Текст книги "Лучший иронический детектив"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Марина Белова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)

Глава 22

– Что делать будете с Ивановым-Ермаковым? – спросила я.

– Пусть посидит. Тем более, что я уже отрапортовал начальству. Не каждый день пытаются ограбить Альгамбру. Надо, конечно, в ваше посольство сообщить. Даже не знаю, как квалифицировать его действия, – задумался Куартеро. – Хулиганство? Или же привлечь его за воровство? Так он не успел ничего украсть. Но ведь собирался! А пусть суд решает! Мне без разницы, где ему сидеть: у вас или у нас.

– Рано в дело в суд передавать, – нахмурилась Алина. – Мы еще не выяснили, куда он труп Ольшанской дел.

– Как же мы это выясним? Испания – страна большая.

– Вы говорили, что он молчит и требует работника посольства и адвоката? – спросила Алина. Ее глаза подозрительно заблестели. Это могло означать, что в ее голове родилась идея.

– Да, это его право, – перевел дядины слова Альберто.

– У меня возникла мысль. Мы можем выступить в роли работника посольства и адвоката, – предложила Алина. – Я буду адвокатом, Марина сыграет роль работника посольства. Я думаю, большого греха не будет, если мы скажем, что найден труп Ольшанской с признаками насильственной смерти и есть подозрения, что именно Ермаков причастен к гибели Насти. Если он обещает сотрудничать со следствием, мы в свою очередь, сделаем все, чтобы экстрагировать его на родину, а то и вовсе доказать, что убийство не преднамеренное.

– Так труп же не найден! – возмутилась я Алиниными мыслями. Как можно заранее хоронить человека? Надо до последнего надеяться, что он жив и здоров, ибо все сказанное вслух имеет свойство материализоваться. Зачем лишний раз подтверждать измышления Воронкова о том, что где мы там и трупы?

– Ну и что? Мы посмотрим, как прореагирует на известие Ермаков, и выведем его на откровенность. Как у нас говорят, возьмем на понт.

– А что, мне идея нравиться, – неожиданно поддержал Алину Мигель.

– Тогда ведите нас к подозреваемому! – потребовала Алина. – Скажите, что работники посольства прибыли.

– А они, то есть мы уже успели добраться из Мадрида в Гранаду? – с ехидством спросила я. – Скоро у тебя получается. В посольстве пока почешутся, пока сообразят, кого отправить, день пройдет.

– А у него все равно часов нет, – успокоил нас Куартеро. – Деньги, ценные вещи, телефон, шнурки и ремень изъяты. В пространстве он может ориентироваться исключительно по солнцу, а окно камеры выходит на северную сторону, солнца из него не видать. К тому же из Мадрида в Гранаду вполне можно за три-четыре часа добраться.

– Вот видишь! – довольно улыбнулась мне Алина. – И солнца ему не видать, а потом и воли, – зашептала она мне в ухо. – Я бы Ермакова вообще посадила здесь, в Испании. Все ж одним преступником меньше.

В КПЗ ни я, ни Алина не сидели – бог миловал. Воронков периодически грозит посадить нас на пятнадцать суток за все «хорошее», но дальше угроз дело не идет. Правда, один раз нам все-таки довелось просидеть взаперти в пустой комнате три часа.

«Здесь лучше всего думается», – сказал майор, проворачивая ключ в замке. До этого он схватил нас за руку, когда мы залезли в опечатанную квартиру, в которой недавно была убита женщина – в поиске улик, разумеется. Я это к тому, что нам трудно сравнить содержание под стражей российских зеков и испанских.

Камера Ермакова была выкрашена в белый цвет. Испанцы вообще любят этот свет. У стены стояла кушетка, прикрученная к полу. Все как у людей: матрац, подушка, белье. Маленький стол, табуретка – у другой стены. Окошко, естественно, зарешечено.

Владимир лежал на кушетке. Первым в камеру вошел Мигель, за ним мы, и замыкал нашу скромную делегацию Альберто. Ермаков приподнялся и настороженно начал нас разглядывать.

Альберто, поворачивая голову в мою и Алинину сторону, торжественно представил:

– Сеньоры из посольства. Сеньора Клюквина и сеньора Блинова.

– Я представитель российского посольства, – отрекомендовалась я. – Это адвокат по правам туристов, пребывающих на территории Испании.

Услышав русскую речь да еще без акцента, Ермаков облегченно вздохнул:

– Я должен вам все объяснить.

– Разумеется, – поддержала его порыв Алина. – Мы вас с удовольствием выслушаем. Для того и приехали. Наш долг защищать каждого российского туриста, попавшего в беду. Рассказывайте, мы вам поможем. Сделаем все, что в наших силах, – расточала она любезности.

Я подумала: «Не слишком ли она перегибает палку? Не почувствует ли Ермаков в ее словах подвох».

– Я готов рассказать все, как на духу, но хорошо бы без свидетелей, – он косо посмотрел на Мигеля и Альберто. – Пусть эти двое уйдут.

– В обязательном порядке. Закон предусматривает право задержанного на общение с адвокатом без свидетелей, – многозначительно посмотрев на испанцев, Алина попросила их выйти. – Будьте добры, заприте нас здесь. Если понадобиться, мы вас позовем. Задержанный обещает вести себя должным образом. Вы ведь обещаете?

Ермаков радостно затряс головой.

– Клянусь! Мамой клянусь.

Альберто все перевел Мигелю. Тот без возражений вышел. Альберто потоптался с ноги на ногу – ему очень хотелось остаться, но его присутствие не вписывалось в наш сценарий.

– Если что – кричите, – посоветовал он. – Мы будем рядом.

– Да ты что, начальник! – Ермаков поднял руки, демонстрируя свое миролюбие. – Я джентльмен! Как я могу обидеть женщин?!

Когда за Альберто захлопнулась дверь, и проскрипел засов, Алина улыбнулась и по-свойски спросила:

– Вас зовут Иванов Игорь Николаевич?

– Точно так.

«Правду пока говорить не хочет, – отметила я. – Что ж надо постепенно подвести его к мысли, что нам врать бесполезно».

– Как же вас угораздило сюда попасть? – продолжила беседу Алина.

– По дурости, по глупости и по большому пьянству, – Владимир скроил наивное лицо. Этакий прожигатель жизни, который дня не мыслит без выпивки и развлечений, оттого и попадает в разные неприятные истории.

Я изогнула в удивлении брови:

– Нам сказали, что вас ночью обнаружили охранники на территории музейного комплекса. Как вы там оказались?

– Так и оказался – по глупости, а заснул по пьяни. Вчера позволил себе расслабиться: всю ночь просидел в кабаке. Утром встал, думаю: «Что ж я нигде не был? Надо хоть в Альгамбру сходить». Ходил-ходил, устал. А перед этим еще чуток выпил. Прилег под миртовым кустом, да так крепко закемарил, что проспал, когда всех просили на выход. А ночью меня охранники нашли, шум подняли, сюда привезли. Я им пытался все объяснить, да они по-русски ни слова не понимают. Утром пришел переводчик, немного стало легче достучаться до этих болванов, – на шепот перешел Ермаков.

– Игорь Николаевич, а с какой целью вы прибыли в Испанию, в частности в Гранаду? – поинтересовалась я.

– За тем и прибыл, чтобы мир посмотреть, узнать, как люди живут.

– Понятно. При вас обнаружили набор инструментов. В музеи разве ходят с отвертками, ломами, монтировками?

– А, – протянул Ермаков. – Так это я – автослесарь. Купил с рук перед входом в музей. Не возвращаться же обратно в гостиницу, и на улице не оставишь – сопрут. Я на себе рассовал инвентарь. Никто ничего и не заметил. Что ж вы меня все спрашиваете? Вы мне на родину помогите вернуться, – слезно попросил он. – Я ведь ничего не украл, ничего не испортил. Если бы в туалет мне не приспичило, меня бы никто не заметил. До утра бы проспал, а после открытия вышел бы. Вы посмотрите на меня. Разве я похож на грабителя? – он шмыгнул носом и обиженно засопел, оттого, что мы не стали сразу кричать: «Верим-верим».

– А с кем вы в Испанию приехали? – спросила Алина.

– Один! – положа руку на сердце, ответил он. В принципе это могло быть правдой. С Настей они встретились уже здесь, в Испании.

– А в гостинице, с кем вы жили в номере?

– Один. Я снял двухместный номер – люблю простор – и жил в нем один. Денег я зарабатываю прилично – могу позволить.

– Но с вами видели девушку, – сказала я, пытаясь уловить малейшие изменения в его лице.

– Проститутки! Каюсь! Это были проститутки!

– Но горничная видела только одну девушку, а не несколько.

– Проститутки были разные, но похожие, – тут же выкрутился Ермаков. – Люблю, знаете ли, девушек одного типа.

– Длинноногих блондинок?

– Как вы угадали?

– Полно врать, Владимир, – Алине первой надоело подыгрывать Ермакову. – Никакой вы не Иванов Игорь Николаевич, а Ермаков Владимир Иванович. Неужели вы считаете испанцев таким уж дураками, которые не догадались отправить отпечатки ваших пальчиков в Россию? – ради дела Алина нашу заслугу записала на счет Куартеро и Мигеля.

Некоторое время на лице Ермакова царило полное недоумение.

– Вы меня с кем-то путаете! Послали не мои отпечатки пальцев! Наверное, в соседней камере сидит человек. Вот он и есть Ермаков!

– В соседней камере никого нет. Вы вообще единственный задержанный в этом отделении. Ваши отпечатки пальцев ни с чьими отпечатками не могли перепутать, поскольку они были одни, – разочаровала я Ермакова.

– Допустим, я Ермаков, – сдался Владимир. Лицо его стало в один момент грустным, как будто он решил раскаяться во всех своих грехах, – и у меня не совсем честное прошлое.

– Это понятно, если ваши пальчики хранятся в милицейской базе данных.

– Но это было давно! Ошибки молодости! Я исправился, стал честным человеком.

– И чем вы зарабатываете на жизнь?

– Автомастерская! Зачем мне вам врать?

– Только автомастерская? – хитро улыбаясь, уточнила Алина. – Кулинарией вы не увлекаетесь?

– Да! – выдохнул Ермаков. – У меня есть ресторанчик. Маленький, на сорок мест. Скорее это хобби, чем заработок.

– Теперь – да, – согласилась с ним я.

– Что вы этим хотите сказать? – напрягся Ермаков.

– А то, что закрыт ваш ресторан. Мошенник вы, Владимир Иванович.

Несколько секунд Ермаков соображал, как ему вести себя дальше. Он пристально заглядывал нам в глаза, очевидно намереваясь по ним прочесть, как много нам известно. Догадавшись о его мыслях, Алина сказала:

– Владимир Иванович, прекращайте ломать комедию. Нашли труп Анастасии Ольшанской.

Ермаков побледнел.

«Или он хороший актер, или известие повергло его в шок», – подумала я, наблюдая за его реакцией.

Владимир молчал, отрицательно покачивая головой. Он то затыкал рот руками, как бы боясь закричать, то начинал хрустеть пальцами, кривясь от боли.

Больше пяти минут Алина не выдержала, ей надоело смотреть на Ермакова в горе, и она подстегнула его к откровению:

– Это ведь Ольшанская проживала с вами в отеле «Хуан Мигель»? Прежде чем ответить, хорошо подумайте. Фотографию девушки показывали горничной. Она опознала Ольшанскую. Вам не повезло, Настя после того, как не вернулась из туристической поездки, была объявлена в розыск. Ее фотографии была разосланы по всем полицейским управлениям.

– Но я тут при чем?!

– Вы не ответили на мой вопрос. Поймите, Владимир, мы можем вам помочь лишь в том случае, если будем знать правду.

– Я не убивал Настю, если вы клоните к этому! Не убивал!

– Ну вот, опять двадцать пять.

– Она обыграла меня, выставила на посмешище, засадила за решетку, но я ее не убивал! Я не мог ее убить, даже если бы очень хотел. Другой бы на моем месте давно ее придушил. Было за что. Но я не убивал. Клянусь!

– Вас трудно понять, – стараясь заглянуть Ермакову в глаза, сказала я.

Глава 23

– Я все расскажу, а вы разложите по полочкам и поймете, что это сделал не я, – пообещал Ермаков.

– Что ж давайте, рассказывайте, а мы вас выслушаем, – пожала я плечами.

Алина кивнула. Она не очень верила в невиновность Ермаков, и это недоверие было полностью отражено на ее лице. Она даже скривилась в ожидании заведомой лжи.

– До последнего времени, я был весьма успешным ресторатором. «Авокадо» славился хорошей кухней. Не поверите, при наличии огромного количества ресторанов, наш ресторан работал в режиме записи. Не так-то просто было к нам попасть. Столики были расписаны на неделю вперед. В меню была сплошная экзотика: антилопы, акулье филе, медвежатина, мясо страуса, дичь всевозможная. Да что там говорить! Крокодилов с крокодильей фермы выписывали. Вина поставлялись из Франции, Испании, ЮАР и Южной Америки.

– Полно врать! – не выдержала Алина. – Знаем мы, откуда вам везли крокодилов и антилоп.

– Нет, вы дослушайте. Все изначально так и было. Заказывали рефрижераторы, грузили и страусов, и кенгуру, и крокодилов. Мясо влетало в копеечку. Потому и цены в ресторане были поднебесные. Нет, у нас был свой контингент, постоянные клиенты, люди не бедные. Их не мало, но мы не могли рассчитывать на то, что они будут у нас ужинать каждый день. Не потому что им это не по карману, а потому, что любой ресторанный изыск со временем надоедает, хочется элементарной яичницы или вареной в кожуре картошки с селедкой.

Алина одобрительно склонила голову и, толкнув меня в бок, тихо сказала:

– А моему Вадиму расстегаи подавай и поросенка с гречневой кашей, тогда как изысканным гурманам хочется обычной яичницы и вареной в мундире картошки. В конец обнаглел. Я мужа имею в виду.

– Алина, – прошипела я ей в ответ, – не отвлекай человека.

– Нашла человека! Он преступник, – сквозь зубы процедила она. Алина вспомнила мужа, и у нее вдруг испортилось настроение. Предстояло скорое возвращение домой, а вместе с этим возращение к плите, самому не любимому предмету в ее доме.

– С каждым днем клиентов становилось все меньше и меньше. Ресторан стал убыточным, – не прислушиваясь к нашему шепоту, продолжал откровенничать Ермаков. – В зале редко когда находилось больше десяти человек, и при этом заказывались самые дешевые блюда. Я был поставлен перед выбором: или закрывать ресторан, или менять политику, снижать цены. А как снижать, если все такое дорогое? Себе в убыток везти экзотическое мясо из Австралии и Африки мы не могли. Имидж тоже менять не хотелось. Чтобы выжить, мы вынуждены были пойти на подлог. Проще всего было со страусиным мясом и яйцами. Есть фермы, на которых выращивают страусов. Мясо продают не намного дороже индюшатины. Страус он хоть в Австралии, хоть в России тот же. Наш даже вкуснее. Он стоит в загоне, от врагов не бегает, еду под клюв кладут. Медвежатину и мясо дикого кабана тоже можно найти без проблем. У меня много друзей-охотников, они с радостью продадут мне зверюшку. А вот блюда из крокодила, черепахи и акулы надо было вычеркнуть из меню, – вздохнул Владимир. – Мы и вычеркнули, а народ стал требовать! Кстати, как только мы понизили цены, люди к нам повалили. И тогда я и мой бухгалтер решили, что можно чуть-чуть схитрить. Повар у нас отменный, такой соус сделает, что крокодила от свинины не отличишь. Акулу от палтуса. Черепаху от бычка молодого. Короче, мы вернулись к первоначальному меню. А снижение цен объяснили сменой поставщиков. Впрочем, никто из клиентов не спрашивал, почему суп из черепахи подешевел вдвое.

– Надо полагать, вы и с винами мухлевали, – фыркнула Алина. – Молдавские выдавали за португальские, крымские за чилийские?

– Только южноафриканские, – стал оправдываться Ермаков. – И взамен мы предлагали вина ничуть не худшего качества, а то и лучшего. Все было хорошо, просто здорово, но тут появилась она, эта журналисточка. Как она унюхала в крокодиле свинину, не представляю. Начала копать. Копала-копала и докопалась. Нашла ферму страусиную. Выяснила, что ягнята наши не из Новой Зеландии, а из соседней области. И крокодила мы одного и того же показываем.

– Что значит одного и того же?

– А то, что у нас в ресторане есть большой аквариум. В нем плавает нильский крокодил – самый настоящий. Мы его у передвижного зверинца купили. Фишка была вот в чем. Если клиент заказывал самое дорогое в нашем меню блюдо – рагу из крокодила, – мы на его глазах извлекали из аквариума Сеню (так зовут нашего крокодила) и несли на кухню, якобы убивать и жарить. На кухне пересаживали крокодила в другой аквариум, а рагу готовили из хрюшки. Сеня дней десять плескался в аквариуме на кухне, а потом его вновь возвращали в зал. Для чего, вы спросите, десять дней? Ровно столько нужно времени, чтобы заказать на ферме нового крокодила и доставить его сюда.

– Лихо! – повела головой Алина. – И Настя весь клубок распутала?

– Да. Однажды утром, когда меня в ресторане не было, она подкупила охранника и проникла в пище блок. Там увидела и Сеню, и полуфабрикаты, которые мы обычно используем при приготовлении блюд из экзотики: говядину, свинину, баранину. Еще одну глупость мы совершили – все переговоры с поставщиками велись из моего кабинета. Она получила распечатку моих телефонных разговоров и не обнаружила в ней ни одного звонка за границу. Ей не составило труда позвонить по номерам и выяснить, откуда нам поступает свинина, говядина и баранина, которую мы в последствии выдавали за мясо экзотических животных. Был скандал! Мои клиенты стали требовать от меня возмещения моральных издержек. Они, видите ли, жить теперь не могут с сознанием того, что вместо черепахи жевали говядину! А до этого пальчики облизывали и говорили, что ничего вкуснее в жизни не пробовали. Как же, разве может новозеландский ягненок сравниться с бараниной из соседнего супермаркета?! А он, наш ягненок, откуда? Да с той же фермы, что и лежащий в супермаркете баран! Какие двуличные люди нас окружают! На кого не плюнь – ханжа! И тот, и этот. В голове одно, а на языке другое. Друг перед другом выпендриваются, вы уж простите меня, что я по-простому.

– Владимир Иванович, вы не отвлекайтесь, – пресекла я его попытку уйти от темы.

– Да, так вот, стали с меня со всех сторон требовать деньги. Дохода никакого, после той чертовой передачи, ни одного клиента не было, одни убытки. И почему я страдать должен? Что я собственно такого сделал? Пока все ели черепаху, все были довольны. Как только узнали, что это была говядина, заворот кишок случился? Никто не попал в больницу! И может быть, благодаря мне. Неизвестно еще, что та антилопа или тот крокодил кушали. А транспортировка? Сколько тушки на жаре валялись, прежде чем их в холодильник положили? Вот-вот. А потом говорят, что мясо экзотических животных со специфическим душком. Да оно протухло в пути, а все цокают языком и нахваливают.

– Еще скажите, что вы благодетель, – с ехидством посоветовала ему Алина.

– Да, – Ермаков пропустил шутку мимо ушей. – Ой, какой же я злой был на эту Ольшанскую. Она ведь крест на моем будущем поставила. Попробуй теперь отмойся после ее передачи.

– И вы решили ее убить? – подсказала Алина.

– Господь с вами, – отшатнулся от нас Владимир. – Не убивал я! Я к ней пришел, чтобы поговорить, доказать, как она была не права.

– Только? – не поверила я.

– Хорошо, возместить мне часть прибыли, которую, заметьте, я потерял из-за нее.

– И для этого она должна была продать свою квартиру? – попыталась я догадаться. Других денег у Насти, похоже, не было.

Ермаков снисходительно улыбнулся.

– Знаете, какую прибыль ежемесячно приносил мой ресторан? Знали бы, не говорили. Продав квартиру, она бы не покрыла мои убытки. Квартирка у нее малюсенькая. За такую много не возьмешь. Это я сразу понял, как только пришел я к ней. Но не отступать же обратно? Начал я намекать на то, как нехорошо она поступила, пустив меня по миру. Хорошие девочки так не поступают. «Вот что мне теперь делать?» – спрашиваю ее. Она расчувствовалась, прощение начала просить, дать ей время подумать. У нее, дескать, есть друзья, к которым она может обратиться за помощью. Я ушел. Мирно, чинно, пожелал ей всего хорошего на прощание. – Ермаков замолчал, чтобы восстановить дыхание. Я почувствовала, что сейчас он скажет нечто важное. Он как будто колебался рассказывать дальше или нет, и как мы отнесемся к его признанию.

– Владимир Иванович, это ведь не последняя была встреча с Настей.

– Нет, через несколько дней она позвонила и назначила встречу. Я ей поверил, пришел, думал, она собрала денег. А вы точно из посольства? – вдруг спросил он.

– Вам документы показать? – Я открыла сумку. – К сожалению, мой дипломатический паспорт в министерстве иностранных дел, – соврала я. – Надо продлить срок действия. Но у меня есть гражданский паспорт, – я протянула ему документ. – Вы, наверное, думаете, что нас к вам подослали испанские полицейские?

Как видно, я угадала. Ермаков, изучив мой паспорт, сличив фото с оригиналом, успокоился.

– Настя не деньги мне предложила, – продолжил он. – Да я бы у нее их и не взял. Когда она пришла, я ее не узнал, был зомбирован ее красотой. Вы бы видели, в каком виде она ко мне в «Авокадо» пожаловала. Волосы засаленные, стянутые на темени в какой-то несуразный пучок. Кофточка вязаная. Дублер Кати Пушкаревой из сериала «Не родись красивой». Ей богу! И дома она выглядела более чем просто: халатик ситцевый, на голове полотенце. Наверное, только вышла из душа. Я ведь ни одной ее передачи не видел, не знал, какой она может быть. А тут она появилась вся в белом. «Здравствуйте, я Настя Ольшанская». А я таращусь на нее и поверить не могу, что эта дива и та замухрышка – одно лицо.

– И что вам она предложила, если не деньги? – спросила я, боясь высказать свою догадку.

Алина хмыкнула, мол, чем еще может расплатиться девушка без денег, если не собой. Но ни я, ни Алина не угадали.

– Стать компаньоном, – ответил Ермаков.

– То есть?

– Она рассказала мне душещипательную историю о бабушке ее подруги, – Владимир повторил все, о чем мы неоднократно уже слышали. Однако я поняла, что о месте захоронении сокровищ Настя предусмотрительно ему умолчала. – Представляете, она попросила денег на поездку? Но обещала в скором времени вернуть деньги и покрыть все мои убытки. Разве мог я ей не дать? Наверное, я стал жертвой гипноза. Она говорила, что дело беспроигрышное. Надо только поехать и взять то, что, судя по дневнику, и зарыто неглубоко. Она мне совала под нос разные книги, вырезки из газет, распечатку из Интернета. Восемь веков господствовали в Испании арабы. Испания была богатым и развивающимся государством, казна халифа ломилась от золотых слитков и драгоценных камней, которые добывались, здесь в горах. Большой доход приносила торговля. Испания была связующим звеном между Европой и Азией. Но все изменилось. С севера начали теснить арабов испанцы. Гранада – последний оплот последнего халифа, надо сказать, самого богата эмирата на территории Испании. Кольцо так быстро сжималось вокруг Гранады, что халиф не успевал вывезти все сокровища. – Ермаков с упоением пересказывал историю испанского государства. – Настя была уверена, что мы найдем сокровища. И я ей верил. Изначально мы должны были ехать вместе. Я и путевки заказал.

«Не у нас, это точно», – подумала я.

– Но она раньше удрала, – с досадой выговорил Ермаков. – Тогда она в первый раз меня обманула. Потом позвонила, долго извинялась, попросила приехать, говорила, что наш уговор в силе. Я как последний лох ей опять поверил, приехал. Нашел ее в маленьком городишке, в ста километрах отсюда.

– А как вам она объяснила тот факт, что уехала одна, без вас? Может, Настя хотела сама найти сокровища?

– Так и я сначала подумал, но она меня убедила в том, что ее отъезд случайность. Кто-то там из ее друзей отказался от поездки на горнолыжный курорт, и предложил вместо него лететь ей. Она подумала, что, переоформив чужой билет на себя, сможет сократить мои расходы. Прилетит в Испанию и позвонит мне, чтобы я продал ее билет. Она ведь и позвонила, но до этого я ее обыскался. Места себе не находил!

– Понятно, – сказала я, умолчав о том, как Настя приходила в наше агентство и слезно просила отправить ее в Испанию. – Скажите, а кто визами занимался? Вы сказали, что заказали путевки. Разве такое было возможно без Настиного паспорта?

– Я заказал путевки на чужие фамилии. У меня есть возможность сделать любые документы, – похвастался Ермаков. – Причем на настоящих бланках с настоящими печатями. – Сообразив, что сказал лишнего, Владимир пошел на попятную: – У многих же есть несколько загранпаспортов. И ничего, их за это не судят.

– Да, но паспорта, наверное, на одну фамилию.

– Хорошо, я виноват, но так надо было для дела. Сейчас мною интересуется налоговая и прочие организации. Меня могли бы не выпустить. Да и здесь лучше было бы не светиться родной фамилией. Настя сама мне посоветовала оформить билеты на чужие фамилии.

– Тем не менее, произошло то, чего вы боялись, – констатировала я. – Встретились вы с Насте в Гуадиксе, что потом?

– Мы встретились. Я ей устроил разборку, от души. По-моему я так на нее кричал, что она на меня обиделась. «Я как лучше хотела, а ты не бог весть что обо мне подумал!». И я опять ей поверил. Я голову из-за нее потерял, – вздохнул Владимир и добавил: – Это говорит о том, что я не мог ничего дурного причинить Насте.

Он явно хотел нас убедить в своем хорошем отношении к Ольшанской.

– Это ни о чем не говорит, – разочаровала его Алина.

– Не верите, ваше дело. Мы переехали в Гранаду, – обижено продолжил Ермаков. – Я снял номер. Мы начали ходить в Альгамбру, присматриваться, что к чему. Только здесь, в Гранаде Настя мне показала дневник с указанием места, где должны лежать сокровища.

– А сама она, не была на месте? Ольшанская прибыла в Испанию намного раньше вас. У нее была возможность побывать Альгамбре.

– Так ведь она с друзьями в горах была, – весьма искренне удивился Ермаков.

Я не стала разубеждать его в этом, про себя решив: «Пусть рассказывает. Начнет врать – поймем».

– И где, по-вашему, спрятаны сокровища?

– А их нет, – пожал плечами Ермаков.

– Как так нет? Зачем вы тогда забрались ночью в Альгамбру? Будете опять рассказывать о том, как накануне напились?

– Видите ли, в дневнике было написано, что сокровища лежат под одной из плит, которая лежит у колонны. Колонна должна стоять у восточной стены дворика и быть последней, на которую упадет тень заходящего солнца. Еще в обязательном порядке в дворике должна быть водная гладь.

– Фонтан?

– Почему фонтан? – переспросил Владимир. – Не обязательно.

– И на какое место указывают эти ориентиры?

– Здесь мы разошлись во мнениях. Настя настаивала на Львином дворике, я – на Миртовом. Если бы сокровища были, то они были бы зарыты в Миртовом!

– Хотелось бы услышать ваши рассуждения, если таковые, конечно, имелись.

– Настины рассуждала так: в Львином дворике есть фонтан и колонны по периметру. То есть, какая-то колонна да попадает последней в тень. К тому же в этом месте протекала частная жизнь гранадских султанов, и это обстоятельство придавало дворику более камерный, интимный, что ли, характер. Вот, к примеру, почему большинство женщин прячет деньги в стопках с постельным бельем? Да потому, что они считают, что вору будет неловко рыскать в чужом белье. Глупость? Глупость, но именно так поступают сорок процентов женщин. Очевидно, Настя не исключение, – он мило хихикнул.

– А ваше мнение, на чем основывается?

– Вы о сокровищах?

– Да.

– Дело в том, что я подслушал одного экскурсовода. Речь шла о фонтане со львами. Есть такая легенда, что трон царя Соломона поддерживали двенадцать львов. Эту легенду рассказал султану его визирь и посоветовал украсить фонтан фигурами львов. Так и сделали. Султан загорелся и установил под фонтаном двенадцать львов. А вот дотошные исследователи утверждают, что львы у фонтана появились только в шестнадцатом веке – уже после падения Гранада. А если чаша фонтана лежит на спинах львов, то и фонтана самого не было.

– Может, был, только другой, – пожала я плечами.

– Да не было его, – отмахнулся от моей реплики Ермаков. – А вот в Миртовом дворе всегда был водоем. И колонны там есть.

– Только сокровищ там нет, – усмехнулась я. – Это вы хотели сказать?

– Нет, не нашли мы там плиты, о которой шла речь в дневнике.

– Зачем тогда остались там на ночь?

– Насте хотел угодить. Честно? Я и не думал там копать! Что я, дурак?

– А девушке пообещали?

– Пообещал, и что с того? Я когда в первый раз пришел в Альгамбру, то сразу понял, какие тут могут быть сокровища? Насте, конечно, об этом говорить не стал. Она так хотела найти эти сокровища. Наивная, хоть и с высшим образованием. Знаете, что я хотел сделать? Я купил в антикварном магазине брошь, старинную такую – ее полицейские при осмотре отобрали, – думал пролежать незамеченным ночь под миртовым кустом, а утром прийти к Насте и подарить эту брошь. Будто бы я ее в земле нашел – это все, что от сокровищ осталось. Но не вышло. Холодно на земле лежать…

– Но вы могли и не оставаться на ночь в музее? Вышли бы с последними посетителями, а Насте сказали бы, что были.

– Нет, она обещала меня ждать всю ночь перед входом.

– Что ж, складно, – глядя сквозь прищуренные веки, сказала Алина. – А с Настей вы когда в последний раз виделись?

– Вчера. Она проводила меня до ворот и пошла в кафе, из окна которого хорошо просматривается вход в Альгамбру. А вы мне правду сказали, что ее труп нашли? Кто ее опознал?

– Хотите сами опознать?

Ермаков уткнулся глазами в пол. Я так и не поняла, он не хотел встречаться с нами взглядом и делал вид, что плачет, или действительно плакал.

– Мы пойдем, – сказала Алина, поднимаясь с кушетки. – Будем думать, как вас отсюда вытащить. Если что-то еще вспомните, позовите нас. Защиту надо строить на реальных фактах. Судьи тоже люди, они могут понять, но не простят лжи.

– Может, вы хотите, что-то передать на родину? – предложила я. – Вы только скажите, и мы позвоним из посольства.

– Не надо никому звонить, – мотнул головой Ермаков. – Не к кому мне звонить.