Текст книги "Реликтомант. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Аристарх Риддер
Соавторы: Вай Нот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)
Оборону я задумал простую, как три копейки. Бой на пятачке. Мы втроём встаём перед воротами, спиной к стене, и держим единственный узкий подход. За воротами, наверху, десяток беспомощных, которых нельзя бросить и некуда деть. Там же будет караулить Булыч.
Значит, никаких манёвров, никаких отступлений. Стоим и обороняемся, пока стоится.
Солнце тем временем клонилось всё ниже. Тени от гаража вытянулись через весь холм. Стало прохладно и очень тихо, и в этой тишине я поймал себя на мысли, что надо было поставить чайник. Да, он тоже в гараже имелся. Люблю чай, что поделать. Но, видно, уже не успею.
Булыч наверху нервничал, и всё порывался спуститься вниз, к нам. Но я был непреклонен.
Однако, даже не видя опасности, он первым почуял её каким-то своим шестым собачьим чувством. Мы все услышали, как из глотки у него полез тот самый низкий рокот, с которым он поднял меня среди ночи в другой, спокойной, оставшейся невесть где жизни.
Я всмотрелся вдаль.
По опушке, там, где темнота под деревьями была гуще всего, что-то шевелилось. Не ветер, а что-то живое. Чёрная волна мелких существ выливалась из-под деревьев и растекалась по склону, и текла эта волна не к площади, где алела на камнях кровавая звезда, а сюда. К нам. К гаражу.
След взяли, значит. Ну конечно. Свежая кровь на Элиной руке, живые люди на холме. Чего им та пустая площадь, когда ужин сам вышел навстречу и машет руками.
Булыч снова гавкнул. Коротко, зло, предупреждающе.
Я дёрнул шнур стартера. Пила чихнула и завелась со второго раза, забилась в руках сытым железным зверем, перекрывая рёвом и рокот пса, и шелест подступающей волны.
– Держитесь, – сказал я своим. – Сейчас начнётся.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 3
Волна докатилась до нас быстрее, чем я прикидывал.
Метров с двадцати я наконец рассмотрел эту публику как следует и убедился, что Эля не приврала. Мелочь, всё верно. Ростом кто с Булыча, кто чуть крупнее, кто и вовсе с большую кошку. На том, впрочем, сходство с моим добродушным пирожком и кончалось.
Половина смахивала на крыс, только переросших и облезлых, с голым розовым хвостом и жёлтым передним зубом наружу. Вторая половина хвоста не имела вовсе или таскала за собой куцый огрызок, зато мордой напоминала тех самых мелких агрессивных собачонок вроде плохо воспитанных чихуахуа, что тявкают из-под хозяйской юбки и всерьёз считают себя грозой района.
Слюна с них капала на бегу и, падая на траву, тихо шипела, выедая бурые проплешины. Пахло от всего этого воинства кисло и нехорошо, вроде прокисшего борща, забытого в кастрюле на неделю.
Красавцы, одним словом. Даже странно, что Эля сначала приняла Булыча за их родню.
– Ближе двух шагов никого не подпускать, – сказал я своим. – Миша, ты крайний. Держи щитом, бей на замахе. Эля, огонь только когда я скажу, и упаси тебя боги дунуть в нашу сторону.
Первого я встретил пилой.
Тварь прыгнула красиво, метя мне в горло, и напоролась на полотно в воздухе. Я ждал, что развалю её надвое, как гнилое полено. Не тут-то было.
Цепь взвыла, увязла, дёрнула мне руки в сторону, и только когда я поддал газу и повёл пилу вдоль, шкура наконец поддалась. Разошлась она с мерзким треском, вроде того, с каким рвут брезент. Внутренности у демона оказались чёрные и на диво вонючие.
Вот тебе и мелочь.
Эля не соврала и тут. Шкура у этой пакости была дублёная на совесть, обычным ножом и не подступишься. Пила брала её не силой, а частотой: не рубила, а вгрызалась десятками зубьев, перетирала. Стоило замешкаться и ударить не тем углом, и цепь вязла, тварь повисала на полотне живым мешком и норовила дотянуться до руки. Так что работать приходилось коротко и зло, без изящества.
Миша, надо отдать ему должное, освоился мгновенно.
Люк на его руке смотрелся как влитой. Богатырь принимал на чугун прыгуна, коротко бил щитом, отправлял тварь кувырком, и пока та барахталась на спине, ронял сверху молот.
Раздавался сочный «бум», и на траве оставалось нечто, чему уже даже никакой некромант не помог бы. Кстати, интересно, есть ли они в этом мире, как и вообще магия? Раз уж демоны в наличии. Но это я выясню потом.
А пока отвлекаться было чревато. И мы старались из-за всех сил.
Каждый третий свой удар Миша сопровождал довольным уханьем, вроде дровосека на субботнике.
– Хорошо идёт! – крикнул он мне через плечо, снося очередную морду начисто.
– Не радуйся раньше времени, – посоветовал я. – Их там ещё вагон.
И вагон этот как раз докатывался до нас всей своей вонючей массой.
Дальше стало не до разговоров. Твари перестали кидаться поодиночке и полезли скопом, забираясь друг на друга живой шевелящейся кучей. Одна прорвалась мимо Мишиного щита понизу, я срубил её у самых своих ног, вторую снял на отлёте, третью придавил сапогом и добил, а их всё прибывало.
И я поймал себя на том, что дышу уже тяжело, а конца этому не видать, и краем сознания прикинул, надолго ли нас хватит при таком темпе?
Но прикидывать было особо некогда, потому что слева коротко и страшно завизжала Эля.
Одна тварь всё-таки допрыгнула до неё. Вцепилась в подол, полезла выше, к незащищённой руке с раной, и барышня, которая до того держалась молодцом, наконец не выдержала.
Она завизжала.
Не просто вскрикнула, а именно завизжала, тонко и пронзительно, переходя буквально на какой-то ультразвук.
Я поморщился, в ушах кольнуло. А потом заметил кое-что поинтереснее собственных ощущений.
Твари замерли.
Не все, но многие. Те, что были ближе, будто налетели на невидимую стену: сбились с шага, обмякли, повело их вбок, кого-то опрокинуло на спину. На один короткий вздох вся эта орущая куча вдруг сделалась вялой и сонной, вроде мух по осени.
Хм.
Почему они встали? Ответ напрашивался сам собой. Резкий высокий звук. Эля же про это и говорила ещё в гараже, я тогда пропустил мимо ушей, сконцентрировавшись на более понятном огне, а зря. Твари не любят громкого визга. Только у неё выходило спугнуть их на секунду, не больше, а мне нужно было куда крепче и куда дольше.
И, к счастью, у меня было чем это устроить.
– Миша! – рявкнул я, спихивая с Эли обмякшую тварь и разваливая её пилой. – Держи один! Что бы ни было, держи проход! Я сейчас!
– Куда ты⁈ – взревел он, но я уже нырял в ворота.
Тут стоит пояснить, что гараж у меня не самый простой. Внизу гараж как гараж, ворота да бетон, а вот сверху, по всему фасаду над воротами, тянется балкон, широкий, с перилами. С него дверь ведёт в комнату на втором этаже, а сбоку к балкону приставлена наружная лестница, по которой туда и поднимаешься, минуя сам гараж.
В прежней, оставшейся неведомо где жизни, площадка перед воротами была у меня зоной для шашлыка. Летом я жарил там мясо, принимал племянника с его книжками и вообще отдыхал душой, а музыку на весь этот пир пускал сверху, с балкона. Колонки я туда вывел сам, хорошие, уличные, влагозащищённые, приладил под скатом крыши над балконной дверью, чтобы гремели на весь двор, покуда соседей поблизости нет.
Мангал со столиком в этот мир, ясное дело, не поехали. А балкон с колонками остался при гараже, как был.
По той же наружной лестнице мы недавно и затаскивали наверх одурманенных зельем. Спящие лежали теперь рядком в комнате за балконной дверью, а на самом балконе, у перил, сидел на карауле Булыч и стерёг их сон.
Проблема была одна. Электричество.
Его, понятное дело, тут не водилось. Но у запасливого человека на такой случай всегда найдётся пара заряженных аккумуляторов, а у меня их в гараже стояло целых три, все под завязку. Я метнулся к стеллажу, сдёрнул с усилителя чехол, накинул провода на клеммы прямо руками, ободрав костяшку о железо и даже не заметив. Лампочка на панели мигнула и загорелась ровным зелёным.
Живём.
Что ставить, я решил, ещё пока бежал. Долго думать не пришлось, пальцы сами нашли нужное и выхватили с полки с дисками AC/DC, «Back in Black», а на нём первым же треком «Hells Bells». Адские колокола. В нашем положении кхм довольно иронично.
Я вывернул громкость до упора и ткнул кнопку.
Над пригорком ударил колокол. Медленно, тяжело, почти погребально. А следом в динамиках захрипел, а после и завизжал на своих запредельных нотах Брайан Джонсон, и вот тут снаружи началось интересное.
Я выскочил обратно с пилой наперевес и застал картину, ради которой стоило родиться.
Демонов корчило. Всю орду разом. Они прижимались к земле, мотали башками, тыкались мордами в траву, ползли назад. Куда только девалась вся их прыть?
Иногда всё вообще выглядело так, словно мы смотрим видео, которое пытается загрузиться с плохим интернетом. Чертей станило, и на долю секунды они все разом замирали, а затем «отвисали» обратно.
Стало ясно, что наша мелкая пакость не просто не любит высокий визг, а на дух его не переносит, особенно на такой громкости и с таким вокалистом.
– Мочим! – заорал я, перекрикивая барабаны. – Пока они полудохлые! Мочи их!
И мы начали мочить.
Тут уже пошла не оборона, а работа мясника.
Пока вокалист пел, демоны, оглушённые и вялые, почти не сопротивлялись, а мы трое ходили по ним, как по грядке с сорняками. Я пилил, коротко и деловито, оставляя за собой дымящиеся половинки. Миша словно обрёл второе дыхание и молотил с таким азартом, что ошмётки летели веером, налипая на ворота, стену и на него самого от сапог до макушки.
Эля, отдышалась и, убедившись, что демоны присмирели, наконец пустила в ход горелку.
Струя пламени с гулом ударила в самую гущу.
Вот тут разница и вылезла наружу. Обычного огня эта пакость не боялась ни капли, я потом видел, как один демон преспокойно топтался по тлеющей траве и в ус не дул. А вот пламя из горелки, температурой за тысячу градусов, било его наповал. Твари вспыхивали разом, скручивались, и вонь пошла такая, что впору было пожалеть об отсутствии противогаза, которых у меня, кстати, целых два, только оба остались в дальнем ящике.
За грохотом музыки я не сразу расслышал, что творится наверху.
А наверху творилось отдельное представление.
Булыч плясал.
Мой сторож, оставленный караулить спящих, услышал знакомую музыку и, вместо того чтобы блюсти пост, самозабвенно отплясывал на террасе. Кружился, подпрыгивал на своих коротких лапах, вертел задом и вообще всячески «флексил», как выражается мой племянник. Дело в том, что этот альбом Булыч любил с младенчества. Щенком он, стоило поставить эту вещь, приходил в полный восторг и начинал бесноваться, а я только посмеивался и не мешал. Так что до сих пор для него эта песня словно команда к буйству.
Пёс не только плясал. Он ещё и подпевал, задрав нос к чужому небу и подвывая на самых визгливых местах, попадая, надо сказать, куда точнее, чем можно было ждать от корги.
Я на секунду залюбовался. Потом одёрнул себя и вернулся к делу, потому что дело, хоть и шло на лад, но требовало рук.
Расправлялись мы с ордой на удивление гладко.
И вот тут случилась единственная накладка.
Один демон, из пёсьей породы, которому Миша с размаху отсёк лапу, но добить не успел, отвлёкшись на соседа, вырвался из свалки. В панике, ополоумев от боли и визга, он метнулся в сторону, но не прочь с пригорка, как сделало бы всякое разумный существо, а внутрь, прямо наверх по лестнице, туда где надрывался в пляске мой боец.
Я его заметил, но дотянуться не успевал.
А вот Булыч успел.
Он к тому моменту уже вошёл в раж и плясал так, что земля дрожала, ну, может, не земля, а пол балкончика. И когда раненая тварь вылетела ему навстречу, пёс прервал сольный номер, коротко присел и прыгнул.
Хрумс!
Клацнули челюсти, и демон кончился, не успев даже толком удивиться.
Замечу справедливости ради: будь этот демон целым, ничего бы у Булыча не вышло. Двенадцать кило корги против здоровой твари с дублёной шкурой – явно нечестный расклад, тут никакие адские колокола не помогут. Но демон был подранок, а подранка мой пёс завалил с чистой совестью и полным на то правом.
Разделавшись с врагом, Булыч не стал скромничать.
Он бросил тушку, вернулся на середину террасы и продолжил ровно с того места, где его так грубо прервали. Диск как раз доиграл до другой вещи, повеселее, и на очередном визгливом заходе вокалиста мой сторож вскинул морду к небу и завыл вместе с ним, самозабвенно и с чувством, будто всю жизнь только этого и ждал.
Корги, поющий дуэтом с AC/DC над горой демонских трупов в чужом мире. Я всё ещё не мог поверить, что вижу это на самом деле. Но из этого непонятного «сна», обратно домой меня упорно не выкидывало. Так что оставалось только окончательно принять это, как новую реальность.
К этому моменту стало ясно, что мы победили. Только ясно стало и кое-что ещё, помимо победы.
Мы выдыхались.
У Эли первой сдала горелка. Струя дрогнула, чихнула и опала до чахлого язычка, рыжего и слабого. Барышня озадаченно тряхнула баллон, повертела, зачем-то поднесла к уху, будто он мог ей что-то нашептать.
– Слабеет, – сказала она растерянно. – Гаснет. Неужели сломала? Я держу его точно так же.
Огня в её мире, стало быть, из железных банок не добывали. Пришлось на ходу объяснять.
– Внутри горючее, вроде масла для лампы, – сказал я. – Пока есть, есть и пламя. А его в баллоне немного, вот и всё колдовство. Так что придержи остаток. На самый крайний случай.
Миша держался дольше, потому что здоровья в нём было на десятерых. Но и его наконец повело. Замах пошёл короче, молот стал будто тяжелее, а сам богатырь после каждого удара всё дольше переводил дух, упираясь щитом в землю. Пот заливал ему глаза, руки ходили ходуном, и очередную тварь он не столько ударил, сколько уронил на неё молот собственным весом.
– Долго так не смогу, – просипел он, и улыбка у него вышла кривая. – Руки… – он мотнул головой, не договорив, но и так всё было понятно.
– Дави сколько сможешь, – отозвался я. – Их немного.
Их и правда осталось немного. Последних тварей мы добивали уже не строем, а вразнобой, где кто дотянется. Я снял двоих, Миша уронил ещё одного, тлеющий кустик под воротами Эля прижгла остатками своего огонька, выдав всё, что было в баллоне. Больше живых на пригорке не осталось.
Я обвёл взглядом склон.
Битва вышла грязная, вонючая, но это ерунда. Главное, мы отбились почти без потерь: у Эли новая ссадина на ноге, у Миши прокушен сапог да разбита в мясо костяшка, я вообще только ободрал руку об аккумулятор. По меркам такого дела мелочь.
И всё же одну простую вещь эта мелочь мне ясно показала.
Нас спасли пила, огонь и музыка. Не сила и не выучка, а три железки да удачная догадка про визг. Приди этих тварей вдвое больше, и никакие колокола нас бы не вытащили: у Эли кончилось бы топливо, у Миши окончательно бы забились руки, а у меня бензин в баке, и вся наша героическая оборона захлебнулась бы в вонючей чёрной жиже вместе с нами.
Запас карман не тянет. Вот только запас, как выяснилось, тоже имеет обыкновение кончаться.
Я заглушил пилу.
Над пригорком ещё гремели из колонок AC/DC, Булыч наверху всё выводил свою партию, а перед нами дымилась и оседала гора того, что пять минут назад рвалось нас сожрать. И я позволил себе наконец разжать сведённые пальцы.
И тут прямо передо мной вспыхнул свет.
Ровный, золотистый, взявшийся из ниоткуда. В воздухе, на уровне моих глаз, соткалась книга.
Она висела сама по себе, ничем не поддерживаемая, и, так левитируя, медленно поворачивалась вокруг своей оси.
Толстенный фолиант в деревянном переплёте, обтянутом потёртой кожей, с медными уголками и тяжёлой застёжкой из этого же металла. Выглядел он старым, дорогим и до того солидным, что рядом с ним хотелось встать по стойке смирно. Ну или, как минимум, отнести в музей, где ему и место.
Над обложкой светящимися буквами, ровно поверх воздуха, висела надпись:
«Добро пожаловать в систему».
А на самой обложке, вытисненное золотом, значилось короткое слово:
«Класс: Реликтомант».
Я стоял и смотрел на эту красоту, а красота смотрела на меня.
Ладно. Мужики из племянниковых книжек в такие моменты вроде бы не должны хвататься за голову или падать в обморок. Да и я, к счастью, не собирался.
Так что просто протянул руку и взял книгу. Она оказалась тяжёлой, увесистой, настоящей, легла в ладонь солидным грузом, вроде хорошего колуна.
И тут раздался голос.
Не Мишин. И не Элин. И, ясное дело, не мой. Голос был незнакомый, скрипучий и до крайности недовольный, и шёл он словно бы прямо из воздуха, отовсюду и в то же время непонятно откуда разом.
– Нет, ну вы поглядите, что устроили, – проворчал голос с интонацией завхоза, у которого затопили подвал. – Всё заляпали. Всё до последнего камушка кишками измазали. И кто, спрашивается, теперь это мыть будет?
Глава 4
Книга висела в воздухе и ждала.
Я тоже ждал, честно говоря, сам не знаю чего. Что она растает, что я проснусь, что кто-нибудь объяснит мне, с какой стати посреди чужого мира, над горой дымящихся демонов, передо мной парит фолиант с золотым тиснением. Никто не объяснял. Только скрипучий голос всё ещё бубнил про заляпанные ворота, и в этом бубнеже было столько стариковской обиды, что я поневоле начал вертеть головой в поисках источника.
Ни Миша, ни Эля не подходили. Оба стояли перепачканные с ног до головы, оба слушали голос, и по лицам их было ясно, что слышат они его не хуже моего. А вот на книгу они не смотрели вовсе, словно её тут и не висело.
– Вы чего высматриваете? – настороженно спросил Миша, поводя щитом в пустоту, будто ждал новой напасти. – Голос явно идёт не оттуда.
– Книгу, – сказал я. – Прямо перед тобой висит.
Миша посмотрел прямо перед собой, туда, где для меня отчётливо поворачивался в воздухе тяжёлый том. Ничего не увидел, я это понял по его лицу. Эля тоже вытянула шею и тоже осталась ни с чем.
Занятно. Голос, стало быть, для всех, а книга только для меня.
– Да не там ты ищешь, – снова заскрипело откуда-то из стен, из воздуха, отовсюду разом, и на этот раз с явным раздражением. – Вот как всякую рухлядь по мне таскать, так это мы завсегда, без разговоров. А как стены родные признать, так сразу кто это, что это, откуда это. Я это! Я! Гараж твой. Тот самый, который ты, Никифор Петрович, вот этими самыми руками с папаней своим и клал, хрен знает в каком году. Сам строил, сам штукатурил, а теперь стоишь, глазами хлопаешь. Не ждал я от тебя такого, ох не ждал.
Я обвёл взглядом знакомые стены. Кладку, которую сам вёл. Ворота, которые сам варил. Свежую вмятину от воровского плеча.
– Гараж, значит, – подытожил я.
– Гараж, – подтвердил гараж с достоинством.
Ну что тут скажешь. За последние сутки меня перенесло в другой мир, я снял с окровавленных столбов чужую родню, зарубил бензопилой армию демонов и станцевал под адские колокола с собственным корги. На фоне всего этого говорящее строение как-то даже не тянуло на событие. Так, ещё один пункт в списке.
– Ладно, – сказал я. – Допустим. И откуда ты всё это знаешь? Про книгу, про демонов?
– Оттуда, – важно ответил гараж. – Я теперь, к твоему сведению, тоже системный. Так что в этих делах кое-что смыслю. Ты книгу-то открой, не стой столбом. Там всё и написано, чего у меня выспрашивать.
Резонно. Тем более, что я и сам собирался это сделать, но надо было сначала выяснить, что таинственный голос не представляет угрозы. Теперь, когда я знал, что это мой гараж, откладывать смысла не было.
Я обернулся к своим. Миша с Элей глядели на меня с той опасливой почтительностью, с какой глядят на человека, который разговаривает с воздухом и воздух ему отвечает.
– Ступайте наверх, – велел я. – Гляньте, как там ваши. Я тут разберусь и подойду.
Они переглянулись и пошли. Не то чтобы им сильно хотелось оставлять меня наедине с говорящими стенами, но перечить тоже не тянуло. Да и наверняка они и сами волновались за семью. Оно и правильно.
Я протянул руку и раскрыл книгу.
Страницы перелистывались сами, тяжёлые, плотные, и остановились на первой. Поперёк неё, выведенное с завитушками, стояло:
«Класс: Реликтомант».
И ниже – пояснение:
'Класс, работающий с сутью вещей. Реликтомант распознаёт истинную ценность предметов, создаёт из подручного полезное снаряжение и реликвии, пробуждает скрытый потенциал вещей, которые прочие сочли бы хламом.
(Класс для тех, кто на вопрос «зачем ты это хранишь» всю жизнь отвечал «пригодится». Пригодилось.)'
Пониже, скромнее, значился уровень. Третий.
Занятно. Почему сразу третий, если всё это добро я получил ровно пять минут назад? По логике первый должен быть, начальный, как у всех нормальных попаданцев. А тут сразу третий. Не то, чтобы я против, конечно.
– Чего задумался? – поинтересовался гараж, от которого, похоже, ничего не укрывалось. – Ты в историю загляни. Там вроде как записи ведутся. Логи, по-вашему.
Логи так логи. Я полистал и нашёл нужную закладку без труда, книга словно сама подсказывала, куда смотреть.
Записи шли столбиком, сухо и по делу.
«Создан предмет: огнемёт. Опыт за Ремесло начислен».
«Создан предмет: щит. Опыт за Ремесло начислен».
«Снаряжение использовано в бою союзником. Опыт начислен».
«Питомец Булыч обнаружил враждебные сущности. Опыт начислен».
«Питомец Булыч уничтожил демона и достиг 2 уровня».
И дальше, помельче, про самих демонов, которых мы уложили. Каждая тварь отдельной строчкой, скупо, без похвал.
Складывалось вот что. Третий уровень я себе выбил не столько бензопилой, сколько мастерством. За огнемёт из канистры, за щит из люка, за то, что мои поделки пошли в дело. Резать демонов, выходит, дело хорошее, но сбор снаряжения система ценила куда выше. Что ж, довольно логично для полученного мной класса.
Булыч добрался до второго уровня. Обнаружил тварей первым, а потом ещё и добил одну из них. За то и получил. Чутьё у пса всегда было отменное, а теперь его, стало быть, ещё и в зачёт ставят.
И гараж второго. Из его хлама наделали оружия, в его стенах всё и завертелось, вот и ему перепало.
– Видал? – не без гордости заметил гараж. – Из меня, между прочим, половина вашего арсенала вышла! Так что я тут, можно сказать, главный герой!
– Скромностью ты не страдаешь, – хмыкнул я и вернулся на первую страницу.
Буду разбираться по порядку. Опыт, логи, уровни, это всё хорошо, но сперва надо понять, кто я теперь такой и с чем этого реликтоманта едят.
Под названием класса и пояснением обнаружилось ещё три столбца. Навыки.
Оценка. 'Позволяет видеть суть вещей: их качество, назначение, ценность и материал, даже у самых простых предметов.
(Встроенный оценщик в голове. Теперь ни один старьёвщик не всучит вам подделку, а вы ни одному старьёвщику не признаетесь, сколько на самом деле стоит его хлам.)
Ремесло. 'Позволяет создавать из подручного полезные вещи, вплоть до реликвий.
(Изолента и смекалка вышли на новый, системный уровень.)'
Я сразу заинтересовался и посмотрел, что даёт мой уровень навыка. Как и ожидалось, пока не слишком много:
«Текущий предел: предметы обычного качества, малый шанс на необычное.»
Ладно. Идём дальше.
Склад. 'Личное пространственное хранилище.
(То, чего всю жизнь не хватало человеку с забитым под завязку гаражом: ещё немного места.)'
Я тут же на всякий случай ещё раз внимательно прочитал все пояснения, что там со Складом и как.
Выяснилось, что рюкзак за плечами, топор в руке и фляжка на поясе никакого отношения к хранилищу не имеют. Это я просто несу свои вещи, как всякий нормальный человек с руками и спиной. А Склад работает иначе. Карман в пустоте, откуда добро возникает из ниоткуда и туда же прячется. Как игровой инвентарь одним словом.
Все три навыка были первого уровня. Реликтомант из меня пока выходил зелёный, что трава на пригорке.
Зато рядом мигала приятная строчка: два свободных очка навыка.
Как я понял, за второй и третий уровни мне накапало по одному, и распорядиться ими я мог как вздумается, подняв любые два из трёх навыков. Ну или один, но сразу на пару уровней.
Правда, что-то новое, какие-то особые умения, книга давать пока не спешила. Только качать имеющееся. Видно, до сюрпризов надо ещё дорасти.
Я снова вернулся к складу. Пространственное хранилище звучало красиво, а на деле выходило скромно: помещалась туда одна неодушевлённая вещь весом до двадцати килограммов.
Хотя почему одна? Смекалка у меня, слава богу, при себе. Возьму мешок попрочнее, набью его чем поценнее, увяжу потуже, и вот тебе одна вещь, а внутри хоть двадцать. Мешок же он и есть мешок, снаружи один предмет. Старый как мир приём, на нём вся контрабанда держится.
Только я это подумал, как под строчкой про хранилище, прямо на моих глазах, проступили новые буквы. Неспешно, с ленцой, будто система зевнула и снизошла до пояснения для особо изобретательных.
'Сумка с вещами не считается одной вещью.
Хитрость с мешком учтена, просчитана и отклонена заранее. Приятного пользования.'
Я хмыкнул. Ну-ну.
Приписка держалась ровно столько, сколько нужно, чтобы я её прочёл и осознал, а после растаяла. Спорить с ней было бессмысленно, я это как-то сразу понял нутром.
Во всяком случае, в этот раз. А дальше посмотрим.
Распределять очки я не спешил. Дело серьёзное, на бегу такое не решают, а спешки особой не было. Полистаю дальше, пригляжусь, тогда и вложу с умом.
Остальные вкладки-страницы книги оказались по большей части пустыми или полупустыми, так что задерживаться я не стал.
Но было ещё две, стоящих внимания.
Следующей была вкладка питомцев. Интересно, что там у нас про Булыча?
Разумеется, в списке был только он, и я ткнул на его имя, после чего книга послушно раскрыла карточку пса.
Класс у моего корги значился гордый и неожиданный: Вахтёр. Второй уровень.
Я прочёл пояснение:
'Класс охранника и дозорного. Специализируется на обнаружении угроз, охране вверенной территории и защите подопечных. Чует опасность прежде, чем та станет видимой.
(Внешность обманчива, должностные обязанности нет.)'
И также как у меня, у него было три навыка, каждый со своим коротким пояснением.
«Бой», а именно атака, защита и боевые приёмы. «Трюки», его особые собачьи умения. И «Обнаружение», то самое чутьё, которым он унюхал демонов раньше всех нас.
Я невольно усмехнулся. Вахтёр. Оно и верно. Всю жизнь пёс караулил мой двор от почтальона да соседского кота, а теперь, видимо, будет караулить от демонов.
Приписка внизу сообщала, что развитием питомца распоряжается хозяин. То есть я. Мне и решать, чему пса учить и куда качать. Ну, значит, будет у меня теперь не просто корги, а корги с перспективой. Займусь на досуге.
Дальше вкладка «Владения».
С намёком, стало быть. Пока, что единственным моим «владением» был гараж. Но, звучало амбициозно. И при этом сразу возникали если не вопросы то как минимум вопросики.
Что, если пополняться она может не только недвижимостью, так сказать, но и чем-то большим?
Впрочем, дальше видно будет. Пока же я отметил, что он тоже получил второй уровень, а также имеет при себе несколько приписок:
«Легендарный», «Уникальный» и «Пробуждённый». Что бы это всё ни значило.
И пока я думал, над всей этой магической лабудой, страница с «Историей» дёрнулась, словно хотела, чтобы я снова на неё взглянул. Я перелистнул, скользнул взглядом по свежим строчкам и наткнулся на одну, только что появившуюся.
«Владение использовано. Опыт начислен».
А следом уточнение, что наверху, в комнате, кто-то из моих гостей воспользовался обстановкой. То ли водой из умывальника, то ли тряпкой, то ли просто пристроил раненого на лежанку. Мелочь, а гаражу капнул опыт. Живут в нём, обживают, пользуются, вот он и растёт помаленьку.
Занятная механика. Стало быть, чем больше в моём Владении толку и жизни, тем оно крепче. Гараж вроде живого существа, которое кормится тем, что в нём кипит работа.
И заодно это был сигнал. Наверху что-то происходило, а я тут засиделся над книгой.
Я закрыл её. Том сам собой сложился, дрогнул и растаял в воздухе, будто его и не было.
– Захочешь, вернётся, – тут же встрял Гараж. – Открой, и она снова тут, всегда под рукой, только позови.
Болтливый же он у меня однако, оказался! Кто бы мог подумать?
Я двинулся к лестнице, и Гараж снова подал голос:
– Куда это ты⁈ – возмутился он, – Задохлики твои никуда не денутся, пусть себе спят. А вот добро на улице киснет без присмотра. Пропадёт же лут, испортится. Ты о деле думай, о деле! Собирай скорее!
– Умолкни, добытчик, – беззлобно бросил я, продолжая подниматься, – сам решу-у.
Гараж, разумеется, не умолк. Он бубнил мне в спину всю дорогу, пока я поднимался по наружной лестнице на балкон, про то, что добро на площади стынет без пригляда и как бы не растащили его раньше нас. Хотя, очевидно, что здесь больше никого не было. Я его особо не слушал. Пусть себе ворчит.
На балконе, у самой двери, меня встретил Булыч.
В комнату к раненым его не пустили, и правильно сделали. Пёс сидел под дверью с видом обиженного стража, которого не позвали на важное совещание, но при виде меня всю обиду как рукой сняло. Он вскочил, крутанулся волчком, шлёпнулся передними лапами на пол и радостно тявкнул, всем своим коротконогим существом изображая бурю восторга.
– Ну, здорово, Вахтёр, – потрепал я его по загривку.
Наскакавшись, пёс вдруг проникся какой-то собственной идеей, сбежал вниз по лестнице и деловито поволок к воротам первое, что подвернулось. Кажется, чью-то оброненную сумку.
– Вот! – торжествующе провозгласил гараж. – Вот кто дело понимает. Пёс, а соображает, что добро само себя не соберёт.
– Разберусь, – отозвался я и толкнул дверь.
В комнате пахло нашатырём и кровью. Одиннадцать спящих лежали рядком на полу, там, где мы их и оставили. Миша сидел на корточках у стены, Эля же склонилась над одним из тел, и по её напряжённой позе я понял, что-то стряслось.
Стряслось с пожилым мужчиной. Отцом, как я после сообразил. Он и раньше выделялся среди спящих, выглядел бледнее прочих, а теперь и вовсе не подавал признаков жизни. Эля трясла его за плечо, звала по имени, и голос у неё срывался.
– Он не дышит, – выговорила она, обернувшись ко мне, и глаза у неё были совсем шальные. – Он холодный, он не просыпается, остальные хоть ворочаются, а он нет. Он умер. Умер, да?
Паниковать в таких делах последнее дело, а разубеждать паникующего словами и вовсе пустое. Я отодвинул её, не грубо, но твёрдо, и опустился рядом.
Приложил пальцы к шее старика, под челюстью. Подождал. Под кожей, медленно и глубоко, но ровно, толкалась жилка. Живой, стало быть, просто ушёл в сон глубже некуда.
Для верности я вытащил из аптечки маленькое зеркальце, что держал там на всякий случай, и поднёс к его губам. Пару секунд ничего, а потом гладкая поверхность подёрнулась мутной плёнкой. Дышит. Слабо, редко, но дышит.
– Живой ваш отец, – сказал я, убирая зеркальце. – Дышит и сердце бьётся. Просто зелья ему досталось, видимо, больше других, вот и провалился глубже. Отоспится и встанет, никуда не денется.
