290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Волки в городе (СИ) » Текст книги (страница 6)
Волки в городе (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:31

Текст книги "Волки в городе (СИ)"


Автор книги: Антон Шаффер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Лада осторожно, кончиками пальцев подхватила пластмассовый корпус упаковки и повертела его в руках.

– Иностранная, – констатировала она. – Надписи все на английском. Дорогая. Причем очень. У нас такую не достать даже в спецраспределителях.

– Ну вот… Приехали….

Днев поднялся и подал руку Ладе, чтобы помочь ей. Но та его дружеский жест проигнорировала и сама довольно таки бодро вскочила.

– Думаешь они? – спросил ее подполковник, указывая взглядом на помаду.

– А есть варианты?

– Не знаю…. – пожал плечами Днёв. – Давай-ка ее на экспертизу. Может, это принадлежало жене убитого.

Экспертиза показала, что все отпечатки на пластиковом корпусе смазаны и, скорее всего, в последний раз его держали в руках, на которых были надеты перчатки. Но даже приблизительный первичный анализ отпечатков ясно свидетельствует о том, что они принадлежали, во-первых, женщине, а, во-вторых, – совсем даже не жене главного редактора.

Находка, конечно, тут же все расставляла по своим местам, но и усложняла ситуацию в разы. Судя по ней, на месте преступления находился человек, побывавший за границей СНКР. Причем не так давно. Никто из рядовых граждан там быть не мог просто физически – выезд из страны был запрещен. Выходило, что кто-то сам приехал оттуда. Причем не просто приехал, а еще и расстрелял известного и уважаемого человека. Если приплюсовать сюда пули, которыми был напичкан автомобиль и тела, которые были на сто процентов иностранного производства, то по всему получалось, что МНБ в данном случае имело дело с иностранной разведкой.

– Поехали, – сказала Мишина. – Больше нам тут делать нечего.

Они вернулись на Лубянку, когда совещание, на которое был приглашен Збруев, все еще продолжалось. Оказавшись возле зала, откуда доносился чей-то грозный голос, вещавший про защиту национал-коммунистического Отечества, Днёв попросил стоявшего возле дверей дежурного офицера срочно позвать генерала Збруева.

Збруев, выслушав краткий доклад подполковника, тяжело вздохнул, но на губах его заиграла улыбка. Новость его явно обрадовала.

– Будем надеяться, что так все оно и есть. Ждите меня – вернусь и все обсудим.

Днёв отлично знал, отчего генерал испытал этот, могущий показаться странным со стороны, прилив радости. Суть заключалась в том, что теперь вся ответственность ложилась на контрразведку и практически полностью снималась с их управления, которое занималось, преимущественно, внутренними контрреволюционными элементами. То есть, контрразведка проморгала проникновение в страну иностранной диверсионной группы, которая теперь безнаказанно действует в самом сердце государства.

Днёв почувствовал, что жутко проголодался.

– Может, перекусим чего-нибудь? – поинтересовался он у Мишиной, которая тоже выглядела утомленной.

– Можно, – согласилась она.

Они прошли в круглосуточную столовую, которая в этот поздний час была практически пустой. За столиками сидело несколько офицеров, которые тут же уткнули глаза в свои тарелки, как только увидели входящего подполковника. Но Днёв заметил, что при появлении за его спиной Лады, офицеры явно оживились и с интересом проводили ее взглядами, перешептываясь между собой.

Они взяли кофе и бутерброды. И то, и другое было хорошего качества, а, главное, настоящим. И это было еще одной привилегией – улучшено питаться. Ведь девяносто процентов народонаселения в СНКР годами не видели всего этого… Конечно, как-то где-то доставали к праздникам, но в суровые будни довольствовались порошками вместо нормального кофе и соево-бумажной массой вместо колбасы. Днёв, родившийся в самом конце девяностых годов двадцатого века слышал от своих родителей, что подобное было и Союзе в не самые хорошие времена, но сам подполковник этого ничего, конечно, не видел.

Впрочем, подполковник четко знал, что между тем, что происходило в период упадка советского гиганта и тем, что происходило на его глазах в СНКР есть очень большая разница – принципиальная. С его точки зрения (которая основывалась на точке зрения известных в СНКР историков) нынешние времена правильнее было бы сравнивать с тридцатыми годами двадцатого века. Именно поэтому и готовилось празднование столетия репрессий, к которым прибавилась приставка «великие», а по всей стране именем вождя народов назывались города, улицы и площади.

Днёв ни на секунду не сомневался, что все процессы в стране ведут к ее усилению и процветанию. И в органах он служил искренне. В отличие от некоторых его бывших коллег, которые, правда, были уничтожены еще в первые годы после революции, в период большой чистки.

Глотая ароматный кофе, подполковник украдкой наблюдал за Ладой. Оба молчали, так как за последние пару часов на них свалилось слишком много информации, которую стоило обдумать. Тишина не была третьей лишней за их столом.

Перекусив, они не торопясь пошли в сторону кабинета Збруева.

– Если все, как мы думаем, то скоро вы нас покинете, – с утвердительной интонацией произнес Днёв, глядя себе под ноги.

– Да, – односложно ответила Мишина, все еще погруженная в свои мысли.

Подполковник решил пока больше ее не трогать, тем более, что они были уже почти на месте. Из приемной Збруева доносился какой-то шум. Подойдя ближе, они поняли, что кричал сам генерал, требуя от помощника немедленно найти какие-то бумаги. Дверь в кабинет была открыта.

– Можно? – Днёв постучал по дубовому косяку костяшками пальцев.

– Где вы ходите, вашу мать? – взорвался Збруев и грохнул ладонью по столу. – Входите давайте!

Настроение у генерала явно изменилось в худшую сторону. Не успели офицеры сесть за стол, как он снова начал орать:

– Вас обоих под трибунал надо! За профнепригодность и измену! Поняли?

– Нет, если честно, – ответила ему Мишина в своей безупречной холодной манере. Днёв подумал, что на свете, наверно, вообще нет вещей, которые могли бы вывести ее из равновесия.

– Нет? – Збруев резко сбавил обороты и взял на тон ниже. На него эта манера, как оказалось, тоже действовала как холодный душ. Сев в кресло и немного успокоившись, он продолжил: – У меня плохие новости, товарищи офицеры. Знаете кому принадлежала найденная вами помада?

– Кому? – на автомате спросил Днёв, хотя задавать этот вопрос, в общем-то, и не требовалось.

– Елене Дмитриевой.

– Что…той самой?… – чуть не поперхнулся подполковник.

– Той самой, Елене Станиславовне Дмитриевой – дочери члена Центрального комитета Национал-коммунистической партии.

Збруев сделал паузу, чтобы у слушающих было время усвоить сказанное им.

– Но откуда это известно? – спросила Лада.

– Оттуда, откуда вы недавно приехали, ничего толком не узнав! – снова повысил голос генерал. – Говорю же, под трибунал вас обоих мало… Но и это еще не все. Есть новость и куда хуже.

И он начал рассказывать.

Глава 4

– Теперь, когда все успокоились, можно начинать. – Крот сидел за столом председательствующего и высокомерно осматривал волков. – Итак, первое. Несмотря на то, что из-за Грома операция оказалась под угрозой срыва, она все-таки была осуществлена. Объект уничтожен. Вместе с ним подверглась уничтожению и его семья. Второе: с сегодняшнего дня расклад внутри организации меняется, если можно так выразиться. Это вынужденная мера, но последние события, а если быть точнее, то слабость некоторых членов организации, готовых в любой момент пойти на попятную, убедили меня, что другого выхода просто нет.

Волки напряженно слушали своего председателя. Большинство курило.

– Я поясню, что я имею ввиду, – продолжал тем временем Крот. – На мой взгляд, пора переходить к более решительным метод борьбы. Все эти игры в партизан, конечно, имеют свой эффект, но, говоря откровенно, эффект этот весьма незначительный. Так мы можем, конечно, еще некоторое время подержать власть в напряжении, но толку от этого не будет никакого…

– Как это никакого? – возмутился кто-то из присутствующих. – Акции имеют огромный резонанс!

– Только в ваших фантазиях, к сожалению, – довольно жестко ответил ему Крот. – И эти фантазии мне надоели. И не только мне, господа.

В комнате возникло оживление. Молодые люди начали перешептываться и кидать боязливые взгляды то на Крота, то на Грома. Впрочем, и сам Гром выглядел весьма растерянным в этот момент. До этого он стоял, упершись плечом о стену, скрестив руки на груди, и снисходительно слушал речь товарища по оружию, но услышав о том, что «фантазии» надоели не только Кроту, выпрямился и уставился почему-то в потолок, словно ища там ответа или поддержки.

Крот, заметив реакцию членов организации, хищно ухмыльнулся и еще немного выдержал паузу, позволяя себе насладиться моментом.

– Я вижу, что все меня поняли правильно, – наконец сказал он.

– Не совсем, – неожиданно громко и с вызовом произнес Гром. – Твои слова ничего не значат. И ты сам это знаешь. Подобные высказывания требуют доказательств. Лично со мной никто на этот счет не связывался и никаких инструкций не давал.

– И не свяжется! – Крот издевательски засмеялся. – С тобой вообще больше никто не свяжется!

– Хватит нести чушь! – Уверенности в голосе у Грома поубавилось, но он все еще продолжал наступление. – И мы ждем объяснения насчет Пэм!

– Пэм взята в заложники, – коротко ответил Крот.

– Кем? – опешил Гром.

Все повскакивали со своих мест. Вопросы посыпались со всех сторон, но Крот продолжал сохранять спокойствие, и лишь кривая усмешка на его губах говорила о том, что все происходящее вокруг хоть как-то его касается. Выдержав паузу и дав возможность волкам немного выпустить пар, он поднял руку вверх давая понять, что хочет сказать.

– Успокойтесь. Прежде чем поднимать шум, лучше бы дали мне договорить. – В голосе его сквозило пренебрежение. – Пэм взята в заложники нами.

На сей раз известие было принято в полной тишине. Все взгляды были устремлены на Крота, который тем временем поднялся из-за стола и вышел стоящим полукругом членам организации. Теперь они стояли друг напротив друга.

– Ты чего несешь? – очнулся первым Гром.

– Ты бы потише на поворотах, Костя, – угрожающе прошипел Крот, сделав еще один шаг вперед, словно готовясь к драке. Впервые в стенах комнаты прозвучало настоящее имя члена организации. Это было прямым нарушением негласного устава организации. Было очевидно, что дело принимает серьезный оборот. – Ты совсем сдурел? – Гром схватил Крота за рубашку и притянул к себе.

– Убери руки, Костя, – процедил сквозь зубы Крот и изо всех сил сбросил с себя руки Грома. Поправив рубаху, он сверкнул глазами на соперника и обратился уже ко всем: – Слушайте все. С сегодняшнего дня все руководство организацией переходит в мои руки. Так решил не я, а они. Я лишь подчиняюсь решению и выполняю указания, которые получаю. Теперь, что касается Пэм…

Договорить он не успел, так как Гром сшиб его мощным ударом в челюсть. Повалившись на пол, Крот тихо взвизгнул, схватившись обеими руками за лицо. Сквозь пальцы сочилась кровь, крупными каплями капающая на пол.

Сплюнув, Крот поднялся на ноги. В следующую секунду в руках у него появился пистолет. Кто-то из девушек ахнул и инстинктивно подался назад. Гром внимательно посмотрел на дуло пистолета, которое было направлено прямо на его лоб.

– Ну чего ж, – как-то буднично сказал он. – Стреляй давай.

– Зачем? – пожал плечами Крот. – Ты нам еще живым пригодишься.

Он опустил пистолет.

– И все же, мы требуем объяснений, – с вызовом произнес Гром.

– Требуете, значит получите. У нас же коммунизм – отказывать в удовлетворении потребности в информации мы просто не имеем права! Так, кажется, наш Вождь и учитель говорит? – Крот зашелся смехом, а отсмеявшись, продолжил: – Если коротко, то Пэм пришлось принести в жертву нашей общей борьбе, я бы так сказал. Думаю, что ничего страшного с ней не приключится, если, конечно… Ну, да не будем о плохом. Сверху была дана команда поступить с ней именно так. Кстати, думаю, что пора бы нам посмотреть выпуск новостей.

Все достали свои карманные коммуникаторы и настроились на канал национального телевидения, который в круглосуточном режиме передавал выпуски новостей. Кто-то воткнул в уши наушники, но большая часть волков этого делать не стала – комната наполнилась словно сразу десятком голосом, говорящих одно и тоже. Но на самом деле, голос был один и принадлежал он известному диктору Логинову, который, как правило, сообщал лишь самые важные новости. Выпуск только начинался.

– Сегодня, сразу после покушения на главного редактора рупора нашей великой национал-коммунистической партии газеты «Национал-коммунистические вести» Ивана Ивановича Савина, произошедшего недалеко от федеральной трассы имени Десятого ноября и унесшего не только его славную жизнь, но и жизни членов его семьи, произошло еще одно чудовищное по своей дерзости событие – была похищена дочь члена Центрального комитета НКП, почетного председателя коллегии МНБ Станислава Игоревича Дмитриева. Известие о похищении Елены Дмитриевой поступило на пульт дежурного МНБ около часа назад. Звонивший, чей номер сейчас устанавливается, сообщил, что дочь Дмитриева взята в заложники и будет удерживаться столько, сколько организация ее похитившая, сочтет нужным. Никаких требований похитители не выдвинули. Мы будем информировать вас о дальнейшем развитии событий. А сейчас, уважаемые телезрители, я, от имени всех ответственных работников национал-коммунистического телевидения хотел бы попросить вас сообщать в органы национальной безопасности все ставшие известными вам факт касательно того, где предположительно может находиться Елена Станиславовна Дмитриевна. Также хочу напомнить, что сокрытие информации, которая способна помочь органам государственной безопасности в раскрытии преступлений, по закону, карается смертной казнью без права обжалования приговора. Всего вам самого доброго, товарищи.

На экране замелькала заставка. Коммуникаторы по очереди смолки и в комнате воцарилась тишина. Нарушила ее Бэла:

– Где она? – спросила девушка, глядя Кроту в глаза.

– Не суть важно. Главное, теперь у нас в руках есть козырь, – не глядя в ее сторону, ответил Крот.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – вступил в разговор Гором. – Где доказательства того, что за этим решением стоят они? Где?

Не успел Гром закончить свою вопрошающую речь, как все обернулись на дверь, со стороны которой явно слышался звук открывающихся замков. Из всех членов Закрытого круга отсутствовала лишь Пэм. Но она открывать дверь в тот миг никак не могла.

Волки заворожено смотрели, что будет дальше. Они словно оцепенели, не в силах сдвинуться с места, ведь если это были люди из МНБ, то это был конец.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел человек. Он был одет во все черное, и лишь седой ежик на его голове выбивался из общей цветовой гаммы, хотя и придавал ей своеобразный шарм. Человек, не здороваясь, прошел вглубь помещения и занял место за столом, которое обычно было за Кротом. Солнцезащитные очки скрывали глаза пришедшего, а потому никто не мог определить, на кого он смотрит.

– Дверь кто-нибудь закроет? – осведомился незнакомец, кивнув в сторону все еще полуоткрытой двери.

Один из волков бросился к ней и дрожащими руками начал крутить ручки замков, которые выскальзывали из его рук и никак не поддавались. Наконец, последний замок защелкнулся, и юноша боязливо обернулся в сторону сидевшего за столом.

– Дамы и господа, – без каких-либо предисловий начал говорить человек. – Запомните этот день. Я прошу вас всех: запомните это день. Сегодня начинается новая страница в истории нашей Родины. Впереди еще много сложностей. Впереди трудные времена, но я верю, что вы справитесь. Мы верим, что вы справитесь. С нашей помощью. То, что сегодня сделал ваш товарищ, которого вы знаете под прозвищем Крот, достойно похвалы и уважения. Это поступок настоящего волка. Именно таким с сегодняшнего дня должен стать каждый член организации. И другого выбора у вас просто нет. Я думаю, что все вы это прекрасно осознаете.

Говорящий прервался и внимательно посмотрел на Грома. По-крайней мере, казалось, что смотрит он именно на него, хотя из-за того, что взгляд его был скрыт за черными очками, утверждать это однозначно было сложно. Отвернув голову от Грома, незнакомец снова заговорил:

– Я знаю, что среди вас есть те, кто все еще полагает, что борьба за свободу может быть бескровной, или, обойтись малой кровью. Вынужден огорчить этих мечтателей (теперь он точно посмотрел на Грома): не может. То, что ждет нас всех впереди изменить многое. Изменит порядок вещей, изменит общество, а, главное, изменит вас самих. Предвижу вопросы по поводу вашей подруги Пэм. Я сразу дам все ответы. Пэм была выбрана по двум причинам. Во-первых, из-за своего влиятельного отца. Многим рядовым гражданам станет, а вернее сказать, уже стало ясно, что похищение дочери такого человека – это удар не только по нему, но и по системе в целом. Вы согласны со мной?

Он повернул голову справа налево, обводя всех своим невидимым взглядом. Волки неуверенно мялись, переглядываясь и, словно, ища поддержки в глазах друг друга. Со всех сторон послышалось вялое и неуверенное «да».

– Вот и хорошо, – поощрительно сказал человек за столом. – Очень хорошо. А теперь вторая причина выбора Пэм. Нам стало известно, что она является своего рода слабым звеном. Слишком эмоциональна. Слишком привязана к своей настоящей жизни. Слишком ребенок. Ее вербовка была очевидной ошибкой, но, в то же время, и закономерностью, так как все вы так или иначе приведены в организацию двумя людьми: Кротом или Громом. И именно в этом состоит основная слабость волков. Понимаете меня? Понимаете?

Все снова неуверенно закивали в ответ. Понять, к чему клонит этот странный человек, пока было сложно.

– Я не делаю вам предложение, – вдруг страшным голосом почти крикнул мужчина, чуть приподнявшись со стула. – Я ставлю вас перед фактом, друзья мои. С сегодняшнего дня я буду считать, что все, находящиеся в этой комнате, приведены сюда одним человеком: Кротом. Я понятно изъясняюсь?

Вот теперь все встало на свои места. Все всё прекрасно поняли. То, кем был этот человек, волки догадались сразу. А после его последних слов догадались, и чего он хочет. «Мягкий» Гром с сегодняшнего дня больше не стоит у руководства организации.

– Я должен отбыть, – поднялся мужчина. – Уверен, что все обойдется без глупостей. Да, и куда вам деваться? Неужели кто-то из вас после всего случившегося сегодня с этим придворным писакой и его семейкой пойдет с признаниями в МНБ? Малышку Пэм там бы вам простили, сочтя за глупую шутку вельможных отпрысков. Простили бы даже парочку ограблений – все равно вы толком-то и унести ничего не смогли. Но вот Савина, его жену и детей вам никто не простит….

* * *

Мощного телосложения мужчина сидел на шикарном диване, привезенном, скорее всего, из заграницы. Он был одет в строгий костюм несколько старомодного покроя, но все равно вызывающе дорогой – простому смертному работнику в СНКР пришлось бы работать на такой не один месяц, если не год.

Рядом с мужчиной на диване сидела женщина лет сорока. Она была красива и выглядела для своего возраста превосходно.

Напротив них на стульях сидели Днёв с Мишиной. Разговор длился уже около часа.

– Давайте еще раз, Станислав Игоревич, пройдемся по последним дням, – попросила Мишина.

Сейчас она говорила тем же ласковым, немного вкрадчивым голосом, которым говорила с Днёвым на улице в момент их знакомства. Подполковник краем глаза наблюдал за ней, ловя себя на мысли, что ему безумно хотелось бы, что бы с ним она всегда говорила только так и никак иначе. Но пока, как показывала практика, на подобное потепление ему рассчитывать не приходилось. По пути к Дмитриевым, в машине, Лада беседовала с ним так, словно он ей чем-то обязан.

– Я слушаю вас, – небрежно бросила она, глядя в окно на проносящийся мимо город.

– Думаю, что беседа многое прояснит, – ответил Днёв, стараясь держаться как можно более независимо. – Сейчас поговорим, установим факты, а там, возможно, и нарисуется какая-нибудь картина…

– Какая-нибудь, товарищ Днёв, нас не устраивает, – она повернула к нему лицо и посмотрела такими холодными глазами, что подполковника буквально пробил озноб. – Итак, что вы можете предложить в качестве дальнейшего плана мероприятий?

Днёв задумался. Сразу после теракта и известия о похищении вся народная милиция была поднята на ноги. Прочесывался каждый подвал, задерживался каждый подозрительный. В первые часы было арестовано около трехсот человек, которые тут же были рассортированы по отделениям народной милиции и подвергнуты интенсивным допросам в присутствии сотрудников МНБ. После первичного отсева часть из них была доставлена на Лубянку. Как раз в тот момент, когда машина с Днёвым и Мишиной выезжала через открывшиеся трехметровые ворота, им навстречу выехало несколько грузовиков, в которых, как хорошо знали оба, обычно перевозили арестованных.

И вот теперь они сидели в квартире Дмитриева недалеко от кремля и беседовали с ним самим и его женой, которая, к слову, держалась для подобной ситуации весьма достойно. Днёв на своем веку многое повидал, а уж бьющихся в истерике женщин…. При этом поводы у них были куда менее серьезные, чем у материли Елены Дмитриевой.

Дмитриев нахмурил лоб и начал по третьему уже разу рассказывать о последних днях жизни дочери. Было заметно, что повторение по кругу одной и той же информации заметно его утомляет, но все же он не сопротивлялся и послушно выполнял просьбы людей из МНБ. На самом деле забронзовевший и наводящий на многих страх член ЦК сам был из бывших чекистов, еще дореволюционных, а потому великолепно знал методику работы. Повторы были необходимы по той причине, что в первый, и даже во второй раз, человек вспоминает далеко не все. И с каждым новым повтором все больше нюансов всплывает у него в памяти.

Дмитриев пересказал события за последнюю неделю и перешел к последнему дню, когда, собственно, и произошло похищение. Здесь в разговор вступила жена Дмитриева:

– Я лучше расскажу, – перебила она мужа. – Дело в том, что я не работаю, как вы понимаете, и сижу дома. Поэтому Леночка всегда была у меня на глазах. С утра она проснулась около десяти, позавтракала и ушла в свою комнату. Я ее еще спросила, ко скольки часам ей в институт, но она сказала, что занятий сегодня нет. Потом она несколько часов просидела у себя. Что делал – не знаю. Но, по-моему, занималась, готовилась к занятиям. То есть, почему я так думаю, потому что когда она после обеда ушла, я у нее на столе видела открытые тетради, учебники….

– Куда она ушла? Что сказала? – тут же уточнила Лада.

– Сказала, что едет в гости к Косте Громову.

– К… – Лада, на всякий случай, решила прояснить, правильно ли она поняла о каком Косте Громове идет речь, но вовремя спохватилась, что в данной ситуации это будет совершенно неуместно. Естественно, что она могла поехать в гости только к этому самому Громову. – Продолжайте.

– Так вот, – Дмитриева как-то немного театрально заломила руки, а потом расцепила их и начала нервно крутить кольцо с большим драгоценным камнем, украшавшее ее указательный палец. – Около пяти я позвонила ей. Она сказала, что все в порядке, что с Костей уже встретилась, и они едут к нему домой, куда должны подъехать и другие ребята.

– Что за ребята?

– Ну, обычная их компания… Сережа Землин, Оля Докучаева, Лёша Сергеев… Эти трое были всегда. Может, кто еще подъезжал – не знаю.

Днёв внимательно наблюдал за женщиной. По всем признакам говорила она искренне и действительно пыталась вспомнить по максимуму. Речь у нее была взволнованная, но не выходила за рамки того эмоционального состояния, в котором она находилась. Подполковника немного насторожили несколько искусственные жесты, но довольно скоро он понял, что они лишь часть ее повседневного имиджа, из которого она, скорее всего бессознательно, не могла выйти даже сейчас, когда, фактически, решалась судьба ее дочери.

Лада зафиксировала имена друзей похищенной в карманном компьютере, которыми не так давно снабдили всех сотрудников МНБ, имевших старшие офицерские звания. Штука эта была очень удобной и позволяла фиксировать все сразу в трех режимах: аудио, видео и текстовом. Но Дмитриев сразу предупредил (хотя это было ясно обоим и без него), что никаких аудио и видеозаписей вестись не должно. А все пометки, которые делались офицерами, жестко им контролировались. Вот и теперь он тут же спросил:

– Что вы записываете?

– Имена знакомых вашей дочери, – ответила Лада. – Это необходимо для дальнейшего следствия, Станислав Игоревич.

– Да-да, конечно… – согласился он и откинулся на спинку дивана. В этот момент он выглядел намного старше, чем обычно на экране телевизора, где до этого его видел Днёв. Дмитриеву было шестьдесят лет, но смотрелся он, обычно, лет на десять моложе. Моложавый, подтянутый, почти без седых волос… Но сейчас подполковник был готов дать ему все семьдесят. Перед ним сидел старик с погасшими глазами, в глубине которых читалась лишь одна просьба: найдите мою дочь.

Мишина тем временем перешла к следующему вопросу:

– Мария Викторовна, – обратилась она к жене члена ЦК. – Когда вы разговаривали с дочерью в последний раз?

– Около восьми. Я, к сожалению, обновила список звонков в тот же вечер, так как он был слишком перегружен… Как назло…

– Это ничего, – поспешила успокоить ее Лада. – Мы по своим каналам легко установим точно, когда был звонок и откуда был сделан. А что она говорила?

– Говорила, что собирается выходить и часа через полтора будет дома.

– Она уехала на своей машине? – вмешался в разговор Днёв.

– Нет, на встречу с Громовым ее отвез наш шофер и высадил около ресторана «Красная роза» недалеко от Парка культуры… Она его отпустила и сказала, что позвонит, когда ее надо будет забрать.

На глазах женщины впервые за всю беседу появились слезы. Она пару раз всхлипнула, но сдержалась и не разрыдалась.

– Откуда водитель должен был забрать Елену? – Лада напряженно подалась всем корпусом вперед, словно пытаясь получше расслышать ответ.

– Оттуда же… А на место ее привез Костя. Ему она сказала, что хочет там еще встретиться с какой-то подругой…

– Понятно. Спасибо большое, что столько вспомнили. – Лада выключила свой карманник и убрала его в сумку. Днёв последовал ее примеру, смирившись, что в их тендеме ему принадлежит роль ведомого.

Попрощавшись, она покинули квартиру Дмитриевых, заверив, что приложат все усилия и даже больше того, чтобы как можно скорее Елена вновь оказалась дома.

Уже на улице Днёв все же решил поделиться своими впечатлениями от визита к члену Центрального комитета партии. Он был весьма удивлен некоторыми моментами разговора, и его так и распирало поделиться этим удивлением с Ладой, хотя, в глубине души он опасался, что она воспримет его ремарки, как обычно, свысока и лишь посмеется, скривив уголки губ.

– Слушай, я думал все будет хуже, – осторожно начал он.

– Я тоже, – ответила Мишина к его изумлению. – Думала, что сейчас нас менторским тоном начнут отчитывать и учить, что делать.

– Вот-вот, – подхватил подполковник, боясь упустить ее доброжелательный настрой. – Они растеряны, конечно. Это заметно. Но Дмитриев оказался… – Он попытался подобрать слово. – Как бы это сказать…

Человеком, – помогла ему Лада. – Да, меня это тоже удивило.

И тут же тон ее изменился. Днёв даже не успел перестроиться.

– Бывает же… – с теплом в голосе сказал он.

– Товарищ подполковник, – обрушилось на него в следующую секунду. – Давайте свои душевные излияния вы оставите для жены. Сейчас мы едем в управление. Надо решать вопрос с допуском для разговора с Громовым.

А это было действительно непросто. Константин Громов, которого Дмитриева называла просто Костей, был советник руководителя Аппарата Правительства СНКР, то есть являлся в свои молодые годы крупным чиновником, входившим в состав партийной номенклатуры. Вызвать его на допрос было невозможно – полномочий не хватит у самого министра национальной безопасности. Но доступ к Громову получить было просто необходимо. П всему, он был последним, кто видел Дмитриеву. Если не считать загадочной подруги….

– Вот что, – снова глядя куда-то мимо, сказала Лада, обращаясь к Громову. – В управление я поеду одна. А вы поезжайте-ка в ресторан «Красная роза» и побеседуйте с персоналом.

Днёв, услышав этот приказ (а по тону это был именно что приказ) решил таки выяснить, на каком основании Мишина командует:

– Лада, я все же хотел бы кое-что прояснить. Я старше вас по званию и не совсем понимаю, почему должен вам подчиняться.

– Товарищ Днёв, исполняйте.

Она развернулась и пошла к машине. Подполковник проводил ее долгим взглядом, пытаясь понять, что больше сейчас занимает его мысли: вопрос, который он только что задал, или ее великолепная фигура, обтянутая серым строгим форменным платьем чуть ниже колен.

Она села в машину так и не обернувшись. Днёв этого и не ждал – было что-то, чего он не знал. И знать этого ему не полагалось. Ясно было только одно – он теперь действительно находится в подчинении у этой женщины. С одной стороны это было даже не плохо – на него ложилось меньше ответственности. Но с другой – это подчинение явно переходило служебные рамки. И Днёву это активно не нравилось, так как после гибели Али он дал себе зарок хранить ей верность вопреки любому здравому смыслу, которые просто кричал о том, что его-то жизнь продолжается.

Днёв поднял глаза в ночное время и попытался найти какое-нибудь созвездие, которые он так хорошо умел определять в детстве. Он пошарил глазами по небосводу, но не одной звезды так и не увидел. И это было странно для него – в детстве звезды всегда были на своих привычных местах, легко и просто складываясь в животных, мифических персонажей и много что еще…

Подполковник закурил. Вокруг никого не было – дом членов ЦК был режимным, а потому десятки метров вокруг него были выжженной землей, закрытой территорией, хотя и стояло строение в самом центре города. Простому смертному было не разглядеть его даже издалека. Дом прятался среди других зданий, в которых жили чиновники рангом пониже, а ряд квартир принадлежал МНБ. Из их окон велось круглосуточное наблюдение за прилегающей территорией. Днев подумал о том, что даже сейчас, стоя в этом дворе в форме офицера национальной безопасности он, наверняка, находится под прицелом снайперской винтовки….

Бросив недокуренную сигарету в урну, подполковник последний раз взглянул в черную высь и пошел прочь.

* * *

Ресторан «Красная роза» был довольно известным местом. В первую очередь тем, что пускали туда далеко не всех, да и не всякий туда рвался. Цены в заведении были столь высоки, что подавляющему большинству населения было к ним просто не подступиться. Зато в «Красной розе» всегда можно было встретить тех, кого обычно называют «сливками общества»: высоких чиновников, известных артистов и музыкантов, писателей и прочих деятелей, так или иначе близких в правящей партии. Одним словом, ничего удивительно в том, что Дмитриева выбрала именно это место для встречи с Громовым, а затем и с подругой, не было.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю