Текст книги "Второй Шанс (СИ)"

Автор книги: Архелия Шмакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Пробуждение было отвратительным. Ясное дело, что я и не ждала никакого отдыха... и все же меня разобрала эдакая телесная обида на саму себя и на бесстрастный темный профиль Ганглери, резко проступающий на фоне стен убежища, золотисто-алых в свете очага. Действительность его пещеры, Мастерской и окружающих ее пустынных гор навалилась на мой измученный разум бесцеремонно, точно жирная шлюха, окучивающая мертвецки пьяного клиента, она хватала меня за щеки и дышала мне перегаром в лицо. Я привыкла к тишине, царящей обыкновенно в этом убежище, но сейчас эта тишина рассыпалась в прах треском пламени, шорохом шкур и еще какими-то звуками, которых я раньше не замечала. Отблеск пламени на стенах был настолько ярким, что невольно приковывал взгляд, соперничая с прочими беснующимися вокруг меня цветами. Когда я поднялась на локтях, мои глаза заслезились, и я почувствовала тошноту. Пришлось зажмуриться. Вроде бы отпустило. Спустя пару мгновений я решилась разлепить веки.

В очаге потрескивало пламя. Вход в пещеру был закрыт, так что время суток оставалось для меня загадкой. Святоша куда-то пропал, но тревоги я почему-то не почувствовала. Наверное, слишком для этого устала.

Мое болезненно обострившееся зрение обратилось к зеленому камню на груди Ганглери. Он полыхал очень настойчиво, подсвечивая лицо мага мертвенной зеленью снизу и отдаваясь всполохами где-то в глубине моего больного черепа. Теперь я смогла его разглядеть получше – просто осколок матового камня, перемотанный суровой нитью. Он то вспыхивал кратко, то мерцал подолгу, словно упрямая свеча на ветру. В сильных, но узловатых руках мага мелькали какие-то незнакомые мне белые бусы, щелкали друг о друга в странном ритме, который был невыносимо созвучен с потрескиванием огня. Пальцы Ганглери перебирали их одну за другой, доходили до крупной алой кисти, пропускали ее, начинали снова, и так круг за кругом, приковывая взгляд и слух – ось нашего душного мирка, пахнущего травами и бедой.

– Что это за штука? – спросила я, подразумевая амулет. Спохватилась, хотела пояснить, но не успела – маг понял и так.

– Ничего особенного. Я сделал его, чтобы иметь возможность наблюдать за состоянием Мастерской и ее механизмов, – сказал он, откладывая в сторону бусы и протягивая мне кружку с травяным отваром. – Ну, и кое-что делать с его помощью я тоже могу. Немногое, но обычно этого хватает, чтобы успокоить какого-нибудь проснувшегося голема. Если их не слишком много, и я не слишком далеко. Ну, знаешь, как женщина вешает свой фартук рядом с колыбелью ребенка... Лучше скажи – как ты?

– Не выспалась, – честно созналась я.

Ганглери усмехнулся в усы и кивнул на плошку с тюрей, которая, оказывается, поджидала меня возле постели. Мысль о еде, однако, вызвала у меня приступ тошноты, и я отрицательно покачала головой.

– Потом, наверное.

Ганглери не стал спорить. Снова взял свои бусы, взглянул на них пристально, точно впервые видел, вздохнул, а потом перебросил мне.

– Держи. Из моих старых запасов. Простая вещица, но может тебе очень пригодиться... и, возможно, в ближайшее время.

– Что это? – спросила я подозрительно, подбирая бусы. Они были холодными на ощупь, точно их не держали только что около огня. Сделаны были, кажется, из кости. Алая кисть была довольно потрепанной, но яркой – казалось, на ладони у меня откуда-то взялась свежая роза.

– Твой временный щит, – ответил Ганглери. – Каждая бусина этих четок способна поглотить направленную на тебя силу. Правда, против старой эльфийской магии они будут бесполезны, но ей и более сильные щиты порой нипочем. Всего этих бусин сотня, а значит, ты будешь защищена от ста вражеских ударов.

– А дружеских?

– А дружеских не бывает. Во всяком случае, в этих горах. Надень на шею для пущего удобства.

Я повиновалась. Холод от четок оказался неожиданно приятен коже.

– Ах, да, – Ганглери поднял палец, – имей в виду – поглотив некоторое количество силы, бусинка лопнет. Будет полезно, если кто-то около тебя будет колдовать исподволь – сможешь вовремя об этом узнать.

– А с человеком так можно? – поинтересовалась я, прихлебывая отвар.

– Точно так же – нельзя, – строго ответил маг. – Это просто ловушка, схожая с паутиной. Она ловит чужую магию и запечатывает ее в предмете, с которым связана. Если подобную магию применить к человеку, вражеское колдовство запечатается в его теле, а это не очень-то полезно для здоровья. Однако, есть способы отразить магию или растворить, и вот такие щиты проще наложить именно на человека

– А я могу сделать себе такой щит?

– Однажды сможешь, но не сейчас. Щиту для жизни необходима сила. Ты можешь наложить его на себя и постоянно поддерживать, но тогда какая-то часть твоего внимания всегда будет отдана ему. Или не поддерживать, и спустя какое-то время он рассеется. И это может случиться в такой момент, когда у тебя не будет сил наложить его снова.

– Ясно, – кивнула я. – Научите меня, как сделать себе новые, когда эти отслужат свое?

Ганглери не ответил. Казалось, что пламя, в которое он продолжал пристально смотреть на протяжении всего разговора, для него куда более важный собеседник, чем я.

– Не уверен, что успею, – сказал он устало спустя некоторое время. – О чем я сейчас жалею – так это о том, что не вел никаких записей, которые могли бы тебе помочь позже...

– Зачем это мне могут записи понадобиться? – спросила я подозрительно. – Собрались куда-то?

– Очень может быть. А пока послушай-ка меня и постарайся не перебивать, хорошо?

Ганглери наконец отвернулся от пламени и взглянул на меня. Голубизна его собственных глаз стала страшной и утратила теплоту. Они стали похожи на горные ручьи, которые я помнила весело журчащими и хранящими на своем дне золотые солнечные блики, но вдруг увидела намертво скованными льдом.

Еще и этот чертов зеленый камень. Бесит. Унялся бы уж со своим блеском. Захотелось сплюнуть со злости, но я постеснялась.

– Сегодня ночью мы сделали большое дело, – сказал маг. – Было непросто. Сны опасны, и ты могла погибнуть. Был даже миг, когда я точно был уверен, что мы потеряли тебя – почти сразу после того, как я начал ритуал. Твое сознание погрузилось в сон слишком глубоко, и я не мог дозваться до тебя, чтобы вывести из тупика. Но тут неожиданно помог твой друг... на его зов ты вернулась. Думаю, он заслуживает твоей благодарности.

– А где он, кстати?

– На разведке. Я разрешил ему встать, и он отправился последить за Адемикой. Слушай дальше. Все кончилось хорошо. Мы смогли провести тебя Дорогой Сна. Полагаю, – тут Ганглери ухмыльнулся, – я сумел сравнять тебя с прочими учениками магов.

– Как так?

– Твоя разобщенность с собственным магическим даром делала всякое обучение невозможным. Обыкновенно Лунный Блик – сосуд своего волшебства – составляет с ним единое целое, но с твоим сознанием что-то было не так. Если говорить о сосудах, то ты была кувшином, чьи стенки были покрыты гусиным жиром, понимаешь?

Я хмыкнула:

– Любопытно, почему так вышло.

– Не знаю. Возможно, какую-то роль во всем этом играет твоя смешанная кровь. Еще в мое время считалось, что полукровки неспособны к магии. Они не наследуют дара ни от человеческой, ни от эльфийской крови. Но, возможно, к вам просто нужен особый подход.

– Научите меня этому ритуалу?

– Я бы с радостью.

– Ну, значит, никуда не денетесь.

Ганглери грустно улыбнулся.

– Как бы я хотел разделить твою убежденность. Какая ирония: впервые за столько времени я действительно хочу увидеть еще хотя бы две зимы... и впервые совершенно не уверен, что мне это удастся.

Я хотела ему возразить, потому что его мрачные намеки уже начали меня серьезно злить, но не успела. В пещеру ворвался яркий дневной свет, распугал тени, и в пещеру кубарем скатился Святоша.

– Эгей, дедушка почтенный! Господа маги-то с места снялись.

– Как? Куда? – Ганглери вскочил резво, как юноша, а его рука стиснула зеленый камень на груди, и тот заблистал еще тревожней.

– То-то и оно, что кто куда, – фыркнул Святоша. – Большая часть народу уходит прочь из долины. Видит Синее, этому я рад – вот только эта их святая троица с эскортом топает в сторону большой крепости, а зачем – не ведаю.

– Прекрасно, – лицо Ганглери окаменело. – Значит, не зря Мастерская готовится к защите.

– Это еще как понимать? – встрепенулась я.

– Так, что вам обоим больше нельзя здесь оставаться. Еще немного, и проснутся големы, а я не буду способен их остановить. Только попробуй я вмешаться, и я тоже стану для них врагом, утрачу любое доверие, а значит, не смогу вас спасти. Собирайтесь!

– Но что они могут сделать, ведь крепления больше нет?..

– Да мало ли что! – Ганглери отчаянно махнул рукой. – Девочка моя, власть мага не ограничена ничем, кроме его собственного воображения. Поднимайся, эта пещера для тебя больше не безопасна!..

– Ну, так и вы с нами идете, – сказал Святоша тоном, не допускающим возражений. – Вам тут тоже делать больше нечего.

– О, нет, мне-то дело как раз найдется.

– Это какое же? Вы ж сами сказали, что вы не сможете вмешаться.

– Когда Мастерская начнет бой – и в самом деле, да... – Ганглери замер и дернул себя за бороду, совсем, как Святоша в минуту раздумья. – Впрочем, у меня есть одна мысль. Вот что, вы пока побудьте здесь – как раз подготовитесь к уходу – а я пойду за ними. Попробую растолковать им, что их ждет.

– Вы уверены, дедушка? – Святоша скрестил руки на груди и покачал головой. – Что-то не нравится мне эта идея. Может, пойти всем вместе?

– И речи быть не может, – отрезал Ганглери. Сейчас они почему-то казались ровесниками. – Я иду один. И если я не возвращаюсь к полудню, вы бежите отсюда так быстро, как только сможете.

– Вы что это, драться с ними собрались?! – ошалело спросила я.

– Очень возможно. Похоже, что сами они моего совета спрашивать не будут, а я... я должен попытаться их остановить. Я не хочу ни их гибели, ни гибели Мастерской.

– Но их же трое!

– Двое. По тысяче лет на каждого, а?

Скрипнула лесенка.

– И да, ребятки, если почувствуете, что земля начала у вас из-под ног уходить – то бегите, не дожидаясь меня.

На короткий миг в пещеру снова проник дневной свет. Сверкнул и погас, оставив нас со Святошей в густом черно-золотистом сумраке. У моего напарника был опустошенный вид; должно быть, я мало чем отличалась.

– Как ты? – устало спросил Святоша, присаживаясь рядом. – Я тут вообще перестал что-либо понимать, так что хочу знать хотя бы, что ты в порядке.

– Вполне, – заверила я его. – Да и ты, вроде, вернулся в строй.

– Да сколько можно лежать-то? Последний раз я так долго в постели был, когда Молочная Иви мне задолжала полтинник, и... отрабатывать пришлось, да...

– Ох, избавь меня от подробностей, – поморщилась я. – Надеюсь, оно того стоило.

– Правильно, лучше ты поделись. Как оно было, ночью-то? Интересно?

Память снова услужливо вызвала к жизни покорную вереницу видений, последнее из которых заставила кровь прилить к моим щекам жаркой волной.

– Ничего не помню, – соврала я на голубом глазу. – Вот ничегошеньки. Спала крепко, словно после кувшина эля – мрак один в голове.

Святоша разочарованно вздохнул и опустил голову, а я разозлилась на себя за ложь. Вот что мне стоило рассказать ему все, кроме этого злополучного сна? Да и что в этом сне такого плохого, что помешало бы мне рассказать и о нем, да посмеяться вместе с напарником над тем, как причудливо он исказил действительность? Что заставило меня солгать?

Не то ли, что сейчас он был почти так же близко, как в этом проклятом сне?..

Коварство моих собственных мыслей оказалось для меня неожиданным, но Святоша не дал им возможности смущать мой явно больной ум. Он встал и принялся шнырять по пещере, собирая наше снаряжение и готовясь к уходу. С особой заботой и вниманием он отнесся к толстому, приятно позвякивающему кошельку. Плата у нас в руках – самое время задуматься о том, как мы будем ее тратить...

И тут над нашими головами началась гроза.

По крайней мере, грохот где-то наверху, в воздухе над убежищем, был очень на нее похож. Не помню, как мы оба оказались на ногах, как выбежали из пещеры – помню только небо, затянутое черным бархатом с какой-то ужасающей изумрудной вышивкой. Снова грохот... а вдалеке что-то, очень похожее на ритмичный бой барабанов...

Зеленое пламя, волнами поднимавшееся по стенам старой крепости.

– Что это за срань небесная...?! – прокричал Святоша рядом со мной. – Наверное, именно это дедушка имел в виду, когда говорил, что у нас земля из-под ног уйдет?!

– Очень на то похоже, – отозвалась я, будучи не в силах оторвать глаз от зловещего зеленого прилива. Над головой короткими вспышками полыхало небо, вызывая тошнотворный животный страх. Но тут я как бы раздвоилась: половина меня была охвачена черным ужасом и единственным желанием – бежать! – а другая отстранилась и зачарованно внимала музыке колдовской грозы.

– Белка, смотри! – Святоша внезапно сунул мне мой лук. Пока я стояла столбом, он успел вернуться в пещеру и сгрести в охапку наши вещи – Что это с ним?

По узорам на луке перебегали искры, постепенно наполняя их ровным свечением.

– Он – магический! – острое осознание пришло ко мне с первой пощечиной неестественного ветра, задувшего из сердца долины. – Он отзывается на то, что происходит вон там!

– Замечательно! Буду надеяться, что это как-то поможет нам, когда мы будем уносить отсюда ноги! – рявкнул Святоша. – Давай, пристегивай колчан! И молись, чтобы эта зеленая светящаяся мерзость не перекрыла нам дорогу из долины – я не хочу на своей шкуре узнать, что это такое!

Я послушалась. Где-то в глубине моего остановившегося сознания родилась мысль – а что, если моя Дорога Сна еще не пройдена до конца, и все это – просто еще одно видение, из которого я должна отыскать выход?..

– Белка, да не стой ты!.. Бежим!..

Ветер в ушах, ветер хлещет по щекам, острые иглы ослепительного света вонзаются в небо, и оно истекает зеленой кровью... Зеленая Кровь... Кровь Владык...

Подножие холма... Древние колонны, изрезанные узорами, морозом и холодной тьмой дня, обращенного в ночь по вине тех, кто сейчас борется с чем-то непостижимым в сердце Мастерской. Достичь колонн, оставить их далеко за своей спиной... Сбивается дыхание... Какие страшные зеленые облака стелятся по земле...

Взрыв где-то высоко в небе, дрожь под ногами. Зеленая молния ударила прямо в колонну... Могучий исполин, обращенный в груду мертвых обломков.

Ганглери.

Я остановилась как вкопанная.

– Белка! Белка, ты чего? – Святоша схватил меня за плечо, лицо у него было совсем белое. – Идем, идем! Тут все хуже делается, успеть бы!..

– Ты иди, – сказала я безнадежно. – Иди, пожалуйста. А я не могу.

– Чего? Ты дура, что ли, совсем? – напарник стиснул оба моих плеча так, что мне стало больно. – Ты куда собралась – вниз, в этот ад кромешный?!

– Не могу я, не могу. Мне надо.

– Из-за дедули, что ли? Да чем ты ему поможешь-то там, Белка?! Он-то не велел тебе уходить разве? Большая помощь ему будет, если ты, на кого он свои дни последние потратил, там же и ляжешь!

– Я не могу, – повторила я, беспомощно глядя на Святошу, признавая разумом полную справедливость его доводов. Он был прав – но то, что звало меня вернуться в Мастерскую, было сильнее. – Я не могу, понимаешь?

– Так, ясно, – гаркнул Святоша, и в следующий миг я оказалась где-то в воздухе, болтая ногами и пытаясь освободиться от его стальной хватки. Мастерская снова начала удаляться от меня, и это вызвало во мне такую острую тоску, что я потеряла всякую власть над собой.

Мое тело извернулось по-змеиному, укусило Святошу за ухо. Меня уронили. Падая, я успела заметить лицо напарника: боль, обида и изумление. Вскочила я мгновенно. Святоша попытался меня схватить, но я увернулась, оказалась у него за спиной и ударила его ногой под колено что было силы. Он сдавленно вскрикнул и упал, а я понеслась прочь – в смертоносную зеленую зарю.

Если я права, то всего этого не случится. Если я права, то дверь из этого сна есть только там, в Мастерской. Если я права, то у нас будет шанс изменить этот день. Если я права, я просто не дам Ганглери уйти из пещеры.

А если нет – то Святоша не должен быть рядом со мной.

Зеленый прилив изменил мир в своих пределах. Я пересекла его границу одним прыжком, и стало ясно, что позади осталось все – грохот, мороз, ужас и чернота. Даже время, похоже, куда-то пропало. Здесь царили зелень, тишина и странное движение, незримое и неслышимое. Я ощущала его только кожей – чувственно-холодное, игривое, слегка колкое. Может быть, это была смерть – живая, осознающая себя смерть, которая пока только присматривалась ко мне и прикидывала, хороша ли я буду на вкус. Зеленый прилив лишил меня всех вех и ориентиров – я бежала, повинуясь только своему внутреннему голосу. Наверх, через холм; мимо темной тени, проступающей откуда-то справа; обогнуть валун, отдышаться, глотнуть колючего густого воздуха, продолжить бег... Время, посмотри, я сейчас быстрее тебя. Время, смотри, я хочу тебя обмануть!

Не знаю, сколько я пробежала перед тем, как мое внимание привлек странный пузырь слева от меня. Его явственная чужеродность в этом зеленом мире так поразила меня, что я остановилась и присмотрелась.

Этот пузырь казался выдутым из обычного стекла; на его поверхности плясали насмешливые зеленые блики, зловеще обнаруживая то движение, которым было наполнено это место. А внутри, напрягшись всем телом, простирала руки к пропавшим небесам Кадраэль Магемма. Весь ее лоск как-то сполз: волосы растрепались, одежда была в беспорядке, а лицо утратило всякую уверенность. Да, пожалуй, это меняло ее сильнее всего: страх не идет никому.

– Эй, – сказала я, приблизившись к пузырю и постучав по нему костяшками пальцев: он вызывал у меня что-то вроде отстраненного любопытства. Да, точно, на ощупь как стекло.

Кадраэль опустила голову, увидела меня, и глаза у нее расширились, став похожими на блюдца.

– Ты?.. – голос ее звучал гулко, но как-то сдавленно. – Ты? Что ты здесь делаешь?.. Как ты смогла... как ты смогла выжить в этом ужасе? Почему ты так спокойно стоишь там?

– Не знаю, – я пожала плечами. – А что случилось? Мой учитель успел вас догнать?

– Твой... учитель... – губы Кадраэль дрогнули. – Да, конечно, я должна была догадаться... Но... он мертв! Мертв! Они все мертвы... все... Мерклес... Басх... и он тоже, он... пришел в самый последний момент...

– Перед чем? Что все это, – я мотнула головой, имея в виду окружающую нас зелень, – значит? Что вы сделали?

– Ужасную глупость... – руки магессы, казалось, готовы были повиснуть плетьми. Похоже, напряжение было чудовищным. – То крепление, которое ты уничтожила... мы сделали его копию, очень давно...

– Значит, вы знали, для чего оно нужно?

– Да... ну, предполагали... и оказалось, что предполагали верно... Мы надеялись, что эта копия сможет стать полноценной заменой... но мы ошиблись...

– Вы использовали копию вместо настоящего крепления и пытались оживить Механизм?

– Да... И теперь он уничтожен… О... Небо...

Лицо Кадраэль исказилось гримасой боли и усталости, а руки снова дрогнули.

– Скажи, как ты это делаешь! – простонала она – Мерклес превратился в кучку пепла прямо у меня на глазах! Этот жуткий свет забирает всех, он – смерть, а я... я не хочу! Помоги! Я... я могу сделать так, что ты больше никогда... никогда и ни в чем не будешь нуждаться! Помоги мне!

– Мой учитель тоже не хотел, – жестко сказала я, не испытывая к ней особенной жалости. – И меньше всего он хотел за ваши ошибки расплачиваться. Я бы, может, и хотела помочь, но я не знаю, как.

В глазах Кадраэль проступило безумие. Она обшаривала меня взглядом с ног до головы, ища хотя бы крошечную зацепку для надежды.

– Лук! – взвизгнула она, вскакивая с колен. – Твой лук! Почему он сейчас светится? Он эльфийский?!

– Ну, вроде бы...

– Ха! За свою сошла, значит! Отдай! Отдай его мне, или я возьму его сама, возьму... пока у меня еще остались силы!

Пузырь вдруг перестал быть стеклянным, заколыхался и потянулся ко мне. Пальцы Кадраэль зажглись алым и золотым, она взмахнула руками, начиная жестовый танец. Мое тело совершило молниеносный прыжок назад прежде, чем я успела об этом подумать, и на поблескивавшую тетиву лука, который магесса так жаждала заполучить, легла стрела.

– Не делай глупостей, пожалуйста, – сказала я, натягивая тетиву.

Кадраэль зашлась надсадным смехом, ее руки оделись алым по локоть. Я различила жест Турс, затем жест Хагл и отстраненно подивилась тому, как легко они вспоминаются.

– Застрелить?! Меня?! Меня, архи-Нэль, ты хочешь остановить жалкой стрелой?! Это все, чему тебя научил этот старый хрыч?! Это все..?

Тут у нее изо рта хлынула кровь, она осела наземь с коротким хрипом, ее руки попытались выдернуть из груди мою стрелу. Не вышло. Она упала лицом вниз, а мгновением позже пузырь, который не сумел защитить ее, исчез. Зеленый ветер, царь этих просторов, жадно накинулся на ее останки и поглотил их без следа. Кажется, теперь я имела представление о том, что случилось с остальными магами. И с Басхом... ох, да мрак с ним!

Я опустила лук. “Против старой эльфийской магии они будут бесполезны... но порой ей и более сильные щиты нипочем”. Интересная, однако, вещица мне досталась... Впрочем, пора. Может быть, случилось чудо, и Ганглери уцелел – она же продержалась тут какое-то время. Если уж она смогла, то и он сможет! А если нет – я обязательно найду дверь из сна. А если ее не существует, то я, черт возьми, ее создам! Чем, в конце концов, эта действительность лучше моего ночного кошмара?!

Я продолжила двигаться в сторону, которую мне подсказывало мое чутье. Иногда я останавливалась и безнадежно звала Ганглери, а потом снова бежала в мерцающую зелень, которая сутью своей была страшнее всякой тьмы.

Через какое-то время мой путь привел меня под стену крепости. Огромная резная арка, по которой пробегало мерцание, похожее на водную рябь – похоже, что это был вход – а под ней...

Сердце мое вдруг оказалось стиснуто жгучим обручем. Под аркой, простирая к ней руки, стоял Ганглери. В его фигуре не чувствовалось ни напряжения, ни страдания – один только покой. Покой гладкого холодного камня. Покой... изваяния.

Учитель, Мастерская была к тебе милосердна...

Но мне сейчас не до слез. Пусть они текут, пусть замерзают на моих щеках изумрудным льдом – я не буду на них отвлекаться. Мне нужно найти следующий поворот Дороги Сна. Если что-то еще возможно изменить – я сделаю это.

Глаза статуи спокойно и выжидающе смотрели на лестницу, ведущую во мрак с прозеленью – внутрь крепости.

Я продолжила бег.