Текст книги "Японские народные сказки"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)
170. Бог бедности
В старину жили в какой-то деревне молодые муж с женой. Жена была беспечна и нерадива. Попили чаю – опивки выльет перед очагом, поели рису – бросит объедки. Ничего мудреного, что пожаловал в этот дом бог бедности и поселился в нем[205]205
Считалось, что наряду с богами счастья существовал в синтоистском пантеоне и бог бедности – «бимбогами». Селился он в самых убогих хибарах или в тех домах, где хозяева, по мнению божества, должны быть наказаны бедностью и нищетой. Как полагали, самое нежелательное, чтобы бог бедности оказался в доме в канун Нового года, тогда достатка в наступающем году ждать бесполезно. В большинстве японских сказок бог бедности помогает разбогатеть и нередко становится покровителем бедных семей. Бимбогами представляли себе в образе немощного старика в заплатанной одежонке, дрожащего от холода и вечно голодного.
[Закрыть].
Стали муж с женой жить все беднее и беднее и понемногу впали в полную нищету.
Новый год наступает, но не толкут они рис для праздничных моги. Ничего-то у них в доме нет. Ума не приложат, как помочь горю.
Но вот пришел канун Нового года. Нечем даже очаг растопить. Бедняк и говорит:
– Одно остается: выломаю из пола доски и спалю в очаге.
Выломал он доски из пола и разжег огонь. Но тут в глубине дома послышался шорох. Шевелится там кто-то. Удивились муж с женой: кто б это мог быть? Видят – спрятался в углу старик в грязных лохмотьях. Бедняк было замахнулся на старика горящей доской, а тот жалобно просит:
– Дозвольте мне погреться у очага.
Сжалился бедняк и позволил старику погреться. В благодарность старик поведал:
– Я ведь бог бедности. Живу в твоем доме вольготно уже восемь лет. Вот и уплыл твой достаток. А все отчего? Хозяйка твоя нерадива, опивки и объедки бросает перед самым очагом. Это мне по нутру, вот я у вас и поселился. Хочешь, чтобы богатство пришло в твой дом, прогони жену.
Послушался бедняк и отослал жену обратно, в ее родной дом.
Начал бог бедности наставлять бедняка:
– Ступай в город, купи сакэ.
– Да у меня и бутылки-то нет.
– Пойди в посудную лавку, купи.
Купил бедняк, как ему было велено, бутылку, наполнил ее вином. Деньги-то на покупку дал старик. Выпили они вдвоем вина.
– Нынче канун Нового года, – говорит старик. – Подожди у своих ворот и услышишь крики: «Ниц! Падите ниц!» Понесут мимо твоего дома паланкин с князем. И тут ты не плошай. Возьми длинный шест, нацелься в самую середку паланкина и ударь князя, да посильней!
– Какой страх! – испугался бедняк. – Пропала тогда моя голова. Ударить князя! Мыслимо ли!
– Это для тебя единственный случай разбогатеть, – молвил бог бедности. – Не оплошай же!
Подумал бедняк, что негоже ослушаться бога, взял длинный шест и начал поджидать у ворот.
И вправду, идет торжественное шествие. Засверкало вдали множество фонарей, несут княжеский паланкин. Как поравнялся паланкин с домом бедняка, нацелился бедняк, ударил – да промахнулся! Не попал в середку паланкина, а ударил передового воина. Упал воин замертво, а паланкин проплыл мимо. Поглядел бедняк на убитого – видит груду медяков.
Досада его взяла. Появился тут бог бедности и спрашивает его:
– Почему же ты не ударил самого князя? Ну да ничего, не печалься. В первый вечер Нового года князя понесут назад в паланкине. Бей на этот раз в самую цель, да смотри не промахнись!
Стал бедняк снова поджидать у ворот. Вот засверкали огни фонарей, послышались крики. Несут, несут княжеский паланкин! Нацелился бедняк получше и нанес удар шестом в самую середку паланкина.
И тут словно рухнуло что-то с грохотом. Посыпались из паланкина золотые монеты.
Подобрал их бедняк с земли и стал богачом.
171. Если б не крикнул фазан
В старину это было. На реке никак не удавалось починить плотину. Только починят, как поднимется большая вода и снесет ее. Собрались поселяне и начали совещаться. Один и скажи:
– Надо бы принести человека в жертву, чтобы плотина стояла крепко[206]206
В древней Японии существовал широко распространенный обычай приносить в жертву человека («икибасира» – живой столп) для того, чтобы стены замка, мост или плотина держались крепко. Жертва назначалась по жребию, но нередко хватали и наиболее беззащитных: ребенка или случайного путника. Однако в японском фольклоре есть и легенда о том, как этот странный обычай отменили. В стране Аки один самурай не позволил хоронить живого человека, а предложил вместо этого закопать бумагу с надписью: «Миллион (людей) – как одно сердце, вот чем держится замок».
[Закрыть].
– Кого же?
– У кого платье с продольными полосками залатано лоскутом с поперечными, того и закопайте в землю.
Тут кто-то приметил:
– Да ведь на тебе самом в точности такое платье.
И верно! На том, кто посоветовал принести человека в жертву, платье с продольными полосками залатано лоскутом с поперечными полосками. Его самого и принесли в жертву. С тех пор плотина больше не рушилась.
Осталась после него дочь-сирота, и отдали ее замуж в дальнее селение. Молчит она и молчит, слова не вымолвит, только разве отзовется: «Да, да!»
Муж разгневался:
– Ты все равно что немая. Ступай себе назад в свою деревню, – и пошел ее проводить.
Когда проходили через луг, в траве громко закричал фазан. Вдруг, откуда ни возьмись, – охотник. Вскинул ружье и подстрелил фазана. Увидев это, молодая жена сложила стихи:
В мире неверном
Остерегайся сказать
Лишнее слово.
Если б не крикнул фазан,
Он бы остался в живых.
– А-а, ведь и правда! Отец твой сболтнул лишнее, вот и принесли его в жертву. Ты боишься сказать пустое и потому не говоришь ни слова. Теперь я тебя понял, ты достойна похвалы, – сказал муж и снова повел ее к себе в дом.
Нельзя болтать понапрасну. Не ровен час, наживешь беду.
172. Волосок из волчьей брови
В старину один человек дошел до крайней бедности. Не было у него за душой ничего. «Чем дальше так жить, пусть лучше меня волки сожрут», – подумал он и отправился в горы. Настала ночь, появился матерый волк, увидел человека, но не тронул его.
– Почему ты не съел меня? – спросил бедняк.
Волк в ответ:
– Мы не каждого пожираем. Бывает, человек только с виду похож на людей, а душа у него звериная. Ты – настоящий человек, таких мы не пожираем.
Изумился бедняк.
– Но как вы узнаете, что у человека душа звериная, если он по виду ничем от других людей не отличается? – спросил он.
– А мы глядим сквозь волоски наших бровей, чтобы узнать правду.
С этими словами волк вырвал у себя из брови один волосок и подарил его бедняку. Взял бедняк волчий волосок, завернул в тряпицу и спрятал за пазухой. «Что ж делать? – думает. Волки и то не послушались моей просьбы, оставили в живых. Одно осталось: пойду бродить по свету нищим странником».
Как-то раз постучался странник в двери дома: пустите на ночлег. Старик-хозяин с охотой согласился, но вышла его старуха с лицом, перекошенным от злости, и отказала в приюте.
Тут вспомнил странник о волчьем волоске, достал его из-за пазухи и поднес к своему глазу. Вот тебе на! Перед ним коровья морда. Дал тогда странник волчий волосок старику-хозяину. Поглядел старик и только охнул. Не человек его старуха, а злая бодливая корова!
Выходит, правду сказал волк: не все люди настоящие люди.
173. Чудесные очки
В старину это было. Жил в деревне плотник. Как-то раз, возвращаясь с работы, приметил он: что-то блестит на дороге. «Вот диковина! Вроде бы очки». Поднял их плотник и надел на нос.
На соседних полях шла работа: люди сажали рисовые ростки. Но поглядел плотник сквозь очки… Куда же подевались, люди? Рис сажают бог Эбису[207]207
Эбису – один из семи богов счастья – «ситифукудзин», самых популярных синтоистских божеств. Его изображали в виде бородатого человека с большой рыбой (символ успеха в различных предприятиях) под мышкой и удочкой на плече. Эбису почитался как покровитель рыболовов, считался богом богатства и удачи.
[Закрыть], бог Дайкоку[208]208
Дайкоку – см. примеч. 4 к № 8.
[Закрыть], петух, воробей, заяц, барсук…
– Ах ты, что ж это! Чудо какое! – с перепугу завопил плотник и снял очки. Сразу все стало обычным, привычным, на полях вокруг люди работают.
– Хм, значит, не простые это очки, а волшебные! Посмотрим еще.
Пошел плотник к своему соседу с западной стороны, известному богачу, и надел очки. Видит, богач Эбису-сама, и жена его – Эбису, и красивая дочь.
– Ха, все чуднее и чуднее!
Пришел плотник к себе домой, взглянул на свои плотничьи инструменты, а вместо них – колотушка бога счастья.
Жена плотника толкла рис в ступе. Взглянул на нее муж сквозь чудесные очки.
– Вот тебе на! Жена-то у меня курица! – задохнулся плотник от удивления.
Толчет курица рис, глупо квохчет – ко-ко-ко, – ногами рисовые зерна разбрасывает, так и летят во все стороны.
«Беда! С такой женой я весь век в бедности проживу. Надо отправить ее восвояси», – решил плотник. С тех пор стал он находить у жены всякие провинности и наконец отослал назад, в ее родной дом. А потом вскорости женился на дочке западного соседа.
С тех пор плотнику повалило счастье и сделался он богачом не хуже своего тестя.
174. Старуха-ниточница
Вот что рассказывают в городе Сэндай.
У мастера, делавшего зонты на продажу, стояла в нише парадной комнаты глиняная фигурка старухи-ниточницы. Была она так похоже вылеплена, как живая.
Однажды мальчишка-ученик продевал нитки сквозь ребра зонтов. Дело у него не спорилось, все нитки спутались в клубок, не найдешь ни конца, ни начала, хоть плачь.
– Старуха-ниточница, старуха-ниточница, старуха-ниточница, – жалобно позвал мальчик, – помоги мне нитки распутать.
Вдруг спустилась старуха с полки и говорит:
– Как не помочь такому славному мальчику! Давай, сынок, я живо сделаю. – И распутала все нитки.
А вот что случилось однажды вечером. Залез в лавку грабитель. Лицо полотенцем обмотано до самых глаз. Завязал в узел все самые лучшие зонты, а люди в доме храпят что есть мочи.
– Чистая работа! Продам где-нибудь в дальней деревне.
Радуется грабитель, что все так легко получилось. Захотел он взвалить узел на спину, но не смог его и с пола приподнять – такая тяжесть.
– Это что за чертовщина!
Напряг все свои силы и попробовал еще раз. Узел ни с места.
Тем временем пропели первые петухи, а там и вторые.
– Вот незадача какая! Надо удирать отсюда! – Бросил грабитель узел и убежал со всех ног.
И тут послышался тихий смешок. Выскочила из узла глиняная старуха и быстро заковыляла к себе в нишу.
А вот что случилось в другой раз. Маленькая дочь хозяина пошла к подругам поиграть в прятки. Начало смеркаться. Дома хватились, что девочки нет. Поднялась тревога:
– Где она? Не стряслась ли с ней какая беда?
Вдруг смотрят: бежит девочка домой.
– Ты где была, зачем одна ходила?
– И совсем я не одна, а с бабушкой.
– С какой бабушкой?
– Да с нашей, с ниточницей. Она меня всю дорогу за руку вела.
Пошли поглядеть на полку в нише. А старуха забилась в самый дальний уголок, и лицо у нее виноватое.
Скоро о старухе-ниточнице пошла слава по всему городу.
Как-то раз один сосед зашел в гости к зонтичному мастеру и, попивая чай, сказал:
– У вас вот старуха, а у нас с давних времен стоит в нише глиняный старичок, славный такой.
В тот же день старуха-ниточница пропала. Пошли искать – а она в соседнем доме на полке рядом со старичком стоит. Сколько раз ни приносили старуху домой – она все убегала. Так и отступились.
И до сих пор в городе Сэндай стоят вместе две глиняные фигурки: старуха-ниточница и седобородый старичок.
175. Обиженные куклы
Много лет назад приезжал в горные селения кукловод из театра Авадзи[209]209
На о-ве Авадзи сохранился до наших дней старинный кукольный театр, в котором работают местные любители этого искусства.
Куклы в этом театре в две трети человеческого роста. Лучшие из них очень сложного устройства: могут двигать пальцами, бровями, раскрывать рот. Водят их на тростях. Мастер-кукловод появляется с открытым лицом, в церемониальном костюме. На остальных кукловодах черные капюшоны с отверстиями для глаз. Текст декламирует чтец (гидаю), ему аккомпанирует небольшой оркестр национальных инструментов.
[Закрыть] по имени Маса-эмон. Повсюду шла о нем добрая молва. И вправду, он был мастером своего дела.
Каждый год весною устраивал Масаэмон представления, а потом возвращался на остров Авадзи и жил там до следующей весны. Кукол своих он отдавал на сохранение кому-либо из местных крестьян или содержателю балагана, и лежали они, запертые в сундуке, долгие-долгие месяцы.
Не могли куклы спокойно переносить эту обиду. Каждый вечер начинали они громко жаловаться.
– Мы не простые бесчувственные куклы! – сердилась самая лучшая из них, игравшая роли самураев. – Нас наряжают в одежды людей и выводят на сцену, чтобы мы людей изображали. В этом наше высокое призвание. А нас свалили как попало в сундук, словно старую, ненужную ветошь. О жестокость! О неблагодарность!
И даже самые простенькие куклы на последних ролях тоже громко роптали:
– Что у нас за жизнь! На тростях нас не водят, руки и ноги у нас повисли, как тряпки! Ведь этак можно и с тоски умереть!
Потом доставали они со дна сундука гонги и барабаны и поднимали страшный шум – гантян, докодон! Остановится запоздалый прохожий и прислушается: где это идет такое веселье?
Вначале жители села не особенно этому дивились. Думали они, что у хозяина кладовой, где стоял сундук с куклами, каждый вечер гости собираются. Но наконец пошли по селу толки и пересуды.
Как-то раз вечером один прохожий – видно, он был любопытнее других – тихонько заглянул в кладовую. Видит он: в кладовой ни души, но кто-то разглагольствует в углу, как заправский самурай:
– В былые времена не то что куклы, даже люди, проходя мимо меня, отдавали почтительный поклон, но ныне воцарились у нас невежество и грубость нравов!
«Чудеса, да и только! Как попал туда самурай?» – подумал прохожий и стал всматриваться еще пристальнее. Удивительное дело! Голос доносился из большого сундука!
Прохожий побежал к хозяину кладовой и рассказал ему обо всем. Поспешил хозяин в кладовую вместе со всеми своими домашними. А там стоит гомон многих голосов, гремят гонги, рокочут барабаны. И весь этот шум исходит из сундука, который оставил на сохранение Масаэмон с острова Авадзи, но открыть сундук нельзя – ключа нет.
Сейчас же послали гонца на остров Авадзи к Масаэмону. Приехал он. Отпер сундук, смотрит: лежат в нем куклы тихо и смирно, будто ничего и не было.
Как раз в это время остановился в том же селе проездом знаменитый сказитель дзёрури[210]210
Дзёрури – пьесы для кукольного театра. Лучшие из них, как, например, пьесы Тикамацу Моцдзаэмона (1653–1724), вошли в золотой фонд японской культуры и переведены на многие языки мира, в том числе на русский.
[Закрыть] из Эдо по имени Такэмото Гидаю[211]211
Такэмото Гидаю (1651–1714) выступал в кукольном театре Такэмото-дза в г. Осака с таким успехом, что имя «гидаю» стало нарицательным для чтецов кукольного театра.
[Закрыть]. Дошел до него слух об этом необыкновенном случае, и захотел он посмотреть на кукол своими глазами. Заглянул в сундук и головой покачал.
– То же самое случилось однажды и у нас в Эдо, – поведал Гидаю. – И по той же причине. Бросили кукол в кучу как попало и оставили лежать, словно старый хлам.
– Что же теперь делать?
– Это ведь куклы-актеры. Если уж приходится убирать их на время, то надо это делать бережно и уважительно, щадя их чувства, – говорит Гидаю так, словно он сам, своими ушами слышал жалобы кукол. – Вот почему у нас в Эдо есть хороший обычай, – добавил он, – утром и вечером вынимать кукол из сундука и устраивать с ними торжественное шествие. И уж во всяком случае, надо бережно убирать их после представления, иначе куклы обижаются, как люди… И каждый актер их поймет!
С тех пор Масаэмон с острова Авадзи всегда следовал этому доброму совету, и куклы у него никогда больше не роптали на свою судьбу.
176. Богач Стрекоза
В старину жил в селении Таяма человек по прозванию Богач Стрекоза. В молодости был он трудолюбивым крестьянином. Неожиданно досталось ему большое богатство, но именной печати у него не было. Попросил он у местного правителя:
– Пожалуйте мне именную печать богача.
– В доме твоем хранятся многие сокровища, – ответил правитель, – но ведь главное сокровище – дети. Есть ли они у тебя?
– Да, у меня есть дочь, дарованная мне буддой Дайкити-нёрай-сама[212]212
Будда Дайкити-нёрай-сама – будда Вечного света, который озаряет вселенную. Персонифицирует высшую мудрость. Главный будда в секте Сингон.
[Закрыть].
Правитель пожаловал ему печать богача, призвал к себе дочь и увез девушку с собой. Она была до того красива, что сам князь взял ее в жены.
А теперь я расскажу, что приключилось с этим богачом в юности. Однажды отправился он вместе с женой возделывать поле на горном склоне. В полдень легли они отдыхать и заснули. Первой проснулась жена. Смотрит: муж храпит вовсю, но вдруг то ли из его рта, то ли из ноздри стрекоза выпорхнула[213]213
В мифологии многих народов бытует представление о душе как о птице, бабочке или стрекозе. Вылетая во время сна из ноздрей или через рот, душа в своем полете становится всевидящей и может указать источник богатства.
[Закрыть].
Проснулся муж и говорит:
– Сейчас я видел странный сон. Будто у подножия вон той горы, напротив нашего поля, бьет источник крепкого сакэ. Отпил я пригоршню, до чего же вкусно!
Жена отвечает:
– Сейчас над твоим лицом порхала стрекоза. Прилетит и снова улетит, и так несколько раз. Удивительное дело!
Поспешили тут муж с женой туда, куда улетела стрекоза, и вдруг в нос им так и шибанул крепкий запах сакэ. Подошли они ближе, видят: струится источник. Что за чудесный аромат! Попробовали – и в самом деле превосходное вино! Обрадовались супруги. Наполнили они вином кувшин и продали.
Каждый день приходил крестьянин за вином и понемногу разбогател. Нанял множество слуг и стал первым на селе богачом. А богатство это принесла ему стрекоза. Оттого и прозвали его Богач Стрекоза.
177. Ваятель и ящерица
Жил в старину замечательный ваятель. Но имя его не было никому известно. Никак не мог он выбиться из нищеты.
Как-то раз заметил он, что на большом камне в его саду играет ящерица, хвост у нее так и вьется, серебром на солнце отливает. Долго любовался ваятель ящерицей, глаз не мог отвести. Решил он изваять ее подобие. Вылепил форму и отлил ящерицу из серебра.
«Сам вижу, что хорошо удалось!» – подумал он и отнес серебряную ящерицу на продажу в лавку торговца разной утварью. Не прошло и дня, как ее купили. Скоро посыпались заказы: каждому хотелось иметь такую же.
Прошла о серебряной ящерице громкая слава. Все называли ее дивным произведением искусства. Прославился ваятель и стал богатеть. Сколько ящериц ни отливал он из серебра, они и дня не лежали в лавке.
Но вот что было удивительно: каждый раз, когда он выходил в свой сад, зимой или летом, все та же самая ящерица всегда играла на том же камне – и в летнюю жару, и зимой, когда все вокруг было занесено снегом.
Сначала ему невдомек было это, но потом приметил ваятель, что только он один и видит ящерицу, а другие ее не замечают. Жутко ему стало. Наконец он собрался с духом, взял камень – и убил ящерицу.
Но с того самого часа его изделия потеряли прежнюю красоту. Никто больше не покупал серебряных ящериц. И за короткое время ваятель снова впал в безвестность и нищету.
178. Морской рак и ворон
В старину это было, в глубокую старину.
Бродил из деревни в деревню нищий монах. Зашел он однажды по дороге в чайный домик. Ест колобок и чай попивает.
Поел он, попил, а потом говорит:
– Хозяйка, хочешь, я тебе нарисую картину?
«Какую картину может нарисовать этот оборвыш?» – подумала хозяйка.
А монах снял с ноги соломенную сандалию, обмакнул ее в тушь и сказал:
– Пожалуй, так занятней рисовать, чем кистью! – И нарисовал на двери большого ворона.
Пошел дальше нищий монах. Стоит на склоне горы другой чайный домик. Отдохнул там монах, выпил чаю и говорит:
– Хозяйка, хочешь, я тебе что-нибудь нарисую?
Снял он сандалию с другой ноги, обмакнул в черную тушь и нарисовал на двери морского рака. Рак был совсем как живой: он шевелил хвостом и клешнями.
Множество людей приходило в чайный домик полюбоваться на морского рака. Деньги так и посыпались в кошель к хозяйке.
Прошло время. На обратном пути завернул нищий монах в тот чайный домик, где нарисовал он морского рака.
Стала хозяйка благодарить монаха:
– Вот спасибо вам! Прекрасного рака вы нарисовали. Только больно черен. Сделайте его, пожалуйста, ярко-красным!
– Что же, это дело простое! – ответил монах и выкрасил рака в красный цвет.
«Вот хорошо-то, – с торжеством подумала хозяйка, – теперь я еще больше денег заработаю!»
Но красный рак был мертвый. Не шевелил он больше ни хвостом, ни клешнями. И никто уже не приходил на него полюбоваться.
А нищий монах завернул по пути в тот чайный домик, где он ворона нарисовал. Хозяйка дома встретила его неласково, начала жаловаться:
– Заляпал своим вороном мою чистую дверь, вконец испортил! Сотри свою картину, да и только!
– Это дело простое, – улыбнулся монах. – Тебе не нравится этот ворон? Сейчас его не будет!
Достал он из-за пазухи веер, раскрыл его и несколько раз взмахнул им в воздухе. И вдруг послышалось: «Кра-кра-кра!» Ворон ожил, расправил крылья и улетел.
Онемела хозяйка от удивления, а нищий монах пошел дальше своим путем.
ПРИМЕЧАНИЯ
№ 1.
Легенда о рыбаке Урасима существовала в Японии в многочисленных фольклорных вариантах. Она также была зафиксирована в древнем памятнике «Юряку-ки», исторической хронике о годах правления императора Юряку (457–479), и своде «Танго-фудоки». Наиболее древний вариант легенды сохранился в поэтической антологии VIII в. «Манъёсю», где он был помещен под названием «Песня, воспевающая Урасима из Мидзуноэ». Однако по сюжету этого варианта (как и в большинстве фольклорных вариантов легенды) Урасима погибает, нарушив запрет дочери морского царя. Вероятно, концовка сказки, приведенной в данном издании, локальна.
№ 2.
Сказка представляет собой фольклорный вариант древнего мифа о двух братьях – рыболове Ходэри и охотнике Хоори, зафиксированного в исторических хрониках VIII в. «Кодзики» и «Нихонги». Согласно мифу, братья меняются орудиями рыбной ловли и охоты. Младший брат Хоори не умеет ловить рыбу и теряет крючок, чем навлекает на себя страшный гнев старшего брата. Появляется седовласый старец и помогает Хоори приплыть к дворцу морского царя. Хоори женится на прекрасной морской царевне Тоётама-химэ. Когда же он хочет вернуться на землю, морской царь дает ему потерянный крючок и две волшебные драгоценности, вызывающие прилив и отлив. С их помощью Хоори побеждает брата.
Тоётама-химэ выходит из пучины вод, чтобы родить ребенка на земле, и строит хижину, крытую перьями корморана. Хоори нарушает ее запрет не подглядывать и узнает, что истинный облик его жены – огромный крокодил. Разгневанная Тоётама-химэ скрывается, закрыв навеки границу между морем и сушей.
№ 3.
Сюжет о странствиях юноши по имени Юривака широко распространен в Японии. Известно несколько вариантов сказок, авантюрных повестей, пьес для народного театра и легенд о непобедимой силе Юривака.
№ 4.
Одна из легенд о Юривака, стилизованная в духе куртуазных повестей периода Хэйан (IX–XII вв.).
№ 5.
Сказка представляет собой вариант древней легенды о Лучезарной Деве – Кагуя-химэ. Сказание о ней лежит в основе сюжета волшебной повести XI в. «Такэтори-моногатари» («Повесть о старике Такэтори»), Образ лунной девы связан с индийскими и китайскими мифологическими представлениями. В большинстве вариантов легенды Кагуя-химэ рождается из растения, например из коленца бамбука. Рождение Кагуя-химэ из птичьего яйца – мотив достаточно редкий.
№ 6.
В сказке переплетены два известных мифологических сюжета: появление у героя чудесной супруги – небесной феи и повествование о несчастной любви двух звезд.
№ 8.
Одна из «великих» сказок Японии. Японский вариант сказки о мальчике-с-пальчик.
№ 10.
Одна из наиболее распространенных сказок Японии. Предлагаемый вариант дан в обработке знатока японского фольклора Мацутани Миёко, которая смягчила некоторые страшные подробности сказки. В большинстве вариантов повествуется о том, что барсук сварил бабушку, напялил на себя ее кожу и стал морочить старика.
№ 11.
Любимая сказка японских детей, получившая всемирную известность.
Черти (они) в народной мифологии – рогатые и страшные людоеды-исполины, любят пить человеческую кровь. Живут они обычно в глуши гор и на Чертовом острове. В сказках черти чаще всего глуповаты и терпят поражение.
№ 12.
Сказка на сюжет, широко распространенный в странах Дальнего Востока.
№ 13.
Сказка больше известна в Японии под названием «Дед Ханасака».
№ 14.
Сказка на популярный в Японии сюжет о деде Ханасака. Обычно вместо краба дарителем является белая собачка (см. № 13).
№ 17.
О ведьме бытует много страшных предании и сказок, ведьма – «горная старуха», чертовка, в сказках заманивает и пожирает людей. Однако в эпоху родового строя она, возможно, почиталась как божество культа предков и лишь впоследствии была причислена к нечистой силе.
Сюжет сказки широко распространен в странах дальнего Востока, а также в Европе.
№ 19.
В основе сказки лежит древняя легенда, согласно которой лисица Кудзуноха была матерью реальной исторической личности ученого Абэ Сэймэй (ум. в 1005 г.). Абэ Сэймэй был известным астрономом и гадателем, считался магом и чародеем.
По поверьям, люди, рожденные от лисиц, обладали особой мудростью.
№ 20.
Широко распространенная в Японии сказка, одна из «великих» японских сказок. В данном варианте дева-журавль становится женой спасшего ее бедняка. В большинстве же вариантов сказки журавушку спасают старики, которые принимают девушку как дочь.
№ 23.
Одна из самых известных сказок островов Рюкю. Наиболее распространена на о-ве Мияко. Напоминает легенду о рыбаке Урасима, однако в сказочном варианте утрата чудесного кувшинчика с вином юности получает дидактическую мотивировку.
№ 26.
Сказка преф. Иватэ на севере Японии, где зимой выпадают густые снега.
№ 27.
Сюжет о безрукой девушке известен во многих странах Европы, в том числе и в России. В Японии бытует во многих вариантах.
№ 30.
Сказка записана на о-ве Осима.
№ 31.
В основе сказки лежит переосмысленный древний обычай приносить богам плодородия и влаги человеческие жертвы. Существуют сведения (однако археологически не подтвержденные), что во время обряда посадки риса одну из девушек закапывали живьем в землю, чтобы умилостивить богов рисового поля. Со временем ритуал был видоизменен, но его элементы сохранились в рисоводческой обрядности японцев и по сей день. Главным действующим лицам праздника – девушкам, сажающим рисовую рассаду на поле и исполняющим традиционные ритуальные песни посадки риса, – обмазывают грязью подол платья. Этим подчеркивается их магическая связь с божествами рисовых полей. Согласно фольклорным представлениям, эти девушки почитались как невесты или жены божеств. Тексты же народных песен сохранили сведения о том, что в ряде мест эти девушки воспринимались как дочери божеств рисового поля.
№ 34.
Сказка на всемирно известный сюжет о гонимой девушке, которая, чтобы не быть узнанной, принимает другой облик или надевает на себя ослиную шкуру, мажет лицо золой и т. д. Сказки на этот сюжет распространены в Японии во множестве вариантов.
№ 46.
В других вариантах японских сказок о соловьином селении герой (лесоруб, углежог) женится на соловьихе, принявшей женский образ, и она исчезает, когда он нарушает обещанное слово не подглядывать за ней.
№ 47.
Сказка на всемирно известный сюжет о волшебном кольце.
№ 48.
Широко распространенная в Японии, очень древняя сказка. Обезьяна, вероятно первоначально воспринималась как тотемный зверь, а позднее превратилась в страшного жениха, от которого девушка избавляется хитростью.
№ 52.
С кошкой в Японии связано много суеверий (см. сказки № 157, 158). С давних пор считалось, что в старости хвост у кошек разделяется на несколько хвостов и тогда они становятся оборотнями. В произведениях японского фольклора кошка коварна и мстительна, но иногда, как это видно в данной сказке, она наделена чуткой душой к способностью отблагодарить за сделанное добро.
№ 53.
Бродячие монахи часто занимались гаданием и врачеванием недугов. Считалось, что многим из них ведомы тайны чародейства. Они могли наградить за терпение и доброту или проклясть за злобу и негостеприимство. Знаменательно, что многие легенды, схожие по сюжету с приведенной в данном издании, повествовали о реально существовавших исторических лицах. Так, даже в некоторых вариантах данной легенды говорится о том, что монахом-чудодеем был буддийский вероучитель Кобо-дайси (IX в.) или Догэн (XIII в.).
№ 57.
В основе сказки лежит народное поверье о том, что судьба человека предопределена от рождения.
№ 58.
Сказка записана в преф. Иватэ.
№ 60.
Персонифицированная лень встречается и в русских сказках, например в сказке о двух сестрах – Лени и Отетени. Отетень поленилась выйти из горящего дома, вот почему она и исчезла. В японской сказке дана оригинальная разработка сюжета.
№ 65.
Сказка г. Осака, пародирующая старинные волшебные сказки.
№ 68.
Одна из самых популярных в Японии шуточных сказок, известна и в Китае. Выражение «фуру-ямори» («течь в старой крыше») фигурирует здесь как название страшного зверя (в русском переводе «кап-кап»).
№ 70.
Сказка на широко распространенный в фольклоре многих народов мира сюжет. В его основе лежит желание выяснить, кто на свете самый сильный и могущественный. Финал практически всех сказок оказывается одинаков – самым сильным является человек.
Впервые повествование на этот сюжет было зафиксировано в широко известном сборнике рассказов и басен «Панчатантра», созданном в Индии в I тысячелетии н. э. Там рассказывается о том, что некий отшельник превратил девушку в мышь. Он хотел отдать ее замуж за самого сильного жениха – за солнце, но обнаружил, что облако сильнее солнца. Затем увидел, что сильнее облака – вихрь, а сильнее вихря – утес. Зато утес боится мышей, а мыши – человека. Так, пришлось отшельнику вновь превратить мышь в девушку и выдать замуж за красивого юношу.
№ 71.
В других вариантах этой сказки фигурируют три топора: золотой, серебряный, железный. Сюжет сказки о водяном и трех топорах широко бытует в фольклоре стран Восточной Азии, а также Восточной Европы, в том числе и России.
№ 72.
Сказка на широко распространенный в мировом фольклоре сюжет.
№ 73.
Сказки о войне слабого зверя с сильным в Японии очень популярны, особенно среди детей. Интересно то, что чаще всего в качестве «сильного» зверя выступает в сказке обезьяна – насмешница и обидчица, и потому эти сказки имеют даже особое название «саругани-кассэн», что значит «схватка обезьяны с крабом». Этот сюжет встречается и в сказках других народов. Так, например, в «Панчатантре» есть рассказ о том, как пара воробьев с помощью лягушки, дятла и комара отомстила слону за гибель своего потомства.
№ 74.
Сказка о-ва Танэгасима.
№ 82.
Индийская сказка на этот сюжет известна по «Панчатантре» (книга четвертая). В ней повествуется о дельфине и обезьяне. В японских вариантах сказки зачастую вместо осьминога встречается медуза, так как у нее тоже нет костей.
№ 91.
Сказки на итог сюжет распространены в Японии во многих вариантах. Так, в знаменитой сказке «Зеркало Мацусима» гонимая падчерица думает, что видит в зеркале изображение своей матери, на которую она так похожа. Мачеха выговаривает отцу, будто девушка колдует, но отец узнает правду, и мачеха пристыжена.
Старинные зеркала были бронзовыми.
№ 95.
Сюжет о хитроумных задачах, которые должен разгадать юноша, чтобы найти свою возлюбленную, известен в японском фольклоре во многих вариантах. В некоторых из них героем является лентяй, которого все считали дурачком.
№. 98.
Бедняк (работник, служка), который с простодушным видом обманывает обидчика богача (монаха, князя), один из любимых героев японских сказок и народных фарсов. Сказки на этот сюжет широко распространены и в странах Европы.
№ 102.
Существует немало вариантов сказки, например: сына-дурачка посылают разносить товар, его нелепые выкрики мешают другим торговцам, дурачка бьют (см. также № 164).
№ 108.
Эта комическая сказка известна во многих вариантах. В ней живут отзвуки старинного поверья, будто имя влияет на судьбу человека. В древней Японии, как и у индейцев Америки, умышленно давались длинные, очень сложные имена. В новое же время это воспринималось не более чем смешная претензия.
№ 111.
Хикоити (в вариантах – Хикохати) – один из любимейших персонажей японской сатирической сказки. Это веселый плут, притворяющийся простаком, мастер на всяческие проделки, умеющий посрамить придурковатого князя. Хикоити – собирательный образ, воплощение народного здравого смысла и смекалки. Рассказы о Хикоити, видимо, возникли в XVII–XVIII вв. в среде горожан. Есть сведения, что у него был прототип: знаменитый рассказчик-юморист Ёнэдзава-но Хикохати, живший в XVII в.
№ 113
Китиёму (в вариантах Тайсаку) – персонаж, напоминающий – 116 Хикоити (см. № 131–112); рассказы о нем сложились в среде крестьян.
№ 136.
В этом тексте объединено несколько легенд.
№ 139.
Острова Мацусима (их более 260) считаются одним из красивейших мест Японии. Входят в состав преф. Мияги.
№ 140.
Бродячие слепцы, аккомпанируя себе на четырехструнной лютне – бива, часто пели сказания о великой междоусобице XII в., очень любимые в средневековой Японии (см. также примеч. 1 к № 91). На основе народного песенного эпоса уже в XIII в. сложилась «Повесть о доме Тайра» – один из величайших памятников японской литературы.
