Текст книги "Японские народные сказки"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)
31. Старушечья кожа
В старину, в далекую старину жил один крестьянин. Каждое утро он ходил смотреть, много ли воды на рисовых полях.
Но случился засушливый год. Зной стоял немилосердный, иссохшая земля пошла трещинами. Вот и говорит крестьянин себе:
– Три у меня дочери. Кто мои поля водой напоит, тому отдам в жены одну из них.
На другое утро смотрит: воды на рисовых полях полным-полно, откуда только взялась!
«Хорошо-то оно хорошо, – думает он, – но выходит, я обещал отдать одну из своих дочек змею – владыке озерных вод[66]66
Владыка озерных вод – в данном случае имеется в виду Нуси (см. примеч. 1 к № 25).
[Закрыть]».
Всю ночь он не мог сомкнуть глаз от тревоги, а наутро не было у него сил подняться с постели.
Старшая дочь пришла будить отца:
– Батюшка, что ты долго не встаешь? Подымайся, есть пора.
– Одолела меня тревога, кусок в горло не пойдет, – отвечал отец.
– Что же тебя так сильно заботит?
– Каждый день хожу я смотреть, много ли воды на полях, и печалюсь. Стоит такая засуха, что земля трещинами пошла. Вчера бродил я, бродил вокруг озера и сказал сам себе: «Есть у меня три дочери. Кто мои поля водой напоит, тому отдам одну из них». А нынче гляжу – на полях воды полным-полно. Надо выполнить обещание. Согласна ли ты стать женой владыки озерных вод?
– Второго такого глупца, как ты, отец, на всем свете, поди, не сыщешь! Я в твоем сговоре не участница! – наотрез отказалась девушка.
Следом наведалась средняя дочь. Она отца и слушать не стала: знать ничего не хочу!
Пришла в свой черед младшая дочь. Отец и ее попросил:
– Не пойдешь ли в жены к владыке озерных вод?
– Я тебе, батюшка, во всем покорна. Но и ты в ответ исполни мою просьбу. Купи жемчужину «Выпей Воду», тысячу иголок и жемчужину «Разожги Огонь»[67]67
Жемчужина или яшмовая бусина считались в Японии оберегами. Вера в их магическую силу была связана с древними земледельческими представлениями: по форме и цвету они напоминали рисовое зерно, а значит, отгоняли злые силы. В японской традиции та бусинами-оберегали закрепился термин «тама», имеющий два тесно связанных между собой значения: «драгоценность» и «душа». В мифах и сказках Японии «тама» почитается как чудесный предмет, повелевающий стихиями огня и воды.
Нередко «тама» имели личные имена типа упомянутых в данной сказке. Это связано с древними народными формами-заговорами или запретами, игравшими заметную роль в обрядовой культуре японцев. Значительная часть таких заговоров сохранилась в несенной народной лирике поэтической антологии «Манъ-ёсю» (VIII в.).
[Закрыть]. Я возьму их с собой, когда поеду к моему мужу.
Успокоился отец, встал с постели и принялся за еду. Пришла пора младшей дочери отправляться в мужнин дом. Взяла девушка с собой жемчужину «Выпей Воду», тысячу иголок, жемчужину «Разожги Огонь», села на коня и поехала к озеру. А на берегу слезла с коня и бросила в озеро жемчужину «Выпей Воду». И вот вся вода отхлынула! Выпила жемчужина воду до самого дна. И тогда девушка бросила в озеро тысячу иголок.
Впились острые иглы в змея. Стал он с громким ревом корчиться и метаться от боли. Бросила девушка жемчужину «Разожги Огонь» – и занялось озеро огнем. Все в нем сгорело, только пепел остался.
Стоит девушка одна на берегу. Вдруг прямо к ее ногам – прыг-прыг – прискакала лягушка:
– Сестрица, ты что здесь стоишь в одиночестве?
Рассказала девушка обо всем, что с ней случилось, и спрашивает:
– Не знаешь ли такого дома, где бы меня взяли в услужение?
Лягушка ей в ответ:
– Слишком ты красива для простой служанки. Я дам тебе старушечью кожу. Надень ее и иди вон туда, в дальнюю деревню, попытай там счастья.
Пошла девушка в дальнюю деревню и увидела большой дом. «Может, здесь меня наймут на работу?»
Попросила она:
– Дайте мне хоть какую-нибудь работенку. Стара я годами, а все гожусь двор подметать.
Домашние отвели ее к хозяину.
– Старуха сгорбилась, носом в землю смотрит. Как раз годится, чтобы двор подметать, – говорит хозяин.
Нанял он старуху в служанки и приказал устроить для нее закуток в углу двора. Слуги дружно взялись за дело – и закуток мигом был готов.
Днем служанка – сгорбленная старуха, а ночью сбросит старушечью кожу и станет красавицей. Зажжет огонь и примется читать книгу.
Как-то раз молодой господин, сын хозяина, возвращался домой поздно под вечер. Всюду темно, а в закутке у старухи огонек светится. Отчего бы это? Подошел юноша потихоньку, поглядел и увидел вместо старухи девушку несравненной красоты.
Весь день он только о ней и думал, а ночью опять стал подглядывать. Сидит за книгой та же самая прекрасная девушка.
«Тут кроется тайна, – подумал юноша. – Старуха-подметальщица, конечно, не лисица и не барсук[68]68
Лисы и барсуки считались в Японии животными-оборотнями. Часто их проказы заключитесь в том, что они подстерегали на дороге одинокого путника и начинали окликать его на все лады: и страшным голосом демона, и ласковым девичьим голоском, а нередко и голосами родителей.
[Закрыть]. Но кто же она?»
Затосковал молодой господин. К еде не притрагивается, слабеет на глазах и наконец совсем слег.
Служанки наперебой носят ему столики, уставленные отборными яствами, уговаривают его поесть, а он ни на одну из них и взгляда не бросит. Все больше чахнет юноша.
– Всех ли служанок ты посылала к нему? Никого не пропустила? – спросил хозяин дома свою жену.
– Всех, кроме старухи-подметальщицы.
– Так пошли и ее тоже.
Но жена только засмеялась:
– Кто же притронется к еде, если кушанье подаст такая противная старуха?
– Нет, надо все попробовать, – решил хозяин.
Тогда сгорбленная бабка сбросила с себя старушечью кожу, помылась в чане, надела нарядное платье и стала красавицей, да еще какой! Всем на изумление!
Юноша первый раз улыбнулся и с охотой начал есть. Тут хозяин понял, что сын его полюбил девушку. Не откладывая долго, сыграли свадьбу. И зажили молодые в довольстве и счастье.
32. Зять-флейтист
В старину это было. Жил некогда своим домком один почтенный человек. На беду, детей у него не было.
Вот однажды говорит он жене:
– Пойдем на поклонение в храм богини Каннон, в Симидзу[69]69
Симидзу – город в преф. Сидзуока. О богине Каннон см. примеч. 3 к № 8.
[Закрыть]. Станем молить ее, пусть дарует нам сына.
Стали муж с женой собираться в путь. Сначала пошли они в главный дом селения, к старейшине рода. Поведали: так, мол, и так. Тот сказал с похвалой:
– Что ж, доброе дело! – и дал им на дорогу моти, риса и лошадь.
Трижды по семь дней и ночей безвыходно молились в храме Каннон муж с женой. А на исходе двадцать первой ночи увидел муж во сне, будто явилось к нему божество и сказало так:
– Завтра утром приедут за вами посланные, проводить вас домой. Ныне же ночью дарую вам сына.
Рассказал наутро муж своей жене, что ему привиделось. Изумилась она:
– Да ведь и я видела в точности такой же сон! Неспроста это.
И вправду, прибыли наутро посланные проводить паломников в родное селение.
Прошло дня три-четыре. Вдруг жене захотелось кислых слив – а через девять месяцев родился у нее сын.
Пошел муж опять в главный дом, спрашивает у старейшины рода:
– Родился у меня сын. Каким именем наречь его?
– Хоть и не драгоценность-тама твой сын, и не звезда в небе, а все же у богов вымоленное дитя. Назови его Таматаро.
Так и назвали.
Как исполнилось Таматаро семь лет, послали его учиться грамоте. Мальчику все легко давалось – и чтение и письмо.
Как исполнилось ему лет двенадцать, сам учитель стал поглядывать на него с завистью. А уж об учениках и толковать нечего! Злость брала лентяев. То с ног собьют, то к потолку подвесят. Невмоготу стало мальчику.
Перестал Таматаро ходить в школу, а начал учиться играть на флейте. Играет Таматаро на флейте целый день, да так хорошо, что даже соловей на ветке, бывало, примолкнет в смущении.
Но когда исполнилось ему пятнадцать лет, умер его отец. Таматаро, печалясь о нем, собрал в горах семь разных трав[70]70
Не исключено, что в данной сказке имеются в виду семь трав, наделенные, по поверьям, особой магической силой. К ним относились: петрушка, мокричник, репа, пастушья сумка, глухая крапива, редька и сушеница. Считалось, что пища, приготовленная из семи магических трав, обладала целебной силой и была связана с продуцирующей магией.
[Закрыть] и принес, по обычаю, в дар Будде, а матушка его читала молитвы. Года через два и она скончалась.
Остался Таматаро один-одинешенек. Надоест ему играть на флейте, почитает книгу и снова берет флейту в руки. Пойдет в главный дом селения, и там уж дадут ему что надо на пропитание[71]71
В главном доме селения жил деревенский старейшина, обязанный оказывать помощь всем жителям селения.
[Закрыть].
Однажды бог Луны О-Цуки-сама[72]72
О-Цуки-сама – персонаж многих японских сказок. По значению и роли в японском фольклоре близок к Небесному правителю (см. примеч. 3 к № 6). Имя божества состоит из трех компонентов: префикса вежливости «о», слова «цуки» в значении «луна» и суффикса вежливости «сама». Последний нередко присоединяется к именам синтоистских божеств с целью подчеркнуть их особую почитаемость.
[Закрыть] ночью объезжал на коне землю.
– Кто-то прекрасно играет на флейте. О, это лучший флейтист в трех царствах[73]73
Имеются в виду Индия, Китай, Япония.
[Закрыть]! – сказал О-Цуки-сама, остановил коня и начал слушать. Вернувшись в свой чертог, поведал он о том, какого чудесного флейтиста ему довелось слышать.
А у бога Луны была дочь.
– Ах, отец! – сказала она. – Уж слишком мы высокого рода, нигде не бываем. Хотелось бы мне поехать с тобой на коне да послушать, как играет на флейте Таматаро.
Вот спустилась она вместе с отцом на кровлю дома, где жил Таматаро, и говорит:
– Здесь не место слушать флейту. Хочу пойти в дом Таматаро.
– Что ж, ступай! – ответил бог Луны. – Но у нас столь знатный дом, что мы зятьев ниоткуда не принимаем. Придется тебе жить на земле.
С этими словами дал он своей дочери веер:
– Он поможет тебе вернуться на небо, когда захочешь.
И еще дал плетеную корзину, битком набитую прекрасными одеждами.
Девушка вошла одна в дом Таматаро. Просит его:
– Пусти меня на ночлег.
– Я ведь одинокий мужчина. Кто бы ты ни была, негоже тебе ночевать у меня. Пойди лучше в наш главный дом.
На том и порешили.
– Откуда ты, из каких мест? – спрашивает девушку хозяин дома.
– Я из города Мориока[74]74
Город Мориока находится на северо-востоке о-ва Хонсю, в преф. Иватэ, где и была записана данная сказка.
[Закрыть], но неохота мне возвращаться туда. Лучше пошла бы я замуж в хороший дом.
– Что ж, это можно. – И повел он гостью к Таматаро.
– Послушай, Таматаро, эта девушка ищет приюта. Коли она по нраву тебе, возьми ее в жены, а я вам пожалую денег и свадебный пир устрою.
Собрались все родные и сыграли свадьбу. Хорошо зажили молодые.
Но вот третий раз пришел новогодний праздник.
– Женушка, должен я, по обычаю, навестить твоих родителей, – говорит Таматаро.
– Ах, я тебе до сих пор не говорила, – отвечает жена. Я ведь дочь не простого человека, а бога Луны.
– Так ты дочь бога! Нельзя, значит, мне идти к нему.
– Нет, нет, можно. Навести отца.
– Раз так, пойду к старейшине нашего рода, одолжу церемониальную одежду.
Надел он на себя камисимо, обул сандалии с пеньковыми подметками.
– Вот, возьми этот веер. Станешь им махать, взлетишь на небо.
– Но как отыщу я на небе дорогу к твоему дому?
– Смело иди вперед. Увидишь просвет между облаками, а там, позади облачной гряды, – высокие ворота. Стоит за ними по левую руку большая конюшня. В той конюшне три могучих коня: первый голубой масти, второй оленьей масти, а третий каштановой. Найдешь там узду, седло и поводья. Взнуздай любого коня, он привезет тебя куда надо. – И жена подала Таматаро веер.
Взмахнул он веером, легко-легко взлетел вверх и, словно птица, скрылся в просвете между облаками.
Все, как говорила жена: вот стоят высокие ворота, а за ними конюшня. Попытался Таматаро взнуздать коня голубой масти, но не тут-то было! Захрапел конь, ощерил зубы, хочет укусить. Попробовал Таматаро взнуздать коня оленьей масти, и тот не дался. Но конь каштановой масти позволил себя взнуздать и оседлать. Вскочил на коня Таматаро и поскакал в чертой своего тестя.
О-Цуки-сама уже наперед знал, что приедет к нему Таматаро. Он собрал всю родню и устроил пиршество. Всех известил: «Послушаем Таматаро, лучшего флейтиста в трех подлунных царствах».
Три дня играл Таматаро на флейте, а потом О-Цуки-сама сказал зятю:
– Не вечно быть веселью. Пора тебе возвращаться на землю. Нет у меня особенных даров, но все же вот этот Рис настоящее сокровище. – И подарил зятю мешочек риса. – Съешь одну рисинку, тысячекратно сила прибавится.
Радостный, пустился Таматаро в обратный путь.
Смотрит за воротами черти на железную цепь посажены. Стал один черт молить Таматаро:
– Умираю с голоду, дай мне хоть одно зернышко риса. Ладно, сказал Таматаро и бросил ему рисинку.
Тут прибавилось у черта силы, вмиг разорвал он цепь и убежал. Прилетел на землю, поднял страшную бурю и в щепки разнес многие дома. Похитил черт жену Таматаро и умчал ее неведомо куда.
Вернулся Таматаро, смотрит – все порушено, от дома, его и следа не осталось!
Старейшина говорит ему:
– Таматаро, Таматаро! Пока тебя дома не было, налетел злой вихрь и унес твою женушку.
– Найду ее хоть на краю света, – вскричал Таматаро. – приведу домой! Но дай мне на дорогу триста рё.
Старший родич охотно дал ему денег. Стал Таматаро бродить по всей стране, играя на флейте, и везде ему были рады. Наконец зашел он далеко-далеко. Видит: течет широкая река, на той стороне Чертов остров, а на этой – людские селения. Увидел Таматаро перевозчика на берегу и стал его уговаривать:
– Переправь меня на тот берег. Я дам тебе все, что только пожелаешь: и вина и денег.
Вот переехал Таматаро на лодке через реку. Стоит на другом берегу дом, и живут там старик со старухой.
– Пустите меня переночевать, – просит Таматаро, а они в ответ:
– Ах, и не проси, коли хочешь в живых остаться. Ночью нагрянут сюда черти и сожрут тебя. Беги отсюда, спасайся!
Но Таматаро и слушать не стал. Начал он на флейте играть. Ночью и вправду пришли черти целой оравой. Таматаро выставил им бочонок вина и давай угощать. Уж они пили, пили, пока все вино не выдули!
Вот опьянели они, тяжелые рога до земли свесили, в разинутых ртах клыки торчат. Тут пришел полководец чертей и крикнул тому единственному черту, который трезвым остался:
– Слушай, я должен немедля отправиться на нашу родную гору, чтобы держать там совет! Если понадоблюсь, бей в большой барабан.
Похищенная жена Таматаро тоже пришла послушать игру на флейте. Все черти уснули мертвым сном, один только черт-трезвенник не спит. Стал Таматаро потчевать его, закармливать сладкими яствами. Улестил черта. Тот и говорит:
– Бери-ка ты свою жену и садись с ней на летучую колесницу. Пролетает она сто ри в одно мгновение, живо переправитесь на тот берег, – и выкатил из сарая летучую колесницу. Помчалась она по воде, как по суше. В один миг перенесла их через широкую реку на тот берег.
Там переоделись беглецы в другие одежды. Вдруг слышат грохот большого барабана: додон-додон-додон!
Сошел полководец чертова войска с горы и завопил:
– Удрали, удрали!
Поскорее вскочил он на другую колесницу, что летит еще быстрей, и пустился вдогонку за беглецами.
Послышался стук и гром.
– О-Цуки-сама! Помоги! – в страхе взмолилась молодая жена.
Вдруг с неба слетел журавль и как бросится на чертову колесницу! Переломилась колесница пополам, и полководец чертей погиб.
Таматаро со своей женой благополучно вернулся домой и на радостях созвал всех родичей на пир. Дней пять пировали.
С тех пор стала молодая чета жить в счастье и довольстве, дети народились. Тут и сказке конец.
33. Атяя-химэ
В старину жили, не ведаю где, три брата, и звались они Итиро, Дзиро, Сабуро[75]75
Имена героев сказки имеют значение «первый сын», «второй сын», «третий сын». Это наиболее распространенный прием для называния в японских сказках. Из трех имен особой популярностью пользуется имя Сабуро, которое стало определенным символом для японцев, как Иван для русских, Жан для французов, Ганс для немцев и т. д.
[Закрыть]. Однажды летним вечером прохлаждались они, обмахиваясь веерами. На веере самого младшего брата, Сабуро, была изображена красавица. Загляделся он на нее и воскликнул:
– Вы посмотрите только, до чего хороша! Неужели есть на свете девушка такой красоты?
Старший брат Итиро ответил:
– Есть-то, положим, есть.
– Ты правду говоришь? Где же, в каких краях живет она?
– Далеко отсюда, на Чертовой круче, и зовут ее Атяя-химэ. Красоты она неписаной.
– Ах, поглядеть бы на нее хоть единый раз!
– Да как же ее увидеть? Ведь никто не знает, где Чертова круча.
– А я все равно не успокоюсь, пока не увижу эту красавицу.
Начал Сабуро умолять свою матушку, чтобы дозволила ему пуститься в странствие. Еле-еле умолил и на другое же утро, чуть свет, покинул родной дом.
Долго бродил он, не зная устали. Нынче гору перейдет, завтра держит путь через долину. В одном краю спросит: «Не здесь ли Чертова круча?», в другом допытывается: «Не тут ли живет Атяя-химэ?» Но никто ничего не знал.
Вот однажды в какой-то день какого-то года Сабуро зашел отдохнуть в чайный домик у подножия высокой горы.
– Не знаешь ли, где Чертова круча? – спросил он у хозяина.
Тот ответил:
– Чертова круча? Да вон, погляди вверх, это и есть Чертова круча. Сто смельчаков поднимались на ее вершину, но назад ни один не вернулся. Тебе-то зачем понадобилось идти туда на верную погибель?
– Хочу встретиться с Атяя-химэ. Прощайте покуда.
Казалось, Чертова круча близко, до вершины рукой подать, а на самом деле Сабуро прошел тринадцать ри, пока добрался до середины крутого склона.
В лесу стоял дом. Сабуро заглянул в дверь. Девушка необыкновенной красоты разжигала огонь.
Дозвольте войти, – сказал Сабуро.
Девушка оглянулась.
– Я пришел сюда, чтобы увидеть Атяя-химэ. Может, вы ее знаете?
– Это я и есть.
Изумился Сабуро и смотрит на красавицу, глаз не спуская.
А девушка говорит с тревогой:
– Здесь страшное место. Отец мой – черт, он пожирает людей. Беги отсюда, пока не поздно!
– Никуда я не уйду. Сколько лет искал я тебя, исходил горы и долы и вот наконец нашел. Как же я могу расстаться с тобой?
Сабуро упрямо стоял на своем. Видит девушка, не уговорить упрямца, и спрятала его под своим подолом.
Вдруг загудела, загремела гора. Пришел черт устрашающего вида и стал жаловаться:
– Нынче не попались мне на зуб ни олень, ни обезьяна.
Тут увидел он у входа дорожные сандалии и спросил:
– Атяя, к нам пришел человек?
– Нет, никто не приходил.
– Почему же здесь сандалии?
– Ты, батюшка, бросил их когда-то, ну, а я подобрала.
– Ах, вот что! – и черт не стал больше спрашивать. Утром рано ушел он в горы на охоту. На другое утро тоже, и на третье…
Три месяца Сабуро прятался в доме черта. Крепко полюбили Друг друга Сабуро и Атяя-химэ. Понесла она дитя под сердцем. И вот наконец решил Сабуро бежать вместе со своей возлюбленной. Вынула Атяя-химэ гребень из своей прически и сломала пополам. Одну половинку дала Сабуро, другую оставила себе. Так был скреплен брачный союз.
Как только черт вечером крепко уснул, взялись молодые супруги за руки и побежали.
Но случилась беда. Наступила Атяя-химэ на сухую хворостинку, послышался громкий треск. Очнулся черт от сна и увидел беглецов.
– А, так вы бежать?! – заревел он и погнался за ними огромными прыжками. Настиг свою дочь черт-людоед и сожрал ее.
А Сабуро продолжал бежать что было силы. Черт же, погубив Атяя-химэ, со страшной быстротой понесся за ним в погоню.
Но Сабуро вынул из-за пазухи маленький ларчик. Мать на прощание дала ему этот ларчик с такими словами:
– Сын, мой, если будет тебе грозить погибель, открой этот ларчик и погляди на небо.
Сабуро открыл ларчик и поднял глаза к небу. И тут – о чудо! – стал он маленьким-маленьким жучком и спрятался в густых листьях.
Не смог черт найти Сабуро и пробурчал с досадой:
– Ну и быстрые же ноги у этого человечишки! Какая досада!
Вернулся черт на гору, а Сабуро принял свои прежний облик. Тринадцать ри отшагал он и снова вошел в чайный домик. Хозяин обрадовался:
– Ты целых три месяца пропадал. Люди уж говорили, что черт сожрал тебя, а ты жив и здоров.
Отправился Сабуро в обратный путь к родному дому. То-то обрадовались мать и братья! Конца не было рассказам! А как узнали они о гибели Атяя-химэ, заплакали от жалости.
Старший брат Итиро уж несколько лет как был женат, а детей у него все не было. Но наконец родилась у него маленькая дочка как раз незадолго до того, как вернулся Сабуро.
С каждым днем девочка становилась все красивей.
– До чего хороша! Как Атяя-химэ, – любовался на нее Сабуро.
Но у девочки с самого рождения правая рука была сжата в кулачок. Как ни старались, не могли разжать его.
Однажды Сабуро шутливо сказал девочке:
– А давай-ка, твой дядюшка разожмет кулачок, – и взял ее за правую ручку. Кулачок-то и разжался сам собой!
– Ах! – изумились все.
Видят: на маленькой ладони лежит половинка гребня. Сабуро приложил вторую половинку – в точности сошлось! То был, без всякого сомнения, гребешок Атяя-химэ.
Прошли годы. Девушка росла и делалась все более и более похожей на Атяя-химэ. А как выросла, стала женой Сабуро[76]76
Буддийский мотив перерождения души здесь служит для счастливой развязки. Погибшая красавица, перевоплотившись после смерти, снова становится женой героя. Согласно буддийским воззрениям, брачные узы были настолько крепки, что связывали супругов в нескольких рождениях.
[Закрыть], и они зажили вместе в любви и счастье.
34. Лягушачья шапка
В старину жила, не ведаю где, одна старуха. Как-то раз брела она, согнувшись в три погибели, через поле по меже. А там змея злобно глядит на лягушку, вот-вот проглотит. Зашикала старуха, замахала руками, а змея даже не шелохнулась.
– Эй, змея, не тронь лягушку, – говорит старуха. – Послушаешься меня, я тебе мою дочку отдам.
Змея будто все поняла. Оставила в покое лягушку и скользнула в заросли травы. Лягушка встрепенулась, поглядела вокруг с радостным видом и – скок-скок – запрыгала прочь.
– Ну вот, как все хорошо обошлось, – вздохнула с облегчением старуха, похлопала себя по пояснице и заковыляла дальше. Но скоро взяла ее тревога.
– Ох, ведь не взаправду я дочку обещала, да слово-то вылетело, а змея – тварь колдовская. А-а, сказала я неслыханную глупость. Вдруг явится и потребует отдать дочку, мое единственное детище!
От таких мыслей старуха даже работать в поле как следует не смогла. Что делать, ума не приложит. Воротилась она домой поскорее. Дочка ее прядет, за ткацким станом: тон-тон.
Выбрала старуха самое красивое из платьев девушки.
– Доченька, надень это платье и набелись получше, – и опять впопыхах убежала.
Девушка не могла взять в толк, что все это значит, но нарядилась, набелилась.
Тут вдруг несет старуха новехонький гроб. Тяжело уселась, запыхавшись, и наконец поведала дочери страшную новость: сегодня непременно змея придет за ней.
– Вот ты и ляг в гроб. А я скажу змее: так, мол, и так, заболела моя дочь и в одночасье умерла. Вы уж простите, пожалуйста. Змея обманется и уйдет.
Дальше толковать не было времени. Девушка легла в гроб, а старуха зажгла курительные свечи, стала бить в гонг и бормотать сутры.
Вот явилась змея в облике великолепного самурая. Самурай церемонно приветствовал старуху и молвил:
– Соизвольте отдать обещанную мне девушку.
Старуха залилась слезами и запричитала:
– Ох-ох, беда великая! Вернулась я с поля и говорю доченьке: собирайся идти к своему нареченному. Стала она наряжаться, как невесте подобает, но вдруг занемогла и скончалась в одночасье. Воистину ненадежна жизнь человеческая!
Тут молодой самурай на глазах стал менять свой облик, превратился в огромного змея, разинул пасть и высунул огненный язык. Семь раз обвился змей вокруг гроба, корчась и извиваясь, а потом пропал из виду.
Старуха, трясясь от ужаса, отвалила крышку гроба – а у девушки лицо белое-белое и дыхания не слышно!
С плачем припала старуха к дочери:
– Прости меня, прости!
Делать нечего, пришлось умершую отнести на кладбище и похоронить.
Услышал про это работник местного богача.
– Девушку-то, говорят, похоронили в свадебном наряде. Зачем ему пропадать? Глупое дело. Дай-ка отрою…
Глубокой ночью пробрался он на кладбище и начал раскапывать, могилу.
Вдруг где-то совсем близко послышался тихий голос:
– Кто меня отрыть хочет?
Подивился работник и копает дальше. Снова послышался голос, но звучал он уже громче и яснее, словно шел из гроба:
– Кто меня отрыть хочет?
– Чудное дело! – воскликнул работник и поспешил отвалить крышку гроба. Глядит – а девушка ожила, вернулось к ней дыхание. Змей, видно, только на время заворожил ее. До чего же она хороша!
«Такую красавицу можно за большие деньги продать», – подумал работник и сказал девушке:
– Сдается мне, надо тебе бежать отсюда, не то снова за тобой змей погонится. Я как раз собрался в путь-дорогу. Взял бы тебя с собой, но вдвоем идти несподручно.
– Не покидай меня здесь одну! – вне себя от страха взмолилась девушка.
Ушел работник с девушкой потихоньку из деревни.
Всю ночь шли беглецы без отдыха и весь следующий день тоже: боялись, что змей нападет на них. А как настала другая ночь, совсем из сил выбились. Кругом все горы, горы, и ни души человеческой. Ноги еле держат, но где найти пристанище?!
Вдруг в темноте показался огонек. Пошли они туда, видят: стоит в глухой чаще одинокая хижина. Постучали беглецы в дверь. Вышла к ним старуха, и стали они просить ее пустить их на ночлег. А она в ответ:
– Это жилище черта, здесь людям быть опасно. Бегите прочь отсюда, да поскорее.
– Убежала я от змея, а теперь того не легче – попаду в лапы к черту! – залилась слезами девушка.
– Ты о чем это говоришь?
Поведала девушка старухе все, что с ней приключилось. И сказала тогда старуха:
– Виновата я перед тобой. Ведь я та самая лягушка, которую твоя матушка спасла! Из-за меня приняла ты жестокие мучения. Теперь послушай: скоро вернется черт. Вот здесь, смотри, две ватные шапки – наше лягушачье сокровище. Нахлобучьте их и лезьте на дерево.
Надели беглецы поскорее шапки на голову, залезли на высокую ольху и дыхание затаили.
Тут послышался громкий топот – это вернулся черт. Начал он шумно принюхиваться.
– Бабка, чую человеческий дух! – заорал он.
Старушка знай себе огонь в очаге разжигает.
– Я вчера лягушкой обернулась, – спокойно молвила она в ответ. – Побывала в деревне, вот и пристал ко мне человеческий дух.
– Хм, правда? – сказал черт. Покатался он, покатался по полу, зевнул во всю пасть и уснул.
Теперь самое время спасаться. Девушка с работником тихонько соскользнули с дерева и побежали по горной тропинке. Но не могут люди бегать так быстро, как черт. Как ни спешили беглецы, но утро застало их в пути. Послышался позади громкий топот: гонится за ними черт, вот-вот настигнет!
Поспешно надели они шапки-невидимки и спрятались в густой траве.
– Фу, крепко же здесь разит человеческим духом!
Черт давай нюхать повсюду, бродит и носом потягивает. Наконец приметил он две шапки.
– Ха, вот почему здесь людьми пахнет! Люди такие шапки носят. Выходит, зря я старался.
Подул черт на одну шапку: фу-у! – и полетела она к востоку вместе с невидимым глазу работником. Далеко-далеко уплыла по ветру шапка и работника с собой унесла. Потом черт подул на другую шапку – и улетела она к западу вместе с девушкой, далеко-далеко.
Очнулась девушка, слышит – где-то вблизи человеческий говор и петушиный крик. Стоят перед ней богатые хоромы.
– Ах, значит, спаслась я из Чертовых гор и вернулась в людское селение!
Заплакала девушка от радости. Уже вечерело. Спрятала она лягушачью шапку, вошла в баньку и стала разводить огонь.
Тут пришла истопница.
– Ты откуда взялась? Зачем вошла сюда без спроса?
Девушка опустилась на колени с низким поклоном:
– Хотела бы я поступить на работу к твоему господину. Попроси его, чтобы нанял меня.
Истопница была добрая женщина:
– Ну ладно. В богатом доме всегда работенка найдется. Попрошу за тебя.
Поступила девушка на службу к богачу и стала трудиться не покладая рук. Она и воду носила, и двор подметала, самой черной работы не чуралась.
Но наступит ночь, уйдет девушка к себе на чердачок над конюшней. Умоется, причешется, наденет нарядное платье, в каком ее в гроб положили, и примется читать книгу.
Однажды ночью лошади в конюшне стали метаться и бить копытами. Девушка им и воды давала, и гладила, успокаивала. Внезапно распахнулась дверь и в конюшню вошел сын богача. А девушка испугалась и не успела сразу спрятаться на чердаке. Увидел ее молодой господин и глазам своим не поверил. В грязной конюшне – и вдруг такая красавица! Стал он думать, припоминать и наконец понял: это замарашка для черной работы.
– Ах, до чего она прекрасна! Возьму ее в жены, – решил юноша. Но ведь он сын богача. Разве станут его слушать родители, если он им скажет, что затеял жениться на самой последней служанке в их доме?
От этих тревожных мыслей ни пить, ни есть не может, тяжко занедужил.
Родители встревожились, начали его лечить, а больному становилось все хуже. Тогда призвали они гадателя, чтобы он разведал, отчего приключилась болезнь.
Гадатель сказал им:
– Это любовный недуг. Пусть все служанки одна за другой поднесут вашему сыну кушанье. Жените его на той девушке, из чьих рук он примет чашку риса.
Тут все служанки наперебой бросились подавать юноше столики с кушаньем, но он ни на одну даже взгляда не кинул.
Наконец осталась только одна Лягушачья Шапка. Ее, такую замарашку, и близко к больному не подпустили.
Но родители юноши приказали:
– Пускай она замарашка, но ведь гадатель велел всех служанок послать.
Как услышала эти слова Лягушачья Шапка, поскорей умылась, причесалась, надела нарядное платье и понесла столик с кушаньем к больному.
Увидел ее юноша и в первый раз за время болезни поднялся с постели, съел целую чашку риса.
Обрадовались родители, женили сына на Лягушачьей Шапке, и зажили все в счастье и радости.
