Текст книги "Японские народные сказки"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)

28. О-Цуки и о-Хоси

В старину, не ведаю где, жила мачеха. Падчерицу ее звали о-Цуки, а родную дочь о-Хоси[62]62
  О-Цуки – букв, «луна», о-Хоси – букв, «звезда».


[Закрыть]. Мачеха ненавидела падчерицу, но о-Хоси была доброй девочкой и любила свою старшую сестру. Однажды отец уехал в дальний путь.

«Теперь самое время убить о-Цуки», – подумала мачеха. Растолкла она ядовитые плоды, замешала яд в тесто и испекла сладкий пирожок. Дала она его падчерице, а свою дочку остерегла:

– О-Хоси, о-Хоси, у твоей сестры пирожок ядовитый, не вздумай его отведать.

Ужаснулась о-Хоси, но виду не подала. А после незаметно шепнула:

– Сестрица, сестрица, я тебе дам половину своего пирожка, а свой ты не ешь, в нем отрава, – и посоветовала забросить пирожок подальше, в бамбуковую чащу позади дома.

Тут прыг-прыг прискакал воробей, поклевал пирожок, закрутился-закрутился на месте – и дух вон. Сестры в лице переменились: «Ах, страшное дело!»

Наступил вечер. Мачеха думает: «Уж теперь, наверно, о-Цуки лежит где-нибудь мертвая». И тут о-Цуки и о-Хоси возвращаются домой! Не помогла отрава. А почему, мачехе невдомек.

Замыслила тогда мачеха подвесить каменную ступку[63]63
  Каменная ступка, как и деревянная, являлась в Японии одним из важнейших традиционных сельскохозяйственных орудий. Она использовалась для толчения риса.


[Закрыть] к потолочной балке над постелью о-Цуки.

– О-Хоси, о-Хоси, нынче ночью с потолка свалится каменная ступка и пришибет твою сестру до смерти. Смотри, никому ни слова, – наказала она дочери.

О-Хоси в ответ:

– Да-да, матушка, не беспокойся, никому не скажу, – а сама отозвала о-Цуки в уголок и шепчет:

– Сестрица, сестрица! Матушка замыслила недоброе дело, убить тебя хочет. Нынешней ночью обязательно ложись спать со мной.

Уложила она о-Цуки на свою постель. Сама же тайком наполнила тыкву горлянку алой краской для румян, положила вместо о-Цуки, сверху накинула футон. Со стороны кажется – о-Цуки спит крепким сном на постели.

В середине ночи мачеха перерезала веревку. На той веревке была привешена к потолку тяжелая каменная ступка. Грохнулась ступка вниз – шмяк! – словно кого-то в лепешку раздавило. Алая краска брызнула мачехе в лицо.

– А-а, разделалась наконец с этой негодяйкой, на душе легче стало! – одурела мачеха от радости. На другое утро встала она ни свет ни заря, приготовила завтрак и стала будить девочек:

– О-Цуки, о-Хоси, завтрак готов, вставайте, есть пора.

Сестры дружно отозвались, как всегда, и обе вскочили с постели.

«Ая-я! Почему так случилось?! – снова стала теряться в догадках мачеха. – Непросто, значит, с падчерицей покончить. Одно осталось: покину ее на погибель в глубине гор».

Мачеха щедро заплатила каменотесу, чтобы вытесал он из камня большой ларь с тяжелой крышкой.

– О-Хоси, о-Хоси, не могу я больше терпеть о-Цуки в своем доме, вот и решила я запрятать ее в каменный ларь и бросить посреди гор. Смотри же, ничего не говори про это отцу, когда он вернется! – строго-настрого приказала она дочери.

– Да-да, матушка, ни словечка не скажу, – обещала о-Хоси и сделала вид, будто идет на улицу поиграть, а на самом деле побежала к каменотесу.

– Просверли, пожалуйста, дыру на дне того каменного ларя, куда сестру упрячут, – попросила она.

– А, хорошо! – с радостью согласился каменотес и просверлил небольшую дыру на самом дне, чтобы мачеха не приметила.

Вот собралась мачеха в горы. О-Хоси и говорит сестре:

– Я положу в ларь семена репы, а ты по дороге сыпь их понемногу через дырку на дне. Зацветут цветы репы и укажут мне путь. Я приду и спасу тебя.

О-Хоси положила в ларь мешочек с семенами репы, мешочек с жареным рисом и кувшин с водой.

Ничего не заметила мачеха. Затолкала она падчерицу в каменный ларь, взвалила его себе на спину и потащила далеко-далеко, через горы и долы. Шла она, шла, зашла в глубь гор, выкопала там глубокую яму и схоронила ларь в земле.

Настала весна, запели птицы, расцвели в горах цветы. Пора идти к сестре на помощь.

– Матушка, матушка! – говорит о-Хоси. Пойду-ка я в горы собирать трилистник. Испеки мне на дорогу нигиримэси большой-пребольшой, я ведь охотница поесть.

Взяла она у торговца лесом длинный шест, каким деревья меряют, и отправилась в дорогу. Пришла к горному склону и видит: распустились цветы репы там, где о-Цуки сыпала на дорогу семена. Цветы, словно проводник, путь указывают, все дальше и дальше ведут в самую глубь гор. Идет о-Хоси через горы и долы по цветочной тропинке и зовет:

– Сестрица, ау-ау!

Идет, идет и видит: растут на лужайке цветы репы кольцом, а дальше ни одного цветка не увидишь.

– Так, значит, тут сестрица закопана! – догадалась о-Хоси и давай втыкать в землю длинный шест. Вдруг он со стуком ударился обо что-то твердое. Раскопала о-Хоси в этом месте землю, и увидела каменный ларь. Обрадовалась девочка.

– Сестрица, эй, сестрица, я пришла спасти тебя!

А из ларя еле слышно доносится голос:

– О-Хоси, это ты?

– Да, это я! Ты жива, сестрица?

Принялась о-Хоси копать землю еще усердней и видит: из одного уголка каменного ларя торчит конец красного пояса. Сунула она руку в щель, потянула что было силы и отвалила каменную крышку.

– Ах ты моя любимая! Здорова ли ты, сестрица?

Вытащила о-Хоси сестру из каменного ларя. Жива о-Цуки, но ослепла от долгих слез, выплакала она свои очи.

О-Цуки с плачем крепко обняла сестру:

– Ты ли это, о-Хоси?

Тут выкатилась слеза из левого глаза о-Хоси и вкатилась в правый глаз о-Цуки. Выкатилась слеза из правого глаза о-Хоси и вкатилась в левый глаз о-Цуки. И – о чудо! – раскрылись глаза старшей сестры, и стала она видеть лучше прежнего.

– А-я-я, прозрела сестрица! – радуется о-Хоси. Положила она нигиримэси на широкий лист и подала сестре, зачерпнула воды из горного ручья и напоила ее.

Вернулись к старшей сестре силы, но говорит она с печалью:

– Нельзя мне домой идти. Куда деваться, как быть? – заплакала девочка в тоске и тревоге.

Как раз в это время ехал на оленью охоту владетельный князь с большой свитой. Видит: лежат две девочки ничком и слезы льют.

– Отчего вы так горюете? – спросил он.

И заставил их рассказать обо всем, что с ними приключилось. Пожалел князь сестер и увез с собой во дворец.

С той поры прошли долгие дни и месяцы. Как-то раз смотрели сестры из окна дворца на дорогу. Видят, идет по дороге слепой старик, бьет в гонг колотушкой и во весь голос призывно поет:

 
Не возьму в обмен ни землю, ни небо.
О-Цуки, о-Хоси, где вы, где вы?
Были бы со мной о-Цуки, о-Хоси,
Зачем тогда в этот гонг стучал бы?
Канкан-канкан!
 

– Смотри, будто это наш родной отец? С виду такой жалкий, неприглядный, а голос-то нашего батюшки.

Подбежали с двух сторон, обняли слепого отца. Выплакал он глаза от тоски по дочерям.

Долго не было отца дома, а вернулся, смотрит – нет дочерей. Подумал он: «Может, как знать, живут где-то мои о-Цуки и о-Хоси?» – и пошел их разыскивать. Так с тех пор и бродит, исходил всю страну вдоль и поперек.

Обнимаются все трое и плачут. Выкатилась слеза из правого глаза о-Цуки и попала отцу в левый глаз, а слеза о-Хоси попала ему в правый глаз. Раскрылись у старика глаза, прозрел он.

Радостные, пошли дочери с отцом в княжеский дворец. Там и остались жить в почете и довольстве.

29. Комэбукуро и Авабукуро

В старину, далекую старину жили в какой-то деревне две сестры. Старшую звали Комэбукуро, что значит Мешок риса. Мать у нее умерла. А младшую, от второй жены, звали Авабукуро, что значит Мешок проса.

Мачеха жестоко притесняла свою падчерицу Комэбукуро. Трудно жилось сироте.

Вот однажды собрались сестры вместе с девушками из своей деревни пойти в горы за каштанами. Мачеха дала падчерице старый, дырявый мешок, а своей родной дочери новый, крепкий.

Настал вечер. Все девушки уже набрали полные мешки каштанов, пора домой, а Комэбукуро все не может насыпать мешок доверху – дно-то у мешка ведь дырявое! Ушли подружки, оставили ее одну в горах.

Голод и жажда девушку донимают. Спустилась она в долину и пьет воду из ручья.

Вдруг прилетела красивая белая птица.

– Милая девушка, – говорит птица, – я ведь в прежней жизни была твоей матерью. Нрава ты кроткого, вот твоя новая матушка и помыкает тобой. Возьми в подарок это платье. Спрячь его хорошенько, наденешь, когда настанет время принарядиться. А еще дарю тебе дудочку из стебля мальвы и мешок, – и бросила девушке подарки.

Комэбукуро быстро наполнила каштанами новый мешок, взвалила его на плечи и к ночи воротилась домой.

Прошло несколько дней, и в соседней деревне устроили праздник. Мачеха принарядила свою дочку Авабукуро и взяла ее с собой полюбоваться на праздник. Стала падчерица проситься, чтобы и ее взяли с собой, а мачеха в ответ:

– Напряди три мотка ниток из конопли, тогда можешь идти.

Села падчерица прясть. Прядет, торопится, а тут подруги пришли толпой, зовут идти с ними на праздник.

– Мне матушка работу задала, не могу я идти с вами.

Пожалели ее подруги, стали помогать и быстро напряли, сколько велено. Комэбукуро надела нарядное платье, что подарила ей белая птица, и стала красавицей.

Пошли все на праздник. По дороге заиграла Комэбукуро на дудочке из мальвы, и дудочка запела:

 
Если на дудочке заиграть,
Крылья птиц станут тише махать,
Ножки жуков станут тише бежать.
 

Пришли девушки в храм соседней деревни и видят: мачеха вместе со своей дочкой Авабукуро смотрят танцы кукол. Комэбукуро бросила в свою младшую сестру обертку от пирожка и попала ей в щеку.

Та и говорит своей матери:

– Смотри-ка, сестра тут! Она бросила в меня обертку от пирожка.

Но матушка ей не поверила:

– Нет, нет, Комэбукуро дома занята! Как она могла сюда прийти?

Вот прошло немного времени, и старшая сестра бросила в младшую листок бамбука – завертку для сластей. Авабукуро опять сказала об этом своей матери, но та снова не поверила:

– Если в тебя бросают чем-нибудь, отвернись, только и всего.

Вернулись домой мачеха и младшая сестра, а Комэбукуро поспешила прийти раньше них, сняла свой наряд и сидит, как ни в чем не бывало.

Назавтра пришел сват из соседней деревни и объявил, что сыскался для Комэбукуро завидный жених.

– Лучше сосватайте за него младшую дочь, – просит мачеха.

– Что ж, приведите обеих, погляжу, кто приглядней на вид, – ответил сват.

Надо девушек набелить, волосы причесать. Сняла мачеха с полки кувшин с маслом и помазала волосы своей дочки, а падчерице велела смочить прическу грязной водой из кухонного водостока. У Авабукуро волосы-то лохматились. Стали их чесать, зубья у гребня заскрипели: пимпира-пимпира! А мать говорит, что это звенят струны сямисэна или кото.

Волосы у Комэбукуро густые, шелковистые. Стала она их чесать – гребень зашелестел, будто змея в нору скользнула. Уложила она волосы в прическу. Тут уж каждый увидел, что Комэбукуро несравненно красивей! Ее и сосватали.

Младшую сестру зависть взяла.

– Я тоже хочу, чтоб меня понесли в нарядном паланкине[64]64
  Невесту в старой Японии несли в дом жениха в красивом паланкине.


[Закрыть], хочу, чтоб меня замуж взяли! – пристала она к своей матери.

Нечего делать, посадила та свою дочку на тележку для поклажи и повезла, выкрикивая громким голосом:

– А вот кому нужно невесту! А вот кому нужно невесту!

Повозка опрокинулась, упала Авабукуро на рисовое поле и стала водяной улиткой, упала злая мачеха на межу и стала земляной улиткой.

Так рассказывают.

30. Сестра – белая лебедушка

Жил в стране Сасю князь Сасю. Родились у него сын и дочка, но на беду, жена его умерла. Девочку звали Тама-но Тю, а мальчика – Канихару.

Десять лет не брал князь другой жены, терпеливо сносил свое вдовство. Однажды стал он держать совет со своими детьми:

– Послушайте, Тама-но Тю и Канихару. Хочу я взять себе жену. Ведь когда посещают меня другие князья, я, вдовый, словно бываю перед ними унижен.

– Непременно женись, отец, – сказали дети.

– Ну, если вы согласны, отлучусь я на три дня. Поеду искать невесту. – И с этими словами князь покинул свой дом.

Три дня искал он невесту. Кажется, много их на свете, но ни одна ему не приглянулась.

Вот приехал он в местность Ямадамути-нуяси и видит: красивая женщина ткет полотно.

Попросил он дозволения войти в дом. Женщина встретила его ласково:

– Откуда вы изволили пожаловать? Не угодно ли табачку?

– Я – князь Сасю страны Сасю. Овдовел я и вот ищу себе жену. Не пойдешь ли ты за меня замуж?

– Что же, охотно пойду. Муж мой был князь Ямадамути, но умер он, а сына у меня нет, только дочка. Княжеский дворец со всеми владениями перешел в чужие руки. Вот и приходится мне ткать полотно, чтобы прокормиться. Если возьмешь меня вместе с дочерью, чего же мне желать лучшего?!

Князь вернулся домой вместе с этой женщиной и ее дочерью.

– Тама-но Тю, я привел тебе новую мать. Выйди и приветствуй ее, – приказал князь.

Тама-но Тю вышла на голос отца.

– Погляжу на волосы – это словно бы волосы моей родной матери. Погляжу на платье – это словно бы платье моей матушки. Будьте же мне вместо матери, – сказала девочка.

Новая жена хорошо заботилась о детях князя. Но вот просватали Тама-но Тю за князя страны Сага. Настало время отвезти невесту в дом к жениху.

Позвала мачеха девушку и приказала ей:

– Пойди на гору Криптомерий и набери там пеньки. Надо сплести циновку для котла.

Принесла Тама-но Тю пеньки, и сплели из нее циновку.

Нагрела мачеха воду в котле, да так, что получился крутой кипяток. Сверху положила циновку.

– Ну, Тама-но Тю, полезай в котел, искупайся.

– Нет, нет, матушка. В котле крутой кипяток, я обварюсь до смерти.

– Как?! Ты идешь замуж за такого знатного князя и не хочешь искупаться в горячей воде?! Ах ты неряха!

Схватила мачеха девушку и бросила в котел. Тама-но Тю обварилась и умерла. Увидел это Канихару и заплакал в голос.

Мачеха повинилась перед князем:

– Негодную ты выбрал себе жену. Собралась я приготовить мисо и нагрела в котле воду. А дочь твоя захотела искупаться, прыгнула, не спросясь, в крутой кипяток и обварилась до смерти. Мой недосмотр, моя вина!

– Страшное несчастье! – опечалился отец. – Ведь она – сговоренная невеста. Какой ответ пошлем мы завтра ее жениху, князю страны Сага?

– Пусть это тебя не тревожит! Есть у меня дочь Кана, нарядим ее, как невесту, и отправим жениху. Никто не заметит подмены, – стала успокаивать мачеха своего мужа. Но у того заныло сердце, и он слег.

На следующий день прибыл от князя Сага свадебный поезд. Отец так расхворался, что поехать не мог. Отправились втроем – мачеха с дочкой Кана и мальчиком Канихару.

Радостно встретили невесту в доме жениха. После свадебного пира собралась мачеха в обратный путь и говорит молодому князю:

– Этот мальчик Канихару – слуга Тама-но Тю. Посылайте его каждый день собирать хворост, а вечером пусть он разминает вам поясницы, спины трет.

Вернулась домой мачеха и рассказывает:

– Я назвала мою Кана именем Тю и отдала ее в жены князю Сага. Никто ничего не заподозрил.

– А как же Канихару? – спросил отец.

– Молодая жена с непривычки стала тосковать в чужом доме, и я оставила там Канихару погостить с неделю, – ответила мачеха.

На другое же утро Кана, носившая теперь имя Тю, приказала:

– Эй, Канихару, живо перекуси, да и ступай в горы собирать хворост.

Канихару не знал, куда идти и как собирать хворост. Но делать нечего, пошел на гору Криптомерий, где была похоронена его сестра. Начал он звать:

– Эй, погребенная на горе Криптомерий! Отзовись!

И вдруг из могилы сестры вылетела белая лебедь.

Стала птица ломать клювом и сбрасывать на землю сухие ветки, потом собрала их в большую вязанку и говорит:

– Я – твоя старшая сестра. Как тебе живется на свете?

– Заставляют меня собирать хворост, топить очаг, поясницы разминать. Тяжело мне приходится.

– Ах ты бедняжка! Неужели у тебя только эта одна одежонка?

– Да, только эта одна и есть.

– А ты поищи возле окна в ткацкой комнате. Там лежат кучей обрывки нитей и обрезки полотна. Собери и принеси мне. Я изготовлю для тебя хорошую одежду, – молвила лебедь.

Расстался Канихару со своей сестрой, белой лебедушкой, и пошел назад в дом молодого князя. Рано поутру поспешил он к ткацкой комнате и видит: возле окна куча лоскутков и спутанных нитей. Все собрал он и побежал к горе Криптомерий.

– Эй, погребенная на горе Криптомерий! Отзовись, появись! – закричал он.

Прилетела белая лебедушка и спросила:

– Нашел ли ты нитки и обрезки?

– Вот, собрал целую кучу.

– А ты сегодня вот как сделай. Принесешь вязанку хвороста и пожалуйся, что у тебя голову, дескать, ломит. Да смотри, ничего не ешь на ужин. На завтрак пей только чашку рисового отвара и на обед тоже. Если дадут тебе риса, отведай немного, словно нехотя. Три дня лежи в постели, а на четвертый день утром скажи, что тебе наконец полегчало. Тогда поешь досыта и приходи сюда в горы, – наказала ему лебедь и опять наломала вязанку хвороста.

Канихару положил эту вязанку на голову и отнес в дом к молодому князю. А потом, как научила сестра – белая лебедушка, стал жаловаться: мочи нет, как голова болит, – и лег в постель.

Утром на четвертый день встал он на ноги и говорит:

– Теперь мне полегчало, пойду в горы за хворостом.

Пришел он к горе Криптомерий и стал звать:

– Эй, схороненная на горе Криптомерий, отзовись!

И вот летит белая лебедь, в клюве у нее узел. Развязал мальчик платок и увидел великолепный наряд.

– Я дарю тебе эту одежду. Как вернешься в дом молодого князя, смотри, не оставляй ее на виду, а спрячь под самой грязной циновкой возле очага. Ночью проберет тебя холод, очнешься от сна и надень тогда эту одежду, согреешься. Но только начнет светать, спрячь снова. А теперь я соберу хворост.

Собрала она большую вязанку и говорит на прощание:

– Завтра наступит седьмой день после моей гибели, должна я буду явиться к повелителю загробного мира. Больше не зови меня.

Простилась с братом и исчезла.

Горько плача, побрел мальчик обратно и спрятал дареную одежду под грязную циновку возле очага.

Задремал он было с вечера, но в середине ночи разбудил его холод, и тогда надел мальчик прекрасную одежду – сестрин подарок.

Но случилось так, что этой ночью на молодого князя напала бессонница. Кликнул он своих кэраев, чтобы зажгли ему трубку, но никто не отозвался. Позвал он жену – и та не пришла.

Что будешь делать? Встал князь и пошел разжечь трубку. И вдруг видит: что-то светится перед очагом. Думал он – это тлеющие угли, ухватил щипцами и потянул. Вытащил что-то большое. Поглядел и видит: не угли горят – сверкает прекрасная одежда.

– Послушай, мальчик, где ты взял такую чудесную одежду? – спросил молодой князь.

А мальчик от слез не может слова вымолвить.

– Успокойся, я же не браню тебя, не бью. Все честно расскажи мне, без утайки! – говорит князь.

Достал тогда мальчик из-за пазухи подарки, что дала ему сестра на прощание, и вложил их князю в левую руку.

– Выйдем отсюда потихоньку, я все расскажу.

Вышли они из дома на дорогу. Мальчик поведал, как было дело.

– Что же ты раньше не сказал мне? Завтра с утра пораньше приготовь нам еды на дорогу, и мы отправимся искать твою сестру.

– Но ведь завтра седьмой день после ее смерти. Она сказала, что больше не придет ко мне, а отбудет в загробное царство.

– Нет, нам надо идти непременно, иначе мне не искупить вины перед ней! Приготовь скорее нигиримэси.

И отправились они вдвоем в путь еще до рассвета. Вот пришли они к горе Криптомерий.

– Если твоя сестра меня увидит, то, может статься, не выйдет к тебе. Я лягу под деревом, а ты меня прикрой ветками, – сказал молодой князь и спрятался.

Канихару начал звать:

– Эй, схороненная на горе Криптомерий! Отзовись, появись!

Вдруг летит сестра – белая лебедушка.

– Зачем ты зовешь меня? Я же просила тебя, не зови меня больше! Уже была я на полдороге к преисподней, как ты своим зовом воротил меня на белый свет.

Тут вдруг появился перед ней молодой князь Сага и стал умолять:

– Прими свой прежний человеческий образ!.

– До нынешнего дня я могла бы исполнить твою просьбу, но сегодня седьмой день поминовения[65]65
  Согласно буддийским представлениям, душа долго странствует (семь дней, сорок дней) по пути в загробный мир. В мифологии многих народов душа умершего принимает образ птицы, в данной сказке девушка является в виде лебедя. Согласно фольклорным представлениям, чтобы умерший мог вернуться в мир людей, необходимо было совершить обряд «омовение от скверны».


[Закрыть]. Владыка загробного царства прислал мне путевую грамоту. Ничего не могу поделать. Но все же я попробую упросить владыку загробного царства. Вернешься домой, наполни водой две глиняные чаши и поставь их на ворота. Как прилетит белая птица да окунется в эти чаши, поищи на насыпной горке в саду, там найдешь меня. Но коли не поставишь чаши с водой, не смогу я снова стать человеком.

Слушал-слушал князь и вдруг попробовал поймать белую лебедушку.

– Не прикасайся ко мне!

– Но если я не увижу тебя, как мне дальше жить?! – взмолился князь. Схватил он птицу, но тут она исчезла, а в руке у него остались только три мухи.

Молодой князь вернулся домой.

– Батюшка, матушка! Посетила нас радость, да была она напрасной. Сделайте милость, поставьте на воротах две глиняные чаши с водой, – попросил он своих родителей.

– Тебе принадлежит все наше достояние. Что бы ты ни пожелал, будет исполнено, – отвечали они.

По повелению молодого господина поставили на воротах две большие глиняные чаши, до краев наполненные водой.

Вскоре прилетела белая лебедушка, окунулась в одну чашу, в другую и улетела.

Молодой князь поспешил к насыпной горке в саду. И видит он: стоит девушка такой красоты, что солнце в небе затмила!

Зарубил молодой князь обманщицу-жену. Призвали мачеху, ничего про то не ведавшую, а как стала она собираться домой, вручили ей узел с подарком. На обратном пути разболелась у мачехи голова. Присела она отдохнуть на обочине и развязала узел – а в нем голова дочери! От испуга обомлела мачеха и жизни лишилась.

Князь Сага вновь отпраздновал свадьбу со своей настоящей невестой Тама-но Тю. Втроем с Канихару отправились молодые навестить князя Сасю. Обрадовался старый отец, увидев своих детей живыми и здоровыми. Недуг его как рукой сняло!

Канихару вскоре счастливо женился и стал беречь и покоить своего отца. Брат с сестрой во всем помогали друг другу. Говорят, и сейчас они живут в благополучии и радости.