Текст книги "Реликтомант. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Аристарх Риддер
Соавторы: Вай Нот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)
Глава 15
Разбираться я пошёл сразу, не откладывая на утро.
Соня сидела за амбаром, на брёвнах, что остались у нас от крышки колодца. Подтянула колени к подбородку и водила щепкой по земле, вырисовывая какие-то каракули.
Я сел рядом, оставив между нами полметра.
– Я тебя не ругать пришёл, – предупредил я.
Она молчала.
– Мне другое надо знать. Ты в лесу пробыла долго. Что ты там видела?
– Ничего.
– Совсем ничего?
– Деревья.
Так. Начало многообещающее.
Дочку я вырастил, поэтому немного знаю, как оно устроено. Подросток в глухом отказе держится крепче любого забора. Ломать бесполезно, а обойти иногда получается.
– Сама видишь, – продолжил я, – у нас тут демоны прут один за одним. Вот я и хочу знать, видела ли ты какие-то их следы?
– Не помню, – угрюмо буркнула она.
– А твари собирались? Может, ты видела двоих сразу. Или троих. Нам надо знать, будет ли скоро ещё один большой набег.
– Один только был. Тот самый.
– А до него?
Соня пожала плечами и перевернула щепку другим концом.
Мимо неторопливо прошёл страус, остановился, нацелился на щепку и получил по клюву. Обиделся и ушагал к птичнику, гордо задирая и без того длинную шею.
– Соня, я тебя не обвиняю и не воспитываю. Но если ты знаешь что-то важное, то лучше тебе об этом сказать. От этого может зависеть судьба всего нашего поселения.
Она смотрела в землю.
Один раз всё-таки повернула голову к лесу. Быстро, коротко, и тут же обратно.
– Я ничего не видела, дядюшка Никифор.
Я поднялся и отряхнул колени.
– Хорошо, если что-то вспомнишь, сразу иди ко мне, – ответил я, не шибко надеясь, что она действительно так сделает.
Давить дальше не имело смысла. Подросток закрылся, и продолжи я нажимать, получил бы не правду, а обиду и три дня демонстративного молчания за столом.
Впрочем, для дела это уже почти ничего не меняло.
Дитрих говорит, что поодиночке такая мелочь обычно не ходит. А у нас вот теперь ходит. И неизвестно кто появится ещё и в каком количестве.
А то что нападения продолжатся. Не сегодня, так с очередным набегом, между которыми передохнуть у нас, похоже, тоже не вышло.
Но при этом из тринадцати человек как-то вооружены у меня двое, да и то потому, что я сам вложил им железо в руки.
У остальных в лучшем случае тяжёлый инструмент в руках, которым они дома ремонтируют. Им тоже, конечно, приложить можно кого-то при случае. Но лучше всё-таки иметь что-то более подходящее для битвы.
Так что я пошёл в гараж. Начал с колуна.
Колун у меня финский, из тех, что покупаешь один раз и потом двадцать лет рассказываешь знакомым, какая это была удачная покупка.
Широкое и тяжёлое лезвие словно само полено разводит, без всякого твоего участия. Ручка из прочного пластика – длинная, лёгкая и упругая.
Для колки дров лучше не придумаешь. Для боя не годится совсем.
Пластик хорош тем, что гасит отдачу и не трескается от мороза. Вот только когти по нему пройдут один раз, и останется у человека тяжёлая железка на палке, которая держится на честном слове. Значит, ручку надо одевать в металл.
Железа у меня в углу лежало достаточно: обрезки, оставшиеся от старых работ, всё то, что жалко выбросить и некуда пристроить.
Я выбрал две плоские железки потолще, обрезал по длине ручки и согнул каждую желобком, чтобы легли на пластик с двух сторон. Стянул их болтами насквозь, через шесть точек. Сверху намотал старую велосипедную камеру, разрезанную вдоль, чтобы рука не скользила и железо не студило ладонь.
Вышло увесисто и на вид довольно зловеще. Дальше за дело взялось Ремесло.
'Создан предмет: колун усиленный.
Качество: необычное.
Свойство: рукоять не подводит. Древко невозможно перебить или сломать в бою.'
Дитрих зашёл в этот самый момент. Он вообще-то шёл за верёвкой, и её я ему как раз приготовил. Но про верёвку он забыл сразу.
– Лорд Никифор, – сказал он очень тихо, глядя мимо меня на верстак. – Это же почти топор этерианской гвардии.
Что это за гвардия такая я уточнять не стал. Очевидно, что-то местное, что мне знать пока без надобности. Так что я просто сказал:
– Бери.
Дитрих не двинулся с места.
– Позвольте мне его взять, – выговорил он наконец, и получилось у него это до того церемонно, что я едва не оглянулся, не стоит ли за спиной невеста с приданым. – Я его не опозорю. Даю слово.
– Дитрих, бери уже.
Он взял. Взвесил на одной руке, потом на двух, провёл ладонью по железу на рукояти и коротко выдохнул через нос.
Старый рабочий топор он вернул в общий инструмент бережно, как чужую вещь, и ушёл во двор пробовать замах.
Вечером он с колуном так и не расстался. Спать лёг тоже явно не один, но это уже их с колуном личное дело.
А я полез в дальний угол, к ящикам.
– Наконец-то, – немедленно оживился Гараж. – Начальник, нам нужен новый шкаф!
Я хмыкнул.
– Ещё недавно ты был скромнее и просил только коробку.
Он невозмутимо ответил:
– А теперь я посчитал всё получше, подумал о будущем, да ты и сам всё видишь!
Я видел.
Трофеев набралось больше, чем мне помнилось. Шкуры мелких демонов, стопка костей, когти в жестянке из-под кофе, зубы россыпью.
И отдельно, завёрнутые в тряпку, два резца землероя, каждый с мою ладонь, спереди сточенные ровной кромкой, как долото.
Оценка прошлась по всему разом и выдала коротко.
'Шкура землероя. Материал, редкий. Свойство: скользкая.
Кость землероя. Материал, редкий. Свойство: прочная.
Резец землероя. Материал, редкий. Свойство: острый.
Зубы и когти. Материал, обычный. Свойств нет.'
Резцы я подержал в руках и убрал обратно в тряпку. Из такой пары надо крафтить что-то отдельно, а не пускать в ход на улучшения.
Вот только что именно я пока не решил. Так что пусть полежат.
Зато шкура просилась в работу прямо сейчас. Щит у Миши получился на удивление удачный. Люк, словно был создан именно для битвы, а не для того, чтобы маскировать собой вход в канализацию.
Одна беда: когти по чугуну не скользят, а цепляются, и в прошлый раз я это видел своими глазами.
Так что я разложил шкуру на верстаке, вырезал круг по размеру люка с напуском на загиб, пробил по краю дырки шилом и посадил всё на заклёпки, штук на тридцать. Работа нудная и долгая, зато понятная любому, кто хоть раз обтягивал табуретку.
'Улучшено: щит.
Качество: необычное.
Свойство: скользкий. Повышена защита от режущих ударов.'
Из обрезков вышло ещё две вещи.
Первая ушла Булычу. Старый ошейник я обшил той же шкурой в два слоя, и оно получило то же свойство, что и щит.
Вторыми вышли ножны. Мачете я решил оставить себе, потому что пила у меня одна, не всегда удобно в бою и тратит топливо, которого и так мало. Так что, помимо неё, тесак на поясе будет очень кстати.
Я попытался его распознать.
'Мачете.
Качество: не определено. Требуется более высокий уровень навыка Оценка.'
Вот тебе и садовый инструмент.
Мотоцикл система мне не показывает, пожарную каску не показывает, теперь ещё и мачете. Три вещи из моего мира молчат, при том что деревенский колодец она расписала до последнего процента, а гирлянды и шуруповёрт читает без запинки.
Ладно, отложим до новых уровней.
Дальше я поднялся на второй этаж, где у меня свалено всё, чему не нашлось места внизу, и вытащил оттуда две сабли.
Купил я их по настроению, лет восемь назад, на ярмарке выходного дня, где мужик в кольчуге поверх спортивной куртки убедительно рассказывал про кузнечную ковку. Кузнечной ковкой там и не пахло, я это понял ещё до того, как донёс покупку до дома. Но сабли красиво блестели, а племянник как раз просил чего-нибудь на стену.
На стену они в итоге так и не попали.
'Сабля декоративная, парная.
Качество: обычное.
Сталь мягкая. Лезвие не заточено и заточку не удержит. Гарда посажена на клей.
Назначение: висеть.
(Оружием не является. Продавец об этом знал.)'
Спасибо, дорогая система. Я догадался об этом ещё восемь лет назад.
Дальше я взялся за дело.
Зажал клинок в тиски и потянул. Он послушно выпрямился и так же послушно вернулся обратно, стоило отпустить. Пружинить он не пружинил, просто гнулся, как толстая проволока.
Заточил край на камне. Провёл пальцем. Какая-то острота появилась, но я прекрасно понимал, что пара ударов по чему-нибудь твёрдому и приехали.
Вот тут и упёрлось. Форма у сабли была правильная. Длина, изгиб, гарда, рукоять по руке, всё на месте.
А вот металл не тот. Мягкий металл делают твёрдым в кузнечном горне, а его у меня нет и пока не предвидится.
Я положил ладони на клинок и попытался применить к нему ремесло. Просто так, сам не зная чего от этого ожидал.
И книга ответила.
'Ремесло не изменяет природу материала.
Доступно: Преобразование.'
Так. Я сел на табурет.
'Преобразование.
Основа задаёт форму. Доноры отдают вещество и расходуются без остатка.
Все предметы должны быть распознаны навыком Оценка. Нераспознанное к работе не допускается.
Из ничего не создаётся ничего.
Преобразований в сутки: 3. Запас восстанавливается к утру, неизрасходованное не переносится.
(Спросить об этом можно было ещё на третьем уровне. Но вы человек, который сначала пробует отвёрткой.)'
Читал я это дважды, и во второй раз мне стало смешно. Три дня, считай, я тут работал руками. Пилил, паял, клепал, обжимал трубками, а система стояла рядом и вежливо ставила оценки, как учительница за домашнее задание. И всё это время у меня «в кармане» лежало вот это.
Хотя, если честно, винить некого. Я и в прошлой жизни за инструкцией лез в последнюю очередь.
Правила, впрочем, были расставлены разумно и без подвохов.
Материал нужен настоящий, из воздуха ничего не берётся. Понимать нужно всё, что кладёшь на верстак, а мачете, к примеру, я могу только носить, но не трогать.
И лишь три преобразования в сутки, не больше. Так что сильно не разгуляешься.
Так что, пока их не станет больше, я сразу вывел себе правило.
Руки у меня бесплатные. Значит, системное преобразование трачу только на то, чего руками не сделать никак.
Сабля под это правило подходила идеально. И я сразу начал подбирать материал для работы. Тех самых доноров, о которых говорила система.
Взял три старых напильника, сточенных до гладкости. Напильник всякий в руках держал: он царапает почти любое железо, а если уронить на бетон, разлетается на куски. Твёрдый и хрупкий.
И взял половину рессоры, подобранную на обочине лет двадцать назад. Рессора гнётся под нагрузкой и распрямляется обратно, сколько её ни мучай. Мягкая и упругая.
Одно даёт остроту и твёрдость, другое не даёт клинку лопнуть пополам.
Вторую саблю я положил туда же, целиком, на вес и на утолщение обуха.
Всё это легло на верстак кучей, и никакого искусства в этой куче не просматривалось. А потом я положил на неё ладони.
И на этот раз я увидел настоящую магию.
Ремесло у меня всегда работало как подсказка, а тут вещи под руками поплыли и начали перетекать одна в другую, и держал я их только тем, что твёрдо знал, чего хочу.
Секунд пятнадцать, и всё кончилось.
'Создан предмет: палаш.
Качество: необычное.
Свойство: упругий. Повышена прочность на излом.
Преобразований осталось: 2.
(Одна вещь из пяти. Ярмарка внезапно окупилась.)'
Клинок стал прямым и тяжёлым, обух потолстел вдвое, вес ушёл ближе к рукояти. В ладони вещь больше не гуляла.
Володю я позвал во двор.
Он подошёл сам, без палки, с которой передвигался в последнее время. Похоже, что граф уже почти полностью оправился от дурмана.
Я подал ему палаш рукоятью вперёд, не сказав ни слова. Что тут говорить.
Володя взял его без единого вопроса и сомнения.
Развернул кисть, повёл клинок влево, вправо, остановил без дрожи. Потом положил на ладонь у самой гарды, поймал равновесие и держал так секунды три.
Спина у него при этом выпрямилась сама собой, и передо мной стоял не измученный дурманом человек в чужой рубахе, а тот, кем он был до приговора.
– Хороший баланс, – сказал он наконец, и голос у него был ровный, деловой. – Тяжеловат к рукояти, но это как раз к лучшему. Таким и рубить можно, и колоть.
Он поднял глаза.
– Это оружие, достойное дворянина. Благодарю вас, лорд.
Про то, что оружие, достойное дворянина, собрано из ярмарочной подделки, трёх напильников и рессоры от «Москвича», я решил не уточнять. Незачем.
Оставалось третье дело, и тут я впервые за вечер задумался всерьёз.
Бойцов у меня выходило трое: Миша, Дитрих и теперь Володя, хотя последнего я бы в строй без серьёзной необходимости пока не ставил.
Эля с горелкой стоит особняком и на дистанции. И все, кроме неё, работают вплотную, лицом к лицу.
Тварь, которую мы валили позавчера, была выше человека и доставала руками до колен. Подпускать такую к себе вплотную занятие для людей, у которых много запасных конечностей.
Мысль про луки и арбалеты, я пока отмёл. Для них нужны не только хорошие материалы, но и хорошие стрелки. Да и не всякой стрелой или болтом получится пробить демоническую шкуру.
Значит, нужен кто-то с длинной палкой. Ганса я нашёл у птичника. Конюх у нас мужик крепкий, кряжистый, с вилами обращается всю жизнь, и на драку я его до сих пор ни разу не звал.
– Ганс. Копьё в руках держал?
– Рогатину держал, – сказал он, подумав. – На кабана ходили, по молодости.
Этого хватило. Основой я взял трубу от садового опрыскивателя. Она лёгкая и в ней как раз было метра полтора, да и в руке лежала хорошо.
Дальше я честно попробовал по старинке. Заточил кусок арматуры на точиле, вбил в трубу, забил клин. Второй кусок покороче примотал поперёк, как ограничитель.
Получилось быстро. Получилось плохо.
'Копьё самодельное.
Состояние: 40%.
(Наконечник выйдет из древка на третьем ударе.
Поперечина держится на проволоке и честном слове).'
Спасибо, я и сам это уже видел. Так что второе преобразование ушло сюда.
Донорскими материалами я решил попробовать взять кости землероя.
Они лёгкая и твёрдая, а приделать их к железной трубе руками нельзя ничем: она не варится, не сверлится толком, и примотать её можно разве что скотчем или синей изолентой.
В особенности последней починить всё что угодно я, конечно, не сомневаюсь. Но в известных пределах.
Так что второе преобразование ушло сюда.
'Создан предмет: копьё с костяным древком.
Качество: необычное.
Свойство: цепкое. Повышен шанс удержать противника на месте.
Преобразований осталось: 1.'
Древко стало серовато-белым, и на ощупь тёплым, как рог. Ганс принял вещь обеими руками, отошёл на два шага и сделал короткий тычок в темноту.
– Ох и хорошо, – сказал он.
Демона убили, из демона сделали то, чем бьют демонов. Что-то в этом было правильное.
Оставалось одно преобразование, и я стоял над горелкой Эли минут пять.
Штука капризная, но полезная. Улучшить её было бы разумно.
Но как именно? Хорошей идеи сразу не появилось. К тому же, в голове сидела мысль, что может и не стоит пока трогать то, что и так работает.
Ночь только началась, и мало ли что ещё вылезет из темноты, и что мне придётся чинить или доделывать прямо на ходу.
Так что я решил пока не спешить. А потом сразу оказалось, что и не успел бы.
Внизу залаял Булыч. И я уже начал привыкать к тому, что его ночной лай ничего хорошего для нашего поселения не означает.
Я слетел с холма, на ходу вытаскивая пилу.
Надо сказать, то как с высоты выглядела деревня мне понравилось.
Гирлянды горели ровно там, где я их повесил, проходы между домами просматривались насквозь, и тварь, идущая от поля, была на свету вся целиком.
И вот её рассматривать было уже не так приятно.
Если бы меня спросили, на что это похоже, я бы сказал: горилла. Такая же массивная, с покатыми плечами и длинными руками, и шла она так же, опираясь на кулаки. Голова же сидела низко, почти между плечами.
Только гориллы обычно мохнатые, а не покрытые костяной бронёй.
По плечам, по спине и по загривку у неё шли наросты, налезающие один на другой пластинами. Ростом она была выше Миши головы на три, а в плечах шире раза в полтора.
И вот такое чудище сейчас молча и деловито двигалось прямо к нам.
Глава 16
Тварь приближалась. Она добралась до края по которому горело освещение, остановилась и не пошла дальше.
Постояла. Двинулась вправо вдоль гирлянды, обошла её по дуге и остановилась снова.
Свет она видела и он ей не нравился. Горилла явно выбирала, откуда войти в деревню, чтобы было не так заметно.
Вот тогда мне стало по-настоящему неуютно, потому что тварь, которая соображает, отличается от твари, которая просто бежит на добычу.
Впрочем, сохранить своё присутствие в тайне у неё не получилось. Булыч всё равно её засёк первым и поднял тревогу. Но возможно, что как раз это она ещё не поняла.
Потому что, самый умный пёс Булыч, облаивал вовсе не демона и даже не пытался к нему подобраться и уж тем более напасть. Он лаял в сторону Гаража, чтобы привлечь моё внимание. Ну и не только моё, как оказалось.
Народ уже тоже высыпал из домов кто с чем.
– Все с оружием ко мне! Остальные внутрь и не высовываться!
Строить стену лицом к полю мне не хотелось совершенно. Тварь туда и не собиралась. Она обходила нас по дуге и искала, где потише, а значит, войдёт сбоку, между амбаром и птичником, или с дальнего конца, от бани.
Проходов было два, людей у меня пятеро.
– Ганс, встань в проход у амбара. Миша, к бане. Дитрих, влево, в тень между сараями, и не высовывайся, пока не позову.
Расставил я их так, чтобы каждый закрывал свою зону и никто никому не мешал. Тварь пойдёт в один проход, и в этот момент второй боец окажется у неё за спиной.
Эля пристроилась было за Мишу, и вот тут я её остановил.
– Не туда. Встань посреди двора, у колодца.
– Мне оттуда не достать, – сказала она.
– Тебе оттуда и не надо. Пойдёшь, когда я скажу, в какую сторону. Из-за спины ты своего же подожжёшь.
Она подумала секунду и встала где велено. Огонь у неё бьёт шага на три, не дальше, и в этом вся беда с горелкой. Такую штуку нельзя никуда поставить заранее, её надо приводить туда, где она понадобится.
Володя вышел на крыльцо с палашом, и загонять его обратно я не стал. Времени не было, а по тому, как он взял оружие, я уже понял, что стоять в стороне он не будет при любом раскладе.
Сам я встал у колодца, рядом с Элей, с пилой в руках. А тварь как раз вошла в деревню.
Вошла она у амбара, ровно там, где я и думал. Приятно, конечно, когда угадываешь, только радости мне это принесло секунды на две.
Ганс смело шагнул навстречу и ударил снизу вверх, в грудь.
Наконечник чиркнул по костяной пластине, соскользнул вбок и ушёл в пустоту.
Тварь ни на секунду не сбилась. Она смахнула древко, вместе с Гансом, и его буквально посадило на землю.
– Эля, вправо, за мной! Миша, сюда!
Мы дошли вдвоём, и Эля открыла огонь с трёх шагов. Струя ударила в бок и в морду.
Чудище остановилось, отвернулось и прикрыло глаза согнутой рукой, и шкура на плече задымилась.
Но тварь не отступила. Она переждала.
Секунд через пять огонь чихнул и сел, баллон опустел, и Эля вполголоса выругалась. На удивление крепко для воспитанной барышни.
– За колодец, – велел я ей.
Повторять не пришлось. Зато за эти пять секунд как раз подоспел Миша. Он тут же принял первый удар на щит, и когти твари проехали по натянутой на нём шкуре с сухим шорохом, не зацепившись.
Вот тут я порадовался тем полутора часам с шилом и заклёпками. А потом Миша сверху ударил молотом в ответ, прямо в плечо.
Костяная пластина гориллы лопнула. Не соскользнула и не отскочила, что важно, а по кости пошла белая трещина ладони в две.
Я завёл пилу и сунулся сбоку. Толку вышло ровно ноль. Цепь пошла по наростам, увязла между пластинами, взвыла и вырвалась у меня из рук, а подобрал я её только со второго раза.
Зато понял сразу и на всю оставшуюся жизнь. Резать её бесполезно, а бить и колоть можно, и колоть надо туда, где кости нет.
Додумать эту мысль я не успел, потому что горилла прыгнула. Прыгнула она не на нас. Поджала под себя передние лапы, ушла вверх и вбок и оказалась на крыше среднего дома, там, где не стоял никто.
Угол крыши сложился под ней сразу. Как в замедленной съёмке доски рухнули внутрь, поднялась пыль, в доме заорали в несколько голосов, и оттуда посыпались люди. Глафира, за ней Дарья, за ней Изольда.
И Соня.
Она выбежала последней, остановилась посреди двора и подняла голову.
Тварь сидела на обломках прямо над ней и смотрела вниз. Больше во дворе её ничего не интересовало.
Ганс к тому времени уже поднялся. Он подскочил к стене и ткнул копьём вверх, доставая до балки самым концом.
Как следует достать он не мог, зато и спуститься спокойно не давал.
Но горилла на него даже не оглянулась. Она снова прыгнула.
И Соня как зачарованная смотрела, как эта туша валится на неё сверху, и не двигалась. Примерно то же самое было и с землероем. Эту девчонку в момент опасности просто парализует от ужаса.
– Гадство! – выругался я и рванул к ней.
Но я был слишком далеко.
А Миша успел.
От страха за Соню, он сам прыгнул не хуже гориллы, встал перед сестрой и поднял щит над головой.
Удар был такой, что их обоих снесло в бурьян. И снова шкура землероя сыграла роль. Когти твари соскользнули и ушли по касательной, срезав кожу на плече рёбрах, но щит остался в руке.
Миша откатился и встал. Из порезов мгновенно проступила кровь, но стоял он ровно.
Тварь развернулась, чтобы закончить начатое, и вот тогда с крыльца сорвался Володя.
Смотреть на это было отдельное удовольствие. И, если бы не серьёзность ситуации, я бы даже полюбовался.
Он не бросался и не рубил сплеча. Встал вполоборота, отвёл клинок назад и пошёл по кругу, чуть быстрее, чем поворачивалась тварь. Так, чтобы всё время оставаться у неё слева.
Горилла пошла в атаку размахнувшись огромной лапой. Володя отвёл когти в сторону скользящим движением, не подставляя клинок под удар, и сам ушёл на полшага, а тварь по инерции провалилась вперёд и открылась.
Вот тогда он и ударил. Один раз, снизу вверх, прямо в незащищенную подмышку.
Кости там не было вовсе, и палаш вошёл почти наполовину. Володя вынул его на ходу и отступил, а клинок при этом не остался в туше и не сломался.
Неплохо получилось. Ярмарочная железка кончилась бы ещё на попытке её воткнуть.
Дальше пошло веселее, потому что я наконец сообразил, как нам лучше действовать.
Ганс её удержит, если будет куда всадить копьё. Дитрих подрубит ногу, если тварь не будет вертеться. А вертеться она перестанет только тогда, когда ей станет не до нас.
– Ганс, бей туда же куда и Володя! Держи и не отпускай, что бы ни было!
Пара попыток, и копьё действительно попало куда нужно, а затем упёрлось в кость. Тварь дёрнулась раз, дёрнулась второй и не сошла с места. Ганс держал её, упираясь ногами в землю и хрипя, а древко даже не гнулось.
– Володя, слева, отвлекай! Не бей, просто мельтеши!
Он понял с полуслова и пошёл по кругу, тыча монстру клинком в морду. Тварь начала следить за ним, потому что клинок у самых глаз игнорировать не получается ни у кого.
Тогда настала очередь Дитриха. Он ждал команды в тени и вышел с той стороны, откуда его никто не ждал, включая тварь.
Колун вошёл прямо под колено и там и остался. Ещё одно незащищённое место.
Горилла схватила его свободной лапой и дёрнула, но рукоять не подвела.
Дитрих уже отпустил оружие и отступил на шаг, а топор так и торчал у демона в ноге.
Тварь осела на бедро. Любой нормальный зверь на этом бы и закончился.
Но горилла не сдавалась, и яростно искала момент, когда можно в кого-нибудь вцепиться. Она размахивала когтистыми лапами как мельницами, пытаясь достать хоть кого-нибудь, но все мы держались на безопасном расстоянии. Гориллу на месте удерживало копьё, которое теперь держал не один Ганс, а также присоединившийся к нему Дитрих и даже Глафира, которая не выдержала и рванула нам на помощь.
Вот же неукротимая кухарка!
Однако, этого было мало, чтобы прикончить демона, чью тушу почти полностью покрывала броня из костяных наростов.
Именно поэтому я больше не пытался нападать на него с пилой. Против пластин от неё пользы не было никакой, зато я успел рассмотреть эту тушу вблизи и понял то, чего пока не заметил никто.
Кость шла по спине, по плечам и по загривку. А снизу, под челюстью, где горло, была ещё одна незащищённая область.
Но к ней надо было ещё подобраться.
К счастью, гориллу отвлекали и развлекали сразу все. Даже Булыч.
Пёс вцепился ей в щиколотку сзади. Она достала его свободной лапой, когти проехали по загривку, а на загривке у него с вечера была шкура землероя в два слоя.
Я выдохнул.
Булыч кувыркнулся, вскочил и вцепился снова, уже с другой стороны.
Демон повёл головой вслед за собакой.
Мачете я вытянул из ножен на ходу и вбил ей в шею сбоку, в мягкие ткани под челюстью, вложив всю силу.
Тварь наконец подала голос, коротко вскрикнув.
– Миша, ты тоже! Сверху, по рукояти!
И Миша ударил молотом по торчащему из шеи тесаку, вогнав его на всю длину.
'Уничтожен демон. Вид не распознан.
Опыт начислен.
Оружие вашей работы применено союзниками в бою.
Опыт за Ремесло начислен.'
Во дворе разом стало тихо. Кто-то тяжело дышал, кто-то садился прямо в траву, из провалившейся крыши сыпалась труха.
Дитрих обошёл тушу кругом, потрогал наросты обухом и покачал головой.
– Не знаю такого, – сказал он. – А я много кого знаю.
Соня выбралась из бурьяна, встала над тварью и молчала.
Позавчера она с одного взгляда назвала землероя по имени и сказала, что он есть в книге с картинкой. Сейчас она смотрела и не говорила ничего, и по лицу мне сразу стало ясно, что в книгах такого нет.
Изольда тем временем добралась до сына и стянула с него разодранную рубаху.
– Дай посмотрю. Не дёргайся.
Она внимательно изучила рану. Потом посмотрела на щит, который валялся тут же, шкурой кверху, с четырьмя белыми бороздами поперёк.
– Никифор, – сказала она, не поворачиваясь. – Если бы не этот щит…
Она не договорила, но и так всё было понятно. Не догадайся я обтянуть люк шкурой, всё могло бы закончиться для Миши куда как печальней.
Что ж. Это говорит о том, что надо взять за правило, что материалы мы не бережём. Чёрный день и крайний случай может наступить в любой момент. Так что надо улучшать всё сразу и по максимуму.
Дитрих присел на корточки возле щита и провёл пальцем по бороздам.
– Соскользнуло, – подтвердил он с уважением. – Сработало как надо.
Миша слушал этот разговор с некоторым недоумением.
– Да живой я, – сказал он наконец. – Чего вы.
– Живой, – согласился Володя от крыльца. Он сидел на ступеньке, положив палаш на колени, и дышал тяжелее всех нас вместе взятых. – Но был на волоске от смерти.
Соня в этот момент тоже хорошо рассмотрела кровь на плече брата. Затем коротко всхлипнула и побежала в сторону одного из домов.
Я поймал взгляд Эли и мотнул головой в ту сторону. Она поняла без слов и пошла следом.
Никто кроме нас этого даже не заметил. Слишком были заняты Мишей.
Его мы завели в средний дом, тот самый, у которого теперь не хватало половины крыши, и уложили на кровать.
Раны оказались неглубокие. Три борозды по плечу и рёбрам, кожа рассечена, но не более того. Крови было много, но только и всего. Выглядело хуже, чем на самом деле.
Из колодца принесли свежую воду и Дарья с Изольдой тут же принялись промывать рану.
Я же держал фонарь и сразу заметил кое-что интересное.
Затягиваться на глазах порезы, конечно, не стали. Но края перестали сочиться заметно быстрее, чем это обычно бывает, кожа вокруг посветлела, и сам Миша к третьему ковшу перестал шипеть сквозь зубы.
Значит, колодец у нас работает не только по болезням. Заживление он тоже подтягивает, пусть и понемногу. Хорошая новость, и как раз вовремя.
Между тем, я принёс аптечку вместе с бутыльком спирта для промывки раны. Эффект от воды, конечно, выглядел хорошо. Но всё-таки градусу в этом вопросе я пока доверял больше.
Миша повёл носом и буквально выхватил бутылёк у меня из рук.
– О, – сказал он с чувством. – Никифор. Да вы настоящий воевода! Знаете, что нужно воину, когда тот ранен!
И хлебнул прямо из горла. Глотка три разом. Даже не поморщившись.
В комнате стало очень тихо. Глафира замерла с полотенцем, а Оскар на всякий случай отступил к двери.
– Там девяносто шесть, – сказал я в наступившей тишине.
– Чего девяносто шесть? – благодушно спросил Миша.
Объяснить про градусы я не успел.
– О-о, добрый шнапс, – сообщил он куда-то в потолок, и голос у него сделался мягкий и очень довольный. – Когда я с нашим герцогом в походы ходил, на севере, лекари нам давали редкую дрянь. А этот прям… этот прям…
И отрубился.
Но похоже совершенно без вреда для жизни.
Изольда, к моему удивлению, даже не занервничала.
– Весь в деда, – даже с какой-то гордостью сказала она. – Тот тоже пил всё, что попадалось под руку и засыпал на середине слова.
А я вспомнил, что дурман, который вывел его отца из строя почти на три дня, с Мишей не справился и на пару часов.
Похоже, его и впрямь ничем не проймёшь.
Ну и хорошо. Помощь оказана, больной спит, опасности нет. Я собрал аптечку и вышел на воздух.
Вовремя. Прямо в мою сторону бежала Эля.
– Она опять ушла в лес, – сказала она тихо, чтобы не слышали в доме. – Сначала плакала дома, а потом рванула так, словно за ней кто-то гонится.
Я кивнул, и не теряя времени, мы побежали куда указала Элеонора
Далеко Соня скрыться не успела. Мы догнали её шагах в тридцати от опушки, и я успел увидеть, чем она там занималась.
Сначала она просто стояла, словно не могла решиться на что-то. А затем резко размахнулась и швырнула в темноту между деревьями какую-то вещь.
А потом посмотрела на свои руки, словно не веря в то, что сделала и разрыдалась.
Эля бросилась к ней. Соня сначала вздрогнула, а потом её прорвало. Она уткнулась сестре в плечо и начала повторять одно и то же, в истерике глотая половину слов: это всё она, это из-за неё, Мишу чуть не убили, и лучше бы она вообще ничего не находила.
Я слушал вполуха и уже шёл туда, куда полетел тот загадочный предмет, подсвечивая фонарём под ноги.
Нашёл я его быстро, потому как это был единственный предмет в округе, кроме моего фонаря, который светился сам по себе.
Похожий на гусиное яйцо, тёмный и гладкий он лежал во мху, шагах в десяти от меня.
Я взял его в руки. Тёплый.
Оценка выдала мне карточку короче некуда:
'Семя Великого Хранителя.
Качество: не распознано.
Состояние: живое. Спит.'
Я вернулся к девочкам и раскрыл ладонь.
– Что это такое? Семя Великого Хранителя.
– Семя? – переспросила Эля. – Великого Хранителя?
Она смотрела и не верила. Даже наклонилась ближе и вгляделась ещё раз.
– Этого не может быть, – сказала она. – Лорд Никифор, это просто невозможно! Хранителей осталось лишь несколько десятков на весь свет, и они не дают семян уже четыреста лет. Ни семян, ни саженцев. Черенками они тоже не размножаются.
– А что они хранят-то? – ещё раз уточнил я.
– Города, – ответила Эля и начала быстро пояснять, – демоны не заходят в круг Хранителя. Мелкие не появляются вовсе, крупные доходят до границы и уходят. И рядом с деревом лучше слушается магия, это все знают.
