Текст книги "Японские народные сказки"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)
35. Пепельник
Давным-давно жили в краю Омура[77]77
Край Омура находится возле залива Омура в преф. Нагасаки.
[Закрыть] муж с женой. Родился у них сынок, и дали они ему имя Мамитиганэ. Но не исполнилось мальчику и трех лет, как мать его умерла. Погрустил отец, погрустил и привел в дом новую жену. Невзлюбила мачеха пасынка, но при отце и виду не подавала.
Когда исполнилось Мамитиганэ девять лет, отец поехал в Эдо на три месяца, а перед отъездом сказал жене:
– Можешь хоть ничего в доме не делать, но одного не забывай: каждый день причесывай Мамитиганэ.
Пошла мачеха провожать мужа на корабль, а как вернулась, так и приказала пасынку:
– Эй ты, иди в горы, наруби дров!
Принес Мамитиганэ большую охапку дров.
– А теперь двор подмети, – велит мачеха.
Так и пошло. Ни единого раза мачеха гребнем не провела по волосам мальчика. Целый день Мамитиганэ делал черную работу по дому и скоро стал лохматым и грязным оборвышем, словно нищий с большой дороги.
Через три месяца пришло письмо из Эдо, а в письме сказано: «Ждите меня. Завтра приеду на корабле».
На другой день рано утром Мамитиганэ говорит мачехе:
– Матушка, я пойду на берег встречать отца.
– Хорошо, ступай вперед. Я как следует причешусь, приберусь и приду вслед за тобой. Еще поспею.
Послала мачеха пасынка вперед, а сама порезала себе лицо острой бритвой, легла в постель и укрылась с головой одеялом.
Сошел с корабля отец на берег и увидел, какой Мамитиганэ нечесаный и грязный.
– Что с тобой? Да ты сам на себя не похож! – удивился отец.
– Матушка меня ни разу не мыла, не чесала.
– Где же она?
– Сказала, что придет потом, как нарядится и причешется.
Стали отец с сыном ждать ее на берегу. Не дождались и пошли домой.
Видит отец: лежит его молодая жена в постели.
– Здорова ли ты? Уж не захворала ли? – спрашивает отец.
Приподнялась мачеха и откинула одеяло с головы. Ахнул отец: все лицо у нее в кровь изрезано.
– Полюбуйся, что твой сынок со мной сделал. С той самой поры, как уехал ты на корабле, он каждый день не переставал бранить меня. Только я и слышала от него: «У-у, подлая мачеха!» А однажды бросился на меня с бритвой и поранил. Стыдно мне на люди лицо показать, потому и не встретила тебя на берегу.
В страшный гнев пришел отец. Не стал он слушать мальчика:
– Уходи из моего дома, непочтительный сын. Видеть тебя больше не хочу!
Нарядил он сына в красивую одежду, которую привез ему в подарок из Эдо, посадил на самого лучшего коня и прогнал из дома.
Пришлось Мамитиганэ покинуть родную деревню. Поехал он, сам не зная куда. Едет-едет, вдруг перед ним река длиной в тысячу ри, шириной в одно ри. Не перейти через реку в верховье, не переплыть в низовье.
– Эй, конь Мамитиганэ, скоком скачи, лётом лети!
Как хлестнет он коня бичом! Перелетел конь птицей на другой берег.
Поехал Мамитиганэ дальше. Едет-едет, вдруг явилась перед ним гора Ибара в венце белых туч. Не объедешь справа, не объедешь слева.
– Эй, конь Мамитиганэ, скоком скачи, лётом лети!
Хлестнул он коня бичом раз, конь только головой мотнул.
Хлестнул другой, конь птицей перелетел через гору.
Поехал дальше. Едет Мамитиганэ, едет, и встретился ему косматый старик.
– Дедушка, дедушка, скажи мне, не нужен ли в этой деревне кому-нибудь работник?
– Вот в том доме на Западной горе, – ответил старик, – держат тридцать пять работников. Нынче седьмой день пошел, как один из них умер. Там бы нашлась для тебя работенка, да только уж слишком нарядно ты одет для простого слуги.
– Ну, так сменяй свою безрукавку на мое платье.
– Что ты, сынок, слыхано ли это: менять такой богатый наряд на старое отрепье! Лучше бери его даром.
– Ведь я, дедушка, сам, по своей доброй воле предложил меняться. Но уж если ты хочешь подарить мне безрукавку, дай в придачу и сундучок. Я спрячу в нем свое платье.
Старик согласился.
Надел мальчик ветхое отрепье, а нарядное свое платье и богатое седло спрятал в сундучок. Отпустил он коня пастись на воле в бамбуковой чаще, а сам отправился к богачу на Западную гору и просит:
– Возьмите меня в работники.
Богач охотно нанял его в услужение.
Стал Мамитиганэ работать в доме богача. Послали его для начала рубить солому на корм скоту. Прошло немного времени, воротился он и говорит хозяину:
– Эта работа не по мне, только руки себе натрудил. Лучше велите мне двор подметать.
Послал его богач двор мести. Но скоро мальчик опять пришел к хозяину:
– Нет, и эта работа не по мне. Вон какие на ладонях волдыри вскочили! Лучше вот что: дайте мне в подмогу семерых работников, я сложу такие печи, что кушанье будет поспевать сразу для всего дома, а не так, как теперь: одни едят, а другие голодными дожидаются.
– Ну что ж, постарайся, сложи печи, – согласился хозяин.
Дали мальчику в подмогу семерых работников. Работа так и закипела. Кто песок тащит, кто камни кладет, кто ведра с водой носит, тот рубит солому, этот глину месит. Скоро сложили работники семь хороших печей и стали варить рис сразу в семи котлах.
Прежде случалось, завтрак поспевал лишь к полудню, полдник к вечеру, а ужин бывал готов лишь к середине ночи. Теперь же, едва рассвет забелеет, а уж рис к завтраку для всех готов. Не успеет солнце подняться высоко в небе, как поспеет обед. Чуть начнет темнеть, как готов ужин. Люди всегда сыты. А Мамитиганэ знай себе топливо в печи подкладывает. Дали ему прозвище Пепельник, потому что теперь он всегда был измазан пеплом и сажей.
Обрадовался богач.
– Хорошего истопника мы нашли! – похвалил его богач. – Оставайся у меня сколько хочешь.
Прошло с тех пор немало времени. Однажды богач говорит:
– Завтра в храме большой праздник. Будут давать представление. Пойду-ка я посмотреть. Приготовь пораньше еды на дорогу.
На другое утро приготовил Мамитиганэ завтрак рано-рано.
Хозяин позвал его:
– Иди, Пепельник, и ты с нами.
– Нет, сегодня как раз третья годовщина со дня смерти моей матушки. Не могу я идти туда, где люди веселятся.
– Тогда оставайся за сторожа дом караулить.
– Хорошо, – говорит Пепельник.
Вот ушел хозяин вместе с семьей и со всеми слугами смотреть на представление. Зрителей там собралось видимо-невидимо, сам владетельный князь приехал зрелищем полюбоваться. Возле храма помост поставлен под высокой крышей. А Мамитиганэ отмылся добела, взял из сундучка свой красивый наряд, оделся, обулся и позвал коня из бамбуковой чащи. Конь мигом прибежал на голос своего хозяина. Оседлал Мамитиганэ коня, вскочил на него и крикнул:
– Эй, конь Мамитиганэ, скоком скачи, лётом лети!
Хлестнул он коня один раз, конь понесся как птица и остановился перед самым помостом, с южной его стороны. Хлестнул Мамитиганэ коня другой раз, перескочил конь через крышу, только копыта в воздухе сверкнули, и остановился возле помоста, с северной его стороны.
Все зрители разом вскричали:
– Глядите! Глядите! Это светлый бог спустился к нам с неба! Встанем, поклонимся ему!
Все встали со своих мест и, молитвенно сложив руки, поклонились Пепельнику. Хозяин Мамитиганэ тоже склонился перед ним. Но дочка богача сказала про себя:
– Это совсем не бог, это же наш Пепельник! Я его узнала. У него на левом ухе черная метина. – И девушка с лукавым смехом тоже склонила голову перед Пепельником.
А Пепельник вернулся домой раньше всех, отпустил своего коня пастись в бамбуковую чащу, спрятал свой драгоценный наряд в сундучок и надел старую безрукавку. Потом затопил он все семь печей и улегся на куче золы, подложив охапку бамбука себе под голову.
Вскоре возвратился хозяин со слугами и домочадцами.
– Пепельник, эй, Пепельник, отворяй ворота!
Отворил Пепельник ворота. Хозяин говорит ему:
– Жаль, что не ходил ты смотреть представление. Сегодня прилетел туда с неба светлый бог невиданной красоты, и все поклонились ему.
– Ах, знал бы я, непременно пошел бы вместе с вами!
– Послезавтра мы опять пойдем на праздник. Встань с утра пораньше и приготовь нам еды на дорогу, – приказал хозяин.
В назначенный день Пепельник поднялся рано на заре и сварил рису больше, чем обычно, всех накормил и еще дал с собой на дорогу. Хозяин опять позвал его:
– Иди и ты с нами, Пепельник.
– Нет, сегодня как раз годовщина со дня смерти моего дедушки. Не пойду я туда, где люди веселятся, а останусь в тишине дом сторожить.
Проводил Пепельник всех в дорогу, живо помылся, нарядился и только оседлал коня, как вдруг хозяйская дочь во двор входит. Придумала она для отвода глаз, будто забыла дома свои дорожные сандалии. Что будешь делать! Говорит ей Пепельник:
– Садись и ты со мной на коня.
Села девушка на коня позади Мамитиганэ.
Конь поскакал и остановился у самого помоста, с восточной его стороны.
Хлестнул Пепельник коня бичом и крикнул:
– Эй, конь Мамитиганэ, скоком скачи, лётом лети!
Конь взлетел как птица, перескочил через крышу и остановился возле помоста, с западной его стороны.
Все зрители закричали:
– К нам с небес пожаловала божественная чета!
Поклонились они Пепельнику и девушке. А Пепельник с дочерью богача воротился домой. Отпустил он своего коня пастись в бамбуковой чаще, снял богатое платье, развел огонь в печах и лег на куче золы отдыхать. А девушка спряталась в самом дальнем покое и притворилась больной.
Вот послышались крики:
– Эй, Пепельник, отворяй ворота!
Это возвратился хозяин со своими слугами и домочадцами. Говорит хозяин Пепельнику:
– Напрасно ты не пошел с нами. Сегодня пожаловала на представление чета небесных богов.
– И правда, жаль, что я остался дома, – посетовал Пепельник.
Вошел богач в дом и стал искать свою дочь. А она на постели лежит, будто занемогла. Поднялась в доме суматоха. Хотели сейчас же позвать врача, но девушка попросила:
– Нет, мне врача не надо. Позовите лучше жрицу[78]78
Жрицы – мико (девы, посвятившие себя богам) исполняли священные ганцы и другие обряды в синтоистских храмах. Бродячие мико – шаманки занимались прорицанием и врачеванием недугов. Считалось, что они могут угадать причину болезни и вылечить ее при помощи камлания и других магических средств.
[Закрыть].
Позвали трех жриц и велели им погадать. Погадали они и говорят:
– Эту болезнь скоро не вылечить. Тяжелым недугом занемогла ваша дочь.
Девушка в ответ:
– Нет, не отгадали они правды. Позовите еще одну жрицу, ту, что недавно приехала в наши места.
Пригласили и ее. Погадала она и говорит:
– Не телесный это недуг, а любовный. Полюбила девушка одного из ваших работников. Дайте ей чашу вина, пусть поднесет любому из них по своему выбору. Тогда и узнаем, который ей мил.
Послушался богач. Дал своей дочери чашу с вином и велел всем своим работникам вереницей пройти перед нею. Прошло их тридцать четыре, но она никому чаши не подала.
– Нет ли еще какого-нибудь слуги в доме? – спрашивает богач.
– Да будто все здесь. Только один грязный Пепельник возле печи остался, – отвечают слуги.
– Что ж, и он такой же человек, как вы. Зовите и его, да пусть принарядится немного.
Послал хозяин Пепельнику старое платье со своих плеч. А Пепельник помылся в чане с горячей водой, обтерся пожалованным ему платьем, да и забросил его в свинарню.
Услышал об этом хозяин и послал ему новое, хорошее платье. Но Пепельник и этим платьем обтерся и кинул его, словно старую тряпку, позади конюшни. Тогда послал ему хозяин парадную накидку с гербами. А Пепельник накидкой ноги вытер и сунул ее в навоз.
Потом достал он из сундучка свой драгоценный наряд, надел его и вскочил на своего коня.
Как увидел богач прекрасного юношу, взял его за руку и почтительно провел в парадные покои. Болезнь девушки как рукой сняло. Радостно поднесла она своему избраннику чашу с вином.
– У дочери моей острее глаза, чем у меня, – улыбнулся богач. – Прошу тебя, будь моим зятем.
Сыграли свадьбу. Три дня шло веселье, а на четвертый Мамитиганэ сказал своему тестю:
– Отпустите меня на три дня. Хочу я отца своего навестить.
– Нет, на три дня я тебя не отпущу. Даю тебе сроку лишь один день – от утра до вечера, – говорит тесть.
Пришел Мамитиганэ проститься со своей молодой женой, а она его спрашивает:
– Какой дорогой поедешь: берегом или через горы?
– Берегом надо три дня ехать, отец же твой отпустил меня лишь на один день. Поеду я через горы напрямик.
– А если поедешь ты горной дорогой, – говорит жена, – то упадут тебе на луку седла тутовые ягоды. Как бы ни мучился ты жаждой в пути, смотри не ешь их. Если поешь ты этих ягод, мы с тобой больше в этой жизни не увидимся.
Поскакал Мамитиганэ через горы напрямик, и упало к нему на луку седла несколько ягод с тутового дерева. Спелые они были и сочные, но вспомнил юноша наказ своей жены и первое время крепился. Стояла жаркая пора. В полдень так захотелось ему пить, что язык к гортани присох. Не выдержал Мамитиганэ и съел одну ягоду. В тот же миг отлетело от него дыхание и упал он на шею своего коня. Почуял конь, что хозяин его мертв, захрапел и понесся как птица. Взлетает на гору, передние ноги подгибает. Слетает с горы, задние ноги на скаку подгибает.
Принес он хозяина к воротам родного дома и три раза тревожно заржал.
Услышал его отец Мамитиганэ:
– Ах, это конь моего сына! Что же сын мой сам меня не зовет! Ступай посмотри, что там такое, – послал он свою жену.
Жена отворила ворота. И в то же мгновение конь бросился на нее и загрыз насмерть. Вышел тогда к воротам сам отец.
– О, горе, сын мой! Уехал ты от меня живым, а вернулся ко мне мертвым.
Положил он мертвого Мамитиганэ в большую бочку с вином и крышкой прикрыл.
А жена Мамитиганэ ждет его не дождется:
– Если б знала я, куда уехал мой муж, так письмо бы ему послала. Уже прошел день, другой и третий миновал, а его все нет. Уж не поел ли он в пути тутовых ягод?
Купила жена три мерки живой воды[79]79
В японских сказках, как и в русских, мертвеца можно воскресить «живой» водой. Для оживления также служит «живая» игла, поскольку уколы иглами применяются в народной медицине.
[Закрыть] и помчалась как ветер по следам своего мужа. За полдня пробежала она столько, сколько быстроногий конь Мамитиганэ за целый день проскакал, и оказалась у чьих-то ворот.
– Не здесь ли дом Мамитиганэ? – спросила она.
– Здесь-то здесь, да только Мамитиганэ уж на свете нет, – ответил ей отец юноши.
– Покажите мне его хоть мертвого, – заплакала жена.
– Нет, не могу я сына моего показать чужому человеку.
– Разве я чужая ему? Он был мужем мне, да только уехал четыре дня тому назад и не вернулся.
– Ну простите, коли так. Вот он, бедный мой сын.
Вынул отец тело Мамитиганэ из бочки с вином и показал невестке.
Лежит Мамитиганэ как живой, только что не дышит.
Омыла жена тело мужа водой из родника, а потом сбрызнула живой водой. Открыл глаза Мамитиганэ и спрашивает.
– Спал ли я утренним сном? Спал ли вечерним сном?
– Нет, не спал ты утренним сном, не спал ты вечерним сном, – отвечает молодая жена, – а спал мертвым сном. Не послушал ты меня, поел тутовых ягод… Но я тебя сбрызнула живой водой, и возвратилось к тебе дыхание. Пойдем же теперь ко мне домой.
Тут отец Мамитиганэ воспротивился:
– Это мой родной, мой единственный сын. Не отпущу его больше от себя.
– Что ж, тогда мы останемся с вами, отец, – сказала молодая жена.
Но Мамитиганэ сказал.
– Не могу я сразу служить двум отцам. Возьми себе приемыша, а я навсегда останусь в доме жены: ведь она мне жизнь спасла.
Простились молодые супруги с отцом Мамитиганэ и пошли в обратный путь.
Слышно, они и теперь живут в любви и согласии.
36. Черт и три мальчика
Жила в одном селении бедная семья. Муж умер, а вдова не знала, как прокормить детей. Было у нее трое сыновей: старшему одиннадцать лет, среднему девять, а младшему только семь годочков.
Стала вдова думать: «Сколько ни работай, а мне и самой-то трудно прокормиться. Страшно про это подумать, но лучше отвести детей подальше в горы. Пускай их там съедят дикие звери. Мне станет полегче…»
Однажды повела она детей в горы:
– Отдохните здесь немножко. Я сейчас пойду куплю вам сластей. – Обманула их и ушла.
А мальчики поверили материнским словам и ждали долго-долго. Начало смеркаться, а мать все не возвращается. Устали дети ждать. Двое старших громко заплакали. Самый младший, семилетний мальчик сказал братьям:
– Слезами делу не поможешь. Надо поискать, нет ли поблизости какого жилья. Влезу-ка я на дерево, посмотрю.
Влез мальчик на высокое дерево и увидел вдалеке огонек.
– Вон, вон там огонек мерцает! Пойдем туда.
Слез он с дерева и повел своих братьев в ту сторону, где огонек светил. Долго шли они и наконец увидели в горах маленькую хижину. Сидит там возле очага старуха и в огонь ветки подбрасывает. Вошли дети в хижину и просят:
– Заблудились мы в горах, дозволь нам у тебя в доме переночевать.
Старуха говорит в ответ:
– Очень охотно пустила бы вас, но ведь здесь логово черта! Скоро он придет сюда. Нет, не могу я принять вас. По этой дороге пойдете, попадете к черту в лапы. По той дороге пойдете, он вам не встретится. Идите смело, – и показала им дорогу.
Но мальчики не хотели уходить и начали опять просить:
– Кругом темно, ничего не видать. Не можем мы никуда идти. Позволь, бабушка, нам одну ночь провести под твоей крышей.
– Черт придет, всех вас съест, – не соглашается старуха.
Вдруг вдали послышался громкий топот ног.
Старуха встревожилась:
– Вот дождались! Медлили-медлили, а теперь слышите, черт идет. Скорей полезайте сюда!
Спрятала она детей в подвал, крепко захлопнула дверцу и прикрыла циновкой. А шаги все ближе, ближе. Вошел черт в хижину и начал с шумом нюхать воздух:
– Бабка, здорово здесь человеческим духом разит. Ты что, пустила сюда путника ночевать? – и давай шарить по всем углам.
Старуха отвечает в смущении:
– Правда твоя! Приходили вот только что три мальчика. Просились было переночевать, да услышали твои шаги и убежали в испуге. Оттого-то, верно, здесь человеческий дух остался.
– Хо-хо, – обрадовался черт, – трое детей, говоришь? Куда им, дурачкам, убежать! Я один шаг ступлю, их догоню. Славная добыча! – С этими словами надел он сапоги-скороходы: один шаг – тысяча ри, и вылетел стрелой в кухонную дверь. Да только мчался черт, мчался, а детей нигде не мог приметить.
– Эх, видно, я через них перескочил. Скоро они придут, никуда не денутся, а я тем временем отдохну малость! Улегся черт на обочине дороги и захрапел.
Когда черт убежал, старуха поскорей выпустила мальчиков из подвала:
– Черт надел сейчас свои сапоги-скороходы: один шаг – тысяча ри. Он умчался далеко, а вы бегите скорее вон по этой дороге.
Выпустила старуха мальчиков через дверь позади дома.
Побежали братья. Бегут-бегут и вдруг слышат словно раскаты грома: го-о, го-о!
«Что бы это могло быть?» – думают они.
Смотрят, а это лежит на дороге черт и храпит вовсю. Старшие мальчики перепугались и начали плакать.
– Слезами горю не поможешь, – сказал младший брат. – Черт крепко спит, пройдем мимо.
Стали они красться тихо-тихо, поглядывая на черта. А черт храпит, словно гром гремит.
Вдруг младший брат заметил сапоги на ногах черта.
«Это сапоги-скороходы: один шаг – тысяча ри. Ах, как мне хочется иметь такие сапоги!» – подумал мальчик и стал потихоньку стягивать сапог.
Но только он снял один сапог, как черт вдруг зашевелился и грузно перевернулся на другой бок. У мальчика от страха дыхание перехватило.
А черт бормочет сквозь сон:
– Проклятые мыши, ночью подняли возню!
Подождал мальчик, пока черт снова не уснул крепко-крепко, снял другой сапог и побежал к старшему брату:
– Братец, надень эти сапоги.
Надел мальчик сапоги, а двое маленьких за него уцепились.
Лети! – крикнул младший брат, и помчались все трое как стрела, только свист пошел.
Черт сразу очнулся:
– Неужели я упущу этих мальчишек? – в досаде завопил он и пустился в погоню. Но не было у него больше сапог-скороходов, и догнать детей он не смог.
Дети в одно мгновение примчались в селение, и черту поневоле пришлось ни с чем вернуться в горы. Когда он, сердитый, пришел домой, старуха, беспокоясь о детях, спросила как будто между прочим:
– Поймал ли ты мальчиков?
– Нет, я обогнал их и прилег отдохнуть, а они тем временем стащили мои волшебные сапоги, – ответил черт.
Ну, тут старуха успокоилась. А дети вернулись домой и начали усердно трудиться, матери в помощь.
37. Материнское око
В старину, далекую старину жил, не знаю где, честный купец. Однажды отправился он закупать товар. Проходя через одну деревню, увидел он, что дети собрались гурьбой и обираются убить молоденькую змейку, длиной всего в один сяку.
Пожалел ее купец и говорит:
– Дети, зачем вы хотите убить змейку? Лучше продайте ее мне.
Достал он из-за пазухи горсть медяков и роздал детям, а змейку отпустил на свободу.
В ту же ночь у дверей купца раздался женский голос:
– Отворите мне дверь, пожалуйста!
Удивился купец, но дверь все же отпер. Видит он – стоит перед дверью незнакомая девушка.
– Ночь застала меня в дороге, – говорит девушка. – Я иду к себе на родину, но сбилась с пути. Дозвольте мне у вас переночевать.
Купец подумал: «В самом деле, блуждать одной в темноте страшно и опасно. Пусть заночует в моем доме».
Говорит он девушке:
– Я – купец, встаю спозаранок и ухожу по торговым делам. Спите спокойно, а как отдохнете, отправляйтесь в путь.
На другое утро встал купец рано-рано и ушел из дома. Возвращается к вечеру, а девушка все еще у него в доме. Попросилась она снова оставить ее на ночлег. Так прошло несколько дней.
Наконец девушка стала просить:
– Я – бесприютная странница. Нет у меня родного дома. Сделай милость, возьми меня в жены.
Купец был холост и охотно согласился. Стали молодые жить в любви и согласии, и родился у них сынок. Купец целые дни проводил в трудах. Однажды, закончив дела раньше обычного, он вернулся домой к полудню. Дверь была заперта. «С чего бы это?» – подумал он и заглянул в окно. Видит: всю большую комнату, величиной в восемь циновок[80]80
Полы в жилых комнатах покрывают циновками, представляющими собой толстый соломенный мат стандартной величины (примерно 1,5 кв. м), покрытый плетеным тростником и по краям обшитый материей. Площадь комнаты в Японии измеряется количеством циновок. Восемь циновок – около 16 кв. м.
[Закрыть], заняла огромная змея. Свернулась она кольцами, а посреди этих колец лежит ребенок.
Насмерть перепугался купец и убежал в соседний дом.
Вечером вернулся к себе. Видит, жена вновь приняла человеческий облик. «Значит, эта страшная змея оборачивается женщиной», – подумал купец, но молчит, виду не подает.
Жена за ужином говорит ему:
– Страшное дело ты сделал. Я днем вздремнула, а ты подглядел.
– Да ничего я не видел, – стал было отпираться купец.
Но жена в ответ:
– Больше я у тебя в доме оставаться не могу. Ты когда-то спас мне жизнь. Я ведь та самая змейка. Но ничего не поделаешь, настал час нашей разлуки.
– Но вправду ли мы должны расстаться? – с тревогой спросил купец.
– Мой ребенок родился человеком, – говорит жена. – Прошу, позаботься о нем.
Тут протянула она мужу большую жемчужину:
– Когда будешь уходить из дома, клади ее возле ребенка, он спокойно уснет. Если я понадоблюсь тебе, мы встретимся. А теперь прощай! – И в глубокой печали она покинула дом.
Соседи стали поговаривать:
– Как он вскармливает ребенка без матери? Удивительное дело! Чем дитя питается?
Но вскоре они узнали, что ребенка кормит и усыпляет чудесная жемчужина. Дошел этот слух до ушей князя и он отнял жемчужину. С этого времени ребенок стал плакать без удержу, и видно было, что скоро зачахнет вконец.
Купец очень встревожился и пошел к горной пещере, где жена обещала встретиться с ним, если будет нужда. Стал он звать жену перед пещерой:
– Покажись мне хоть один-единственный раз!
Вышла жена из пещеры. Глядит он – а у нее на одном глазу повязка. Говорит она:
– У меня вместо одного из глаз была чудесная жемчужина[81]81
Змеиное око, которым вскармливают ребенка, рожденного змеей-оборотнем от человека, – частый мотив японской сказки о чудесной жене-змее.
[Закрыть]. Я отдала ее ради нашего ребенка. А теперь я выпросила такую же драгоценность у моей родной тети.
Дала она купцу жемчужину:
– Ты больше в этих местах не оставайся. Князь опять отберет у тебя чудесную жемчужину. Беги куда-нибудь в безопасное место и там воспитывай наше дитя.
Послушался купец, взял своего сына и скрылся с ним в дальних местах. А вскоре гора задрожала и на княжеский замок посыпались камни. В замковом городе поднялось большое смятение. Семь дней, семь ночей с грохотом осыпалась гора, и князь был погребен под камнями.
