Текст книги "Японские народные сказки"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)
24. Ури-Химэ и Аманодзяку
В старину, старину, далекую старину жили не ведаю где дедушка с бабушкой. Однажды дедушка пошел в горы дрова рубить, а бабушка на реку стирать.
Полощет она платья и видит: плывут по течению две большущие дыни – плюх-плюх-плюх.
Бабушка и говорит:
– Сладкая дыня, плыви ко мне в руки. Горькая дыня, плыви себе дальше.
Одна дыня и подплыла к бабушке. Поймала бабушка дыню и понесла домой. А когда дедушка вернулся из леса, бабушка все ему рассказала. Решили они разрезать дыню и полакомиться. Принесла бабушка кухонный нож и спрашивает:
– Дедушка, как дыню резать, вдоль или поперек?
– Как хочешь, хоть вдоль, хоть поперек, – ответил дедушка.
Стала бабушка резать дыню поперек, и вдруг из нее появилась девочка сияющей красоты.
Обрадовались дедушка с бабушкой:
– Уж раз родилась она из дыни, назовем ее Ури-химэ[58]58
Ури-химэ – букв, «девушка, рожденная из дыни»; имя одной из наиболее популярных героинь японских народных сказок.
[Закрыть].
Дали они девочке имя Ури-химэ. Лелеяли дедушка с бабушкой девочку, а она росла и все больше хорошела.
Как-то раз говорят ей старики:
– Должны мы ненадолго из дома отлучиться. Смотри, не открывай без нас дверь никому! Вдруг придет Аманодзяку[59]59
Аманодзяку – букв, «небесный столп»; имя одного из самых коварных героев японских сказок – уродливого черта Аманодзяку. История происхождения этого имени связана с мифологической традицией островов Рюкю. Согласно легенде, Аманодзяку некогда поддерживал свод небес и потому искривился.
В большинстве вариантов сказки об Ури-химэ и Аманодзяку черт убивает или съедает девушку, а затем принимает ее образ. Но его карают смертью приемные родители Ури-химэ. Согласно другим сказочным интерпретациям, после смерти Аманодзяку превратился в горное эхо.
[Закрыть]?!
Ушли дедушка с бабушкой.
Осталась Ури-химэ в одиночестве дом сторожить и запела звонким голосом, работая на ткацком стане:
Нет у дедушки трубки,
Нет у бабушки ножниц.
Кинкотан, баттарисё.
Вдруг кто-то постучал в дверь с черного хода.
Перестала петь Ури-химэ, прислушалась.
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, отопри дверь!
– Не отопру. Бабушка с дедушкой наказали мне никому не открывать дверей, пока их дома нет.
– А ты приоткрой дверь хоть чуточку, чтобы я палец мог просунуть, – не отступается гость.
Уступила наконец Ури-химэ просьбам и приоткрыла дверь на палец шириной.
– Ури-химэ-са Ури-химэ-са, приоткрой дверь, чтобы я руку мог просунуть! – кричит требовательный гость.
Ури-химэ приоткрыла дверь пошире. Просунул гость руку и просит еще неотвязней:
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, открой дверь так, чтобы я голову мог просунуть!
– Хорошо, просунь голову, только не кричи.
Открыла Ури-химэ дверь еще шире. Тут Аманодзяку одним прыжком ворвался в дом и говорит:
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, пойдем рвать хурму.
– Нет, не пойду я рвать хурму, – отвечает Ури-химэ. – Я не должна покидать дом, пока бабушка с дедушкой в отлучке.
– Так ведь ненадолго пойдем. Сразу вернемся. Что за беда? – стал ее уговаривать Аманодзяку. – Хурма такая сладкая, я нарву для тебя много-много плодов.
Послушалась его наконец Ури-химэ, и пошли они на гору в лес. Аманодзяку быстро-быстро влез на дерево. Срывает и ест вволю сладкую хурму, а вниз швыряет только кожуру и косточки.
Ждала-ждала Ури-химэ под деревом, но Аманодзяку так и не бросил ей ни одного плода.
Каждый раз Ури-химэ жаловалась:
– Да ведь это косточки хурмы! Да ведь это кожура!
Рассердился Аманодзяку:
– Раз так, сама полезай на дерево и ешь сколько хочешь!
Привязал Аманодзяку Ури-химэ к дереву, а сам пошел в дом. Принял он ее образ и начал ткать, громко распевая:
Нет у дедушки трубки,
Нет у бабушки ножниц,
Кикотан, баттарисё.
Тем временем вернулись дедушка с бабушкой. Не поняли они, что за ткацким станом сидит вместо Ури-химэ злой оборотень.
Стали старики беседовать друг с другом и порешили выдать Ури-химэ замуж за богача из соседней деревни.
Вот посадили дедушка с бабушкой Аманодзяку в паланкин и понесли. Спрашивает дедушка по дороге:
– Эй, послушай, бабушка! Пойдем через рощу хурмовых деревьев или через рощу сливовых деревьев?
Услышал это Аманодзяку в паланкине и подумал: «Пойдут они через рощу хурмовых деревьев, а там Ури-химэ привязана. Откроется обман. Пусть идут через сливовую рощу».
Аманодзяку всегда поступал людям назло. Он думал, люди тоже всегда во всем перечат, и крикнул:
– Идите через рощу хурмовых деревьев!
А старики-то послушались. Не знали они, что в паланкине вместо Ури-химэ сидит Аманодзяку.
Идут через рощу и вдруг видят: Ури-химэ привязана к дереву и плачет-разливается. Развязали они веревки, сняли с дерева Ури-химэ, а она все им рассказала. Рассердились дедушка с бабушкой:
– Так это Аманодзяку! Ах он злодей!
Вытащили они его из паланкина и рассекли на части. Голову забросили на поле гречихи, а ноги – в заросли мисканта. Пролилась кровь Аманодзяку, вот почему у гречихи и мисканта корни красные.
Ури-химэ благополучно выдали замуж, и стали все жить счастливо.
25. Горные груши
Жили в одном селении мать с тремя сыновьями. Занемогла мать, и захотелось ей поесть горных груш.
Старший сын Таро говорит:
– Раз так, пойду нарву груш, – и отправился в горы. Шел он, шел и зашел далеко в горы.
Сидит на большой скале старуха и спрашивает его:
– Куда идешь, сынок?
– Иду груши собирать.
– Тогда послушай. Разветвится дорога на три тропинки. В начале каждой тропинки растет бамбук. Станут листья шелестеть: «Иди, иди, ш-шу», «Не ходи, ш-шу». Ты иди по той тропинке, где бамбук шелестит: «Иди, иди, ш-шу».
Пошел Таро дальше. И в самом деле: разветвилась дорога на три тропинки. В начале каждой растет бамбук. Шелестят бамбуки: «Иди, иди, ш-шу», «Не ходи, ш-шу».
Но забыл Таро добрый совет старухи, не прислушался к шелесту бамбука, и пошел как раз по той тропинке, где бамбук остерегал его: «Не ходи, ш-шу».
Идет он, а на ветке ворон гнездо вьет. Закричал ворон: «Не ходи, тон-тон!»
Но юноша, не слушая, пошел себе дальше.
Видит – на ветке большого дерева висит пустая тыква горлянка. Загремела она, застучала: «Не ходи, гара-гара!»
А он идет себе дальше, в толк не берет. Возле омута груши на дереве звенят: дзаран-дзаран! Влез он на дерево и начал их собирать. Но упала тень юноши на воду, и нуси[60]60
Нуси (хозяин) – мифологическое существо, обитающее в водах, чаще всего непроточных, в глубине гор. В сказках он – людоед, подстерегающий неосторожных путников. Это чудовище – змей или паук, который может принять и человеческий образ.
[Закрыть], хозяин омута, проглотил его одним глотком.
Сколько ни ждали дома, Таро не вернулся.
Отправился собирать горные груши второй сын – Дзиро. Он тоже не послушался доброго совета старухи, и хозяин омута проглотил его.
Третий сын, Сабуро, был отроду разумней всех. Увидел он старуху на скале и рассказал ей, как братья пошли горные груши собирать, да не вернулись, и как матушка тревожится.
– Не послушались они меня, – сказала старуха. – А ты иди спокойно.
Дала она Сабуро острый меч, разящий с первого удара. Сабуро принял меч с благодарностью. Шел он, шел и пришел к тому месту, где на три тропинки разветвилась дорога. Три бамбука зашелестели:
«Не ходи, ш-шу», «Иди, иди, ш-шу».
Прислушался Сабуро. Бамбук на средней тропинке шелестит: «Иди, иди, ш-шу».
Пошел он по средней тропинке. Ворон на ветке гнездо вьет. Закричал ворон: «Иди, иди, тон-тон! Иди, иди, тон-тон!»
Идет Сабуро дальше. На ветке большого дерева висит тыква горлянка. Загремела она, застучала: «Иди, иди, гара-гара!»
Шел Сабуро, шел, видит горный поток. Плывет по нему красная щербатая чашка: цумбуку-камбуку. Выловил он ее и идет дальше.
Возле омута горные груши на дереве звенят: дзаран-дзаран! Каждый раз, как ветер подует, поют они:
На восточной стороне,
Берегись, опасность ждет,
И на западной, страшись,
Темный омут ждет тебя.
И на северной как раз
Тень на воду упадет.
Ты на южной стороне
Смело груши собирай.
Дзаран-дзаран!
«Ха-ха, значит, надо собирать груши на южной стороне дерева», – думает Сабуро. Влез он на грушу и стал срывать самые спелые, сочные плоды.
Но когда он начал слезать с дерева, то оплошал. Схватился за ветку как раз над омутом, и тень его упала на воду.
Увидел тень на воде хозяин омута и только собрался было проглотить юношу, как Сабуро выхватил из ножен меч, подаренный ему старухой, и нанес мощный удар. Зарубил он чудовище.
Вдруг из чрева нуси послышались тихие голоса:
– Эй, Сабуро, эй!
Рассек Сабуро чрево, а в нем Таро и Дзиро, бледные-бледные, но живые. Зачерпнул он тогда воды красной щербатой чашкой и дал попить братьям. И стали они опять здоровы и невредимы.
Пришли братья домой и угостили свою матушку спелыми грушами.
С тех пор стали они всей семьей жить в благополучии и радости.
26. Земляника под снегом
Жила в одной деревне женщина. И было у нее две дочери: старшая о-Тиё – неродная, а младшая о-Хана – собственное детище.
Мачеха одевала родную дочку в нарядные платья, а падчерицу – в лохмотья. На долю дочери доставались ласки да баловство, а на долю падчерицы – колотушки и трудная работа. Она и воду носила, она и стирала, и обед варила.
Но мачеха все равно ненавидела о-Тиё лютой ненавистью, только и мечтала, как бы сжить ее со свету.
Вот однажды в холодный зимний день мачеха и о-Хана грелись у очага. Разомлела о-Хана от жары и говорит:
– Ох, как мне жарко стало! Сейчас бы съела чего-нибудь холодненького.
– Хочешь немного снежку?
– Снег ведь невкусный, а я хочу чего-нибудь холодного да вкусного.
Задумалась о-Хана и вдруг как хлопнет в ладоши:
– Земляники, хочу земляники! Красных спелых ягодок хочу.
О-Хана была упряма. Уж если что ей в голову взбредет, никогда не отступится.
Подняла она громкий плач:
– Мама, дай земляники! Мама, дай земляники!
Не смогла ее мать утихомирить и вот что придумала.
– О-Тиё, о-Тиё, поди-ка сюда, – позвала она падчерицу.
О-Тиё как раз стирала белье на заднем дворе. Бежит она на зов мачехи, на ходу мокрые руки вытирает.
– Эй ты, ступай-ка в горы и набери вот в эту корзинку спелой земляники. Слышишь? А пока не наберешь полной корзинки, не смей домой и глаз казать. Поняла?
– Но, матушка, разве растет земляника в середине зимы?
– Растёт не растет, а ты одно помни: придешь с пустыми руками – домой не пущу!
Вытолкнула мачеха о-Тиё из дома и дверь за ней крепко-накрепко заперла.
Обула о-Тиё соломенные сандалии на босу ногу, а куда идти, не знает. Зимой в горах земляника не растет. Но и с мачехой не поспоришь. Постояла-постояла о-Тиё на дворе, взяла корзинку и пошла в горы.
В горах тихо-тихо. Снег валит хлопьями. Высокие деревья под снегом кажутся еще выше.
Ищет о-Тиё землянику в глубоком снегу, а сама думает: «Верно, мачехе надоело, что я на свете живу, оттого и послала меня сюда на погибель. Лучше мне здесь замерзнуть. Может, тогда я свижусь со своей родной матушкой».
Полились у девочки слезы, бредет она, сама не зная куда, не разбирая дороги. То взберется, спотыкаясь и падая, на гору, то скатится в долину. Наконец от усталости да холода упала она и не встала.
А снег все шел, все шел и скоро намел над ней пушистый белый холмик.
Вдруг кто-то окликнул о-Тиё по имени. Приоткрыла она глаза. Видит: наклонился над ней старый дед с белой бородой.
– Скажи, о-Тиё, зачем ты пришла сюда в такой холод?
– Матушка наказала мне набрать спелой земляники, – ответила девочка, еле шевеля ледяными губами. – А не то велела и домой не приходить.
– Да разве не знает она, что зимой земляника не растет? Но не печалься, идем со мной.
Поднялась о-Тиё с земли. И стало ей вдруг тепло, и усталости как не бывало.
Шагает старик по снегу легко-легко, о-Тиё за ним бежит, и – вот диво! – стелется перед ней снег, словно крепкая хорошая дорога.
– Вон там спелая земляника, – говорит старик. – Собери сколько надо и ступай домой.
Поглядела о-Тиё туда, куда он указывал, и глазам своим не верит. Растет в снегу крупная красная земляника! Вся поляна ягодами усыпана.
– Ой, земляника! – только и могла сказать о-Тиё.
Вдруг смотрит она: старик куда-то пропал, стоят кругом одни деревья.
– Так вот он кто! Бог-хранитель этой горы![61]61
Бог-хранитель горы – имеется в виду бог горы «яма-но ками». Согласно синтоистским представлениям, в мире существует множество божеств – «ками». Они живут в реках и на полях, в цветах и деревьях. Но особой магической силой наделены горы. У каждой из них есть свое божество. В сказках «яма-но ками» чаще всего предстают в виде седовласых старцев. Бог горы играет в сказках роль щедрого дарителя, мудрого судьи. Ему под силу защитить обездоленных и покарать бездушных.
[Закрыть] Вот кто спас меня!
Сложила о-Тиё молитвенно руки и низко поклонилась. Потом набрала полную корзину земляники и побежала домой.
– Как, ты и впрямь нашла землянику?! – ахнула мачеха. Думала она, что ненавистной падчерицы уже в живых нет.
Обрадовалась о-Хана, села у самого очага и давай класть ягоду за ягодой в рот, приговаривая:
– Ах, вкусно! Во рту тает!
– Ну-ка, ну-ка, и мне дай!
Попробовала мачеха и языком причмокнула. А падчерице ни одной ягодки не дали.
О-Тиё и не подумала обижаться: не привыкла она к лакомствам. Сморил ее сон. Прикорнула она у очага и дремлет.
Вдруг мачеха подбежала к ней, громко топая ногами, и закричала в самое ухо:
– О-Тиё, о-Тиё!
Встряхнула она девочку за плечо:
– Эй ты, слушай! О-Хана не хочет больше красных ягод, хочет лиловых. Ступай живо в горы, собери лиловой земляники.
Испугалась о-Тиё:
– Но, матушка, ведь уже ночь на дворе, а лиловой земляники, поди, и на свете нет. Не гони меня в горы, матушка!
– Что ты говоришь такое? Ты ведь старшая сестра! Должна все давать своей младшей сестренке, что та ни попросит. Нашла же ты красные ягоды, найдешь и лиловые. А не то и домой не приходи!
Вытолкнула она падчерицу из дома без всякой жалости и дверь за ней со стуком захлопнула.
Побрела о-Тиё в горы. Сделает один шаг, остановится, сделает другой, остановится и плачет, плачет. А в горах выпало много свежего снега. Уж не во сне ли собирала она здесь свежую землянику?
А кругом все темней становится. Вдруг где-то волки завыли. Задрожала всем телом о-Тиё, ухватилась за дерево.
– О-Тиё! – послышался вдруг тихий зов, и, откуда ни возьмись, появился перед ней знакомый дед с белой бородой.
– Ну что, о-Тиё, понравилась твоей матушке красная земляника? Вкусная была? – ласково спросил ее старик.
Поглядела ему в лицо о-Тиё и вдруг заплакала в голос, так ей горько стало:
– Матушка велела на этот раз принести лиловой земляники!
Покраснел старик от гнева, глаза у него сверкнули страшным блеском:
– Пожалел я тебя, оттого и послал ей красных ягод, а она, злодейка, вон что придумала! Ну хорошо же, я проучу ее! Ступай за мной!
Старик пошел вперед большими шагами. Быстро как ветер спустился он на дно глубокой долины, а девочка за ним бежит, еле поспевает.
– Смотри, о-Тиё, вот лиловая земляника!
Взглянула о-Тиё и глазам не верит! Весь снег вокруг светится лиловыми огоньками. Повсюду рассыпана крупная, красивая, налитая соком лиловая земляника.
Боязливо сорвала о-Тиё одну-две ягодки. Даже на дне корзины светились ягоды лиловым блеском.
Набрала о-Тиё полную корзину и пустилась со всех ног домой. Тут горы сами собой раздвинулись и в одно мгновение оказались далеко позади, а перед ней, словно из-под земли, родной дом вырос.
Держит о-Тиё перед собой корзинку обеими руками, будто что-то страшное, и громко зовет:
– Отвори, матушка, я нашла лиловую землянику!
– Как лиловую землянику?! – ахнула мачеха.
Думала она, падчерицу волки съели. И что же! О-Тиё не только вернулась живая-здоровая, но и земляники принесла, какой на свете не бывает. Нехотя отперла мачеха дверь, взглянула, и даже голос у нее перехватило! Насилу-то вымолвила:
– Ах, лиловая земляника!
О-Хана давай совать ягоды в рот:
– Ах, вкусно! Язык можно проглотить. Попробуй, мама, скорее, таких вкусных ягод, верно, даже боги не едят! – И давай набивать себе рот.
О-Тиё начала было отговаривать сестру с мачехой:
– Матушка, сестрица, уж слишком эти ягоды красивы. Так и светятся! Не ешьте их…
Но о-Хана злобно крикнула:
– Наелась, верно, потихоньку в горах до отвала, да мало тебе, хочешь сама все доесть! Нашла дурочек!
Послушала мачеха свою дочку, выгнала падчерицу из комнаты и ни одной ягодки попробовать ей не дала.
Но не успели мачеха и о-Хана доесть ягоды, как сами стали лиловыми-лиловыми и к утру обе умерли.
Со временем вышла о-Тиё замуж, и родились у нее дети. Много собирали они в горах красных, спелых ягод, но в зимнюю пору земляники под снегом никто больше не находил.
27. Безрукая девушка
В старину жили, не ведаю где, муж с женой. Родилась у них пригожая дочь, но было девочке всего четыре года от роду, как умерла ее матушка. Вскоре отец привел в дом новую жену.
Возненавидела мачеха падчерицу лютой ненавистью и замыслила выгнать из дома. Но девочка была разумная, послушная. Рада была мачеха найти повод, да не к чему придраться. А годы шли, исполнилось падчерице пятнадцать лет.
Каждый день мачеха кляла ее в сердце, только и думала: «У, ненавистная! Терпения моего нет! Когда же я сбуду ее с рук?!»
Вот однажды, всплакнув для виду, сказала мачеха отцу девушки:
– Не могу я больше жить в одном доме с твоей дочкой-умницей. Отпусти меня домой.
– Что ты, потерпи, не огорчайся так! Дочь моя скоро уж непременно в чем-нибудь да провинится перед тобой.
Подождал, не дождался и решил выгнать из дома безвинную девушку.
Как-то раз говорит отец:
– Пойдем, дочка, поглядим на праздник.
Подарил он девушке новое, еще не надеванное платье. День выдался погожий. Нарядилась девушка и отправилась в дорогу, радостная. Первый раз отец взял ее с собой! Но почему-то ведет ее в лесную глушь, куда-то через гору. Девушке показалось это странным:
– Батюшка, батюшка! Где же будут справлять праздник?
– Перейдем через одну гору, дочка, перевалим через другую, увидишь высокий замок. Там, у его подножия, соберутся люди поглядеть на праздник.
Повел он девушку в самую глубь гор, все дальше и дальше. Миновали они вторую гору и пришли в долину.
– Давай, дочка, поедим, – сказал отец, вынул припасенный на дорогу нигиримэси, и принялись они за еду. Девушка притомилась от усталости и незаметно задремала.
Увидел это отец и подумал: «Теперь самое время!» У него за поясом был заткнут топор. Выхватил он его и без всякой жалости одним ударом отрубил у девушки правую руку, а вторым ударом левую, покинул плачущую девушку одну и поспешил домой.
Девушка, вся в крови, спотыкаясь и падая, побежала было за ним, но жестокий отец даже не оглянулся ни разу. И след его пропал.
– О, какое горе! Родной отец так жестоко со мной поступил! За что?! – сетовала она.
Нет у нее больше отчего дома. Осталась девушка одна в долине, обмыла речной водой кровавые раны. Потянется к ветке, съест дикий плод, припадет к земле, съест ягоду. Так и стала жить.
Однажды проезжал той долиной прекрасный юноша на коне во главе целой свиты. Приметил он девушку в глубине чащи:
– Смотрите! Что за диковинное существо? С лица человек, а без рук.
– Обрубил у меня руки родной отец и покинул здесь одну, – ответила девушка, заливаясь горькими слезами.
Стал юноша расспрашивать ее и от души пожалел:
– Что бы там ни было, поедем со мной!
Посадил он девушку на коня, привез к себе домой и сказал своей матери:
– Матушка, сегодня на охоте не затравил я зверя, а нашел в горах безрукую девушку. Жаль мне несчастную, прими ее в наш дом.
У его матери было доброе сердце. Она умыла девушку, расчесала ее длинные волосы и уложила в прическу, набелила ей лицо. И стала безрукая девушка красавицей хоть куда. Мать юноши обрадовалась и полюбила ее, как родную дочь. Немного времени прошло, юноша взмолился:
– Матушка, матушка, прошу тебя от всего сердца, дозволь мне жениться на этой девушке!
Мать дала согласие:
– О, я охотно возьму ее в невестки! По правде сказать, я и сама уже об этом подумывала.
Не откладывая долго, отпраздновали свадьбу.
Вскоре молодая понесла дитя под сердцем. Невестка со свекровью жили душа в душу. Но случилось так, что юноше надо было поехать в Эдо, а срок родин уже приближался.
– Позаботься о моем будущем ребенке, дорогая матушка, попросил юноша.
– Не тревожься. Как только дитя родится на свет, я пошлю к тебе гонца-скорохода, – обещала матушка.
Уехал юноша в Эдо, а у безрукой жены родился красивый мальчик. Свекровь говорит невестке:
– Дочка, я, не теряя часа, пошлю гонца в Эдо со счастливой вестью.
Рассказала она в письме, какой пригожий сынок родился, и отдала письмо местному гонцу-скороходу, чтобы отнес поскорее.
Побежал гонец через поля, через горы… День стоял жаркий. Приметил гонец возле дороги большой дом и попросил воды испить. А это был родной дом безрукой девушки.
Мачеха спросила гонца:
– Куда ты идешь?
Гонец, ничего не подозревая, ответил:
– У соседнего богача безрукая жена сына родила, а богач теперь гостит в Эдо. Вот и послали меня к нему с радостной вестью.
Так, значит, падчерица жива?! Мачеха вдруг начала жалеть гонца:
– Ах, бедный, тяжело в такой знойный день спешить бегом до самого Эдо. Отдохни здесь хоть немножко.
И она поднесла ему сакэ, угостила рыбной закуской. Гонец напился допьяна. Тогда мачеха достала письмо из дорожного ящичка для грамот, а в том письме сказано: «Родился у нас мальчик. Так хорош, краше не бывает».
Помертвела мачеха от злобы и написала взамен другое письмо: «Родился у нас оборотень, не поймешь: чертенок или змееныш» – и вложила подложное послание в дорожный ящичек.
С пьяных глаз гонец долго не просыпался, а протрезвев, стал виниться:
– Скверно я повел себя, простите!
Но мачеха только улыбнулась и ласково сказала:
– На обратном пути непременно загляни сюда, послушаю рассказы об Эдо.
Прочел юноша письма и был как громом поражен, но все же написал в ответ: «Хоть чертенок, хоть змееныш, а родное дитя. Берегите его в мое отсутствие» – и отдал письмо гонцу.
А гонец не забыл, как хорошо потчевала его хозяйка в том доме, где он заночевал по дороге. «Может статься, опять поднесет сакэ», – подумал он и завернул на обратном пути к радушной хозяйке.
– Ах, это ты! – приветливо встретила его мачеха. – Снова пришлось тебе бежать изо всех сил по такой жаре! Зайди же отдохнуть, – и провела гонца в покой для гостей.
– Выпей да закуси, – и допьяна напоила гостя. А когда он заснул, вынула письмо из ящичка и подменила его другим: «Не желаю я видеть этого пащенка. Опротивела мне безрукая жена. Выгоните ее из дома вместе с ребенком. Если же не послушаетесь меня, никогда больше не возвращусь домой. Останусь жить в Эдо».
Проспался гонец и, поблагодарив мачеху, поспешил в путь через поля, через горы. Наконец пришел он в дом молодого богача.
Спросила мать юноши:
– Это письмо от моего сына?
Развернула, прочла и глазам своим не поверила.
– Какой ужас! Да не заходил ли ты куда по дороге? – спросила она гонца.
– Что вы, нигде не останавливался! Бежал вперед быстро, словно конь, и сразу же в обратную дорогу, – солгал гонец.
Но мать все равно решила обождать, пока сын вернется из Эдо может, сегодня, может, завтра, – а невестке покамест ничего не говорить. Но шло время, а от сына вестей не было.
Делать нечего. Однажды матушка призвала к себе невестку и рассказала, какое письмо прислал юноша из Эдо. Очень опечалилась невестка и, подумав, сказала:
– Матушка, нечем мне отблагодарить вас за вашу доброту ко мне, несчастной калеке… Грустно мне уходить отсюда, но приходится, если таково желание молодого господина. Я ухожу.
Попросила она привязать себе на спину ребенка, попрощалась со свекровью и, заливаясь слезами, покинула мужнин дом. Но нет у нее родного дома. Пошла куда ноги понесли. Устала она, горло пересохло. Видит, струится чистый поток. «Вот здесь утолю свою жажду», – подумала она и стала пить, припав устами к воде, а ребенок-то начал сползать со спины, еще миг – и упадет в стремнину.
– Помогите! Спасите! – закричала она и попробовала в испуге схватить ребенка руками. Забыла, что нет у нее рук. Но чудо! Выросли обе руки – целые, здоровые, и она успела на лету подхватить ребенка:
– Какое счастье! Выросли у меня руки!
А в это время юноша вернулся из Эдо. Не терпелось ему увидеть сына, жену и матушку. Поведали юноше, что жена его с ребенком ушла странствовать по свету. Начал он расспрашивать свою мать и понял, что посыльный гонец неправду сказал. Учинил юноша строгий допрос гонцу и дознался, что того опоили в пути.
– Жалость какая! Спеши поскорей разыскать свою жену, – принялась торопить матушка юношу и отправила его на поиски.
Стал юноша бродить по свету и пришел наконец к горному храму на берегу потока. Какая-то нищенка с ребенком на руках от всего сердца молит бога о помощи. Поглядел на нее юноша со спины и подумал: «Пожалуй, принял бы я ее за свою жену, да только у этой нищенки обе руки целы».
Обернулась нищенка. И в самом деле – это пропавшая жена! Обрадовались они друг другу несказанно, и полились у них из глаз ручьем счастливые слезы.
Там, где падали слезы, распускались прекрасные цветы. Идут муж с женой в обратный путь, несут ребенка, и всюду на их пути цветы зацветают, на земле и на деревьях.
Прослышал об этом чуде верховный правитель того края и сурово покарал злую мачеху с безжалостным отцом за то, что они так жестоко мучили ни в чем не повинную девушку.
