Текст книги "Реликтомант. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

Соавторы: Вай Нот
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

Соня рванула вперёд и попыталась выхватить семечко у меня из руки.

Я поднял ладонь выше.

– От него одни беды! – выкрикнула она. – Оно их зовёт! Они из-за него приходят, все, каждый раз!

– Да уж понял, – хмыкнул я.

– Я молчала, потому что боялась, что вы его отнимете и выбросите! Вы всё равно мне не поверили, а потом демоны… Я сама хотела посадить! А теперь пусть его вообще не будет! Если Миша…

Она рвалась ещё какое-то время, потом обмякла у сестры на руках и просто плакала.

Что до её посыпания головы пеплом, оно меня в тот момент не занимало вовсе. Ребёнок испугался за брата и повёл себя ровно так, как можно было ожидать.

Обвинила во всём и себя, и свою находку.

Но меня занимало другое. К нам в руки попала вещь, которой в этом мире не видели четыреста лет. И, прежде чем швырять её в кусты, надо хорошо взвесить все за и против.

Что твари её чуют, никаких сомнений. Все наши демонические гости шли к деревне по прямой, и преимущественно в сторону Сони.

Только вот почему они идут? Вариант напрашивается один. Они чуют то, что вырастет, и хотят убрать это заранее, пока оно помещается в детском кулаке.

А раз так, то возникает вопрос поинтереснее. Что случится, когда семя окажется в земле?

Может статься, оно и дальше будет их звать. А может, начнёт гнать прочь, и тогда все наши беды кончатся разом. Проверяется это ровно одним способом, и способ этот у нас в руках.

Плюс простая арифметика. Чем раньше посадим, тем раньше вырастет. Слишком хорошая перспектива, чтобы не рискнуть.

В деревню мы вернулись втроём, и там я коротко объяснил всем, что произошло, и что я об этом думаю.

На удивление, спорить никто не стал.

Я, признаться, готовился к возражениям, потому что решение выглядело диким: закопать под боком у деревни приманку для демонов, зная, что это приманка. Но мне хватило одного взгляда на их лица, чтобы всё понять.

Каждый из них знал, сколько живут на Порченых Землях. Мягко говоря, недолго и не очень хорошо.

Каждый только что видел, что приходило к нам сегодня, и понимал, что следующий может оказаться крупнее.

А тут им предлагали надежду. Крайне рискованную, но надежду.

Молчание нарушил Оскар и по своему обыкновению начал логически рассуждать:

– Положим, отобьёмся, – сказал он, уставившись в землю. – И от таких, как сегодняшний, отобьёмся, дайте срок и железо. Может и от целого набега таких как он. А потом придёт Мор, и всё это уже не будет иметь никакого значения.

Никто ему не возразил. Даже Дитрих. Спрашивать, что такое Мор, я пока не стал. По тому, как все замолчали, и так было ясно, что это сильно хуже набегов.

– Тогда давайте выбирать место, – сказал я. – Где сажаем?

Решение пришло само и почти без обсуждения.

Холм с гаражом.

Если твари продолжат ходить, пусть ходят туда. Гараж на возвышенности, и оборонять её удобней. Там сам Гараж с крепкими стенами, колонки на этой стене, и я внутри вместе со всеми своими запасами.

Если уж там не отобьёмся, то и нигде пока больше.

– Они на холмах и стоят, – добавил конюх, всё ещё не выпуская из рук копья, хотя битва давно закончилась.

Копали при свете фонарей, на площадке слева от ворот, там, где земля помягче.

Как сажать, никто не знал, кроме одного человека. Соня больше не требовала, чтобы его выкинули, вместо этого сказала, что у Хармонда написано: на глубину в две ладони, швом вверх, и полить чистой водой.

Ямку она копала сама. И укладывала сама, и землю сверху сгребала ладонями, хотя лопата лежала рядом.

Дитрих стоял с колуном за её спиной и смотрел в темноту, на всякий случай. Потом Соня полила семечко водой из колодца, отдала ковш сестре и отошла.

Секунды три ничего не происходило. А потом дзынькнула книга, и страница развернулась сама.

'Посажено: Семя Великого Хранителя.

Событие исключительной редкости. Опыт начислен.

Внимание. Получен 7 уровень.

Внимание. Получен 8 уровень.

Очков навыка: +2.'

Два уровня подряд я тут ещё не брал ни разу, и в другой день это стало бы поводом сесть и спокойно подумать, куда девать очки.

Но страница мигнула и добавила ещё три строчки.

'Такие вещи не остаются незамеченными.

Теперь многие узнают, что вы здесь.

Ждите гостей.'

* * *

Когда-то здесь стояла чистая вода. Такая чистая что визоры, нет-нет да пролетающие над озером приносили своим хозяевам кадры того как на дне озера неторопливые рыбы делали свои неторопливые дела, а местная семейка бобров строила уже двадцатую комнату своего подводного дворца.

А потом, мало-помалу и озеро, и лес вокруг него стало исчезать за странной зеленоватой дымкой. которая постепенно скрыла от посторонних глаз и озеро, и его обитателей, и того кто поселился рядом.

Он спал, очень долго спал. И сон был спокойным и глубоким. Таким какой нужен после долгого тяжёлого труда.

А потом он проснулся! Вернее, его что-то разбудило…

И тут же над его изумрудным краем разнеслись слова, полный такой мудрости и понимания этого мира, что даже обычная горлица пролетающая мимо, сама от себя не ожидая, села на ветку и прислушалась.

– Встань, проснись! И Внемли! Внемли! Внем… ик… ой. Внем…ик.

Ненадолго застыла тишина. А потом вновь раздалось, но с ещё большей экспрессией и мудростью:

– Внемли!

* * *

– Надеюсь, мне не нужно напоминать, на кого я работаю?

Женщина сидела в кресле напротив стола, закинув ногу на ногу, и будто бы от скуки разглядывала свои ногти.

Одета она была в простое дорожное платье, но оно идеально подходило ей по фигуре. Да и при взгляде на неё быстро становилось всё равно, что на ней. Слишком уж завораживало лицо.

Оно одновременно привлекало изящными тонкими и чуть хищными чертами и огромными почти чёрными глазами. Но в то же время, хотелось отвернуться. Выдержать этот испытывающий взгляд напрямую было крайне сложно.

Хозяин кабинета не ответил сразу. Он взял со стола нож для бумаг, повертел и положил обратно, чуть в стороне от прежнего места.

– Не нужно.

– Хорошо. Значит, разговор пойдёт быстрее.

Кабинет был из тех, куда просто так и кто попало не заходят.

Тёмное дерево, ковёр в две ладони толщиной, три герба на стене, и все три чужие, но висят здесь на правах трофеев.

Женщину хозяин кабинета принял стоя. Она вошла без доклада, села первой и заговорила тоже первой.

– Товар отгружен, – сказал он. – Приговор оформлен, конвой дошёл до границы, бумаги в канцелярии. Опись подписана моей рукой, и я не привык подписывать пустое.

– Я не спрашивала про бумаги.

– Я говорю о том, что моя часть сделана.

Она кивнула, соглашаясь, и от этого стало только хуже.

– Вы обещали нам тринадцать сердец. Где они?

За окном проехала телега. Кучер прикрикнул на лошадь, и в повисшей тишине, этот звук казался слишком громким.

Хозяин кабинета положил ладони на стол.

– Я всё сделал. – раздражённо и одновременно нервно ответил он и вновь поднял взгляд на женщину.

Но в кресле её уже не было.

Он не увидел, как она встала. Она просто оказалась сбоку, у самого подлокотника, и наклонилась к нему так близко, что он различил запах дорожной пыли на её платье.

И её чёрные глаза теперь светились красным.

Из-под пальцев появились длинные и узкие когти с металлическим отблеском.

Она положила их ему на грудь, там, где сходится ворот.

– Тринадцать, – сказала она. – Может быть, мне взять вместо них твоё?

Глава 17

Что будет дальше, и каких именно гостей мы должны ждать, система, как водится, не уточнила.

Да и я решил, никого не пугать этим туманным сообщением. Когда будет что-то ясно, тогда и решим, что с этим делать.

А сейчас мы и так делаем всё, что от нас зависит. Патрулируем деревню и ставим дозорных на ночь.

Так что дальше обсуждать пока было нечего, и все разошлись.

Я же вернулся в гараж и включил свет.

– Начальник.

Голос был вкрадчивый и подчёркнуто вежливый. Я сразу насторожился.

– Ну.

– Ты присядь.

Можно и присесть. Я сел на табурет.

– Полтора метра, – сказал он.

– Что полтора метра?

– От моего левого угла до вашей ямки. Я померил.

– Чем ты померил?

– Тем же, чем меряю всё остальное. Собой.

Он был прав. Примерно полтора метра там и было. Я сам копал.

– И это, между прочим, не смородина, – продолжил Гараж уже с нажимом. – Это Великий Хранитель. Дерево, вокруг которого города строят. Города, начальник! Ты в курсе, какого оно бывает размера?

– Не очень.

– А корни у него какие бывают, ты в курсе?

– Не в курсе.

– И я не в курсе! И никто не в курсе!

Я встал с табурета и начал подниматься на второй этаж. Уже и так ясно, к чему он клонит.

– У меня под ногами погреб, – сказал Гараж скорбно. – В погребе картошка. Под погребом плита. На этой плите я, между прочим, стою тридцать лет и ни разу не жаловался.

– Жаловался.

– По мелочи, – отмахнулся он, – а теперь мне под бок сажают вредителя!

– Не драматизируй.

– Я мыслю логично, а не драматизирую! – сказал он и тут же сделал драматическую паузу, а затем продолжил со вселенской тоской в голосе. – Был у соседей во дворе тополь, помнишь? Через три дома. Тихий, скромный, никому не мешал. А потом поднял асфальт, пережал трубу и залез корнем к людям в подвал. Его пилили втроём два дня. А корни и того дольше!

Я хмыкнул. Тополь я помнил, и асфальт помнил тоже, его в итоге так и не переложили.

– Гараж. Расслабься.

– Как?

– Медленно и с достоинством.

Стены скрипнули.

– С фундаментом всё будет в порядке, – уверил его я. – А если не будет, починим.

– Починим, – обречённо повторил он.

– Именно. Строения я теперь чиню как вещи. Ты сам за это агитировал.

Тут ему возразить было решительно нечем, и он это понимал.

Хозяйская рука работала как раз на такие случаи. Пока что скромно, на уровне «подтянуть, подпереть, выровнять», но и корень за одну ночь под плиту не залезет.

– Начальник, – сделал ещё одну жалобную попытку он, – ты говоришь про мою несущую стену тем же тоном, каким обсуждал крафт кроватей!

Отвечать я не стал. Всё равно пересадка семечка не обсуждалась. Это было самое подходящее место в поселении, и до момента, когда его корни начнут создавать проблемы, надо ещё дожить.

А шансы дожить прямо зависят от этого самого дерева. Так что с новым соседом Гаражу придётся смириться.

Я лёг на диван и устроился поудобнее, но сон не шёл.

Четыреста лет в этом мире не находили таких семян. По словам остальных, деревья перестали размножаться. Последний хранитель вырос так давно, что все уже успели забыть как вообще это происходит.

А потом появился я. Избранный, мать его. И семечко нашлось в километре от моего холма.

Откуда оно там появилось? И как? Ветром принесло? И почему четыреста лет никаких семян не было, а теперь вдруг есть? И единственное ли оно или теперь можно собирать их как грибы по лесам?

Ответов не было. Пока не было даже сносных предположений.

Зато наклёвывался и другой вопрос. Как вообще его нашла Соня? Что именно её заставило убежать в лес и его найти. Всё, что она могла объяснить, это то, что просто почувствовала. Оно как будто её позвало.

Очевидно, магия. Но какая? И почему именно её, а не Элю или, скажем, Глафиру?

Ворочался я добрые полчаса, но так ничего и не придумал. Точнее объяснить это можно было чем угодно, а вот проверить верность догадок пока никак. Так что и тратить время, на такие думки сейчас толку нет.

С этой мыслью я и заснул. Чтобы проснуться раньше будильника.

Он у меня в гараже тоже был. Советский ещё, механический. И, когда я проверил время, до звонка оставалось минут двадцать.

И вскоре я догадался, что именно меня разбудило. Судя по звукам, снаружи Гаража собралась вся деревня.

Они честно старались не шуметь и общались шепотом, но гул стоял как от трактора.

– Тихо ты!

– Михаэль. У тебя голос как боевой рог. Лорда разбудишь.

– Ой. Да. Чего это я.

Пауза длилась ровно секунду.

– А что, он ещё спит? – прогудел Михаэль ровно с той же силой, что и в первый раз.

Раздался короткий звонкий шлепок.

– Эля! За что по голове⁈

– Потише, – сказал сразу кто-то третий, кажется, Оскар. – Потише, господа, я вас умоляю.

Я сел и потёр лицо. Поспать дальше, очевидно, не получится.

Я по привычке взял с тумбочки эспандер, вместе с которым частенько делал зарядку по утрам, повесил его на плечо и вышел на балкончик.

Внизу кружком вокруг вчерашней посадки столпилось всё мои немногочисленные кхм… подданные. До сих пор привыкаю к этой мысли.

– Так, товарищи комсомольцы, – громко спросил я сверху. – В чём причина этого внепланового собрания нашего колхоза?

Все тринадцать голов повернулись ко мне разом.

И на всех отразилось одинаково вежливое непонимание. Дитрих наклонился к Эле и что-то тихо спросил. Эля пожала плечами.

Ничего, привыкнут.

Я спустился и вышел за ворота. Люди расступились.

Осталась только Соня. Она сидела на четвереньках прямо у нашей грядки.

Волосы растрёпаны, подол в росе и в земле, на щеке подсохшая грязная полоса. Обе руки она держала над землёй, ладонями вниз, будто грела их над печкой.

А между её руками из земли торчал росток.

Тонкий, с карандаш толщиной и ладони в полторы высотой. Стебель зеленовато-серый, гладкий и чуть блестящий от росы. Наверху две пары листьев, ещё сложенных лодочкой и не успевших развернуться до конца.

По стеблю вдоль, от земли и почти до самого верха, шла белёсая полоска. Точно такая же, как шов на боку у семечка.

Я хмыкнул. Не был бы я здесь сам вчера ночью при посадке, решил бы, что кто-то пытается надо мной подшутить.

Ни одно растение так быстро не растёт. Даже сорняки.

Впрочем, я мыслил категориями собственного мира. А здесь и мир другой, и растение особенное.

Но судя по лицам остальных, они тоже такого не ожидали.

После недолгих расспросов выяснилось вот что:

Все, кроме дозорных, легли. Соня уснула. А потом проснулась среди ночи оттого, что поняла, семечко надо полить. Срочно. Прямо сейчас!

И чувство это было таким сильным, что она просто не могла ему сопротивляться и вышла наружу.

– Я не одна ходила! – спохватилась она. – Со мной Булыч был. Всё время. Булыч, скажи, что ты меня охранял!

Пёс, до того лежащий неподалёку в позе полного довольства жизнью, немедленно поднялся.

Причём поднялся он на задние лапы, вытянулся столбиком, прижал уши и коротко, отрывисто гавкнул. Один раз. Как в строю.

По кругу прошёл смешок.

– Свидетель показания подтвердил, – заметил я.

Соня оглядела родню и продолжила. Она набрала воды у колодца, дошла до холма и полила семечко ещё раз.

– Чувствовала, что так надо, – сказала она. – И потом сразу спать пошла, честно.

Дальше она просыпалась ещё два раза, и оба раза снова ходила поливать семечко.

Я подумал, что если бы это был наш мир, то оно бы уже сгнило от такой заботы.

– А утром я проснулась с первыми страусами, – продолжила она, – от страусореканья.

Я улыбнулся. Ну надо же. Страусореканье. Надо хоть раз послушать как они орут по утрам. А то видимо, в стенах гаража до меня этот звук не доходит.

Соня, тем временем, рассказывала дальше:

– Я думала, что про росток во сне придумала, – сказала Соня. – Пока Дарья не заорала.

Дарья, стоявшая тут же с пустым ведром, слегка покраснела и заявила, что она не орала, а звала людей.

Я встал и оглядел собрание.

– Значит, так, – начал я. – Вопрос ко всем, кто читал книги. Что там пишут про посадку? Про уход, про сроки, чем поливать и чем не надо.

Все молчали. Мне это не понравилось.

– У Хармонда одна строчка, – осторожно ответила Эля. – Про глубину и про шов. Её Соня и так наизусть помнит. А дальше он пишет уже про взрослые деревья.

– Хорошо. Кто ещё?

Оскар откашлялся, как перед докладом.

– В хозяйственных книгах тоже ничего, – сказал он. – Сады, посадки, питомники, всё это в бумагах есть. Но про Хранителей там не пишут.

– Почему?

– Потому что их не сажают, господин Никифор. Их обносят оградой и назначают сторожа.

Володя подтвердил:

– Города росли вокруг деревьев. Не наоборот. Дерево уже стояло, когда клали первый камень.

Дитрих задумчиво поскрёб щетину.

– Я по этой части человек тёмный, – сказал он. – Байки слыхал. Будто в одном месте Хранителя срубили, а на другой год он вылез из пня втрое толще. Только это я в кабаке слыхал, а в кабаке и не такое рассказывают.

Да уж. Прям необъяснимо, но факт. Проверять мы это, конечно, не будем.

Вместо этого, будем использовать то, что уже знаем. А знаем мы то, что у Сони по какой-то причине есть с этим семечком связь. И, если оно само каким-то образом рассказывает ей, как за ним ухаживать, то пусть так и будет.

– Соня.

Она напряглась. По лицу было видно, что ждёт выволочки за ночную прогулку, и заранее приготовила ещё несколько доводов в свою защиту.

– Ты у нас теперь хранительница древа, – сказал я. – Официально. Плюс главный агроном нашего колхоза.

Соня переварила услышанное и на всякий случай уточнила:

– А что такое агроном?

– Человек, который отвечает за то, чтобы всё росло, как надо.

Соня резко встала и выпрямилась.

– Обязанности такие, – продолжил я. – Поливать, смотреть и записывать всё, что заметила, каждый день. Сколько воды дала, какая была погода, насколько подрос. Даже если тебе кажется, что это ерунда.

– Записывать? – переспросила она.

– Записывать. Бумагу дам.

Вот тут я её и поймал.

Бумаги у нас мало, и до сих пор её выдавали строго Оскару для важных расчетов. А тут пятнадцатилетней барышне обещают собственную тетрадь, да ещё и под серьёзное дело.

– Каждый день? – уточнила она с подозрением, будто я мог передумать.

– Каждый. И утром, и вечером.

– И никто не будет говорить, что я выдумываю?

– Пусть попробуют, – сказал я. – Хранитель вот он, торчит из земли. Спорить с ним трудно.

Человек, которому дали почётную должность, работает куда лучше человека, которому просто дали поручение. Проверено не мной и не вчера.

В общем, на том и порешали. А собрание потихоньку рассосалось.

Пора было приступать к делам. Их у нас стало ещё больше, чем было.

Одну крышу после демоногориллы чинить. Да и разобрать её саму на трофеи тоже давно пора. Вчера со всей этой рассадой, руки до этого так и не дошли.

* * *

Булыч ушёл с холма в середине разговора. Никто не обратил внимания. Все смотрели на палочку с листьями.

А ему некогда! Хороший мальчик должен следить и охранять!

Тем более, что он услышал странный звук. А вот все остальные, наоборот, ничего не замечали.

Звук был очень тихий и тонкий, похожий на комариный писк. И он шёл откуда-то снизу, из деревни.

Туда он и побежал.

И почти сразу почувствовал знакомый запах.

Так пахла круглая штука с глазом, которую Булыч тоже заметил первым. Как и положено охраннику!

Поняв это, пёс ещё сильнее оживился и быстро потрусил вниз.

Бежал он не по прямой, а держась плетня и бурьяна, там, где трава была выше него самого. Так его не видно, а он видит. Это правило он усвоил задолго до всякой Системы, ещё когда учился воровать со стола вкусняшки.

И вот оно! Снова круглая штука висела над вспаханным вчера огородом, прямо за крайним домом.

Только была она гораздо мельче первой. Размером примерно с воробья.

Она плыла над грядками медленно и низко, задерживаясь то тут, то там. Сначала зачем-то осмотрела корыто, затем верёвку с бельём, которую Дарья натянула между сараем и забором.

Мимо шёл страус.

Он тоже увидел висящее в воздухе непонятное нечто, остановился, склонил голову набок и оценил его одним глазом. Потом решил, что это, возможно, еда, и с ходу клюнул.

Промахнулся. Штука ушла вверх на полметра, тонко пискнула и остановилась.

Страус подумал ещё немного, счёл дело закрытым и ушагал дальше по своим делам, гордо задирая шею.

А Булыч в это время уже лежал в засаде за поленницей.

Долго ждать не пришлось. Штука, снижаясь, поплыла вдоль забора и потянулась к карусели под навесом.

Видимо, деревянный круг с бортиком заинтересовал её всерьёз, потому что она близко к нему подлетела и опустилась почти до бортика, чтобы заглянуть внутрь.

До поленницы оттуда было шага четыре.

Булыч ждал. Когда надо, он умел ждать очень долго. Как-то раз он даже провёл сорок минут у холодильника, но дождался своего приза!

Штука опустилась ещё ниже. Глаз в ней медленно повернулся к настилу.

Булыч встал. Медленно, без единого звука, перебрал лапами и поднялся сначала на перевёрнутое ведро, потом на верхний ряд поленьев.

Конечно, высоко прыгать для корги задача не предусмотренная природой. Зато поленница была высокая.

Он оттолкнулся всеми четырьмя лапищами и пролетел по воздуху коротко и точно, как будто собирался поймать тарелку фрисби или мяч.

А это он умел хорошо!

Клац! И зубы сомкнулись на гладком боку.

Дальше они рухнули вместе. Глаз завизжал так, что за амбаром заорали все двадцать шесть страусов сразу.

Но как бы добыча не металась и не дёргалась, Булыч не разжал челюсти.

Наконец, визг стал тише. Глаз вздрогнул в последний раз и обмяк.

Булыч отдышался и перехватил добычу.

Из-за плетня на него смотрели страусы. Все двадцать шесть, хвост в хвост, беззвучно вытянув шеи.

Пёс поглядел на них поверх добычи и лениво махнул хвостиком. Так, для порядка.

Грызть трофей он не стал.

Игрушки грызут. А это была не игрушка. Хозяин ещё в прошлый раз дал это понять. А Булыч хороший и послушный мальчик.

Поэтому нёс он глаз аккуратно и прямиком к Никифору, стараясь даже головой мотать реже, чтобы не повредить.