Текст книги "Второй Шанс (СИ)"

Автор книги: Архелия Шмакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Простите, Белка, вы еще не спите?

– Нет, – сонно сказала я, разлепляя веки уже с некоторым трудом. – Пока что нет, во всяком случае.

– Нет у вас желания немного побеседовать?

Это что я такое слышу? Сон отступил от полумертвой меня почти вмиг.

– Просто, видите ли, – продолжал Басх, – я столько времени провел с этими книгами, что порядком устал от них. Скоро я вообще забуду, зачем я их читаю.

– А сейчас все еще помните? – спросила я.

– Да.

Я слезла с кровати, всунула ноги обратно в сапоги и уселась напротив него около очага.

– И зачем же?

– Хочу понять, – сказал ученый, закрывая свой “Драхт” и откладывая. – История… она ведь не терпит белых пятен. Всему всегда есть объяснение. У каждого явления есть причина и повод. Но в интересующем меня периоде их… слишком много. Я не понимаю, как это допустили, почему обходят их молчанием… Как будто их… и вовсе… нет.

– А почему вы думаете, что они есть? – поинтересовалась я.

Басх рывком достал из сумки карту. Это была не та, старинная, с секретом, а новая, на который вычерчен был наш маршрут. Она развернулась на полу, и историк почти вонзил палец в то место, где отсутствовали Девять Стражей:

– Ведь Стражи – есть, верно? Тогда почему их нет здесь?

– Не знаю.

– А я – знаю. Потому, что проще забыть о том, в чем не можешь разобраться. Объявить несуществующим то, с чем не можешь справиться. Объявить неважным, несущественным! – Басх ударил по карте ладонью.

– Я думаю, мало кто может этого избежать, – хмыкнула я. – Зачем жизнь-то усложнять?

– А если ваша жизнь – поиск истины? – хмуро спросил ученый. – Если ваш долг – понять, в чем состоит правда? Можете ли вы закрыть глаза на вопросы, на которые трудно ответить?

Оглушенная ромом и горячностью его слов, я рассмеялась:

– Да ведь так поступают все, Басх! Возьмите любого человека, которому приходится принимать какие-то решения. Да в любую городскую ратушу загляните. Они даже не задумываются над тем, что может нарушить их душевный покой. Почему вас это так удивляет?

– А почему вас это не удивляет? Или вы не чувствуете, что это – порочный круг, из которого не вырваться?

От его слов мне снова стало смешно:

– Очень странно, что вы задаете этот вопрос мне, живущей теми лазейками, которые удается найти в законе. Или вы думаете, мы со Святошей подати каждую луну платим исправно? Если бы те, кто сидит там, в ратушах, придирались к каждой мелочи, нас бы не было.

Басх посмотрел на меня с удивлением:

– Но ведь… вы отчасти приносите пользу.

– Конечно, приносим, а то как же? Возим вещи, которые нужны людям, но которые те не смогут позволить себе купить с надбавкой из-за гигантской пошлины или вообще запрета, выставленного потому, что на какой-то попойке один князь изволил кинуть вилкой в другого. Или трахнул его любимую собачку. И, знаете ли, ни один из них не переживал, что не взвесил все “за” и “против”, принимая решение. Но при этом они могут быть вполне себе неплохими правителями, на которых народ вовсе не жалуется. Разве нет? К чему такие метания?

– К тому, что это, в конце концов, неправильно, – ученый начал злиться. – Вы же сами учили историю в Арэль Фир.

– Ну, учила, и что с того? – не стала отпираться я.

– Вы помните Саагир-Наохрем?

– Помню.

– Почему, по-вашему, об этом времени так мало рассказывают? И то – все какие-то предания. Ведь войны с эльфами длились несколько поколений! Почему неизвестно, отчего они прекратились, но вторжения в Тсе Энхэль Асуриат так и не произошло? Связь между ним и остальным миром оборвалась так внезапно, и никто не отвечает, почему.

– Я не настолько интересовалась историей, чтобы обратить на это внимание. Для меня вся история – это сплошное предание. Я ведь уже говорила вам, что живу сегодняшним днем.

Басх прижал ладони к вискам.

– Да, я понимаю. Но для меня это очень важно. Я очень хотел бы докопаться до ответов на множество оставленных официальной историей вопросов… Это моя цель. Я живу этим, если хотите. Вот вы о чем-нибудь мечтаете?

– Даже и не знаю. Проснуться завтра живой, наверное.

– Вы боитесь смерти?

– Конечно. Все боятся. Или вы – нет?

– Нет. Я бы с радостью умер, если бы это было нужно для моего дела.

– Я думаю, что этому делу вы нужнее живым, – сказав это, я улыбнулась ученому. Хотелось подсластить пилюлю, да и вообще в таком настроении мне хотелось поговорить о чем-то более приятном и спокойном, чем история и неприятная правда нашей действительности. Особенно мало желания я имела обсуждать последнее: в безоблачно честное и справедливое Воссиянное Царствие, которое обещают жрецы Синего Неба, я не верила, а значит, с этой правдой приходится мириться и принимать ее как должное.

– Оно меня переживет. Вы же сами говорите, что были и другие, кто пытался пройти в земли эльфов.

– Вы, кстати, не первый наироу на моей памяти, который этого хочет.

– Серьезно?

– Угу.

– Но, может, стану первым, у кого все-таки получится, – Басх тоже улыбнулся. – Вы считаете меня дураком?

– Угу, – кивнула я. – Но ведь вас это не волнует.

– Ха-ха-ха! Вы совершенно правы. Нисколько.

Ром в моей крови взмолился: “Ну почему, почему ты не можешь хотя бы на некоторое время унять свою эту дурацкую честность?!”. В глазах Басха все так же плескалось тепло от очага, и у меня в голове плыло от этой дурманной зелени. Мы такие разные, просто до невозможности… почему же я его так хочу?

Хорошо, что я не выпила больше, иначе сейчас я бы уже не думала.

– Белка, можно задать вам нескромный вопрос?

Я чуть не поперхнулась:

– Какой?

– Э… как так получилось, что у вас… так странно отколот зуб?

Вот те раз! Разулыбалась, дура. Надо же было так не вовремя забыть про эту… особенность… собственного оскала!

– Как-как… Орехи грызла, вот как, – отрезала я, чувствуя себя очень противно. – Пойду-ка я спать. Доброй вам ночи.

– Ой, я надеюсь, я вас не обидел?..

– Нисколько, – передразнила я его и полезла на лежанку. В ожидании сна я даже позволила себе пустить несколько тихих слезинок и вспомнить несколько наиболее неприятных ругательств. А потом стало тепло, тихо и все равно.

…Я вдохнула запах хвои. Он был не сырым, а очень душистым – как бывает летом. Как-то это странно: во-первых, я не помню, чтобы я выходила из сруба, во-вторых, почему в небе горит какой-то неестественно яркий закат? Осенью таких точно не бывает. И сколько ж я, выходит, проспала?

Поляна-то точно была та же, но вот сруба я, оглянувшись, не обнаружила. Это еще что за шутки такие?

– Что ты собираешься сделать?

Женский голос раздался совсем недалеко. Он был необыкновенно музыкален, но звучал тревожно. Я поспешила на его звук и увидела пару, стоявшую среди сосен. Мужчина и женщина. Один только их вид заставил меня остановиться, да что там – просто пригвоздил к месту. Это были эльфы. Женщина была невысокой по сравнению с мужчиной, который производил очень внушительное впечатление. Его жемчужно-серые одежды, казалось, сотканы были из ветра и тумана, а на покрытые тканью плаща плечи падали длинные волосы цвета воронова крыла. Лицом был бледен, но под его стальными глазами залегли темные тени. Казался молодым, да вот только сжатые губы говорили, что повидал он немало. Очень немало.

А вот женщина была совсем юной. Она казалась очень хрупкой в своей свободной зеленой одежде. Одеяние было простым, и в то же время – изящным и нежным, точно молодая листва. На капюшоне лежала такая восхитительная и струящаяся пшеничная волна, что даже очаровавшие меня волосы Басха показались рядом с ней тусклой подделкой. Она очень походила на старшего эльфа; я решила, что они – отец и дочь. Во всяком случае, и глаза, и их выражение у них были совершенно одинаковы.

– Я собираюсь разорвать тропу, – сказал старший эльф. – Я боюсь, это единственный выход.

– Я не согласна с тобой! Уверена, Авальдар сможет что-то придумать.

– Он слишком далеко, а времени у нас нет. Скоро они поймут, что дело сделано, и тогда мы уже не остановим вторжение.

– А големы?

– Мы не сможем ими управлять. Ты слишком молода для этого.

– Позволь мне хотя бы попробовать!

Старший эльф коснулся щеки дочери, улыбнулся. Как соединились в этой улыбке нежность и печаль!

– Нет, Таэринне.

– Почему?..

– Потому, что так ты точно останешься жива. Я хочу быть в этом уверен.

Таэринне поджала губы, как маленькая девочка. В серебристых ее глазах блеснули слезы.

– Я командир отряда Нэль, а не ребенок!

– Для меня ты навсегда останешься ребенком.

– Но ведь, если ты разорвешь тропу... Все те, кто остался по эту сторону... Они ведь уже никогда не вернутся домой!

– Нам придется принять эту жертву, – брови эльфа сошлись на переносице, взгляд стал темным и тяжелым. – Просто для того, чтобы все те, кто ждет нашей победы за рубежом Даирвай, выжили. Чтобы выжило Царство. Авальдар сможет навести там порядок, я не сомневаюсь.

– А если нет? Магия меняется, отец, я чувствую это всем телом! Мир слабеет и задыхается! Что, если Царство не переживет этого?

– Здесь мы бессильны, Таэринне. Давай постараемся изменить то, что еще можем. Я разорву тропу, таково мое решение. А ты... Ты соберешь оставшихся и постараешься найти им дом по эту сторону Аутерскаа. Я ведь могу рассчитывать на тебя?

Молодая эльфийка вдруг упала на колени и разрыдалась. Громко, по-детски. Отец присел рядом и положил руки ей на плечи, гладя и утешая ее.

– Ну, ну, Таэринне. Я не могу видеть, как ты плачешь. Если ты сейчас отправишься в Царство, то успеешь перейти тропу. Возвращайся, если хочешь, будь с братом. Я не могу взваливать на тебя такой груз...

– Нет, – гнусаво выдавила девушка. – Нет! Я командир. Я не брошу своих. Я сделаю это, отец. Для тебя, для них... И... И для...

– Для мамы, – тихо закончил старший эльф. – Она и не ждала от тебя ничего другого, Таэринне...

Он прижал дочь к себе, и я увидела, как по его твердокаменной щеке тоже бежит одна-единственная, но почему-то сияющая, точно карбункул, слеза... Ослепленная, я зажмурилась.

Глава 11

Ну, конечно. Странные сны Аэнна-Лингэ. Чего и следовало ожидать.

Я села на лежанке и потянулась. Окинула взглядом комнату. Через слюдяное оконце пробивался серый свет. Проснулась я, похоже, первая, и мне следовало будить остальных. Хотя в голове и шумело слегка.

Возвращая к жизни глубоко покойные тела на лежанках, я не испытывала ни малейших угрызений совести – тем более, что настроение у меня было отвратительное. Басх соскребал себя с постели с большим трудом – видимо, долго еще вчера сидел над своими книгами и записями. Святоша же был свеж, бодр и полон сил. Мы позавтракали, а затем я вышла из дому, чтобы умыться в ручейке, который еще не поддался плену топкого ледка и журчал очень весело. Поляна, на которой стоял сруб, производила на меня теперь довольно странное впечатление. Один раз мне даже показалось, что я опять вижу фигуры эльфов на ее краю.

Около ручья меня снова настигло вчерашнее головокружение, причем почувствовала я себя совсем худо. Мир снова начал мерцать и двоиться, подступила тошнота. Да что же со мной такое? Если бы мой последний мужчина не случился со мной аж года полтора тому назад, у меня сейчас возникли бы очень нехорошие подозрения. Но это исключалось. Может, я чем-то больна? Тоже едва ли...

К тому же меня снова начало пробирать предчувствие неприятностей.

Наскоро умывшись, я вернулась в избу. Святоша уже приготовился к выходу, Басх искал что-то около очага. Я тоже начала одеваться.

– Что-то ты бледнее обычного, – заметил Святоша, подавая мне плащ. – Все в порядке?

– Не совсем. Странные сны снились, голова опять кружится, да еще и на душе кошачья баллада.

– Что, опять чуешь неприятности?

– Вроде того.

– Интересно, что на этот раз.

– Если честно, – сказала я совсем тихо, – мне уже очень хочется как можно скорее закончить это дело.

Святоша, отвернувшийся было, чтобы взять свой колчан, хищным движением снова обернулся ко мне:

– Так. Что-то ты не то говоришь. Ну-ка, рассказывай, что случилось.

Я вспомнила вчерашний разговор с Басхом и сглотнула. Скорее удавлюсь, чем расскажу Святоше. Нет, лучше повешусь или утоплюсь. Или отравлюсь.

– Я нашел! – радостно сказал историк со стороны очага. – Было бы жаль потерять эту чернильницу, она такая удобная.

– Значит, выходим, – ответил ему Святоша.

Когда мы покидали сруб, напарник ткнул меня под ребра и прошипел:

– Смотри у меня, грызун. Если что-то тут не так – я из тебя все равно это выжму.

– Иди в пень, – прошипела я в ответ. – Когда это будет тебя касаться – обязательно дам знать.

Этот день был несколько светлее предыдущих – по крайней мере, небо притворялось потолком уже не настолько старательно. Дорога уходила вверх, земля все больше покрывалась инеем, и сосновый лес обступал нас со всех сторон. Вдыхать густой ледяной воздух предгорий было приятно, он освежал и гнал мое дурное настроение прочь. Инеевая Ряска позади, никаких могильников и серых баньши... Да и вообще – полпути, считай, пройдено. Не может не радовать...

К полудню мы уже поднялись гораздо выше. Привал я предложила устроить отчасти из желания полюбоваться открывшимся видом – мы оказались на уступе, который был обращен к югу отвесной стеной, и потому позволял взглянуть на Аэнна-Лингэ с высоты. Уходящая на юг бесконечная равнина тонула в дымке. Где-то там лежали города княжества Хаэйл, а за ними – королевство Тан-Глэйд, сюзерен всех северных земель.

Долина Адемика была частью столицы Тан-Глэйд – большого города под названием Локенхейн.

В такие дали я не стремилась, а милого Семихолмовья здесь не было видно даже мельком. Но вид был действительно красивый – даже несмотря на стелющийся кое-где осенний туман.

Святоша подошел ко мне и тоже взглянул вниз:

– Ну, что? Айр... ар... Как ты там это называла?

– Айтварас.

– Ну, в общем. Не видать тварей.

– И хорошо же? – я нервно посмотрела на трубку, которую Святоша крутил в руках. Закурить, что ли?

Напарник заметил мой взгляд, и занес руку для щелчка в лоб. Я увернулась, но Святоша перехватил мое плечо и дернул к себе, прижимая.

– Эй! – возмутилась я. – Ты чего делаешь такое?

– Не дергайся, – ласковым шепотом сказал Святоша, совершая какое-то непонятное движение рукой на уровне пояса.

– Что? – не поняла я, но в следующий момент он меня уже оттолкнул и точным жестом метнул что-то в сторону близлежащего кустарника.

Раздался крик боли.

– Вот же мрак, – огорчился мой напарник. – Похоже, немного промахнулся.

– Что, что случилось? – всполошился Басх, похоже, задремавший на пеньке.

– Сейчас узнаем, – ответил Святоша, выволакивая из орущего куста какое-то невнятное человеческое подобие. Оно держалось за плечо, из которого торчал знакомый мне охотничий нож с костяной рукояткой.

Напарник швырнул соглядатая на инеистую землю, нарочито грубым движением вырвал нож из его плеча, отчего тот еще сильнее зашелся криком. Затем Святоша, не переставая ласково улыбаться, наступил нашей неожиданной находке на рану. Бедно одетый парень с худым лицом, изрытым какими-то оспинами, уцепился в его ногу и попытался ее с себя сбросить, но ничего не вышло – Святоша только сильнее надавил каблуком.

– Я собирался тебя убить сразу, – сказал он, глядя на стремительно бледнеющего парня. – Прости, не вышло. Но нет худа без добра: ведь ты расскажешь мне, кто над тобой так подшутил?

Парень стиснул зубы. Несмотря на холод, на его лбу выступили капельки пота: Святоша как бы невзначай притопывал сапогом по его плечу.

– Да я вообще не знаю, о чем ты, – выдавил он, стараясь не кричать.

– Ну, как это не знаешь? – деланно удивился Святоша. – Ведь кто-то же сказал тебе, что ты сумеешь подобраться к нам так, что мы тебя не заметим. И этот кто-то здорово посмеялся над тобой.

– Да вы мне вообще не нужны! – выкрикнул парень, снова упираясь ладонью в сапог Святоши и пытаясь его сдвинуть. Я вздохнула: ему же больнее.

– Прекрасно, – кивнул мой напарник, все так же улыбаясь. – А кто нужен?

– Что вообще происходит? – заволновался Басх. – Святоша, объяснитесь! Зачем вы ранили бедного юношу? Это же обычный охотник, что в нем такого странного?

– В нем все странно, – ухмыльнулся Святоша. – Здесь не на кого охотиться, особенно в это время года и с его снаряжением. Неясно вообще, как он тут оказался. Именно тут. На нашем пути. И глазел на нас из засады. Ну, говори, упыреныш! Чего хотел? Кто тебя послал?

Парень не сдержался и все-таки заорал. Его вопли повторяло эхо, но Святоша не убирал ногу с его плеча. Он прекрасно понимал, что боль полностью парализует волю нашего пленника, и его даже связывать не потребуется.

– Ну, давай все-таки поговорим, а? – сказал напарник, когда вопль стих. – Если ты мне все расскажешь, я, может быть, даже не оставлю тебя замерзать здесь, привязав голышом к ближайшей сосне... А если не расскажешь, то точно оставлю. Как тебе такое?

– Не надо! – парень окончательно перепугался.

– Тогда рассказывай.

– Ты думаешь, он может что-то рассказать, когда ему больно? – засомневалась я. – Я бы не смогла.

– Твоя правда, – кивнул Святоша. – Возьми бечевки. Эй, парень, только дернись – сломаю руку. Ну, или, может, шею сразу.

– Не на-адо!

– Я тоже так думаю. Вяжи, Белка. Покрепче, не жалей. Ноги тоже. Сажать не будем, пусть полежит так.

Я выполнила все, что сказал Святоша, и отошла к Басху, чье лицо вдруг окаменело и стало упрямым. Я заметила, как ученый стискивает свою сумку. О, мрак, да он с этой сумкой только что не спит!

– Ну? – спросил Святоша, присаживаясь на корточки рядом с добычей. – Давай, по порядку. Или нет, лучше будешь просто отвечать на мои вопросы, идет?

– Идет, – согласился бледный парнишка.

– Итак. Имя у тебя есть? Как тебя звать?

– Д-д-дрес...

– Дрес. Кто тебя послал, Дрес? Тебя же кто-то послал?

– Да...

– Кто?

– Мой хозяин... Гведалин...

Я удивленно выругалась. Святоша тоже явно не ожидал такого ответа, но виду не подал.

– Работаешь на Полумразь, а? Уже сидишь на водичке? Впрочем, не отвечай, мне все равно. Зачем мы ему?

– Вы... Н-н-не нужны...

– Тогда зачем следил?

– Ему нужен маг, который с вами, – парнишка скосил глаза в сторону Басха, насколько мог.

– Маг? – переспросил Святоша, делая мне знак заткнуться. – Зачем Гведалину этот маг?

– У него... Что-то есть... Гведалину... Надо...

– Что? Ты же должен был убить его и принести это?

– Мне сказали только взять его вещи... Все...

– Хорошо. Как ты нас догнал? При тебе ведь ничего нет, а от Семихолмовья путь неблизкий.

– Помогали...

– Кто?

– Тоже маги...

– Как это?

– Я не понял... Они только сказали, что... Смогут отследить... того, кто колдовал в лесу...

Брови Святоши дрогнули.

– Ты хочешь сказать, что они искали мага, который прогнал айт... Айтвараса?

Парнишка кивнул:

– Да, который летучий. И они... Дали мне одну вещь, которая показывала мне, куда надо идти... А потом сказали уснуть, и я... Я проснулся уже совсем недалеко.

Я нахмурилась. Они использовали Узкую Тропку – ритуал, с помощью которого можно было преодолеть огромные расстояния. Интересно было то, что человека без магических сил, таким образом можно было перемещать только в бессознательном состоянии – дескать, неспособны обычные люди в должной мере расслабить свой разум.

– Где та вещь, которая показывала тебе путь? – осведомился Святоша.

– Там... В кустах осталась.

– Отлично. А как ты должен был вернуться?

– Они сказали мне... Когда я все закончу, я должен был дать им знак с помощью этой же штуки. Они бы забрали меня обратно.

Ну да, очевидный ответ. Обратили бы ритуал – просто и со вкусом. И план-то почти безупречный – охотиться на мага с айтварасом бесполезно, если только не лишить его сил. Но для этого нужно кое-что побольше, чем просто настроиться. А вот внезапного нападения из засады мы не ожидали – наверняка Гведалин объяснил магам, что предгорья и горы Сандермау безлюдны.

– И почему только Полумразь послал именно тебя? – Святоша скорбно покачал головой. – Он рассчитывал, что ты всех троих убьешь, серьезно? И с магом справишься?

– Я бы выкрал... Просто... Маги сказали, что я единственный из его людей, кого они смогут переместить...

– Ах, вот оно что. Понятно. А что за маги-то?

На искаженном болью лице парня отразилось недоумение.

– Как это – какие?.. Из долины! Аде... Адемика, вот!

Святоша вздохнул:

– Да, я так и думал. Ну, спасибо тебе, Дрес.

– Что вы со мной сделаете?

– Пока не решил.

– Не убива-айте!

Напарник обернулся ко мне:

– Белка, пошарь-ка там в кустиках. Ты же наверняка сможешь найти его эту вещь?

– Не ручаюсь, – огрызнулась я, направляясь к избранному Дресом для засады кустарнику. Но Святоша был прав. Я достаточно долго кормила его всякими ненужными учеными сведениями, чтобы он сделал верные выводы.

Такие вещи называются анкорами, и тот, который маги вручили пареньку, был настроен на меня. На мой магический след. Ведь это я отогнала айтвараса. Не Басх. Конечно, я просто обязана была почувствовать и наткнуться на него буквально в первое же мгновение.

Обычные четки из семян. Маги обычно предаются размышлениям, перебирая их. Я сжала их в руке и отнесла Святоше.

– Так, – сказал он, забирая у меня анкор. – Как тебя учили подавать знак, помнишь?

– Помню...

– Тебя для этого развязывать надо?

– На-адо!

– А если честно?

– Нет...

– Какой-то пароль?

– Ага...

– Значит, так. Сворачиваемся, – обернулся он ко мне. – Мы уходим.

– Вы что, бросите меня тут?!

– Нет. Подавай им свой знак, – и Святоша швырнул четки ему на грудь. – Мы уйдем, а они тебя заберут.

Дрес набрал воздуха в грудь, насколько позволяли ему путы, и чуть невнятно произнес:

– Мраморная могила Авасхе.

– Что за?.. – изумился Святоша, но вместо Дреса из пут уже вырвался огромный воин, все тело которого было белесым морозным туманом. Он указал на меня таким же туманным клинком, и на том месте, где у людей бывают глаза, у него образовались два антрацитово-черных провала.

– Кошмар... – содрогнувшись, пробормотала я.

– Он вынет души из наших тел! – не помня себя от ужаса, взвыл Басх.

– Не разговаривай! Береги дыхание! – Святоша сцапал наше оружие и часть поклажи, отвесил пинка ученому, а меня схватил за локоть, и мы втроем помчались вверх от обрыва, не разбирая дороги.

Воплощение Авасхе, более известное, как Жертва ради Мести, следовало за нами почти по пятам. Двигалось оно медленнее, чем мы, но ему, в отличие от нас, ничуть не мешали ни камни, ни выступающие из-под земли корни, ни деревья – оно просто проходило насквозь. Стрелять в него было совершенно без толку, так же, как и пытаться колдовать. По крайней мере, я вообще не знала никаких способов нанести Жертве ради Мести хоть какой-то урон. Можно попробовать камешки покидать – может, от смеха умрет.

Вокруг меня мелькали сосны, и я захлебывалась воздухом. Свистевший в ушах ветер уносил прочь редкие обрывки мыслей. Святоша бежал позади меня, подталкивая Басха. Хуже всего было то, что ученый уже выдыхался. В отличие от Жертвы.

– Эта тварь лазит по деревьям?! – выкрикнул напарник на бегу. Наши шансы он оценивал здраво.

– Она за нами в небо улетит, если будет надо! – проорал в ответ Басх, и сделал это зря. Слова заставили его закашляться, и он, споткнувшись, остановился, что означало в нашем случае верную смерть. Святоша склонился над ним, и на его обострившемся до сходства с волчьей мордой лице я прочла явственное желание бросить ученого здесь и бежать.

Только смысла в этом нет. Жертве нужен тот, на кого был настроен анкор. То есть, я.

– Святоша, он за мной, – робко сказала я, тяжело дыша и глядя на стремительно приближающуюся к нам фигуру. – Может, разделимся? Я могу попробовать спрятаться...

– Пошла ты! – рявкнул Святоша, дернув Басха вверх и неожиданно оказавшись рядом со мной. – Нашлась тут благородная! Бегом, мать твою!

Пинка я получила такого, что хватило бы сдвинуть с места небольшую избу, и выбирать уже не приходилось.

Мы выбежали на какую-то тропинку между густо растущим можжевельником, и Жертва ради Мести снова скрылась из виду. Но то, что мы увидели буквально через несколько мгновений, снова заставило нас остановиться как вкопанных.

Посреди деревьев высился обелиск. О, мрак! Столько слышала о них, но не видела никогда... Подумать только! Он был гораздо больше, чем я воображала...

Обелиск испускал сияние – слабое, но заметное даже днем. Серебристые полоски света перебегали по его поверхности, сразу обращая внимание на то, что он весь покрыт был какими-то невероятно завораживающими узорами. Красивый, но... Какого черта?!

– Дерьмо, – сквозь стиснутые зубы прошипела я. – И в какую сторону бежать отсюда?

Святоша не ответил, глядя на обелиск широко распахнутыми глазами. В них светилось почти что восхищение, которое показалось мне совсем не ко времени здесь и сейчас. И тут мой сумасшедший напарник заорал на весь лес:

– Как куда?! Вперед, конечно! Бегом! Обнимите эту штуку так, как будто всю жизнь только этого и ждали!

– Ты совсем на голову заскорбел?! – возмутилась я. – Это же...

– Именно! Именно, Навелин! Беги!!

По имени он меня называл только в самых крайних случаях. Мы бросились к обелиску и приникли к его холодной поверхности. Свечение непонятных узоров вблизи, казалось, заполняло собой все, выгоняло из головы последние мысли.

Из-за деревьев вырвалась Жертва ради Мести, полыхая наполненными тьмой провалами. Казалось, что у него на лице две маленькие, но очень глубокие бездны, в которые он всей душой жаждет нас утянуть... Если только душа у него есть. Басх, кажется, молился. Не очень понимая, зачем, я ткнулась в обелиск лбом и зажмурилась, как будто он мог защитить.

Хотя в действительности он мог лишь зашвырнуть нас в неведомые дали, на что Святоша и рассчитывал. Участь, конечно, еще та, но это куда лучше, чем сдохнуть от туманного меча Жертвы. Какие же страшные глаза у этой магической твари...

Экое странное чувство. Волосы треплет ветер... И, похоже, меняется.