Текст книги "Японские народные сказки"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)
95. Отгадай, где мой дом
Давно-давно дочь одного богача поехала купаться в горячих источниках Арима в краю Сэтцу[153]153
Горячие источники Арима славятся как целебные еще с глубокой древности. Сэтцу – старинное название обширного края, ныне входящего в состав преф. Хёго и район г. Осака.
[Закрыть]. Случилось так, что некий юноша остановился в той же гостинице, в комнате рядом. Девушка была красавица, юноша очень хорош собой. Они встречались каждое утро, и пошли между ними дружеские беседы.
Но вскоре пришло время девушке возвратиться домой. Хотя они полюбили друг друга, но юноша не знал, как зовут его любимую, где ее дом, и она тоже ничего о нем не знала.
Захотелось девушке открыть любимому свою тайну, но не прямо, а обиняком, и она сложила такое стихотворение-загадку:
Если ты любишь меня,
То в селенье Семнадцать
Приходи меня навестить
У негниющего моста,
Где летом плачут навзрыд,
Где вкусные ботамоти.
«Если он вправду любит, – думала девушка, – он разгадает самую хитрую загадку и придет ко мне. Значит, он меня, достоин. А если не разгадает, то мало в нем проку».
Написала она стихотворение-загадку на бумаге и отдала юноше:
– Вот где я живу, вот как меня зовут, непременно приходи ко мне, – и с этими словами простилась с ним.
Юноша вернулся из Арима к себе на родину. Он очень хотел навестить девушку, но никак не мог разгадать загадку. Как он ни ломал себе голову, сколько ни думал, но ничего на ум не приходило, и он в тоске целыми днями бродил по городу. На самой окраине встретил он одного амма. «Говорят, что амма – мудрые люди», – подумал юноша и решил спросить у него совета.
Услышал амма загадку девушки, сложил руки на груди и задумался: в самом деле, мудрено! Вдруг он хлопнул в ладоши:
– А-а, понял! «Селенье Семнадцать» – это село Вакаса – Молодое[154]154
Село Вакаса – букв. «Молодость».
[Закрыть]. Негниющий мост, разумеется, Каменный мост. А кто плачет летом? Цикады-сэми. Значит, возле Каменного моста стоит дом господина Сэмия. Пирожки ботамоти иначе зовутся охаги. Имя девушки о-Хаги-сан. Ищи девушку о-Хаги из дома Сэмия, и все тебя поймут, – научил он юношу.
Обрадовался юноша, поблагодарил амма и сразу же отправился в село Вакаса. Стал расспрашивать, и в самом деле у Каменного моста стоит дом некоего Сэмия. Перед домом большие ворота, возле дома множество кладовых, а вокруг идет высокая белая ограда. Видно, что хозяин – неслыханный богач.
Опечалился юноша. Разве в такой дом примут зятя без рода-племени? Остановился он в гостинице и целый вечер думал: как ему быть? На другой день, едва занялась заря, явился он к воротам дома Сэмия и давай подметать метлой улицу.
Наконец выглянул сторож. Видит – перед воротами ни пылинки, дорога чисто подметена.
Удивился сторож:
– Вот-те раз, кто-то непрошеный улицу подмел. Может, хотел пристыдить меня?
И на другое утро, и на третье – словом, три раза подряд все было чисто подметено, убрано.
Сторож подумал: «Это неспроста, тут что-то кроется. Назавтра встану пораньше и подкараулю негодника, схвачу его».
Ни свет ни заря поднялся сторож с постели, спрятался за воротами и ждет, кто придет улицу подметать. Скоро послышался шорох метлы. Сторож поспешно распахнул ворота, схватил непрошеного помощника за ворот и спрашивает:
– Ты кто такой? Что тебе здесь надо перед чужими воротами?
– Ничего дурного я не делаю, – ответил юноша. – Вижу: это дом богатый, много в нем слуг, может, и меня наймут на работу. Уж очень хочется мне поступить к вам в услужение. Может, замолвишь за меня словечко хозяину? Вот в этой надежде я и подметаю каждое утро перед воротами. Прошу, не откажи.
– Ну что ж, – согласился сторож, – так и быть, поговорю о тебе с хозяином.
– Каждое утро один юноша подметает улицу перед нашими воротами, – сказал он хозяину. – Просит нанять его на любую работу.
– Ладно, ладно, – согласился хозяин. – Найми его.
Такой-то хитростью юноша пробрался в дом Сэмия и стал там слугой. Вначале выполнял он самую тяжелую работу истопника и подметальщика. Стал он черным от пыли и грязи. С утра до вечера бродил юноша возле покоев своей возлюбленной, но так ни разу ее и не увидел.
А у той девушки был с детства сговоренный жених. В прежнее время дом его славился богатством не меньше, чем дом Сэмия, но теперь были они как небо и земля. Семья жениха разорилась, и он стал бедняком. Сговор между родителями уже состоялся, и отказать жениху было нельзя. Но девушка не любила его. Полюбился ей другой юноша, тот самый, кого встретила она возле горячих источников. Но разгадает ли он загадку? Узнает ли, где живет она, как ее зовут по имени? «Нет, не придет он», – с тоской думала девушка.
Шло время, и приближался день свадьбы с нелюбимым женихом.
С тяжелым сердцем девушка готовилась к свадебному торжеству. Решено было, что свадебный паланкин понесут двое носильщиков. Впереди пойдет слуга по имени Санскэ, а сзади кто придется, хоть истопник.
Настал наконец урочный день. Невеста надела на себя свадебный наряд и села в паланкин. Санскэ поднял на плечи передние концы жердей, а сзади подхватил паланкин другой носильщик – тот самый юноша. Свадебный поезд тронулся в путь. Из дома вышли, чтобы проводить паланкин, гости, слуги и служанки.
Прошли полдороги и тут решили опустить паланкин на землю и отдохнуть. Передний носильщик окликнул своего товарища, юноша подошел на зов. В этот миг юноша и девушка увидели друг друга.
И тут девушке стало худо. Свадьбу пришлось отложить. В дом жениха отправили вестника с просьбой подождать.
Паланкин понесли обратно в дом Сэмия. Девушка вдруг так тяжело заболела, что головы поднять не могла. Родители испугались, призвали врача, стали давать девушке разные лекарства, а ей все хуже и хуже – совсем истаяла.
Родители и кормилица, сменяя друг друга у изголовья больной, стали толковать между собой:
– Уж не любовный ли это недуг?
Пытались они узнать, что у девушки на сердце, но она застыдилась и ни слова в ответ.
Тогда призвали знаменитого гадателя.
– Нет сомнения, это любовный недуг, – решил он. – Тот, кого она полюбила, находится здесь, в доме. Так указало гадание.
– Но кто же он? – спросили гадателя.
– Покажите мне грамотку, писанную его рукой, – ответил гадатель.
Тут родители созвали всех слуг, даже сторожей и мальчишек, всего семнадцать человек. Всем было приказано написать что-нибудь. Слуги очень обрадовались: вдруг доведется стать зятем в этом доме? Каждый из них стал писать так красиво, как только умел. Понесли их письма болящей девушке. А она взглянет и отвернется, не подымая головы. Вот все слуги по очереди написали что-нибудь, но не нашлось между ними избранника. Потом пошли они один за другим навестить больную, она и не взглянула ни на кого.
– Что-то здесь не так. Остался только молодой истопник. Недавно его наняли на работу. Не может быть, чтобы она его полюбила, но все-таки пусть и он напишет несколько слов, – решили родители.
Призвали истопника. Дали ему бумагу, и он написал:
Если ты любишь меня,
То в селенье Семнадцать
Приходи меня навестить.
У негниющего моста,
Где летом плачут навзрыд,
Где вкусные ботамоти.
Слуги стали насмехаться:
– Что за нелепицу пишет этот олух! Уж он-то непременно придется по сердцу нашей барышне! Лучше его нигде не найдет.
Пошел юноша к больной девушке, показал ей листок бумаги с начертанными на нем знаками – и она тут же приподнялась с изголовья и радостно засмеялась.
Стали родители расспрашивать ее и узнали, что в свою бытность в Арима полюбила она этого юношу.
Приняли его зятем в дом Сэмия и снова начали готовиться к пышному свадебному обряду. Поженились влюбленные и зажили счастливо.
96. Дорогие советы
Жили муж с женой. Они очень нуждались и не могли уплатить властям подать. Жена, к слову сказать, была хороша собой. Однажды муж говорит ей:
– Пойду я в столичный округ. Там поступлю в услужение, накоплю денег и уплачу подать. А ты потерпи, трудись одна.
Нанялся муж в услужение к щедрому хозяину и заработал за год тридцать рё. Взял он расчет у своего господина и пошел в обратный путь.
В дороге застала его темная ночь. «Нет ли поблизости какого жилья?» – подумал он. Вдруг вдали показался огонек. Видит муж – стоит хижина, а в ней старый дед.
– Можно войти?
– Заходи.
– Разреши мне одну ночь у тебя переночевать.
Старик ответил на это:
– Можно-то можно, но с условием. Я охотник до разных баек. Люблю давать советы. Не любишь слушать, иди своей дорогой.
Согласился гость послушать, а старик говорит:
– Только совет мой дорог. Заплатишь ли ты?
– Если по моим деньгам, отчего же, уплачу.
Договорились они.
– Когда льет дождь, не прячься в каменной пещере – вот мой совет. А теперь выкладывай десять рё.
«Ну, влип я, – подумал муж. – С таким трудом заработал тридцать рё, и вот на тебе! Останется только двадцать». Но надо слово держать. Отдал он десять рё.
На другое утро пошел муж дальше своей дорогой, но тут подул сильный ветер, полил дождь. Ни вперед, ни назад, никуда не пойдешь. Подумал он было спрятаться под навесом пещеры и там переждать непогоду. Но вдруг вспомнил совет старика: «Когда льет дождь, не прячься в каменной пещере». Только отошел он на четыре-пять кэнов, как пещера с грохотом обвалилась.
Пошел он дальше. Свечерело. Видит – вдали блеснул огонек в хижине.
– Можно войти?
Как и в прошлую ночь, вышел навстречу старый дед.
– Входи, если выслушаешь мой совет. Только я положу высокую плату. Согласен ли ты?
– Делать нечего, согласен. Только пусти меня переночевать.
– Если спешишь, иди окольным путем, скорее дойдешь. А теперь плати десять рё.
Делать нечего, уплатил муж деньги.
На другое утро пришел он к пристани. Поехать на лодке – путь короче будет. Как раз люди в лодку садятся.
– Господин лодочник, перевези и меня.
– Садись поживей.
Но тут муж вспомнил совет старика: «Коли спешишь, иди окольным путем, скорее дойдешь» – и пошел дальше пешком. Не успел далеко отойти, как лодка перевернулась.
Снова настала темная ночь. И опять нашел он пристанище у старого деда. Все повторилось, как прежде. На этот раз дал ему старик такой совет:
– Вспылишь – прогадаешь. С тебя десять рё причитается.
Пришел муж домой без единого гроша в кошеле. Заглянул тихонько в дом – и что же видит?
Жена поит вином монаха из местного храма. «Убить их обоих на месте, что ли?» – думает муж. И вспомнился ему третий совет: «Вспылишь – прогадаешь».
Постучал он в дверь:
– Эй, жена, вот я и вернулся!
– Сейчас я, мигом, – отзывается жена, а сама в перепуге прячет монаха в большой кувшин.
Вошел муж в комнату, видит вино и закуску.
– У тебя был гость, жена?
– Нет, какие гости! Прошлой ночью приснился мне вещий сон, будто ты вернулся.
– А это что за большой кувшин?
– Я в нем приготовила мисо для храма.
– Хорошо, я сам отнесу его.
Взвалил муж кувшин на плечи и отнес в храм.
– Эй, служка, заплати мне за этот кувшин пятьсот рё, – сказал он, а сам пошел в нужник.
Тем временем монах велит второпях:
– Служка, высыпь на мой стол пятьсот рё.
Взял муж деньги и стал жить со своей женой в довольстве и добром согласии.
97. Безмолвный диспут
В одном селении был буддийский храм. Как-то раз пришло к настоятелю письмо от странствующего монаха, в котором тот предлагал устроить диспут-мондо[155]155
Диспут-мондо – вопросы и ответы. Мондо культивировался у вероучителей дзэн-буддизма. Суть мондо заключалась в том, что неожиданными, казалось бы, абсурдными вопросами учитель пытался вывести ученика за пределы обычного логического мышления к трансцендентной истине, постигаемой интуитивно.
Сюжет комической сказки с подменой ученого богослова, не умеющего разрешить загадку, смекалистым простым парнем всемирно известен. Комизм строится на ложном понимании вопроса и ответа.
[Закрыть]. Настоятель знал понаслышке, что бывают такие мондо, но никогда ему участвовать в них не доводилось. Говорили, что мондо очень трудны, надо быстро отвечать на вопросы. «Что же делать? Не осрамиться бы», – ломал себе голову настоятель.
Тут пришел бродячий разносчик тофу. Разносчик, как всегда, прошел в покои настоятеля и увидел, что тот сидит в глубокой задумчивости с встревоженным лицом.
– Васё-сама, васё-сама, что с вами? Как вы бледны! Или занемогли? Может, что болит? – спросил разносчик.
– Нет, ничего не болит, но я в большом смущении. Скоро придет странствующий монах устроить мондо. А мне никогда не приходилось вступать в такие диспуты. Вот я и ума не приложу, как мне быть, – ответил настоятель.
– Ну, васё-сама, вот была печаль. Какой-то монах явится со своим дурацким мондо. Это плевое дело! Позвольте, я займу ваше место.
– Правда, ты меня подменишь? Спасибо тебе, выручи меня.
На том и порешили. Когда наступил условленный день, разносчик надел на плечо кэса из золотой парчи, на голову дзукин и сел в кресло. Ну, точь-в-точь настоятель!
Тут явился монах. Он думал про себя: «Разобью здешнего настоятеля в пух и прах». Видит – настоятель ждет его, лениво откинувшись на спинку кресла.
Монах уселся перед настоятелем и начал безмолвный мондо. Сначала он сложил пальцы обеих рук так, что получился круг, и показал его настоятелю.
Разносчик в облачении настоятеля молча протянул вперед обе руки, одна ладонь над другою.
Тогда монах растопырил все десять пальцев. Разносчик показал ему пять пальцев. Монах в ответ три пальца.
А разносчик указательным пальцем приподнял веко.
Увидев это, монах подумал: «Это ученый муж глубокого ума. Мне с ним не тягаться», – и поспешно удалился.
Настоятель жадно следил за диспутом через дырку в сёдзи и был в восторге от того, что разносчик победил.
Тут вышел разносчик, подобрав длинный подол:
– Васё-сама, васё-сама, эти мондо, выходит, полная чепуха!
– Ну расскажи мне, как все было? – полюбопытствовал настоятель.
– Этот дрянной монашек спросил, круглый ли у меня тофу? Я ответил: «Понятно, нет. Он – плоский, вот такой». И подержал плашмя одну ладонь над другой. А он мне тычет в лицо десять пальцев: «Так что, мол, берешь десять монов за кусок тофу?» А я ему тычу пять пальцев: «Дескать, пять монов беру». А он мне вдруг показывает три пальца: «Дорогонько, дескать возьми три мона». А я пальцем приподнял веко: дескать, нашел дурака. Тут он и дал деру.
Монах, побежденный в мондо, пошел в соседнее селение к настоятелю другого храма и говорит ему с восхищением:
– Настоятель соседнего храма – ученый муж глубокой мудрости. Мне еще не доводилось встречать столь просвещенного монаха. Устроил я с ним безмолвный мондо. Стал вопросы задавать. Сначала сложил персты обеих рук и показал ему круг: «Наш земной шар?» А он в ответ свои длани плашмя, одна над другой, «в центре вселенной пребывает». Тогда показал я ему десять перстов: «Десять направлений пространства[156]156
Десять направлений пространства в буддийской космогонии: четыре стороны света (север, юг, запад, восток), промежуточные направления (северо-запад, северо-восток, юго-запад, юго-восток), а также вертикали – верх и низ. Десять направлений охватывали всю вселенную.
[Закрыть]?» А он в ответ показал пять перстов: «Блюдут пять заповедей[157]157
Пять заповедей, согласно буддийской этике, гласят: не убий, не развратничай, не укради, не лги, не будь невоздержанным.
[Закрыть]». Попробовал я было сразить его и показал ему три перста: «Три тысячи миров?» А он указал мне на свое око: «Они в очах» – и перстом приподнял веко. В первый раз встретил я столь глубокомудрого монаха.
98. Лошадник Ясохати
Жил в одном селении бедняк по имени Лошадник Ясохати. Была у него одна тощая кляча. А по соседству жил богач, и было у того богача сорок восемь коней. Очень хотелось Ясохати хотя бы один раз показать на конской ярмарке таких прекрасных лошадей, как у богача.
Однажды пошел он к богачу и стал просить:
– Господин, позволь мне показать на конской ярмарке твоих коней. Только один разок… Пусть люди полюбуются.
– Ну что ж, проведи коней через весь город, и Верхний и Нижний, да всем по дороге говори: вот-де какие кони у нашего богача. Если согласишься, я, так и быть, позволю тебе один разок погнать табун моих коней на ярмарку.
– Все сделаю, как господин велит, только одолжи мне своих коней.
Погнал Ясохати сорок восемь лошадей богача на конскую ярмарку да вдобавок свою тощую клячонку. Какой это был великолепный выезд!
Все изумились и стали восторгаться:
– Ясохати, где ты купил таких лошадей? До чего хороши.
Ясохати от радости себя не помнит и расхвастался.
– А это соседний богач, дурак набитый, мне их продал. Весь табун мой, вот только тощая лошадка – та его. Какая корысть мне была покупать дохлую клячу?
Захотелось богачу послушать, что в городе говорят о его конях. Стал он смотреть, как Ясохати проводит по улицам его коней. Слышит – похваляется Ясохати, будто это его кони. Разгневался богач, быстро воротился домой и ждет-поджидает, когда вернется Ясохати. Наконец тот пригнал назад табун лошадей.
– Ах, негодяй, ты что сегодня наболтал? Опозорил меня на весь город. Но я отомщу тебе, попомнишь меня! – Ударил он клячу бедняка топором по голове и убил на месте.
Как быть? Не отопрешься, что людям налгал. Решил Ясохати содрать шкуру с убитой лошади и на вырученные деньги выпить сакэ. На другое утро пошел он в город шкуру продавать. А тут налетела сильная метель. Что делать. Заметил он посреди поля какой-то дом и пошел туда. Присел на веранде отдохнуть и услышал, что в доме кто-то тихо-тихо разговаривает.
Заглянул он в щелку двери и видит: пришел к хозяйке гость, и идет у них пирушка. «Бесстыдство какое!» – подумал он. Вдруг послышался громкий голос:
– Жена, отпирай дверь!
Тут хозяйка и гость, любезничавшие возле огня, страшно переполошились. Хозяйка второпях спрятала гостя в большую корзину, стоявшую в чулане. Столик с угощением унесла в соседнюю комнату. Ногу осьминога повесила на гвоздь для метлы и как ни в чем не бывало, вышла встречать своего мужа.
– У, сегодня на дворе мороз! Хорошо, что ты жарко натопила, – радуется хозяин дома.
Хозяйка ответила с невинным видом:
– Я тебя уже давно жду.
Тут вдруг в дом вошел Ясохати:
– Я запоздалый путник. Меня застала в дороге метель. Дозвольте погреться у вашего очага.
Хозяин радушно приветствовал его:
– Заходи, заходи без стеснения.
И начал расспрашивать:
– Скажи мне, господин гость, чем ты промышляешь.
Ясохати, не думая долго, сплел небылицу:
– Я – предсказатель. Не следует говорить об этом, может статься, ты не то что завтра, еще сегодня попадешь в неслыханную беду. Это у тебя на лице написано. Но чтоб отвести опасность, я сейчас поворожу.
Тут снял он со спины узел и достал оттуда лошадиную шкуру. Надавил он на нее, шкура затрещала, и Ясохати вскричал:
– О, вот это здорово! Пойди в заднюю комнату, там стоит столик с выпивкой и закуской.
Хозяин не очень поверил: как это может быть? Но пошел посмотреть. И в самом деле: все, как сказал предсказатель: стоит столик, а на нем чего-чего только нет!
– Твоя правда, – говорит. – Там вино и закуска.
А Ясохати в ответ:
– То ли еще будет. На кухне висит на гвозде для метлы нога осьминога.
Пошел хозяин взглянуть: и верно.
Ясохати напустил на себя еще более важный вид и крепко надавил на лошадиную шкуру.
– Ах, беда, вот она! Хозяин, загляни-ка в чулан, открой корзину. Там спрятался оборотень, он нынче затеял тебя убить.
Позеленел хозяин от страха.
– Какой ужас! Господин предсказатель, спаси меня! – стал он слезно умолять своего гостя.
Выволок Ясохати корзину из чулана:
– Эй, оборотень! Слушай меня хорошенько! Ты за что возгорелся такой злобой? Хочешь убить хозяина? А выйдет как раз наоборот: придется тебе самому проститься с жизнью!
Человек в корзине с перепугу затрясся всем телом, корзина так и заходила ходуном.
– Вот видишь сам, – сказал Ясохати хозяину, – он там шевелится в корзине.
– Возьми хоть сотню рё, – взмолился хозяин, – только избавь меня от чудовища!
– Нет, мне с ним не справиться, – стал отказываться Ясохати. – Не возьму я твоей сотни.
Хозяин набавил еще пятьдесят рё – только бы вызволили его из беды.
Наконец Ясохати согласился, взял сто пятьдесят рё, взвалил корзину на плечи и пошел было прочь. Но хозяин попросил его:
– Продай мне эту колдовскую шкуру. Дам тебе еще пятьдесят рё.
– Да ведь она необходима мне в моем деле. Нет, не продам.
Хозяин еще пятьдесят набавил.
Взял Ясохати сто рё за шкуру старой клячи и понес корзину на плечах. На краю деревни через широкую реку был переброшен мост. Сбросил Ясохати корзину с плеч посередине моста.
– Ну, оборотень, берегись! Сейчас я, ведун Ясохати, с тобой расправлюсь! Брошу тебя в реку. Читай молитву: «Наму-Амида буцу»[158]158
Букв. «Слава будде Амидабхе». Буддийская молитвенная формула.
[Закрыть].
Человек в корзине стал молить с плачем:
– Господин Ясохати, пощада меня!
Но Ясохати не согласился пощадить его даром.
– Возьми с меня сотню рё, только оставь мне жизнь!
– Ну нет, этого мало.
– Я еще пятьдесят рё набавлю, только отпусти меня живого!
– Ты так жалостно плачешь, что растрогал меня. Хорошо, отпущу тебя за сто пятьдесят рё. Но отныне исправься и не делай дурного. Не нападай на людей, слышишь, оборотень? – смягчился Ясохати и отпер крышку корзины.
Радостный вернулся Ясохати домой, а на другой день пошел в дом богача.
– Господин, бывает же на свете везение! Пошел я в город продавать шкуру убитой клячи, а там говорят: скоро будет война. Нужны шкуры для военных барабанов, а в них недостаток. И вот, гляди, сколько я выручил за шкуру!
И он рассыпал перед богачом груду вырученных накануне денег.
Богач был от роду недалекого ума, он все принял за чистую правду.
– О, если так, и я продам лошадиные шкуры!
– Продай, продай! Лошадям ведь надо корму задавать, ухаживать за ними. Лучше забить их, а шкуры продать с большой выгодой. И прибыльно, и хлопот поубавится.
– Вот сейчас всех и перебью, – решил богач.
Попросил он Ясохати помочь ему, созвал всех, слуг и односельчан. Забили они сорок восемь великолепных коней топорами. Ясохати оказался самым ловким.
Стребовал он плату с богача, купил выпивки, закуски и устроил пирушку – всю деревню угостил на славу.
Потом слуги взвалили лошадиные шкуры на плечи и понесли в город продавать. Кричат во весь голос:
– А вот лошадиные шкуры для военных барабанов, по триста рё за штуку. По дешевке продаем, берите, берите!
Горожане рты разинули:
– Вы только поглядите! Сыщутся ли в целом мире другие такие олухи! Рехнулись, что ли?!
Никто на товар и не поглядел.
Понял богач, что Ясохати провел его.
– Ну, этого я ему не спущу!
Весь красный от злобы, вернулся он домой и схватил топор.
А у Ясохати была старуха-мать. Иссохла она с голода и умерла. Похороны-то дорого стоят. Начал Ясохати думать, как тут быть. Вдруг в дом ворвался богач, грозно размахивая топором.
Побежал Ясохати в комнату, где лежала покойница, и спрятался там.
– Где ты? Не уйдешь от меня! – кричит богач.
Стал он махать топором, да, промахнувшись, ударил покойницу. Тут Ясохати громко зарыдал:
– Убил ты, убил мою матушку, остался я, несчастный, один на свете!
Опомнился богач: совершил он тяжкое преступление.
– Ясохати-доно, провинился я перед тобой. Прости меня! – начал слезно молить он.
– Что за толк в твоих просьбах? – ответил Ясохати. – Ведь мертвую уже не воскресишь. Убил ты мою драгоценную матушку! Завтра подам жалобу в управу.
Сосед-богач побелел от страха:
– Ясохати-доно, Ясохати-доно, мы же всегда с тобой жили дружно, по-соседски. Не выдавай меня! А я тебе за это дам сотню рё.
– Что глупости говорить! – отмахнулся Ясохати. – Неужели я свою матушку за деньги продам? Деньгами тебе не откупиться.
– Я еще сотню рё набавлю.
– Нет, и слушать не хочу.
– Ну, возьми еще сотню.
– Делать нечего. Видно, приходится кончить дело миром. Сохраню все в тайне, – милостиво согласился Ясохати и взял от богача деньги.
Пошел он потом к лошадиному барышнику и купил у него старую клячу. Пристроил покойницу на лошади и сказал соседям:
– Повезу я к горячим источникам мою матушку, пусть полечится.
Дошел он до чайного домика[159]159
В период позднего средневековья в Японии сложилась такая своеобразная форма искусства, как чайная церемония. В XVI в. она совершалась в маленьких павильонах – чайных домиках. Павильоны располагались в тихом месте, под сенью деревьев. Чай представлял собой зеленую кашицеобразную массу, горьковатую на вкус. Его пили медленно, сосредоточенно, наслаждаясь особым вкусом напитка и стараясь почувствовать очарование окружающей обстановки и чайной утвари.
[Закрыть] у подножия горы и привязал лошадь к столбу.
В чайном домике веселились, распивая вино, несколько сельчан.
Взял Ясохати чашу, стоявшую перед ними, и – хлоп! – осушил до дна.
Рассердились сельчане:
– Что за наглец! Откуда взялся, дрянь подзаборная! Выпил наше вино, так на, еще выпей!
Схватил один из них железный чайник и бросил в Ясохати. Но тот ловко увернулся, не попал чайник в него, а вылетел из дома и угодил в покойницу. Свалилась она с лошади мешком.
Ясохати завопил истошным голосом:
– Ой, убили мою матушку! Вез я ее к горячим источникам полечиться, люди добрые, а ее безжалостно убили!
Испугались гости: беда на их головы! Собрали деньги вскладчину и откупились от Ясохати: дали ему пятьдесят рё.
– Теперь уж незачем везти дорогую покойницу к горячим источникам, – вздохнул Ясохати. Вернулся он домой и похоронил свою матушку под корнями хурмы, на задворках дома.
На другой день пошел он к соседу-богачу:
– Матушку мою, которую ты убил, продал я вчера за пятьдесят рё. Нынче стали делать из человеческой печени лекарство. Покупатели пришли даже в чайный домик под горой. А ты кормишь свою бабушку, уже ни к чему не пригодную. Лучше убил бы ее и продал с прибытком.
– Да, оно, пожалуй, так, – призадумался богач и убил свою бабушку.
Теперь у богача ни одного коня не было, и он одолжил у Ясохати его клячу, привязал к ней покойницу и повез в чайный домик продавать.
Стал прицениваться, а ему говорят:
– Вот еще вздор! Да есть ли на свете человек, что купил бы такой товар?
Понял богач, что Ясохати опять провел его, и воротился домой вне себя от ярости. Уже не в первый раз обманул его Ясохати. Убил богач всех своих коней, а теперь и свою бабушку. «Нет, – думает, – нельзя оставить этого негодяя в живых. Кто знает, что он еще подстроит. Лучше избавить людей от его плутней. Убить, и все».
Созвал он толпу слуг и приказал им схватить Ясохати и утопить в речном омуте. Пошли слуги в дом Ясохати, когда он еще спал, закатали в футон, обвязали веревками и потащили на речную плотину.
– Что вы хотите со мной сделать? – спросил испуганный Ясохати.
– Такого мерзавца, как ты, нельзя оставить в живых. Кто знает, в какую беду ты введешь людей. Наш господин велел утопить тебя в омуте.
Ясохати только вздохнул:
– Вот вы как! А я ведь тоже не какой-нибудь оборвыш. Я – богач Ясохати. Уж если будете убивать меня, умру, как мужчина. Вы, верно, знаете, мне недавно повезло, накопил я тысячу рё. На том свете к чему мне деньги? А ведь мы старые друзья! В память обо мне разделите между собой мои денежки.
Слуги знали, что Ясохати разными плутнями принакопил деньжат, и переглянулись.
– А где твои деньги? – спросили они.
– Я их зарыл под корнями хурмы на задворках дома. Пусть кто-нибудь пойдет выкопает, а со мной оставьте сторожа.
Но слуг одолела жадность:
– Незачем тебя сторожить: ведь ты крепко связан веревками. Не убежишь. Мы пойдем отроем денежки, а ты здесь пока подожди.
Оставили они Ясохати на плотине, а сами убежали.
Ясохати тихонько стал посмеиваться, а тут вдруг пришел погонщик, ведет вола, груженного рыбой. У погонщика гноились глаза, и был он подслеповат.
«Как раз кстати», – подумал Ясохати и стал повторять:
– Глаза, исцелитесь! Глаза, исцелитесь!
Погонщик удивился:
– Ты чего ради голосишь в мешке?
– А ты послушай, – ответил Ясохати. – Заболели у меня глаза так, что хуже некуда. Велела жрица-мико закатать меня в футон, скрутить веревками и положить на дороге. И должен я кричать: «Глаза, исцелитесь! Глаза, исцелитесь!» Обещала, что я сразу выздоровлю. О радость, я и в самом деле исцелился! У тебя, смотрю я, тоже больные глаза. Попробуй-ка это средство!
Поверил погонщик, и захотелось ему тоже вылечиться:
– Ну, раз так, одолжи мне твой футон и веревки. Тебе незачем здесь дольше лежать, ты ведь исцелился.
Освободил он Ясохати, а тот закатал погонщика в футон и обвязал веревками.
Погонщик просит:
– Ты сведи в город вола с поклажей, я тебя отблагодарю.
– Что ты, что ты, о какой благодарности речь, – отнекивается Ясохати. – Все равно я в город иду. И ушел, погоняя вола.
Тем временем слуги побежали к дому Ясохати и стали копать под хурмой. Но не деньги отрыли они, а мертвое тело!
Разъярились слуги:
– Бежим скорее назад, убьем этого Ясохати. Облапошил он нашего глупого господина, так мало ему, еще и нас провел.
Побежали они со всех ног к плотине и слышат: из футона доносятся крики:
– Глаза, исцелитесь! Глаза, исцелитесь!
– Ах он плут, несет всякую ерунду, чтобы нас надуть. Ну, подожди у нас! – И бросили старика-погонщика в речной омут.
Вернулись слуги к своему хозяину и доложили ему:
– Утопили мы негодника Ясохати в омуте. Пришел ему конец.
Вдруг видят – идет Ясохати жив и невредим. Гонит вола с тяжелой поклажей.
– Спасибо вам, друзья, доброе дело вы сделали! Погрузился я на самое дно омута, а там стоит великолепный дворец. Красавица меня приветствует: «Ясохати-сан, какая радость, что ты пожаловал. Возьми в подарок вола и сколько хочешь рыбы, погости здесь у меня». Просила она ночку у нее провести, но я поспешил воротиться, все рассказать господину. Видите, сущую безделицу прихватил с собой. А ведь там, наверно, остались бесценные сокровища. Думаю еще разок в реке побывать. А пока, господин, прими хоть эту малость.
Сгрузил Ясохати всю поклажу на землю перед домом богача.
Раззавидовался богач, глаза у него разгорелись:
– Раз так, и я спущусь на дно омута, пусть красотка подарит и мне сокровище.
Спросил он у Ясохати, как попасть на дно.
– Ну, это легче легкого, – ответил Ясохати. – Даже мне поднесли там хорошие подарки, а уж тебе, уважаемый господин, верно, подарят что-нибудь необыкновенное.
Богач попался на удочку. Отправился он вместе с Ясохати к речному омуту и попросил бросить его туда.
– Ну, господин, забери там все сокровища и возвращайся поскорее! – крикнул Ясохати на прощание. Поселился Ясохати в доме богача и стал в нем хозяином. Хорошо зажил.
