Текст книги "Реликтомант. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Аристарх Риддер
Соавторы: Вай Нот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)
Земля пригодится потом, когда народу станет больше. Она никуда не денется.
А склад Грильфов есть уже сейчас.
Ждёт он нас почти нетронутый уже неизвестно сколько лет, и мы выгребли из него хорошо если процентов десять. Дальние стеллажи стоят как стояли. За обвалившимися панелями я вообще не смотрел. Половина зала завалена так, что непонятно, есть под завалом что‑нибудь ценное или одна глина. Да и сам зал там не один.
И даже, когда мы полностью этот склад очистим, то наверняка найдём что‑то ещё в другом грибном круге. И опись снова пригодится.
Что называется, выбор сделан.
«Способность освоена.»
– Правильно, – оценил Гараж. – Теперь хоть будешь понимать, что у тебя на полках лежит.
– Я и так понимаю.
– Начальник. У тебя в третьем ящике справа с позапрошлой осени лежит банка с солидолом, который давно уже не солидол.
Проверять я не пошёл. Во‑первых, потому что он наверняка прав. Во‑вторых, потому что тогда пришлось бы это выбрасывать, а я к этой банке привык.
Дальше мысли сами свернули на другое.
Огнемёт Эли пора переделывать, и холодное оружие я ей тоже обещал.
Значит, будет ей нормальный клинок. Короткий, лёгкий, под её руку, с хорошей сталью и с чем‑нибудь ещё, если система позволит.
Но всё это чуть позже, а сейчас оставалось одно маленькое дело.
Мне не терпелось узнать, смогу ли я теперь узнать больше о тех предметах, на которые не хватало старого уровня оценки.
И первый подопытный у меня былсразу на виду.
Усилий отдыхал на нижней полке, поджав лапы, и на моё приближение отреагировал так, как реагирует всякий уважающий себя работник на приход начальства в конце смены. Лапы зашевелились, корпус приподнялся, механизм изобразил бурную деятельность.
– Сиди уж, – сказал я и положил ладонь ему на спину. – Сейчас посмотрим, чего ты про себя ещё не успел рассказать.
– Пи‑пи‑пи! – как всегда пробурчал в ответ что‑то недовольное Усилий.
Глава 9
– Начальник, – тут же оживился Гараж. – А про меня что система скажет?
– Про тебя система уже всё сказала. Ты у нас пробуждённый, ты у нас особенный, куда ещё дальше.
– То‑то и оно! – самодовольно произнёс он.
Впрочем, с курса он меня не сбил. И я, как и собирался, потянулся оценкой к Усилию.
Но ничего нового не узнал. Даже с повышенным уровнем оценки система отказывалась его для меня распознавать. Причём, её абсолютно не смущало, что Усилий уже является моим питомцем.
Впрочем, учитывая всё, что я о нём уже знаю, вполне вероятно, что даже если он легендарного уровня качества, ему досталась какая‑нибудь легендарная бесполезность.
С паука я перешёл на Урал.
Но и здесь система была непреклонна. Рано и всё тут. С другой стороны, вот здесь я вполне мог надеяться, что бонусы у мотоцикла в итоге окажутся очень даже существенные.
Ладно, подождём, а пока идём дальше по списку. Возьмём что‑нибудь попроще.
С полки я снял пожарную каску, ту самую, дореволюционную. Она весила прилично, латунь давно потемнела, а изнутри пахла старой кожей и пылью, но выглядела всё равно как надо.
'Каска пожарная, старого образца.
Качество: редкое.
Особенность: устойчивость к огню, около 60 %. Работает при плотном прилегании к голове.
(Голова цела, а вот с ушами возможны варианты.)'
Вот это уже разговор.
Шестьдесят процентов огнестойкости – это очень много. Даже странно, что такой бонус выдали всего‑лишь на редком уровне качества.
Ну и, кстати, что ещё я отметил, это то, что те редкие предметы, что я создаю сам, мне и так открываются сразу. А вот чужие получилось распознать только с поднявшимся уровнем навыка.
Мачете я даже с пояса не снимал.
'Мачете.
Качество: редкое.
Особенность: Всегда острый клинок. Лезвие не тупится.'
Я хмыкнул.
Тут удивляться было почти нечему. Я им и демонов рубил, и грибницу резал, и что только не делал. А лезвие как рубило на отлично, так и продолжало.
Списывал на хорошую сталь и на то, что руки у меня не крюки. А оно, оказывается, вот как. Хорошо, что теперь сходится.
С киркой я тоже управился быстро.
И там тоже без сюрпризов. Суть проклятия мне так и не рассказали.
Что ж, а теперь время испытать новую способность.
Стоял я посередине гаража, между верстаком и стеллажом, потому что оттуда видно и заднюю стенку, и ворота, и полки, и антресоль. Прикрыл на секунду глаза, открыл, и мысленно попросил книгу пройтись по всему, что вижу.
По гаражу что‑то мягко прошуршало.
Вроде и звука не было, а вроде и был. Как если бы кто‑то щёткой смёл пыль с очень многих поверхностей разом.
Усилий приподнял передние лапы, посмотрел наверх, потом на меня, и снова опустил лапы, потому что интересного ничего не случилось.
А через секунду книга открылась сама.
'Опись выполнена.
Найдено предметов редкого качества и выше: семь.'
Я даже присвистнул.
Семь штук. Неплохо. И Гараж ничего про них не сказал. Видимо, не такой уж он и всезнающий. Да, знает, где что лежит, но качество распознавать не умеет.
Я разглядывал список:
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль. Коробка из‑под обуви, полка над дверью.
Сковорода чугунная. Гвоздь под потолком, восточная стена.
Зеркальце карманное. Ящик стола, второй сверху.
Наждачная бумага, пачка. Полка у окна.
Гиря пудовая, с клеймом. Пол у стеллажа.
Часы карманные на цепочке. Ящик стола, нижний.
Швейная машинка Зингер. Дальний угол под чехлом.'
– Начальник, – торжественно сказал Гараж. – Я всегда знал, что я не просто гараж. Я, если хочешь, сокровищница.
Я хмыкнул, но спорить со старым хрычём не стал. Пусть порадуется.
Первым я снял с полки над дверью коробку из‑под обуви.
Пыли на ней лежало столько, что и без всякой оценки было понятно: я её тут не трогал очень давно. Внутри, среди старой ваты и разорванных газет, обнаружился он.
Стеклянный дирижабль.
С мою ладонь, длинный, с двумя гондолами по бокам и петелькой сверху. Стекло тонкое, серебристое изнутри, а на боку сохранилась крохотная красная звёздочка. Игрушка родом откуда‑то из шестидесятых, из тех, за которые коллекционеры сейчас у нас на аукционах бьются, как за квартиру.
Я повертел его в руках и ждал, что скажет Оценка.
'Ёлочная игрушка, стеклянный дирижабль.
Качество: редкое.
Особенность: если игрушку подвесить, раз в сутки под ней возникает мелкий предмет из мира владельца.'
Таак. А вот это интересно.
Крючок нашёлся тут же, на стене. Туда я игрушку и повесил, а под ней поставил табурет с подушечкой, чтобы предмет не падал на пол.
– И что теперь? – спросил Гараж деловито.
– Теперь ждём.
– Долго?
Ответить я не успел. Потому что теперь на табурете, ровно под серединой игрушки, лежала ириска. В золотисто‑красном фантике, всё как положено.
«Золотой ключик».
Я взял её двумя пальцами, повертел. Фантик слегка помялся от посадки, но был как новенький, с фабричным швом и с датой производства, набитой мелким шрифтом. Дата стояла свежая.
Я развернул фантик и, недолго думая, положил ириску в рот. Всегда любил эту конфету, так что мысли приберечь её до тех пор, пока её не съест кто‑то другой, у меня даже не возникло.
– Начальник, – задумчиво сказал Гараж. – А зубы у тебя, между прочим, свои родные. Тебе их тут лечить некому.
– Ты о моём здоровье беспокоишься?
– А как же! – не стал отрицать он, – беспокоюсь о том, кто мне будет стеллажи чинить, если ты от зубной боли сляжешь.
– Да ты, старый хрыч, прям перестраховщик, хуже моей бабули, когда я ребёнком был, она тоже всегда чуть что: «ой упадёшь, ой разобьёшься». От одной конфеты ничего не будет.
– Это, если одна, – не сдавался Гараж, – а что если теперь каждый раз ириска падать будет? Даже по одной в день это триста шестьдесят пять штук в год! Тут никаких зубов не хватит!
Спорить я не стал, вместо этого спокойно и с удовольствием дожевал ириску.
А затем пошёл искать сковороду и задумался о том, почему вообще она всё ещё здесь, а не у Глафиры.
Но быстро понял. Она не просто висела под потолком, а ещё и так удачно притаилась среди других предметов, что я бы не удивился, если бы увидел у неё особенность: «маскировка».
'Сковорода чугунная.
Качество: редкое.
Особенность: еда не пригорает.'
А хорошо! Для сковороды‑то! Теперь я знал, что надо брать, если когда‑то решу снова блины испечь. Как‑то мне с ними не везло обычно, а тут такая способность удобная.
Дальше я нашёл зеркальце.
Оно лежало во втором ящике стола, в самой глубине, под мотком проволоки. Круглое, размером со дно чашки, в металлической оправе с завитушками.
Крышка щёлкнула аккуратно, и с той стороны в меня посмотрело моё же лицо, слегка небритое и с царапиной на подбородке, которую я даже не помню, где успел получить.
'Зеркальце карманное.
Качество: редкое.
Особенность: зеркало заднего вида, с увеличением.
(Мир становится безопаснее ровно настолько, насколько внимателен человек с этим зеркалом.)'
Я замер.
Дошло до меня мгновенно.
С такой способностью, это не просто какая‑то безделушка, чтобы прыщ на носу выдавить. Это самый настоящий боевой и шпионский артефакт!
Маленькое зеркальце, а пользы может быть вагон. Главное, правильно использовать и в нужный момент.
Я закрыл крышку и убрал зеркало во внутренний карман куртки. Оттуда доставать удобнее всего.
Наждачная бумага лежала на полке у окна, в жёсткой картонной пачке, с потрёпанными краями. Пачка отечественная, с этикеткой, на которой синим шрифтом было пропечатано что‑то про фракции и номера.
'Бумага наждачная, пачка.
Качество: редкое.
Особенность: не изнашивается. Снимает ржавчину и старую краску за один проход.)'
Я подержал пачку в руке. Полезно. Если бы мы тут снимали квартирный вопрос или ещё какую передачу про ремонт. Впрочем, может и без этого ещё пригодится.
Пусть лежит.
Дальше пошли те три, по которым моего пятого уровня Оценки уже не хватало.
Гиря лежала у стеллажа справа. Я через неё лет десять переступал, пользовался как подпоркой для двери, и даже иногда честно делал упражнения.
Любопытно, конечно, какая у неё может быть особенность, но пока что мне об этом не расскажут.
Карманные часы вообще даже не работали. Что‑то в них было сломано, и я так и не нашёл момента отнести их к часовщику. Но, похоже, их время не пришло до сих пор. Такой вот нечаянный каламбур.
И для швейной машинки тоже было ещё рано.
Но всё равно улов неплохой. Опись определённо себя окупает. И это только по гаражу. Я даже не начал ещё думать про склад Грильфов, где такого хлама пласты.
Но туда я отправлюсь чуть попозже, а пока меня ждала другая работа, а именно огнемёт Эли.
Раз уж решил его улучшить, то хватит откладывать.
Я взял канистру с горелкой и разложил на верстаке.
Ремесло я активировал без большой задумки, для начала. Просто взял металл со склада Грильфов да добавил в общую кучу.
'Преобразование предмета: горелка ручная.
Качество: обычное.
Особенность: пламя стабильное.
Осталось преобразований на сегодня: 3.'
Я перечитал последнюю строчку.
Дважды.
Раньше их было три с самого утра. А теперь три после первой переделки, значит, было четыре.
С каким‑то из последних уровней система мне лимит подняла. То ли с десятым уровнем героя, то ли с пятым уровнем Оценки, гадать не буду, но приятно в любом случае.
Про способность «Стабильное пламя» я поразмыслил секунд десять. Штука хорошая, но не то. Мне нужно, чтобы горелка умела вести себя по‑разному в разных ситуациях, а не только держать ровный огонь.
Так что я подкрутил вентиль, поменял местами два кольца в форсунке, добавил ещё одну маленькую медную втулку из запасов и снова положил на неё ладони.
Этими манипуляциями я заодно хотел проверить кое‑что ещё. А именно, могу ли я попытаться просто выловить нужные мне улучшения простым, так сказать, перебором?
Если каждое улучшение меняет предмет, то и выдавать должно каждый раз что‑то новое. Наверное.
И тогда, каждое преобразование – это в том числе шанс на качество получше.
Проверим.
'Преобразование предмета: горелка ручная.
Качество: обычное.
Особенность: экономный расход. Топлива уходит меньше.
Осталось преобразований на сегодня: 2.'
Ага. Сработало. В этот раз я снова получил новую версию.
Экономный расход, впрочем, тоже мимо. Мне нужен другой класс возможностей.
Я снова переделал. Заменил шланг, добавил перегородку внутрь бака, поменял вентиль на другой, покрупнее. Снова разложил на верстаке.
'Преобразование предмета: горелка ручная.
Качество: необычное.
Особенность: направленность пламени. Струя чуть более собранная.
Осталось преобразований на сегодня: 1.'
Уже теплее.
Но и осталось только одно преобразование, поэтому я попытался максимально увеличить шансы на что‑то хорошее.
Перебрал всё. Форсунку выточил заново, кольца поменял по‑другому, к вентилю добавил регулятор из бронзовой втулки, которую держал в жестянке на такой вот случай, шланг заменил на медный. Даже канистру я покрыл свежей красной краской, чтобы Элю порадовать.
'Преобразование предмета: горелка ручная.
Качество: редкое.
Особенность: работает на спирту, но качество огня не изменяется, остаётся пламенем высоких температур.
Особенность: регулируемая ширина пламени. От тонкой струи до широкого конуса.
Дополнительно: возможно применение без поджига. Светит как фонарь, не нагревая.
Осталось преобразований на сегодня: 0.'
Вот теперь живём! Система явно оценила мои старания, да так, что решила выдать разом всё, что нужно, да ещё и фонарик бонусом. Ради этого стоило потратить все четыре преобразования.
Со спиртом снимается главная головная боль. Топлива у меня теперь будет много. А ширина закрывает вторую беду: Эля теперь и в помещении, и в толпе, и в лесу может работать точной струёй прямо в конкретную морду.
Я даже на секунду подумал, что может и не надо ей теперь 0никакого холодного оружия? Но всё‑таки мысль эту отмёл.
Мало ли что и когда пригодится. А металла у нас теперь много, можно не экономить.
И недолго думая, я решил сделать для неё саблю.
Меч для молодой девушки слишком тяжёлое оружие. Устанет им махать быстрее, чем ранит врага. А вот сабля другое дело. Она легче, и большой замах делать не обязательно.
Ремесло я активировал уже следующим утром, когда восстановился лимит.
Металл и другие материалы собрал в бруски, положил на верстак, накрыл ладонями и попросил.
'Создан предмет: сабля лёгкая.
Качество: редкое.
Особенность: заточка держится долго.
Особенность: облегчённая. Вес ниже обычного при сохранении прочности.
(Хорошее оружие для того, кто ещё не решил, боец он или нет.)'
Я взвесил её в руке. Клинок вышел с лёгким изгибом, узкий, серебристый по кромке, с простой рукоятью
Ножны я сшил тут же, из шкуры демонов.
Эля пришла в гараж по моему зову и остановилась в дверях.
Я протянул ей саблю в ножнах, рукоятью вперёд.
Она взяла осторожно, как берут не оружие, а маленького щенка.
– Мне? – спросила она.
Огнемёт я ей вернул ещё вчера. И она до сих пор не отошла от его крутости. А тут новый подарок.
– А тут ещё какие‑то Эли есть? – улыбнулся я.
Она достала клинок из ножен взмахнула им, а потом серьёзно посмотрела на меня.
– Я буду каждый день с ней тренироваться, обещаю.
Что она и сделала. Немедленно убежала к Дитриху, требуя сейчас же показать ей какой‑нибудь приёмчик.
А я вернулся к делам.
Урал я хотел починить ещё давно. До попадания в этот мир. А потом ещё и система удивила, ясно дав понять, что мотоцикл мой совсем не прост.
Конечно, хотелось бы разгадать его секрет, но это не обязательно. Мачете оставалось острым ещё до того, как я получил подтверждение при помощи оценки.
И своим мотоциклом я знаю как пользоваться без всякой системы.
Правда, перед тем, как чинить Урал оставалось ещё одно. Мне было нужно топливо. И побольше.
Спирт мне теперь нужен не только Эле в горелку. Урал я собирался тоже перевести на спирт, потому что новый бензин у меня вряд ли скоро появится.
И одного самогонного аппарата вряд ли хватит, чтобы снабдить меня достаточным количеством алкоголя.
Так что и начать я решил с новых аппаратов. Теперь, с грильфскими запасами, это было не трудно.
Справился я быстро, и первый вышел обычным, а вот второй решил меня удивить.
'Создан предмет: аппарат перегонный.
Качество: редкое.
Свойство: скорый выход.
Свойство: ароматный. Готовый продукт обладает крайне выраженным запахом.
(Соседи будут в курсе.)'
Я перечитал.
Ароматный. Ну, положим. Спирт мне сейчас нужен для двигателя и для горелки, ему аромат ни к чему, ему октановое число надо. Пока что пользы сомнительная. Но потом может и пригодится.
Так что переделывать я не стал, и запустил в работу оба аппарата в тот же вечер.
Брагу поставили сразу, на меду. Огонь под баками развели, приладили змеевики к бочкам с водой, и дело пошло.
А через полчаса об этом уже знала вся деревня.
Запах шёл от гаража волной, вниз по улице, дальше через огороды, за плетень и оттуда в поле. Мёд, лёгкая нота дыма, всё это в одном густом облаке. Не запах, а рекламная кампания.
Даже Стахановец за плетнём в этот момент начал мечтательно вздыхать.
А всем остальным просто срочно понадобилось зачем‑то подняться ко мне в Гараж и между делом спросить, а когда будет готово.
А я всё это время работал над Уралом.
Свечи я вывернул первыми, посмотрел на нагар, покачал головой.
Карбюратор надо будет разбирать полностью, это очевидно. Топливный кран прикипел. Тросик газа задубел, но живой. Аккамулятор тоже барахлил. Ничего, разберёмся.
Я работал уже часа два, когда за воротами гаража послышались шаги.
Булыч поднял голову и коротко тявкнул. Не тревожно, а вполголоса. Значит, свои.
– Никифор! – позвал Миша.
Он с Гансом стояли на пороге, оба в лесной пыли. Явно на охоте были.
У Ганса на рогатине висели подбитые гуси, а у Миши на плече тоже висела… кхм. добыча. Только своеобразная.
Бородатый мужик.
Здоровый, в странной длинной одежде из ткани насыщенного зелёного цвета. На ногах мягкие сапоги. Волосы длинные, чёрные и спутанные.
И он то ли спал, то ли был без сознания. Но на мёртвого вроде не похож. Слишком румяный.
– Это ещё кто? И где взяли? – спросил я.
– Да тут неподалёку, – отозвался Миша, – Лежал под кустом. Дрых.
– А почему не разбудили?
Миша посмотрел на меня почти обиженно.
– Мы бы разбудили.
Ганс кивнул и добавил:
– Но не можем.
Глава 10
– Стой! В кустах кто‑то есть.
Ганс сказал это шепотом и опустил связку гусей в траву, тихонько сняв её с рогатины.
Миша встал где стоял.
До деревни отсюда идти оставалось недолго. Солнце уже легло на верхушки, тени вытянулись, и в такой час лес обманывает глаз чаще, чем во всякий другой.
Кусты стояли шагах в двадцати, густые и высокие, по грудь взрослому мужику. И среди них виднелось что‑то большое.
– Кабан? – так же тихо спросил Миша.
– Кабаны дышат громко. А этого не слышно. Может демон?
Миша пожал плечами и с снял с плеча лук и натянул тетиву. Делал он это медленно, чтобы не спугнуть. Но стрелять пока не спешил.
Тёмное пятно в кустах не шевельнулось.
Оно не шевельнулось и через минуту, и это Гансу понравилось меньше всего. Живое существо на таком расстоянии всегда чем‑нибудь себя выдаёт: ухом, хвостом, хотя бы дыханием в боку.
– Может, коряга, – предположил он?
Миша ответил ему взглядом полным сомнений, и, наконец, выпустил стрелу.
Он и так слишком долго колебался. А в Порченых землях, сначала лучше стрелять, а потом уже разбираться.
Стрела ушла в кусты низко, чиркнула по листьям и во что‑то вошла. Звук получился короткий и мягкий.
И больше ничего не случилось.
Никто не заорал, не вскочил и не бросился прочь. Кусты даже не качнулись, только пара листьев спланировала вниз.
Охотники переглянулись.
– Ты попал?
– Попал.
– А чего тогда?
– Может и правда коряга?
Подходили они с двух сторон, широко, как учил их лорд Никифор, и последние пять шагов Миша прошёл со щитом впереди.
В кустах лежал человек.
Здоровый мужчина, на спине, руки вдоль тела, лицо кверху. Одежда на нём была длинная, зелёная, из плотной ткани, а на ногах мягкие сапоги без каблука. Чёрные волосы разметались по земле и перепутались с травой так, что не сразу поймёшь, где кончается одно и начинается другое.
Стрела Ганса торчала рядом, воткнувшись в землю. А одежда у мужика была слегка разорвана и по его боку протянулась царапина в палец длиной. Похоже, стрела зацепила его лишь по касательной.
– Мёртвый, что ли? – удивился полному отсутствию реакции Миша.
Ганс присел рядом на корточки и всмотрелся.
– Да не… не похоже.
Мужик лежал так, словно сознательно устроился здесь поспать. Даже руку под щёку положил.
Ганс наклонился ниже и увидел, как поднимается и опускается его грудь. Медленно, глубоко и спокойно.
– Спит. Или без сознания?
– Разбудить надо.
Ганс потряс его за плечо. Мужик качнулся весь, от плеча до сапог, и снова замер.
Ганс потряс сильнее, обеими руками. Результат вышел тот же, только волосы теперь лежали иначе.
Тогда взялся Миша, и вот тут Гансу стало не по себе, потому что богатырь тряс его так, что обычному человеку грозило бы сотрясение мозга. А этот спал.
Кричали они по очереди и потом хором. Ганс свистнул в два пальца прямо над ухом. Миша хлопнул молотом по щиту так, что этот звон, наверное, в деревне услышали.
Ничего.
Последней в дело пошла фляга.
Воду Ганс вылил всю, от макушки до груди. Мужик намок, вода потекла по щекам и за воротник, чёрные пряди прилипли ко лбу.
И спал он дальше, спокойно и с достоинством.
Охотники постояли молча.
– Понесли к господину Никифору, – распорядился, наконец, Миша
* * *
За неимением альтернатив мужика пришлось положить на диван.
Я осматривал его при свете лампочки, обстоятельно и без спешки, потому что торопиться было уже некуда.
Дыхание ровное. Не сиплое и не рваное, а такое, каким дышит здоровый человек в самой середине хорошего сна.
Пульс я поймал на шее и посчитал по часам. Редкий и ровный, ударов сорок в минуту. У спортсменов такой бывает, у остальных обычно нет.
Кожа тёплая. Губы нормального цвета. Зрачки на свет реагируют, я проверил фонариком, приподняв ему веко.
Ран не было никаких, кроме той самой царапины на боку. Я промыл её спиртом, заклеил пластырем и потратил на всё дело секунд сорок.
– Начальник, – не выдержал Гараж. – А чего он молчит?
– Спит он.
– Спит он подозрительно, вот что я тебе скажу.
Тут я с ним даже согласился.
Из аптечки я достал ампулу с нашатырём. Штука безотказная, я ей когда‑то поднимал даже соседа дядю Толю после праздников, а дядю Толю поднять было сложнее, чем «Урал» на домкрате.
Ампулу я поломал и поднёс к носу.
Мужик вдохнул. Спокойно, полной грудью, будто ему поднесли букет полевых цветов. Ноздри дрогнули один раз, и на этом всё закончилось.
– Ну ты посмотри, – сказал Гараж с уважением. – Ему понравилось.
Я убрал ампулу и на всякий случай попробовал Оценку. Толку от этого, конечно, было немного, но проверять стоило.
Книга открылась сама и ответила быстро.
'Оценка выполнена.
Найдено предметов: ноль.
(Лежащий на диване в опись не входит. Он не предмет, хотя лежит убедительно.)'
Я хмыкнул и книгу закрыл.
Оружия при нём не нашлось никакого, мы проверили втроём и дважды. Ни ножа, ни кошелька, ни ремня, ни хотя бы огнива.
Как он без него выживал в порченом лесу? Вопрос открытый. Возможно, маг. Так что расслабляться нам в любом случае не стоило.
Но и выкидывать его обратно за порог было пока незачем.
Так что я накинул на него старый плед и ушёл заниматься делами, а именно починкой Урала.
Проснулся он через два часа, сам.
Я услышал, как наверху скрипнул диван, поднялся и увидел, что мужик уже сидит и осматривается.
Взгляд его двигался по стенам не спеша, полка за полкой, и на канистрах задержался дольше, чем на всём остальном.
Потом он заметил пластырь у себя на боку. Отлепил уголок, посмотрел под него и цокнул языком.
Ни слова.
– Доброе утро, – сказал я. – Вечер, если точнее. Ты кто такой?
Он поднял на меня взгляд.
Глаза у него были светлые, спокойные и совершенно ясные, без всякой мути, какая бывает у человека после долгого сна.
– Что ты делал в порченом лесу?
Мужик пожал плечами.
– Имя есть?
Он покачал головой. Не так, будто имени нет, а так, будто вопрос ему показался не самым интересным из возможных.
Потом он встал, обошёл меня по дуге, спустился на первый этаж, вышел из ворот и пошёл вниз по тропе.
Я вытер руки и двинулся следом, шагах в десяти.
Гость наш явно с прибабахом, так что стоит убедиться, что не натворит делов, прежде чем оставлять его предоставленным самому себе.
Он шёл по улице деревни медленно, и останавливался у всего подряд.
У Сониных грядок он простоял минуты три, наклонившись над рядом редиски.
Молодую яблоню, которую мы пересадили из одичавшего сада, он потрогал за ветку двумя пальцами, обошёл и потрогал с другой стороны.
У птичника он смотрел на страусов, а страусы смотрели на него, и продолжалось это неприлично долго для обеих сторон.
Возле карусели он присел и разглядывал, как птицы наматывают круги, вращая мою маленькую электростанцию. Провод от неё уходил в ящик, и провод он тоже осмотрел, но трогать не стал.
И всё это молча.
Деревня, разумеется, глазела. Дарья бросила дела и тоже наматывала вокруг круги, Оскар вышел на крыльцо с доской для записей и стоял, забыв, зачем вышел, а Глафира два раза выглянула из‑за двери и оба раза сделала вид, что ей нужно на улицу по делу.
Дела у неё, впрочем, кончились быстро. Хорошо ещё, что Соня в этот час сидела на своих грядках за домом и ничего не видела, иначе гость получил бы полное сопровождение с подробными вопросами.
А я шёл сзади и прикидывал.
Глухонемой? Может быть. Только глухой не поворачивает голову на крик страуса, а он отреагировал.
Сумасшедший? Тоже возможно. Но это всё равно не объясняет, как он вообще здесь оказался?
Может быть очередной изгнанный из города и опоенный дурманом? Не просто же так его не разбудили ни вода, ни нашатырь, ни Мишины руки. Может просто в себя ещё не пришёл, вот и чудит?
Но, с другой стороны, никто из моих поселенцев, очнувшись от дурмана, так себя не вёл.
Впрочем, пока наседать на него вроде излишне. Оружия при нём нет, ведёт себя тихо, никого не трогает. А у меня в очереди полторы сотни дел, и ни одно из них не становится ближе оттого, что я хожу за чужим мужиком по улице.
К тому же ко мне подошёл Миша.
– Господин Никифор, – сказал он и смущённо кашлянул. – Я за ним пригляжу. Мы с Гансом его подстрелили, нам и отвечать.
Ганс за его плечом кивнул и уставился себе под ноги.
– Царапина же, – заметил я.
– Всё равно.
И вот тут наш гость, наконец, заговорил.
– Да‑да, правильно, – произнёс он, не оборачиваясь. – Вы ни за что обидели друида. Теперь друид останется здесь, пока не восстановится.
Голос у него оказался густой и неторопливый, и слова он выговаривал целиком, до последней буквы. Вот только говорил о себе он почему‑то в третьем лице.
Я посмотрел на пластырь на его боку. Я сам эту царапину обрабатывал, и, должен сказать, что кошки часто больнее отметины оставляют. От чего тут восстанавливаться большой вопрос.
– И как долго ты планируешь восстанавливаться? – поинтересовался я.
– Друид не спешит, – согласился он.
– А друида как зовут?
– Друидом.
– Это я уже слышал. Я про имя.
Он повернулся ко мне и посмотрел с лёгким сожалением.
– Имён у друида было много. Все они кончились.
– А откуда ты взялся‑то хоть?
– Оттуда, где было нужно быть раньше.
Ясно, что ничего не ясно.
Ну и ладно. Мужик, конечно, странный, но вроде безобидный. И, правды ради, мои люди его действительно подстрелили, хоть и не сильно. Так что пусть себе… восстанавливается.
– Миша, он твой, – сказал я. – Кормить, не бить, из деревни не выпускать. Если полезет за ограду, зови меня.
– Понял.
Выпускать этого… друида пока тоже было рано. Я всё‑таки держал в уме, что это вполне может оказаться какой‑нибудь шпион. Враги в городе у нас уже были. Так что, кто знает, зачем он шатался неподалёку от нашей деревни на самом деле.
А я вернулся в гараж, потому что меня ждал «Урал». Спокойствия мне хватило минут на сорок, а потом в воротах потемнело.
Вернулся друид.
Он постоял на пороге, глядя внутрь, и осторожно вошёл, а следом за ним задумчиво вошёл и Миша.
Богатырь честно следил за гостем, как и обещал. Хотя удовольствия от этого занятия явно не получал.
А друид, который довольно быстро вышёл из гаража, после того как очнулся, теперь явно хотел наверстать упущенное и разглядывал всё крайне внимательно.
Сейчас, например, он медленно, вдоль восточной стены, останавливаясь буквально через шаг.
Пять канистр под верстаком он осматривал по одной. У бочки с бензином, накрытой мешком, он приподнял угол мешковины двумя пальцами и опустил обратно.
Ящик с банками краски. Три старые микросхемы, кипа шнуров, жестянки с растворителем на верхней полке…
И чем дальше он шёл, тем медленнее становился шаг.
У дальнего угла он остановился совсем.
– Начальник, – сказал Гараж. – А чего это он такой белый?
Тут я и сам заметил.
Мужик заметно побледнел, губы сжались в нитку, и дышал он теперь мелко и часто, хотя даже во время загадочного сна его дыхание не сбивалось ни на долю секунды.
– Здесь всё мертво, – сказал он тихо. – Всё до последнего гвоздя.
– Здесь всё рабочее, – машинально отозвался я.
– Но оно не растёт! – воскликнул друид.
– Так и не должно, – пожал я плечами.
Друид покачал головой и посмотрел на бочку, и в этом взгляде было столько тихого ужаса, что мне почти стало его жалко.
Потом он повернул голову к стене, откуда шёл голос, и кивнул ей.
Просто кивнул. Поздоровался.
Вот это меня, честно сказать, зацепило сильнее всего. Мужик едва не сел на пол от вида пятилитровой канистры, а говорящий гараж принял как должное.
Впрочем, то, что он со странностями, я понял сразу. Главное, чтобы не буянил.
Я вернулся к «Уралу».
Работа у меня шла неспешная и приятная. Карбюратор я уже разобрал, промыл и просушил, а теперь собирал обратно, по одной детали, раскладывая всё слева направо, чтобы ничего не перепутать.
Друид подошёл и встал у меня за плечом.
Минут пять он молчал.
– Не туда, – сказал он потом.
Я поднял голову.
– Что не туда?
– Вот это колечко. Оно лежит некрасиво.
Я посмотрел на колечко. Прокладка сидела в канавке ровно так, как и должна была сидеть, разве что с одного края чуть задралась.
– Оно лежит нормально.
– Оно лежит некрасиво, – терпеливо повторил друид. – Что лежит некрасиво, то и работать не будет.
Спорить я не стал, а просто поддел прокладку ногтем и поправил.
И вот тут выяснилось, что с одной стороны она была подвёрнута. Не сильно, на самую малость, но крышку бы, возможно, повело, и топливо пошло бы мимо.
Я хмыкнул и продолжил собирать.
Дальше он комментировал почти каждый шаг.
Пружинку на дроссельной заслонке он забраковал сразу, сказав, что она стоит с натяжением и потому «сердится». Пружинка действительно стояла чуть криво, я поставил её иначе, и заслонка пошла легче.
Зато про свечи он сказал, что у них правильный цвет.
