Текст книги "Реликтомант. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Аристарх Риддер
Соавторы: Вай Нот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)
– Стоп, стоп, – я аккуратно отобрал у младшей нож. – Соня, ты картошку чистишь или памятник ей из неё вырубаешь?
Соня захлопала глазами, явно не поняв в чём проблема, но клубень отложила, и надо признать, без особого сожаления.
И тут меня осенило.
Гараж мой демонов свежует в один щелчок, из туши враз выходит и шкура, и кости отдельно, и мясо в утиль. Неужто с картошкой не сладит? Овощ уж явно попроще демона устроен.
– Слышь, кормилец, – обратился я к стенам. – А картошку почистить сможешь? Раз уж ты у нас по разделке мастер.
Гараж помолчал, и я прям по изменившейся атмосфере сразу почувствовал, что он оскорбился.
– Я, между прочим, – произнёс он с достоинством, – Легендарный и Уникальный. Пробуждённый. А ты меня куда? В подсобные рабочие! На кухню! На кухню! Картофан чистить! Совести у тебя нет, начальник!
– Картошка – тоже трофей, – не сдавался я. – Добыта честным трудом на честных двенадцати сотках. Почистишь как надо, и опыт тебе капнет, ты же на переработке растёшь. Или гордость дороже уровня? Не барское это дело, картошку чистить? Да, дорогой мой уникальный и пробужденный?
Про уровень я ввернул не зря. Этот ворчливый дед, вот как есть дед, поворчал ещё для виду, но сдался.
– Ладно, уломал, – буркнул он. – Тащи свои «трофеи» на верстак. Только предупреждаю сразу, за результат я не отвечаю! Могу попробовать, но коли вместо картошки крахмал выйдет, не обессудь.
Мы ссыпали клубни на верстак. По ним прошла знакомая белая волна и опачки!
На брезенте теперь лежала гора идеально очищенной картошки.нигде ни одного дефекта или халтуры. Да и очистки такие что итоговый результат вот прям эталонный, потери минимальные. А это для нас сейчас очень важно.
Кто знает как дальше тут со жратвой дела обстоять будут. Сэкономил это же считай заработал!
Вот и тут, калории и прочие углеводы гараж нам сохранил по максимуму, молодец, хрыч ворчливый!
Кожура ссыпана отдельной кучкой, ровнёхонько, а поверх, будто на сдачу, тонкой присыпкой рассыпан крахмал, немного буквально несколько грамм.
Видать гараж таким образом показал что в случае чего может и вот так вот с картошкой работать. Удобно, нечего сказать.
Интересно он так всё что угодно в порошок измельчит? Если так то круто, вдруг да понадобится.
В общем, я оценил всё это по достоинству. Работа проделана ювелирная, куда там нашим графиням с их квадратами.
– Вот теперь верю, что Уникальный, – похвалил я.
Гараж довольно крякнул и добавил:
– Насчёт крахмала я, кстати, зря боялся. Он считается более редким ингредиентом. Так что не каждый раз, а лишь с некоторым шансом получается.
К картошке пошли грибы. Сушёные, я их с осени развесил гроздьями под потолком второго этажа.
Оказалось, и грибы гараж прибрать к делу горазд: сунули пучок ему на разделку, и вышли они уже не сухими деревяшками, а разбухшими, влажными, готовыми в котёл, будто их с вечера в воде отмачивали.
Ну и соль у меня была, та самая, что тут на вес золота. Так что вышло царское, по местным меркам, угощение.
На запах, а может, на суету, сверху спустилась кухарка. Очнулась, наконец и она.
И с ходу пошла в наступление, оскорблённая до глубины души.
– Это что ж такое делается? – уперла она руки в бока. – Господа сами у плиты, при живой-то стряпухе? Да где ж это видано! Госпожа, что ж вы мне не сказались, я бы мигом! Не по чину это вам, картохой пачкаться!
И, отпихнув меня от котла беззлобно, но решительно, кухарка взялась за дело, как за родное, разом наведя на моей импровизированной кухне свой порядок.
Спорить я не стал. Каждому своё, а готовить при живой стряпухе и впрямь глупо.
А про себя я её даже зауважал.
Женщину буквально только что сняли со столба, куда её привязали на съедение демонам, очнулась она в чужом гараже среди железа и говорящих стен, и ни одного вопроса из тех, что тут напрашивались, она не задала.
Ни где мы, ни что теперь будет, ни за какие грехи ей всё это. Увидела котёл, увидела непорядок у котла и пошла его исправлять.
Есть привычная работа, значит, надо её делать. Остальное подождёт.
Такой подход я в людях ценю больше многих достоинств. Пока одни размусоливают и ноют, другие уже чистят, режут и ставят воду греться, и ужин на столе появляется именно благодаря вторым.
Наверху тем временем завозились, зашевелились и остальные. Сонное зелье отпускало, дом Эшенбахов помаленьку возвращался к жизни, и скоро мне предстояло знакомиться со всей честной компанией разом.
А пока в воздухе передо мной вновь появилась книга.
Раскрылась сама на странице с логами, и по ней, обгоняя друг друга, побежали строчки.
«Переработана добыча (демоны). Опыт за Ремесло начислен».
«Питомец Булыч обнаружил угрозу с воздуха. Опыт начислен».
«Уничтожен разведчик противника (визор). Опыт начислен».
«Переработан объект: картофель. Освоена переработка растительного сырья. Опыт за Ремесло начислен».
А под ними, ровным золотистым росчерком, легла строка поважнее прочих.
«Достигнут 4 уровень. Получено очко навыка».
Я хмыкнул. Дела шли на лад. Резать демонов, сшибать чужих разведчиков с неба да чистить картошку оптом оказалось на диво доходным по опыту занятием.
Вот только, приглядевшись к книге, я сообразил одну неловкую вещь.
Уровень у меня уже четвёртый. И очков навыка накопилось целых три. И ни одно из них я, за всей этой кутерьмой с демонами да визорами, так до сих пор никуда и не вложил.
Пора было это исправлять.
Глава 8
Книгу я закрывать не стал.
Вместо этого отошёл к верстаку и уселся поудобнее на табурет, а книга послушно переместилась за мной, и всё также парила перед глазами.
Три свободных очка это вам не мелочь по карманам, такое на бегу не тратят.
Вариантов, если разобраться, было ровно два. Ссыпать всё в один навык и разом подскочить на три ступени. Или разложить по трём поровну, чтобы росло ровненько и понемногу, а дальше поглядим, куда кривая выведет.
Начал я с Оценки, потому что она мне из всех троих нравилась больше прочих.
Штука в хозяйстве золотая, что говорить. Глянул на вещь и знаешь про неё всё, вплоть до цены в медяках. Вот только кому я тут собрался называть цену? Деревня внизу пустая, торговые ряды на горизонте не просматриваются, а мои постояльцы и без всякой системы отлично осведомлены, что соль в здешних краях дороже серебра.
Да и «Урал» с пожарной каской тремя очками не возьмёшь. Система на них поглядела свысока и русским по белому дала понять, что до таких вещей надо дорасти. Три ступени тут погоду вряд ли не сделают.
Ну хорошо, допустим, сделали бы. И что дальше?
Узнал бы я, что посреди моего гаража стоит нечто редкое и удивительное, может быть даже с какими-то особыми свойствами, покивал бы уважительно и пошёл ужинать. Потому что мало на хорошую вещь умно посмотреть, с ней ещё работать надо уметь, а руки у меня в системном смысле пока кривые до неприличия.
Так что Оценка отпадала. Хороший навык, неподходящее время.
Со Складом вышло ещё быстрее, и сразу по двум статьям.
Во-первых, много туда всё равно не влезет. Гараж мой в карман не сложишь, а если и сложишь, то куда его потом, за плечами таскать? Мечта, конечно, красивая, но пока это одна вещь весом с мешок цемента, и на трёх ступенях вверх она мешком цемента примерно и останется. Ну может быть превратится в два мешка цемента. Вот спасибо!
А во-вторых, весь смысл инвентаря в том, чтобы держать своё добро при себе вдали от дома. Только куда мне сейчас идти? Плёнка из дохлого визора объяснила это лучше любой карты: полтора или даже два дня ходу до города, и вся дорога густо заставлена тварями, рядом с которыми недавняя крысо-собачья мелочь смотрится домашними хомяками.
Итого два прекрасных навыка, и оба про послезавтра.
А вот Ремесло работало уже сегодня. Прямо с этой минуты.
Обживаться так и так придётся. Ворота усиливать и в целом гараж модернизировать, людей чем-то вооружать, опять же. Чем-то помимо голого энтузиазма.
Тринадцать душ на руках, а у них в качестве личного имущества имеются только лохмотья да фамильная гордость.
Даже если они сейчас пойдут своей дорогой, не могу же я отправить их в лапы демонов с камнями, да палками? Не для того спасал.
– Ты вот что, начальник, – вкрадчиво заговорили стены. – Ты бы Ремесло качал, а?
– С чего вдруг такая забота?
– Так полки же, – с чувством пояснил гараж. – В дальнем углу, которые под краской. Ведёт их. Третий год ведёт, я терплю, молчу, а оно может и не слишком заметно, но неприятно. Стеллаж опять же перекошен. И створка левая просела, ты её на петлях подтяни. Я это тебе как заинтересованное лицо говорю, от чистого сердца.
– То есть о себе волнуешься в первую очередь?
– А мы с тобой, начальник – одно хозяйство, – не смутился он ни на грамм. – Мне хорошо, тебе прибыль. Экономика.
Спорить я не стал, потому что он, зараза ворчливая, был прав, и знал, что прав.
Все три очка ушли в Ремесло.
Книга приняла их без всякой торжественности, страница мигнула, и по ней поползли строчки:
'Ремесло: уровень 4.
Повышен шанс создать предмет необычного качества.
До выбора новой способности: 1 уровень.
(Поздравляем с первым осознанным вложением. Иные доходят до этого только к десятому уровню.)'
Новость про выбор способности меня сразу заинтересовала. Но внимательно всё изучив, я понял, что раньше времени, мне варианты не покажут. Ни списка, ни намёка. Расти и увидишь.
Больше ничего мне система не выдала. Так что и копаться здесь дальше толку не было.
Я захлопнул книгу, она исчезла с лёгким спецэффектом, и тут же под ноги мне легла старая брезентовая рукавица.
Булыч сидел рядом, смотрел снизу вверх и всем своим видом показывал, что человек за верстаком сидит уже неприлично долго, а рукавица, между прочим, сама себя не потреплет.
Я дёрнул её на себя, он вцепился и упёрся всеми четырьмя лапищами, елозя когтями по бетону. Провозились мы так минуты три, и рукавицу он в итоге отвоевал, после чего гордо утащил её под верстак и там на неё же и улёгся.
Я улыбнулся. Пусть развлекается. Заслужил!
Крафтить я пока ничего не стал. Хотя очень хотелось опробовать.
Но сверху уже вовсю тянуло жареным луком, а поверх лука шёл дух грибов и перца, и заниматься в такой обстановке серьёзными вещами ни один разумный человек не станет.
На лестнице послышались шаги, и кухарка, свесившись через перила, объявила на весь гараж, что стол накрыт и что она никого второй раз звать не намерена, потому что стынет.
Наверху меня ждала картина, которой я в своей мастерской не предвидел даже в бреду.
Стола, положим, не было. Был лист фанеры на двух козлах, но накрыт он оказался по всем правилам. Из серванта, что стоял тут с незапамятных времён и служил складом для банок с гвоздями, был извлечён и вымыт мамин фарфоровый сервиз на двенадцать персон. Тот самый, с золотым ободком и мелкими синими цветочками. Сервиз тридцать лет честно простоял у неё в буфете, пока не переехал сюда доживать век.
Рядом легли приборы, посеребрённые из деревянного ящичка с продавленным бархатным нутром. Я их держал по той же логике, по какой держу всё: вещь добротная, из хозяйства не выбрасывают, пусть лежит.
Для моих гостей это оказалось совсем не то же самое.
Управляющий, пожилой и до крайности церемонный мужчина по имени Оскар, дождался, пока никто не смотрит, аккуратно перевернул свою тарелку и долго изучал клеймо на донышке. Лицо у него при этом сделалось мечтательным, будто он нашёл настоящий клад.
Судя по всему, фарфор тут стоил дорого.
На ужин собрались все, хотя, вернее сказать, что часть тут уже и так была. И накрывать на стол было решено здесь в том числе потому что лежачих таскать по этажам никому не хотелось.
Так они и сидели вдоль стены на свёрнутых одеялах и старых подушках. Точнее, кто кто мог, тот сидел, а другие устроились полулёжа. К ним присоединились и все остальные. Тесно, но по-семейному.
И картошка удалась.
Кухарка расстаралась на совесть: гараж почистил, она пожарила с луком и грибами и соли не пожалела.
– Сорт другой, – задумчиво сообщила Изольда, попробовав. – Совершенно другой. У нас такой рассыпчатости не бывает.
– И масло другое, – вставила Эля.
– И грибы, – прогудел Миша, у которого тарелка опустела первой.
Соня ела молча и с таким сосредоточенным лицом, словно снимала пробу для королевского двора. Тарелку, впрочем, вылизала не хуже брата.
Во главе стола-фанерного листа сидел граф Вольдемар фон Эшенбах.
Очнулся он последним и до сих пор был плох. Его, как выяснилось, поили дурманом усерднее прочих, из уважения к титулу, что ли.
Лицо у него оставалось бумажного цвета, сидел он с трудом, привалившись плечом к стене, а ложку до рта доносил на второй попытке.
Зато глаза были ясные, вероятно, на его разум это зелье повлияло меньше, чем хотелось бы его врагам.
– Мы должны идти в деревню, – объявила Изольда, отставив тарелку и выпрямившись. – Дома внизу пусты. Мы их приведём в порядок и обоснуемся там. Мы обязаны вам всей нашей жизнью, Никифор, и не намерены увеличивать этот долг ещё больше.
Эля и Миша промолчали. Оба, кстати, за весь обед не влезли ни разу, и я понял почему: родители в сознании, стало быть, решают родители, а дети сидят и едят. Даже такие взрослые.
В общем, все прелести дворянского уклада. Когда есть глава семьи, а потом уже все остальные.
Но мне затея Изольды не нравилась совершенно.
Во-первых, я своими глазами видел на плёнке, что бродит вокруг. Твари в человеческий рост самого жуткого вида бродят тут как поодиночке, так и даже небольшими стаями.
Деревенские заборы такую публику не задержат даже на четверть часа, а плетень у крайнего дома я видел лично, его и собака перепрыгнет.
Было и второе, о чём я вслух говорить не собирался. Они уйдут, а я останусь тут один. Не то чтобы я боялся не справиться. Гараж крепкий, стены я сам клал, ворота сам варил, магнитола на полке, уровень потихоньку растёт.
Но я тут застрял крепко и возможно надолго. Это уже понятно. Так что в одиночестве я тут могу колупаться до бесконечности, пока найду хотя бы способ в город попасть со всем своим добром и без неприлично высокого риска для жизни.
А варианта оставить Гараж, чтобы побыстрее смыться в более безопасную гавань, я даже не рассматривал. Тем более сейчас, когда он обрёл разум и личность. Это всё равно, что предать друга.
Так что мы с Эшенбахами, которые тоже тут застряли, явно в одной лодке. И мне бы не хотелось, чтобы они сгинули в Порченых Землях по глупости. Даже если сами они будут называть это дворянской гордостью.
– Давайте вслух посчитаем, – предложил я. – Вот вы уходите. Предположим, я вам даже дам с собой чем отбиваться, топоры найдутся, лом найдётся. Дальше что? Домов вы не топили, воду не проверяли, из тринадцати человек шестеро после дурмана на ногах еле держатся, а бойцов у вас раз два и обчёлся. И это всё при том, что на дворе вечер.
Изольда открыла было рот.
– И самое главное, – не дал я ей возразить. – Идти куда-то в ночь на Порченых Землях это решение из таких, которые обычно принимают один раз в жизни. Потому что оно быстро становится последним.
Я обвёл гостей взглядом, и на лицах большинства увидел понимание.
– Переночуйте здесь. Утром сядем и спокойно разберёмся. Миша с Элей вам расскажут, как мы тут вчера с мелкими управлялись. Возле моего гаража, знаете ли, сражаться заметно проще, чем в чистом поле.
– Нам неудобно, – сказала графиня, и вот тут в её ровном голосе впервые дрогнуло. – Мы заняли ваше жилище. Целиком.
– Я вам палатку поставлю.
– Палатку?
Изольда явно не понимала, что это.
– Да ёлки-палки. Шатёр. Шатёр я вам поставлю.
Слово подействовало волшебно. Теперь меня поняли все.
А палатка у меня действительно была стоящая, армейская, брезентовая, десятиместная, с печной трубой в скате. Плюс к ней надувные матрасы, пенки, спальники и даже подушки, потому что рыбалка рыбалкой, а спину надо беречь.
Так что даже такую ораву там можно разместить с запасом и даже некоторыми удобствами.
Дитрих одобрительно крякнул, а управляющий уже прикидывал что-то шевеля губами и постукивая пальцами по колену. Считал места, не иначе.
И тут граф Вольдемар поднял руку.
Рука была ещё слаба и поднялась невысоко, но замолчали все и сразу.
– Помолчите, – сказал он. Голос у него оказался негромкий и хрипловатый, но говорил он с достоинством человека, привыкшего, что к нему прислушиваются. – Я многого не понял. Дом, который разговаривает человеческим голосом. Свет, что бьёт с руки на полверсты. Я не понимаю ни одного из этих чудес и судить о них не берусь.
Он перевёл дух. Слова ему давались тяжело.
– Но я понимаю положение, в котором мы находимся. Мы изгнаны, лишены имени и имущества, приговорены к смерти и остались на Порченых Землях без оружия, без крова и без единого союзника. И только последний глупец в таком положении станет уходить от сильного сюзерена, чтобы жить своим умом в пустой деревне.
В комнате стало очень тихо.
Изольда медленно повернула голову к мужу.
– Дорогой, – произнесла она ласково. – Я надеюсь, это не то, что я подумала.
– Я не знаю, что ты подумала, – отозвался граф. – Но Никифор, судя по тому, что я уже слышал, доказал, что может быть сильным сюзереном. Коли ему, конечно, нужны такие вассалы.
Тут уже всем стало ясно к чему он клонит.
Первой не выдержала Соня.
– Наш гостеприимный хозяин, разумеется, замечательный и добрый человек, – начала она подчёркнуто вежливо, но голосок у неё звенел от возмущения. – Спасибо тебе, дядюшка Никифор, я очень благодарна! Но, отец, что вы такое говорите⁈ Вы же сами читали мне по вечерам из геральдических книг. Четыреста лет благородных предков. Завоеватели, строители, основатели городов. А вы предлагаете пойти в вассалы? К человеку, которого видите первый раз в жизни? К человеку, который, возможно, вообще не имеет дворянского звания⁈
Элеонора зашипела на сестру и попыталась взять её за локоть.
– Не лезь во взрослые разговоры.
– Я не лезу, я говорю по делу!
– Ты позоришь нас всех.
Соня вырвала локоть, села прямее и уставилась в стену с видом человека, которого предали все разом.
Дитрих откашлялся.
– Дозвольте и мне вмешаться со своего шестка, так сказать, – сказал он. – Вы мои господа, я ваш слуга, и мнение моё вам не указ. Только я его всё же выскажу, покуда есть кому слушать.
Граф едва заметно кивнул.
– За исключением господина Вольдемара, я тут больше всех на свете повидал, – продолжил старый вояка неторопливо. – Обозы водил тридцать лет, дрался и служил где придётся, и всякого наслушался по дороге. И скажу вам как есть. Всем мы уже поняли, да и он не отрицал, что господин Никифор явно гость из-за грани.
Кухарка охнула. Похоже, что задумалась об этом она только сейчас.
– А гости из-за грани, – Дитрих поскрёб щетину, – бывали разные. Вы это лучше меня знаете, вы книг в тысячу раз больше моего прочли. Один стал Артуром Созидателем, и по сей день его дорогами ездим. Другой запомнился как Роланд Колосажатель, и тоже, знаете, не забыт. Но простым человеком не был ни один из них. Каждый оставил после себя след, и след немаленький.
Он набрал воздуха, явно собираясь добавить что-то ещё.
Не успел.
Гараж расхохотался. Нарочито противным скрипучим смехом, от которого зазвенели чашки на фанере.
– Нео-о-о! Ты избра-а-анный!
Тарелка выпала у прачки из рук и, по счастью, приземлилась на одеяло. Лакей вжался в стену. Управляющий поднял глаза к потолку, кухарка почему-то наклонилась к полу, а Дитрих положил ладонь туда, где у него обычно висел меч.
– Начальник, – продолжил гараж уже нормальным голосом, но веселья не сбавив ни на грамм. – Тебе какую пилюлю давать, красную или синюю?
Соня растерянно оглядела всех по очереди.
– А кто такой Нео?
Да уж. Приехали.
Только зашёл, можно сказать, а уже избранный, при табуне подопечных, и на безальтернативных выборах Володя-Вольдемар выдвинул меня в председатели новосозданного колхоза, иначе не скажешь.
Интересно всё складывается.
Вот только, если по-честному, мне это и самому надо.
Как я уже и сам успел понять, одному мне тут ковыряться до морковкина заговенья: и стены, и оборона, и хозяйство, и вылазки, всё на моих руках, да на лапах Булыча.
А тут тринадцать человек, из которых половина умеет работать физически, а вторая половина, я надеюсь, что головой.
Как там древние римляне говорили. Желающего судьба ведёт, а сомневающегося тащит. Второй вариант мне не нравится категорически, так что прочь сомнения!
Лорд Никифор.
А что, звучит. Избранный лорд Никифор. Герцог, король, импера… Так, стоп. Горшочек, не вари. Остановимся пока на лорде.
Тем временем граф продолжил свою речь, и обговаривал он вещи серьёзные.
– Неволить мы вас не станем, – сказал он. – Насильно мил не будешь. Скажете нет, мы уйдём в деревню и не помянем вас дурным словом. Скажете да, будем работать. И принесём клятву.
Миша, слушая отца одобрительно кивнул.
– Толку с нас на первый взгляд немного, – добавил Володя, помолчав. – Мы потеряли всё. Ни денег, ни земли. И статус приговорённых в придачу. Но у этого есть и оборотная сторона. Нам нечего терять, а значит мы сделаем всё, чтобы выжить и отплатить тому, без кого мы бы сейчас здесь не сидели и не рассуждали.
Что ж. В этом я не мог с ним не согласиться. Человек, которому некуда идти, работает вдвое усерднее того, кому есть куда. Проверено не мной и не вчера.
– Согласен, – сказал я.
Клятву, как выяснилось, нужно было брать только с графа. Он глава семьи и решает за всех разом, а остальные идут прицепом, включая недовольную Соню.
Формальности эти, положим, были лишние, тут и обсуждать нечего. Но раз у людей так принято, чего я буду отмахиваться от того, что им важно? Какой из меня тогда сюзерен, если я жест уважения принять не готов.
Мне это ничего не стоит, а им приятно. Да и кто знает, как здесь оно работает. Как говорят в моём мире, без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Может тут с клятвой то же самое.
Пусть будет.
Вольдемар попробовал встать на одно колено, но не смог. Миша с Дитрихом подхватили его под руки и придержали, а он всё равно опустился, потому что упрямства в нём оказалось больше, чем сил. А затем начал говорить.
Его официальная речь была длинной и звучала по-древнему, я половину слов даже не разобрал. Но главное понял, про верность до последнего вздоха и про кровь дома Эшенбах, которая отныне за мной.
Свою часть я тоже выговорил как подсказали.
Пафос момента немного разбавил Булыч, радостно притащив ту самую брезентовую рукавицу к моей ноге не раньше и не позже, а прямо в кульминацию клятвы. Ещё и задорно тявкнул при этом.
Словно вторя ему, дзынькнула и книга.
Нужная страница, как всегда, развернулась сама, и строчки появились одна за другой:
'Принята вассальная клятва.
Глава дома фон Эшенбах признал вас своим сюзереном.
Опыт начислен.
Получено достижение: «Взял под крыло.»
И следом, крупнее прочего, тем самым золотистым росчерком, каким система отмечает вещи поважнее:
'Открыта характеристика: Лидерство.
Лидерство: +5.'
Так. Это что-то новенькое!
