить надо, вот она и варит, и продает, но только по вечерам, не позже десяти.

Их компания справедливо рассудила, что если питейный спектакль будет происходит позже, у него просто не будет зрителей, поскольку дачный поселок после этого времени замирал.

– Только она смущается очень, поэтому вы у нее с подходом просите, а то застесняется и не даст.

– С подходом – это как? – спросил непонятливый Витя.

– Ну, она будет отнекиваться, говорить, мол, ничего не знаю, может быть покричит немного…

– Да уж, – печально согласился Витя, – дама она, того, хар?ктерная. По-простому то к ней не больно подберешься. Так, думаешь, продаст?

– Зуб даю, – авторитетно заявил Броня.

Вечером стали облачать Владика так, чтобы местные люмпены его не узнали. Натянули ему бейсболку до самой переносицы, а потом Броня заставил его надеть свои брюки и подвернуть их, чтобы Владик стал похож на маленького бомжа. Единственное, чего они боялись, – что Владика выдаст чересчур интеллигентная речь.

– Надо было подольше возле винного пошататься, – посетовала Ирка, – послушать, как они говорят.

– Да, образование никогда не бывает излишним, – согласился с ней Броня.

Наконец, решив, что Владик неузнаваем, компания заняла наблюдательный пост возле Гренадершиного дома. Ждать пришлось недолго. Не успели их заесть комары, как калитку отворил длинный костлявый субъект, в котором дети в сумерках опознали Витю Лохматого. Он неуверенно приближался к дому Зинаиды Михайловны.

Ирка с Броней зашипели Владику:

– Давай, пробирайся к смородине, а то не успеешь.

Смородиновые кусты густой стеной росли возле входа в дом и надежно скрывали Владика от посторонних глаз. Дети порадовались, что назначили Вите это время, поскольку еще не совсем стемнело, и они могли все видеть, сами оставаясь при этом незамеченными до поры до времени.

Тем временем Витя нерешительно то поднимал, то опускал руку, боясь постучать в дверь. Наконец, он слабо поскребся и стал ждать. Ребята в кустах затаили дыхание, больше всего боясь захихикать раньше времени. Зинаида Михайловна открыла дверь и возмущенно уставилась на Витю, который от смущения потирал руки, то сгибая их в локтях, то перекручивая кисти, при этом крутя большими пальцами.

– Что вам угодно? – громогласно спросила Гренадерша, пораженно наблюдая за движениями его рук. – Чем обязана столь поздним визитом?

Витя некоторое время пытался перевести ее вопрос на понятный ему язык, но, бросив это занятие как безнадежное, перешел к делу.

– Ты, это, не стесняйся, – начал он издалека.

Гренадерша ошалело уставилась на него.

– Ить русскому человеку что надо? – изрек свой любимый вопрос Витя.

– Что? – басом спросила ничего не понимающая Гренадерша.

Витя растерялся. Он не предполагал, что этот вопрос будет когда-либо переадресован ему.

– Сколько? – решил он перейти прямо к делу.

– Девять тридцать, – раздраженно ответила Гренадерша, полагая, что Витя Лохматый осмелился постучать в ее дверь, чтобы узнать, который час.

– Ну! – поразился Витя. – Дешево берешь. А давай по девять, чтобы копейки не считать.

– Какие копейки? – после некоторой паузы спросила изумленная Гренадерша.

– Ладно, девять тридцать – так девять тридцать, – тут же согласился Витя. – Ты неси, а я посчитаю пока.

– Чего нести? – голос Гренадерши стал тихим. У нее было ощущение, что она чего-то пропустила, как будто смотрит кино с середины.

– А… эту,… бутылочку. Ты в поллитровые разливаешь?

– Что-о-о? – взревела Гренаденша. – Как вы смеете! Вон, немедленно вон!

Она с треском захлопнула дверь. Перетрусивший Витя рысью побежал к калитке, и тут-то его перехватил Владик.

– Эй, мужик, стой, – тихо позвал он.

Витя тут же замер, как вкопанный.

– Чего? – спросил он, и Владик прижал палец к губам.

– Тихо ты. Тебе брагу?

– Ну! – стал оживать Витя.

– Баранки гну! – приходя в ужас от собственного хамства, заявил Владик. – С ней деликатно надо разговаривать, а ты – бутылку, мол неси.

– Дык, – захлопал глазами Витя, – дык как же ей втолковать-то?

– Иди давай к задней двери. Только тихо, понял?

Витя, проявляя к жизни все больший интерес, шустро засеменил к задней двери, выходившей на кукурузное поле Гренадерши. Владик тем временем, сделал вид, будто он вернулся к Зинаиде Михайловне, и, только убедившись, что Витя скрылся за углом, пошел за ним следом с бутылкой, которую ему успела всучить Ирка.

– Деньги давай, – прошептал он, – двадцатку.

– Дык, – завел было Витя, – сама-то сказала – девять тридцать.

– Не хочешь – плати в магазине шестьдесят, – Владик сделал вид, что оскорблен, и повернулся было уходить.

– Дык ладно, давай, – всполошился Витя, – как раз двадцатка и есть. Ну надо же, до чего баба хар?ктерная, – посетовал он, и, крепко обнимая бутылку, растворился в темноте.

Владик, пригибаясь, чтобы его не заметила в кустах Гренадерша, подбежал к своим. Вместе они выбрались на улицу и только там расхохотались.

– Только бы водки хватило. И бутылок, – сказал Броня.

– Ну ты, Владька, неподражаем. Интересно, кем ты в предыдущей жизни был? – восхищалась Ирка.

Навстречу им шел Лешка – на этот раз в джинсах и в пестрой рубашке, которую он самонадеянно называл «гавайской». Он остановился, заметив ребят.

– Привет честной компании, – сказал он.

– О, сегодня ты при полном параде, – одобрительно сказала Ирка. – Ты откуда?

– Так, совершаю моцион перед сном.

– Один? – удивился Владик?

– Человек никогда не бывает один! – внушительно заявил Лешка.

Владик повертел головой:

– А с кем? – поинтересовался он.

– Мал ты еще, – натянул ему бейсболку на нос Лешка.

– А правда, где они? – озирался Броня?

– Кто?

– Ну, ты же сказал, что не один?

– Это в метафизическом смысле, – снисходительно пояснил Лешка.

– Ой, Лешик, брось, – засмеялась Ирка. – Пошли завтра с нами купаться – не в метафизическом смысле, а просто в физическом?

Лешка с удовольствием согласился. Броня недовольно посмотрел на нее. Им вместе и так хорошо друг с другом, и зачем она Лешку приваживает? И не поговорить при нем спокойно, не обсудить собственные животрепещущие проблемы. Броня с горечью вынужден был признать, что у Ирки есть еще и свои интересы, не ограничивающиеся их компанией. Владик же, судя по всему, наоборот был доволен: Лешка отлично плавал и не прогонял Владика, когда тот приставал к нему с просьбой покидать его с рук в воду или подурачиться. Условившись, где они завтра встретятся, дети пошли к дому и в саду увидели встревоженную тетю Асю.

– Ну и где вы пропадали? – возмущалась она. – Уже темно совсем, давно пора быть… ой, что у тебя за вид? – удивленно спросила она Владика.

– Не беспокойся, тетечка Асечка, – отвлекла ее от неприятной темы Ирка. – Мы совершали моцион перед сном, совсем рядом с домом, перед сном полезно.

– А что у Клеопатры Апполинариевны слышно? – с надеждой в голосе спросил Владик.

Все в порядке, – упокоила его тетя Ася. – Видимо, на самом деле какой-то юный вандал к ней залез.

– Вандал? – удивленно спросил Владик?

– Ну, хулиган такой. Особо опасный, – пояснила Ирка.

Поедая тети Асину запеканку и наслаждаясь домашним уютом, все позабыли про настоящие и придуманные страхи и горячо обсуждали один вопрос – имеет ли тетя Ася право корректировать наиболее нелепые сцены переводимого ею романа.

На следующий день погода была замечательная, и с Лешкой купаться было намного веселее. Он прихватил мяч, и они весело носились в воде, разбрасывая брызги и оглашая реку радостным визгом. Лешка ударил по мячу слишком сильно, и он отлетел далеко от берега, где его тут же подхватило течение. Ирка с Броней кинулись его догонять, пока он не скрылся за поворотом. Поворот был совсем рядом с пляжем, и они-таки не успели: пришлось плыть дальше. Ирка старалась изо всех сил и почти догнала мяч. Он был под самыми ее руками, но ускользал, когда он пыталась его схватить. Лешка пытался схватить мяч сам, плывя слева от нее, ближе к берегу. Он нащупал ногами илистое дно и, весело хохоча, колотил руками по воде, чтобы мяч уплыл от Ирки. На них внимательно смотрели двое мужчин, которые стояли на берегу – на их головах были бежевые панамки со змейками. Лешка сделал удачный прыжок, почти полностью выпрыгнув из воды, и схватил, наконец, мяч. Ирка взвизгнула и попыталась вырвать его из загорелых Лешкиных рук.

– Я первый, не догнала, – кричал Лешка. Вдруг Ирка почувствовала, что его крепкая хватка ослабла и мяч оказался в ее руках. Она осознала, что визжать продолжала она одна – Лешка вдруг замолчал. Она взглянула на него и удивилась: оживленное выражение вдруг сползло с его лица, и он молча стал разворачиваться назад.

– Лешка, ты куда, подожди! – кричала она вслед, но он молча плыл обратно. Ирка, ничего не понимая, плыла следом, пытаясь удержать мяч между руками. Она вылезла на берег за Лешкой. Броня с Владиком радостно бросились навстречу спасенному мячу, но споткнулись о Лешкино выражение лица. Точнее сказать, на отсутствие всякого выражения. Лешка почти не отвечал на вопросы. – Ничего не случилось, – твердил он. – Просто мне уже пора.

Вдруг Ирку осенило: – Лешка, ты тех мужиков испугался, на берегу? Мы их уже видели однажды в лодке, противные такие…

– Никого я не испугался, – мрачно заявил Лешка. – А тех мужиков я вообще не знаю.

– Ну да, не знает он, – недоверчиво протянула Ирка, глядя в спину удаляющемуся Лешке. – Так весь прямо и обомлел, как их увидел.

– Но почему он нам ничего не сказал? И что за секреты у него завелись? – недоумевал Броня.

– Что за мужики? – недоуменно крутил головой Владик. – Где?

– Тут рядом, на берегу, – пояснила Ирка. – Их за поворотом не видно.

– Так давайте проследим, – загорелся Владик.

Ребята посмотрели друг на друга и бегом бросились вперед. То место на берегу, где река делала поворот, поросло кустарником. Добежав до ближайших кустов, дети остановились, отдышались, и дальше пошли не торопясь, якобы просто гуляя. Но мужчины, естественно, тоже не сидели на месте: ребята увидели лишь их спины, удаляющиеся в сторону Сосновки.

– Значит, они в Сосновке живут, – сделал вывод Владик.

– Владька, а ты не хочешь их до дома довести? – предложил Броня. – Ты маленький, какой с тебя спрос.

– Я маленький? – возмутился Владик.

– Ну, это они так подумают. Зато ты внимания не привлечешь, – утешил его Броня. – Видишь, у тебя сплошные преимущества.

– Бросьте, ребята, вдруг это опасно, – Ирка вспомнила, что она старшая. Но Владик был уже далеко впереди.

– А Владик где? – всполошилась тетя Ася, когда Ирка с Броней вернулись домой без него… – Он же маленький, как вы могли оставить его одного?

Ирка и в самом деле вдруг почувствовала тревогу. – Не бойся, тетя Ася, мы его не на пляже оставили. Просто он захотел прогуляться немного. Я сейчас за ним схожу.

Она побежала в сторону Сосновки, ругая себя, на чем свет стоит. А вдруг они бандиты и заподозрят, что Владик за ними следит? Успокаивая себя, она твердила, что им в голову не придет подозревать 11-летнего ребенка, но бежала все быстрее. Тропинка между Сосновкой и Александровкой была только одна, и разминуться они не могли. Вот Ирка уже добежала до деревни, а Владика все не видно. Она вбежала на главную улицу, в которую переходила дорога, и остановилась. Куда бежать дальше? Владик мог быть на любой из параллельной улиц, и они легко могли разминуться. Она немного помедлила, и пошла к местному магазину, находящемуся на центральной улице. Его почему-то называли супермаркетом, и там действительно можно было найти многое из того, что в городе трудно было встретить. Судя по времени, которое уже прошло, Владик уже мог посетить половину домов в Сосновке, и сейчас, наверное, торчал в магазине. Ирка перешла пыльную площадь перед магазином и толкнула стеклянные двери. Конечно, Владик был там – перед отделом игрушек. Ирка возмутилась до глубины души.

– Мы там волнуемся, с ума сходим, – возмущенно заговорила она, схватив Владика за руку, – а ты игрушками любуешься? А еще говоришь, что уже не маленький.

Владик смущенно посмотрел на нее. – Смотри, – протянул он руку, – смотри, какая прелесть. Представляешь, батареек нет, а работает.

Ирка увидела небольшую железную мельницу. Продавщица наливала в нее воду, лопасти мельницы крутились, и с маленького желобка стекала тонким ручейком вода, наполняя два маленьких симпатичных ведерка. Ирка вздохнула. Она как-то была с мамой в музее игрушек в Таллине и знала, что до изобретения электричества и батареек было много движущихся игрушек. Причем они были намного интереснее и сложнее, чем современные, просто настоящие произведения механического искусства. Против своей воли Ирка тоже засмотрелась на мельницу, но, спохватившись, дернула Владика за руку.

– Идем скорей, там тетя Ася с ума сходит. Бежим.

Вздохнув, Владик послушался. Быстрым шагом они пошли в Александровку. Отойдя немного от Сосновки, они увидели бегущего по тропинке Броню – увидев их, он возмущенно замахал руками, выразительно крутя пальцем у виска.

– Видишь, тетя Ася уже и Броню на выручку послала, – с упреком сказала Ирка. – Мог бы уж и не задерживаться.

– Да я только чуть-чуть задержался, – оправдывался Владик. Они ведь не знали, что я тороплюсь, и шли себе не спеша. И в супермаркет они зашли.

Ирка только сейчас сообразила, что не расспросила Владика о его подопечных.

– Так ты в супермаркете и остался? – поразилась она.

– За кого ты меня принимаешь, – возмутился Владик. – в супермаркет я уже на обратном пути зашел. Мельницу изучить. А мужиков я до дома довел. Представляешь, где они живут? В самой крутой даче – которую «Эдельвейс» построил.

«Эдельвейс» был самым большим полиграфическим издательством в городе. Они печатали забавные открытки с неожиданными надписями, и судя по огромной даче, «Эдельвейс» процветал.

– Ну вы даете, – сказал запыхавшийся Броня. – Тетя Ася там рвет и мечет. Пошли скорей. Где ты застрял?

– Я что, по-твоему, гулял, да? Сами же послали, – обиделся Владик.

– Ну ладно, ладно, – поспешил успокоить его Броня. – Там тетя Ася…

– Знаю, рвет и мечет, – сказал Владик и забеспокоился. – Очень ругается?

– Изрыгает огонь, и грозится всех отправить по домам.

– Ну да, – засмеялась Ирка, – как она без нас? Сама, наверное, уже грустит, что мы через полтора месяца уедем.

Тетя Ася действительно долго бушевала, не желая слушать никаких оправданий. И только когда Ирка с Броней приняли виноватый и смиренный вид, она согласилась смягчиться.

– Садитесь за стол, – сердито сказала она. – И навестите-ка Клеопатру. Я тут булочек напекла, отнесете ей заодно.

Клеопатра Апполинариевна встретила их с радостью.

– А как у вас дела? – поинтересовался Владик.

– Все хорошо. Я ведь из дома теперь никуда не выхожу, боюсь оставить.

– Как никуда? – удивилась Ирка. – А как же вы, и без хлеба даже? И в магазин не выходите?

– Никуда. Боюсь.

– А давайте, – предложил Броня, – мы у вас засаду устроим.

Клеопатра Апполинариевна замахала руками.

– Что ты, Бронислав. Это опасно. Нет-нет, об этом не может быть и речи. Да к тому же, возможно, я и придумала себе опасность. Вот подожду недельку, если ничего не произойдет, я и успокоюсь.

– А если произойдет? – дрогнувшим голосом спросила Ирка.

– Ну…, – задумалась Клеопатра Апполинариевна, – я думаю, я справлюсь. Видите ли, я попросила свою подругу – Елену Владиславовну, – она заходила ко мне на днях… в общем, я попросила ее купить мне газовый баллончик.

– А вдруг вы будете спать, когда они залезут?

– О, я тут такого напридумывала, – засмеялась Клеопатра Апполинариевна. – Я ведь смотрю иногда телевизор. Помните фильм «Один дома»? Очень познавательный. Я теперь на ночь под все окна раскладываю всякие гремящие предметы. Ну, банки, кнопки, стекляшки всякие. Представляете, я разбила несколько стеклянных бутылок и теперь кладу осколки острыми краями вверх. Я теперь прямо такая дама – боевик, видите ли. Так что вы за меня не беспокойтесь.

– Ну и боевая бабка, – восхищалась Ирка по дороге домой. – Ничего не боится.

– Хоть и в шляпе с цветком, – поддакнул Владик.

Ирка смерила его уничтожающим взглядом.

Придя домой, ребята прежде всего бросились проверять свои питейные запасы. Их зелье бродило в огромной семилитровой кастрюле, которую они стащили у тети Аси. У них не хватало бутылок, и они решили использовать пластиковые. Броня с видом знатока нюхал напиток, пока они его разливали. Пахло довольно приятно.

– Давайте возьмем сегодня пять бутылок с собой, – предложил Владик. – Вот увидите, алкаши толпой набегут.

– Ты что, – возразила Ирка. – Не больше трех. Иначе нам никакой водки не хватит.

Облачать Владика решили в саду, подальше от тети Асиных глаз. Что-то подсказывало ребятам, что при всей нелюбви к Гренадерше их затею она не одобрит.

– Тетя Ася, – ласково потерлась о тети Асино плечо Ирка. – Мы прогуляемся чуть-чуть перед сном, ладно? Ты не бойся, мы тут, близенько.

– Что-то вы зачастили перед сном гулять, – проворчала тетя Ася, отрываясь от компьютера. – Ну да бог с вами, только не долго.

Около девяти вся компания уже заняла наблюдательный пост за забором Зинаиды Михайловны, надеясь, что до темноты никто не явится. Видимо, Витя и его друзья тоже не осмеливались являться перед Гренадершей при свете дня. Два первых визитера явились в полдесятого, когда уже начало темнеть. Друзья успели переместиться в смородиновые кусты на исходную позицию. Они услышали, как Витя Лохматый инструктирует маленького человечка, несмотря на жару, одетого в то, что когда-то было пиджаком. От них обоих пахнуло застарелым перегаром и немытым телом.

– Такая дама характерная! Чуть ей скажи про бутылку, она тут же верещать: пошел, мол, вон, я, мол, не при делах. Ты сегодня, Борисик, давай сам с ней изъясняйся.

– Я с ней изъяснюсь, будь спок, – мрачно пообещал Борисик неожиданно хриплым басом.

Борисику были чужды всякие колебания. Он решительно заколотил в дверь.

– Эй, открывай, покупатели пришли, – заорал он.

– Пошли вон, хулиганье, – заорала на них воинственно настроенная Грендерша, не открывая дверь.

– Открывай, говорю, че ты жмесся! Самогонку гонишь, а все в девках хочешь быть, старуха! – вопил неустрашимый Борисик.

В окнах соседних домов появились любопытные лица.

– Борисик, Борисик, – засуетился Лохматый. – Ты поделикатнее. Пацан сказал – с подходом к ней, видишь, надо. Ты, Зинаида, отличную брагу гонишь, так что не стесняйся, открывай, – лебезил он, царапая дверь.

Любопытная Федотовна, мать Лешки, вышла в свой двор, сложила руки на груди и наслаждалась сценой падения неприступной Гренадерши.

– Хулиганье! – обличающе гремела та. – Вон! Я милицию сейчас вызову!

– А, ты так! – обиделся Лохматый. – Деньги дерешь, дык давай к клиенту, значица, с уважением. Где парень? Давай его живо сюда!

Федотовна подошла поближе к Гренадершиному забору и приложила к уху ладонь.

– Вон! – орала Гренадерша. – Вон, сволочи!

– Ага, сволочи! – обрадовано присоединилась пятилетняя Ксюша. – Дураки, сволочи, заразы, пошли в задницу!

– Парня пришли! – вопил Витя Лохматый.

– Нету у меня никакого парня! Вон, – бушевала Гренадерша.

– Куда дела? – не отставал Борисик.

Пора, – решил Броня, и толкнул Владика вперед. Владик дернул Витю сзади за рукав.

– Давай, пацан, – обрадовался Витя. – Пошли. Вот дура баба, – в сердцах добавил он.

Получив деньги, Владик вручил бутылки, и под покровом темноты все разошлись в разные стороны. Ребята бегом побежали домой, где во дворе их ждала обеспокоенная тетя Ася.

– Что там за шум? – спросила она.

Ирка с Броней пошли вперед, пока Владик торопливо переодевался в зарослях крыжовника и сорняков, которые были еще выше кустарника.

– Владик, ты где? – звала его тетя Ася.

– Я здесь, в крыжовнике, – отозвался тот. – Я тут ягоды ищу.

– Ягоды? В темноте? – поразилась тетя Ася.

– А я, тетя, по запаху, – ляпнул Владик.

– Влад, не дури, – строго сказала тетя Ася. – Вылезай оттуда, исцарапаешься только.

Владик, затолкав Бронины штаны и бейсболку поглубже в заросли, подошел к крыльцу.

– Что, крыжовничка захотелось? – ласково спросила тетя Ася.

– Очень!

– Я завтра у Клеопатры Апполинариевны попрошу, – пообещала любящая тетя. – А кто там так кричал? – спросила она. – Шум, по-моему, был в стороне Зинаиды Михайловны.

– Не знаю, тетя Ася, – ответила Ирка. – Не хотите с нами прогуляться? Там такие звезды! Заодно в ту сторону прогуляемся, выясним, что там у нее случилось.

– Звезды, говоришь? Ах ты, мой романтик! – нежно сказала тетя Ася. – Ну пойдемте.

Они подошли почти к самому дому Гренадерши, когда тетя Ася вдруг остановилась.

– Смотрите, – сказал она встревожено. – Кто-то лезет к ней в дом.

Действительно, чей-то силуэт проскользнул через калитку Зинаиды Михайловны и направился к ее окну. Ирка с удивлением узнала в нем Борисика.

– И что ему тут надо, – удивилась она. – Повторный визит Борисика был ими непредусмотрен.

– Смотри, тетя Ася, он не прячется, значит не вор, – успокоила она тетю Ася. Та решила все же остановиться и посмотреть.

– Странно как-то, – пробормотала она.

Борисик тем временем забарабанил в окно.

– Эй хозяйка, – требовательно закричал он. – тару возьми.

– Вон отсюда, хулиганы, сволочи, милиция! – тут же раздался разгневанный ответный вопль Гренадерши.

– Ладно, завтра сочтемся! – пообещал Борисик и растворился в темноте.

– Ну чисто спектакль! – раздался голос Федотовны. Она стояла в своем дворе, опираясь на забор, отделяющий ее от двора Зинаиды Михайловны. – Ай да тихоня наша, ну чисто Яга.

– Клавдия Федотовна, это вы? – позвала тетя Ася. – Что тут происходит? Может быть, ей помощь нужна?

– Какая такая помощь, – зачастила Федотовна, захлебывающаяся от впечатлений. – Генеральша-то наша, гляди, самогонку гонит. Этим алкашам только что и продала, ну а они ей – бутылку обратно. А уж ходит-то павой, недотрога, все ей наша компания нехороша, чисто смех. А вот поди ж ты, нет бы ей, дуре, потихоньку продавать, так спектаклю на всю деревню устроила.

– Зинаида Михайловна торгует самогоном? – не веря своим ушам переспросила тетя Ася.

– Торгует, как миленькая, сама и гонит, поди. Чисто горе! Так и орут на всю деревню, так и орут, – захлебывалась Федотовна.

– Ну и дела, – восклицала пораженная тетя Ася на обратном пути. – И кто бы мог подумать?

Ребята скромно молчали.

Следующие три дня серые тени вторгались в Гренадершин сад по вечерам, требуя дешевой водки. Некоторые из них, получив желаемое, уходили, некоторые отползали в кусты и там засыпали. Водка с добавлением дрожжей и сахара пилась легко, но лишала способности двигаться в одно мгновение.

– Сиреневый тума-а-н, – доносилась по ночам из Гренадершиного сада, – куда-то пролета-а-ет.

– Милиция! – вопила разъяренная Гренадерша., выскакивая в сад.

– Да тише вы, – увещевали сонные соседи, высовываясь из окон, – ночь на дворе. Надо же совесть иметь, ей богу!

Гренадерша ходила по поселку тихая и скромная, едва слышно отвечая на приветствия. Однажды, когда Ирка пришла в магазин за хлебом, она видела, как Зинаиду Михайловну остановил дачник – профессор, специалист по скифскому фольклору, Захар Ильич.

– Голубушка, здравствуйте, – вежливо поздоровался он. Гренадерша осмелилась поднять на него глаза.

– Здравствуйте, Захар Ильич, как вам отдыхается?

– Прекрасно, дорогая. Послушайте, голубушка, вы, говорят, прекрасную настойку делаете.

– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – горячо возразила Зинаида Михайловна. – Это все ужасное недоразумение. Вообразите, кто-то придумал, будто я…

– Ну почему же недоразумение, Зинаида Михайловна, – профессор обиженно выпятил губу. – Я сам пробовал вашу настоечку у человека, который лично у вас купил.

– Захар Ильич, – взмолилась несчастная Гренадерша. – Ну как вы могли подумать…

– Так вы не хотите мне продать? – вконец обиделся профессор. – Посторонним продаете, а мне? – уж совсем по детски проговорил он. – Я полагал, что мы с вами в добрососедских отношениях.

– Но помилуйте, Захар Ильич, откуда же я возьму…

– Ну что же, не хотите – не надо, что же я могу поделать, – дрожащим голосом проговорил профессор и повернулся спиной к Гренадерше.

К тому времени настойка у ребят закончилась, и они решили, что достаточно наказали противную соседку.

– Мне ее даже жалко стало, – сказала Ирка. Все. Прекращаем это дело.

– Не жалей! Она теперь будет ходить укрощенная и добрая! Ей это на пользу пошло, – уверил ее Владик.

Вся алкогольная компания сошла на нет. Алкаши побузили и перестали, и в поселке снова воцарилась тишина и спокойствие. На целых два дня.

Когда Ирка, наконец, рассказала тете Асе про осадное положение Клеопатры Апполинариевны, та всполошилась. – Жаль, что ты не рассказала мне раньше, да и я свинья хорошая, – приговаривала она, выключая компьютер. – Ириша, ты остаешься за старшую. Броня, где моя выходная корзина? Неси-ка ее сюда.

Броня притащил с веранды кокетливую плетеную корзину, с которой тетя Ася любила ходить на пляж. Она была довольно вместительна и являлась предметом вожделения Клеопатры Апполинариевны, как аксессуар для шляпно-галошных ансамблей. С помощью Ирки тетя Ася принялась беспорядочно запихивать в нее все, что попадалось под руку: хлеб, сахар, рулет с маком, который она испекла утром, рыбные консервы, чай. Проносясь по двору, она прихватила небольшой топорик, которым Броня пытался обтесывать бревно для скамейки во дворе, и сунула его между буханкой хлеба и маковым рулетом. Клеопатра Апполинариевна обрадовалась, издали увидев ее.

– Голубушка, входите, входите в дом, – заворковала она, устремляясь к тете Асе от кустов малины. – Я вас холодненькой окрошечкой угощу.

– Клеопатра Апполинариевна, как вы тут? Я такая бессовестная, даже ни разу к вам не зашла после той истории с милицией.

– Я вполне справляюсь, – заверила Клеопатра Апполинариевна, расстилая на столе голубую скатерть. – Подождите меня минуточку, я только руки вымою.

Тетя Ася огляделась вокруг. Пол под окнами был завален битым стеклом, в основном, от пивных бутылок. Большей частью это были изогнутые кусочки между донышком и стенкой, которые, как ни положи, всегда будут торчать одной стороной вверх.

– Квасок у меня свой, – послышался голос хозяйки, и она вошла в комнату, неся в одной руке кувшин с квасом, а в другой – запотевший салатник из холодильника.

– Нет-нет, я ничего не буду, – спохватилась тетя Ася, выкладывая продукты из своей корзины на стол.

– Что вы, что вы, дорогая, – замахала руками Клеопатра Апполинариевна. – Спасибо вам за беспокойство, но у меня, право, все есть.

– Откуда, если вы из дома не выходите уже почти неделю?

– Так мне ваш Владик пару раз из магазина приносил, – захлопала глазами Клеопатра Апполинариевна.

– Как? – поразилась тетя Ася.

Клеопатра Апполинариевна смутилась. Вдруг тетя Ася не одобрит эксплуатацию детского труда!

– Видите ли, он ко мне прибегал и спрашивал, не надо ли чего, ну я дала ему денег и он принес мне хлеб и сметану, – оправдывалась она.

– Ах, молодец! – восхищенно сказал тетя Ася, роняя топор на стол. – И даже мне не сказал ничего.

– Племянники у вас на самом деле чудо, – согласилась Клеопатра Апполинариевна, опасливо косясь на топор. Она быстренько разложила окрошку по тарелкам.