Текст книги "Второй Шанс (СИ)"

Автор книги: Архелия Шмакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Неспособная устоять на ногах, я брякнулась в снег. Святоша склонился надо мной и принялся потряхивать меня за плечи – осторожно, так, чтобы голова с них не скатилась.

– Ну, ты живая? Скажи хоть что-нибудь, ну!

Я чихнула и подняла на него глаза.

– Живая, – голос хрипел.

– Почему ты не сделала так, как я тебе сказал?!

Я смотрела на него и пыталась сообразить, как бы получше разъяснить ему мои поступки.

– Ну почему ты просто не сидела тихо? – руки Святоши стиснули мои плечи. – Кто тебя вообще просил?! Теперь они тебя не отпустят, если снова догонят нас, да и в город тебе дорога теперь точно заказана...

Мне захотелось взглядом передать всю степень своего презрения к его словам, но не уверена, что мне удалось.

– А пошел ты, – бессильно выдохнула я и поднялась, собравшись с силами. Повернувшись к нему спиной, я захрустела подошвами сапог по снежному тракту, пряча в рукавах ладони.

Падал снег, тихий и мелкий. Мои щеки уже почти совсем перестали чувствовать холод. Хотелось плакать от боли в гудящем виске и усталости. Мучил сосущий голод. Где-то внизу зима крыла своими белоснежными козырями бессильные леса. Где-то там были теплые очаги, еда. До них надо было дойти, предстоял долгий и трудный путь.

Я прошла совсем немного, всего с десяток-другой шагов, когда хруст снега под ногами вдруг стал двойным, и Святоша нагнал меня.

– И куда мне идти, по-твоему? – тихо спросил он.

– Не знаю, – безразлично отозвалась я. – Мне все равно. Просто я, знаешь ли, уверена, что умереть мы всегда успеем.

– Тут у них в переметной сумке нашелся кошель, хлебец и фляга с чем-то крепким, – сказал Святоша, вздохнув. – Ближайшее место, где можно согреться – Семихолмовье, контрабандистская деревушка. Дня за три-четыре дойдем. Если не будем спать, то, может, и раньше.

– Откуда ты, солдат, знаешь про контрабандистские деревушки? – осведомилась я.

– Я всего два года служу... Служил. И в службу-то я из-за Маннеке подался.

– Маннеке?

– Та девчонка из Ароса. А до того я с ее отцом работал, товары кое-какие возил, на которые в Аросе пошлина больно высокая...

– И он тебе позволил жаться к своей дочке, зная, кто ты? – изумилась я.

– Почему нет-то? Его это вообще не волновало. А вот ее саму и ее мать – весьма. Как-то так.

– Ладно, допустим. А нагнать нас теперь могут?

– Могут. Но мы сойдем с тракта.

Я удивленно посмотрела на него. Святоша... улыбался! Даже не губами, скорее глазами и очень сдержанно, но все же это была улыбка.

– Говорят, наироу нельзя доверять, – сказал он. – Но я рискну. По крайней мере, до Семихолмовья. Как тебя там... Навелин?

Ой, как же давно я не слышала своего имени. И, оказывается, предпочла бы не слышать его и впредь. Как-то слишком уж серьезно оно звучит, честное слово...

– Лучше придумай что-нибудь другое, – сказала я. – Навка, например.

Глава 6

Холодный ветерок, вызывающий мурашки по спине, пропитался терпким, как вино, запахом мокрых листьев. С навеса надо мной плавно тянулись серебряные нити; ливень…

Святоша держал ладонь под темной небесной водой, прислонившись спиной к бочке, на которой сидела я. Я видела, как разбиваются об его руку тяжелые капли. Казалось, что на его ладонь с хрустальным звоном падают усталые звезды.

– Вот ты все это серьезно?

– Да.

– Четыре года прошло, – сердясь, я произнесла слово “четыре” едва ли не по слогам.

– И что с того?

– Неужели тебе нравится чувствовать себя задолжавшим?

– Знаешь...

Святоша убрал руку под навес. Откуда-то справа донеслась крикливая женская брань, хлопнула дверь, выпустив в осеннюю сырость немного желтого лучинного света. Кто-то шмякнулся в грязь. Повозился, роняя хриплые ругательства, побрел куда-то...

– Есть люди, которых я скорее убил бы, чем позволил себе остаться у них в долгу. Ты не в их числе.

– И как долго ты еще будешь пытаться расплатиться? – я ткнула Святошу носком в бок.

– Я не пытаюсь, – возразил он, потирая ушибленное мной место. – Меня это вовсе не тяготит.

– А если бы я все-таки потребовала от тебя выплаты? – съехидничала я. – Что бы ты мне предложил?

Святоша запрокинул голову и расхохотался. Глиняная трубка, висевшая у него на шее, весело трепыхалась в такт смеху.

– А ты попробуй, – посоветовал он, отсмеявшись. – Увидишь.

Я фыркнула и снова пнула его, еще чувствительнее, чем прежде.

– Больно надо.

С тех пор нам часто приходилось удирать от разъяренной стражи – контрабандистов вообще мало кто любит – но так весело не было ни разу. И все же, я страшно не люблю двух вещей: быть должной и быть заимодавцем.

Я спрыгнула с бочки и объявила, что иду спать. Святоша, погрузившийся в свои мысли, забыл пожелать мне спокойной ночи.

Какое-то время я ворочалась на скрипучей лежанке, пытаясь успокоить вихрь воспоминаний. Веселая была тогда зимовка… как, впрочем, и вся моя жизнь. А уж если вспомнить Арэль Фир...

Тут мои мысли потекли по уже проторенному руслу, какое принимали иногда, если мне становилось неспокойно. Конечно, я не боялась возвращения в долину магов – это было бы глупо – но даже теперь, спустя много лет, у меня оставалось множество вопросов. Наироу не обучались на общих основаниях – мы были чем-то вроде эксперимента. И куда исчезали те, кому удалось проявить хотя бы крохи таланта? Может быть, их перемещали в какие-то иные классы? Но почему тогда мы больше никогда не встречали их в школе? Если их отпускали, как меня, то в чем был смысл всего этого?

…Большой осколок зеркала на бечевке, унылое подобие уюта в комнате, пытался отразить меня сквозь пыль и жирные пятна. Я решила помочь ему (а заодно неумехе-хозяину и его ленивой жене), отыскав в комнате тряпку и протерев его. Хотелось причесаться.

Через некоторое время мои старания принесли плоды, и я смогла разглядеть в зеркале свое блеклое и вытянутое отражение. Ничего нового, впрочем, не увидела – все та же худоба, резкие черты и слишком тяжелый подбородок. Все те же криво отрезанные темные волосы. Все те же насмерть перепуганные черные глаза с – о, да, хоть что-то! – типично эльфийским разрезом. Все те же тонкие, угрюмо сжатые губы – и с этим лучше ничего не делать, потому что один зуб у меня сколот, и это не добавляет очарования моей улыбке. Да, грызла орех. Тогда Святоша меня Белкой и прозвал.

Надо сказать, в борделях весьма ценят шлюх-полукровок. Эльфы ведь очень красивы – рослые, статные, яркоглазые и с чертами, гармонии которых само Синее Небо завидует. Мы, полукровки, частенько все это наследуем. Но не я. И, черт возьми, Синее Небо не могло бы благословить меня лучше: красавица в Семихолмовье становится либо чьей-то, либо общей. А меня никто не трогает, потому что друзья завидовать не будут, а зачем иначе женщины нужны?

Я погрузила ладони в стоявшую на колченогом столе плошку с водой, умыла лицо. Опоясала висевшую на мне мешком рубаху широким кожаным поясом с ножнами от охотничьего ножа. В таких деревушках, как Семихолмовье, свой статус нужно подчеркивать сразу – иначе легко нарваться на пренебрежительное и зачастую опасное для жизни отношение “соратников” по тяжелой контрабандистской доле. Народец у нас тут постоянно тасуется – основная масса друг с другом, конечно, знакома хотя бы мельком, но кто-то то и дело пропадает, а кто-то возникает, как гриб после весеннего дождя, поэтому надо быть осторожной. Сквозило прохладой, и я влезла в жилет из оленьей кожи.

Окошко было умыто дождем, но лишь снаружи, а изнутри находилось в том же состоянии, что и зеркало. Я покосилась на украшенное круглыми следами моей чистоплотности стекло, досадливо сплюнула на немногое потерявший от этого пол и открыла дверь ступней, забыв, что та была закрыта на засов. Заменявшая его веточка упала с глухим стуком.

Безопасность превыше всего, чтоб ее.

Я порылась в карманах своих штанов из мешковины и выудила оттуда несколько тусклых медяков, убеждаясь, что мне есть чем расплачиваться в том случае, если мне предъявят счет за порчу имущества.

Ну, и за завтрак заплатить.

Половицы скрипели под моими ногами в тяжелых сапогах, которые, к тому же, были мне великоваты; коридор второго этажа был так узок, что сам по себе больше напоминал чердак. Я споткнулась о поднявшуюся доску, схватилась за стену. На ней остался след от пяти пальцев, а моя ладонь почернела. Вдобавок не то из окошка, не то откуда-то еще, возник запах куриного навоза. Мне же, чтобы слиться с пейзажем, не хватало только тяжелого похмелья. Спуск по хлипкой лесенке был серьезным риском даже по моим меркам.

В общем зале постоялого двора было немного посетителей: тут сейчас находились либо те, кого не потчевали завтраком дома, либо те, кого после вчерашних попоек некому было дотащить до избы.

Святоша, однако, был здесь; торчал на нашем с ним обычном месте, невдалеке от входа. Над ним плыл сизый дым, улетая в свежеразбитое кем-то окошко. Он сосредоточенно грыз свою видавшую виды трубку.

Окончательно миновав лестницу, я с удивлением поняла, что он не один, и даже не с женщиной. Против него сидел человек, одетый, как я могла видеть, по-дорожному. Лицо оставалось в тени из-за широкополой шляпы, но мне были хорошо видны длинные белокурые волосы, спускавшиеся на довольно-таки широкие плечи и серый плащ. Перед человеком стояла кружка, но он к ней не прикасался, в отличие от Святоши, который не спеша потягивал местное пойло из своей. Они о чем-то тихо говорили.

Когда человек качнул головой, я увидела на шляпе (подумать только!) фазанье перо. Щеголь. И что у них со Святошей, интересно, нашлось общего?

Святоша что-то ответил своему необычному для этой глуши собеседнику; я увидела, как он недобро усмехается краем рта. Затем он поднял голову, оглядел зал и, увидев меня, приветственно махнул мне рукой.

– Утро доброе, Белка, – поздоровался он со мной, когда я подошла.

– И тебе того же, – довольно сумрачно ответила я.

– А вот и моя напарница, Басх, – обратился Святоша к белокурому щеголю.

Тот встал и снял шляпу, чем привел меня в совершенное недоумение.

У него было правильное лицо с чертами, словно выточенными резцом искуснейшего скульптора. Легкие пряди волос разметались, открывая уши. Подумать только, он был наироу! Были бы уши покрупней – можно было бы перепутать с чистокровным эльфом. Высокий лоб, бесстрастный разлет бровей, вежливая улыбка, в которую его губы складывались сами собой. Под глазами залегли тени – он явно долго не спал; сами глаза…

Кто не видел чистой воды изумрудов, вряд ли сможет себе вообразить их цвет; темный лед северного моря в сумерках? Если по белокаменному лицу Басха невозможно было прочесть ничего, то глаза это с лихвой компенсировали. И все-таки, наверное, море: изумруды не меняют своего цвета.

Я протянула ему руку для пожатия, но он принял ее не так, как я ожидала. Гибкие пальцы тронули мою ладонь, повернули ее тыльной стороной вверх; затем Басх склонился, легко касаясь ее губами.

Я была удивлена. Надо сказать, приятно. Такая изысканная вежливость не входит в правила тех мужчин, с которыми мне обычно приходится иметь дело. А Святоше бы стоило подобрать челюсть: местные карманники тащат все, что плохо лежит.

– Басх Дэ-Рэйн. Рад познакомиться с вами, сударыня, – сказал Басх, выпрямляясь. Глубокий звучный голос; возможно, он странствующий певец? Это многое объяснило бы, в том числе и перо на шляпе. Оно почему-то действовало на меня, как кисточка тяжелой занавеси действует на кошку.

– Взаимно, – я постаралась вспомнить все, что когда-либо знала о хороших манерах. – Вы – странный гость в этих местах. Насколько я могу судить, вы издалека?

– Да, сударыня, вы правы, – Басх кивнул; брошенный на меня темно-зеленый взгляд показался мне испытующим. – Вам не откажешь в проницательности.

Сударыня. На миг я словно бы увидела всю сцену со стороны, и мне стало одновременно смешно и стыдно за заляпанные штаны и нечищеные сапоги, на которых слой засохшей осенней грязи уже едва ли не спорил толщиной с кожей, из которой они были сделаны.

Да закрой уже рот, Святоша! В конце концов, учеников Арэль Фир натаскивают не только на огненные шары. Мы должны были быть сливками общества, в конце концов.

Церемония обмена приветствиями между двумя воспитанными людьми завершилась, мы сели.

– Я полагаю, – начал Басх, обращаясь к Святоше, – если это ваша напарница, то ее мнение…

– Ясное дело, – мрачно отозвался Святоша. Я уже достаточно знала его, чтобы распознавать, когда человек, с которым он говорит, ему неприятен. – Видишь ли, Белка, сударь нуждается в наших, эээ... услугах.

– Каких из? – осведомилась я, движением бровей давай понять Святоше, что имею в виду. Отношения с законом у нас были на грани вооруженного нейтралитета.

– Ему нужны люди, которые хорошо знают предгорья и восточный отрог пиков Итерскау, – усмехаясь, пояснил Святоша. – Господин хочет миновать их, не утонув в болоте и не нарвавшись на гоблинов.

Краем глаза я не забывала наблюдать за невозмутимым Басхом. Уж больно несхожая с нашими обычными клиентами птица. Этакой голубь белый, мохноногий, ручной, залетевший на крышу, полную ворон. Семихолмовье уже само по себе – та еще глухомань: пограничная территория Сандермау и Хаэйльских Равнин, через эту деревню такое количество контрабандных путей проходит, что этот клубок даже Хаэльской Инквизиции не распутать. А тут еще и восточный Итерскау! Это ж такие места гиблые, что только держись. Не вязалось все это с Басхом, не вязалось. На лице – лишь вежливый интерес пополам с ожиданием. Выдержка, вроде, присутствует. Хотя кто его знает, может, он просто не понимает, куда попал. Хочешь – не хочешь, а пояснить придется.

– А что господину в Итерскау понадобилось? – не удержалась я от вопроса. Собственно, я была готова к тому, что отвечать он не станет. По негласному правилу, я вообще не должна была его ни о чем спрашивать.

Однако Басх только улыбнулся:

– Я ученый, сударыня. Весь мой интерес – сугубо академического толка. Историк.

– Рискованно, – протянула я, пытаясь скрыть любопытство, разбуженное его словами. – Там места очень непростые, сударь, знаете ли.

– Знаю, – Басх кивнул. – Поэтому мне и нужны проводники.

– Проводниками вы там не обойдетесь, – усмехнулся Святоша, глядя на него совсем уж недобро. Да что с ним не так сегодня? Я пнула его под столом. Он ойкнул и принялся потирать лодыжку.

– Но я предполагаю, что вы не скроетесь при первой же опасности, – удивленно сказал историк. – Да и чем те места так уж непросты?

Святоша пожал плечами. Я закусила губу. На этот вопрос сложно было ответить однозначно. Но его не задал бы ни один человек, проведший в этих местах хотя бы полгода. Одно слово “Итерскау” здесь производило колдовское действие. Дети, услышав его, прибегали в надежде услышать новую порцию страшных историй, взрослые отмахивались и делали священные жесты от сглаза, а контрабандисты и проводники тянули жалостливое “Ууууу!” и ломили заоблачные цены.

– Как вам сказать... Гоблины – это самая мелкая местная беда, – наконец выговорила я. – По крайней мере, возвращается оттуда очень мало народу...

“Да и Девять Стражей в той же стороне”, – внезапно подумалось мне, и эта мысль заставила меня вскинуться. Брови Святоши дернулись, и я готова была поклясться, что он подумал о том же.

– Ну, так что ты об этом думаешь? – поинтересовался мой напарник, закончив потирать лодыжку.

– Все зависит от того, сколько господин готов за наши услуги заплатить, – я бросила на Басха вопросительный взгляд.

Сотни три золотых эффи. Не меньше. За Итерскау и пять – цена слабая, но таких денег у него вполне может не быть. Будь на моем месте Злобный Фени, главарь местной Гильдии Следопытов, как он называл свою псиную свору, он бы согласился и на две сотни, только вот путь Басха окончился бы лигах в полутора от Семихолмовья. В каком-нибудь овражце. Надо, кстати, дать ему это понять. Мы со Святошей – одни из немногих, работающих честно, и скромность тут будет совершенно излишней. Впрочем, мы и без его заказа с голоду не помрем, несмотря на неприбыльное лето: через пару недель еще схолодает, гоблины полезут из берлог на игрища, и за чистку торговых путей от их хороводов будут платить неплохие деньги – главное, не забывать отрезать им уши.

Мои мысли совсем ушли было в сторону иного заработка, когда Басх сказал:

– Как насчет тысячи эффинов?

Святоша перестал дымить и переглянулся со мной. Его расклад, как и мой, явно прикидывал сумму поменьше. Я махнула рукой карлику, который тут изображал из себя прислугу: от деловых разговоров у меня еще сильнее подвело живот, к тому же, из разбитого окна тянуло запахом какой-то выпечки.

– Боюсь, что большую сумму я просто не потяну, – добавил ученый, как бы извиняясь. – Только я подразумеваю, что через все, что может там меня ждать, вы пройдете вместе со мной. Не то, чтобы я был совсем неспособен себя защитить... Но все же... Я понятия не имею, чего в тех краях следует опасаться. С гоблинами я еще никогда не сталкивался.

Святоша прыснул. Гоблины! Да их можно пачками вязать, особенно поздней осенью, когда у них ритуальные танцульки. Мы за ними в это время ходим, как по дрова, если других дел нет. За все время танцев можно сотню золотых эффи заработать проще, чем пальцами щелкнуть, а на эти деньги в Семихолмовье зимуется вполне спокойно, и даже на шлюх для Святоши хватит.

– Белка, на пару слов, а? – внезапно сказал Святоша, поднимаясь.

– Простите, – я улыбнулась Басху, – сами понимаете, нам нужно посоветоваться.

Тот кивнул. Мы со Святошей отошли к самой лесенке, ведущей на второй этаж, к комнатам.

– И что ты надумал? – поинтересовалась я.

– Чем-то странным это дело пахнет, – сказал Святоша, морща нос так, будто и впрямь ощущал какой-то неприятный душок. – Тысяча эффи... Здоровые деньги, конечно...

– Еще бы, – согласилась я. – Ферму на Хаэйльских Равнинах можно отстроить – об этом думаешь, да?

Мы оба знали, что он совсем не хочет шататься по лесам всю оставшуюся жизнь. Осесть где-нибудь в симпатичном местечке и заниматься чем-то более спокойным – фермерством или торговлей – вот, что было вершиной его честолюбивых мечтаний.

– Может, и думаю, – сердито сказал Святоша, – но это если я себе всю прибыль заберу. Не о том речь. Этот парень выглядит так, как будто с картинки в книжке сошел...

– Завидуешь?

– Смеешься?

– Ну, не без этого...

– ...оно и видно. Так вот. У него на лице все его неземные мысли как чернилами написаны. Ты же помнишь, что в той стороне бывшая эльфийская тропа?

– Девять Стражей-то? Ну, помню. И?

– А если он туда намылился?

– Нам-то что?

– Как что? Все, что за лесом – сплошной эльфийский погост. Я, конечно, мертвых не боюсь. Но я был там как-то...

Тут Святоша замолчал. Я терпеливо ждала, пока он договорит.

– И сама знаешь, что про те места говорят. Мне что-то туда идти неохота, – сознался мой напарник.

– А мне интересно. Я-то не ходила.

– Дура ты просто.

– Сам такой. Тысяча эффи, Святоша!

– Согласен. Даже звучит, как музыка, – он зажмурился, будто представляя блестящую золотую горку. – Но мало кто оттуда возвращается. Ты же сама всегда говорила, что эльфийская земля...

Я сердито закусила губу. Тут он меня подловил. Посмеяться на сказочниками-эльфолюбами я всегда была горазда, даром, что имела к предметам их страсти отношения побольше, чем они сами.

Аэнна-Лингэ – так назывался этот лес немногими, кто еще помнил старые, неоскверненные современными картографами названия. Те, кто ходил через него к предгорьям, рассказывали о странных серебряных обелисках, которые, бывало, возникали на полянах, а потом исчезали. По опыту уже многие поняли: увидев такой, нужно было мигом сворачивать в сторону, не то легко было обнаружить себя где-нибудь совсем в другом месте. Странные призраки и видения, приходящие к ночевавшим в тех местах, были почти одинаковы во всех пересказах. Те, кто рисковал заходить дальше, рассказывали о каких-то песнях и голосах, которые звучат на грани рассудка и потихоньку сводят с ума. Те, кто заходил еще дальше... ничего не рассказывали. Их-то уже больше никто никогда не видел.

Все это были отзвуки последней, самой разрушительной войны с эльфами, в которой люди, наконец, одержали победу... Одержать-то одержали, но Тсе Энхэль Асуриат так и не заполучили.

– И что, даже такая сумма тебя не соблазняет самому проверить, как там оно? – поинтересовалась я. – Ты ж жить без приключений не можешь. Гульнуть, так сказать, перед оседлой жизнью неохота?

Тут уже мне удалось задеть его чувствительную сторону, и я знала об этом прекрасно. Эта работа, хоть и связанная с риском, могла разогнать рутину обычных караванных перевозок.

– Тысяча эффи, – нервно повторил Святоша, облизнувшись. – Разом...

– Я даже не буду тебя уговаривать, – сказала я. – Ты сам себе докажешь все, что надо.

– А способен ли он заплатить?

– Легко выяснить. Возьмем предоплату, тем более, что она нам понадобится... Сотни две, а? Что думаешь?

– Согласен.

Мы вернулись к Басху. Карлик тоже приковылял за нами следом, и я затребовала себе хлеба и ветчины.

– Мы решили, что беремся за работу, которую вы предлагаете, – сказала я. – Вынуждены, правда, потребовать небольшую предоплату – сами понимаете, во-первых, подготовка к путешествию займет время и средства, а во-вторых, нам нужно знать, что вы...

–...что я платежеспособен, – с улыбкой закончил красавец-наироу. – Я прекрасно понимаю.

Я непроизвольно сглотнула. Красивых мужчин мне случалось видеть редко, и безупречность Басха была просто ошеломительна.

– Сколько вам нужно?

– Сотни вполне достаточно, – сказал Святоша. Я снова почувствовала тягучую, вязкую неприязнь, которую он явно испытывал к нашему новоиспеченному клиенту.

Кошель звякнул о столешницу. О, блаженный звон монет! Кто сказал, что счастье не в деньгах? Пусть даст их мне, и я покажу ему, что нужно делать!

– Когда мы сможем отправиться в путь? – спросил Басх.

– Дайте нам пару дней, – сказала я. – Думаю, через два дня на рассвете мы уже готовы будем выступать. Но многое, конечно, зависит от вашей конечной цели. Покажите нам, докуда вы намерены дойти – чтобы можно было прикинуть нужное количество припасов.

Басх вынул из сумки свернутую карту, развернул ее на столе. Я увидела Сандермау, темные штрихи, означавшие Аэнна-Лингэ, почти ничем не заполненную область, помеченную, как Итерскау...

– Долина, которую я ищу, находится где-то здесь, – Басх очертил рукояткой ножа пустующую на карте область восточных отрогов.

– Откуда вы знаете? – спросила я. – Тут же ничего нет.

– Скажем так, – улыбнулся Басх. – У меня свои источники. Вы ходили в этих местах?

– Так далеко в ту сторону – нет, – нахмурился Святоша. – Это, конечно, не Скала-Девятка...

Скалой-Девяткой называли странный пик, служивший отправной точкой к Девяти Стражам. Это был рубеж, означавший конец обычному, мирному лесу и начало всяческой чертовщине. До Девятки можно было бояться самое большее обелисков и страшных снов, но они уже давно никого по-настоящему не пугали. Путь Басха лежал не через нее, и это, в общем-то, даже меня заставило вздохнуть с облегчением.

– Вам никто здесь не сможет помочь, если вы не опишете вашу конечную цель, – Святоша пожал плечами.

– За этим дело не станет. Я ищу некую долину... Как бы потаенную. Вход в нее – всего лишь узкая тропка меж скалами.

Мы со Святошей смотрели на него выжидательно. Он пытался темнить, но весьма неумело. Мы прекрасно понимали, что он еще немного поплутает в собственных рассуждениях – да и выложит все, что нужно.

В конце концов Басх вздохнул и достал еще один свиток. Он выглядел куда старше, чем его явно современный собрат, на котором даже не было Девяти Стражей – следствие самонадеянности картографов. Нельзя перейти – значит, не существует, и точка на том.

На старой карте были и Стражи, и Девятка, и даже та самая долина, о которой он говорил. Да, так и есть – восточный Итерскау. Только почему же эта долина так странно вычерчена?

– Она называется Хардаа-Элинне, – сказал Басх. – Это старое, эльфийское название.

– Неудивительно, – заметил Святоша. – Почти все названия здесь – эльфийские.

– Некоторые – искаженные, – поправил его историк. – “Итерскау” раньше звучало как “Аутерскаа”.

Меня это мало интересовало – куда интереснее было, отчего эта долина, Девятка и Стражи так странно выделены на старой карте. Они как-то связаны? Любопытно, просто жуть…

Святоша вернул трубку в рот, и из нее вырвалась желтоватая в лучах выглянувшего утреннего солнца струйка дыма. Солнце, последняя милость осени. Я бросила взгляд в окно; правильно – с запада уже наползали свинцовые тучи.

И почему, все-таки, выбор Басха пал на нас, а не на того же Злобного Фени? Этот молодец трезвонит о своей персоне на каждом углу – не то, что мы. В Семихолмовье рынок давно поделен, независимые следопыты вроде нас довольствуются крохами с общего стола. Как же получилось, что такая жирная добыча проплыла мимо местных дельцов?

– А вот, – спросила я, изо всех сил стараясь совместить разговор с пережевыванием краюхи, – почему именно мы? Мы, строго говоря, не самые известные тут охотники.

– Возможно, – отозвался Басх. – Но мне порекомендовали именно вас.

Мы со Святошей переглянулись.

– Кто?

– Один мой друг, живущий в этих местах. Он говорил о вас как о честных людях, не промышляющих грабежами.

– Как же зовут этого вашего друга?

– Коуп. Оружейник. Вы ведь его знаете?

Коуп? Этот на голову скорбный умелец? А у него-то что общего с этим щеголем? Я была удивлена. Святоша пристально посмотрел на Басха, потом на меня и незаметно подмигнул. Я понимала, что он имеет в виду: лучше было справиться у Коупа насчет этого Басха Дэ-Рэйна. Тьфу ты… Великое Голубое Небо, почему у некоторых даже имя звучит, как песня, а некоторые – я?

Я непроизвольно коснулась собственных щек, чувствуя, как они горячеют, и страдая от этого.

– В общем, – сказал Святоша, – давайте обсудим маршрут поподробнее. Я хорошо знаю места, которые…

Мужчины углубились в обсуждение. Я не стала отвлекать их. Нужно было забежать к Коупу. Просто необходимо. И лучше было запастись элем...