290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Волки в городе (СИ) » Текст книги (страница 12)
Волки в городе (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:31

Текст книги "Волки в городе (СИ)"


Автор книги: Антон Шаффер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Ночи напролет Днёв думал о случившемся. И чем больше он размышлял, тем больше утверждался в мысли, что его жену не просто убили. Борис отказывался в это верить, но мысли стучали в висках одну и ту же фразу: «Ее убило МНБ». За что? За своеволие. За нежелание подчиниться общим правилам. За стремление жить по собственному сценарию. Ей (а, значит, и Днёву) не простили свитого в стороне ото всех гнезда…

Но доказательств этой версии у подполковника не было – только интуитивное понимание, не более того.

После смерти Али Днёв с головой ушел в работу, пытаясь самому себе доказать, что он не прав, что только в службе есть смысл. Но эмоции то и дело брали верх. К началу расследования дела волков подполковник Борис Днёв уже не был тем фанатично преданным системе офицером, которым он был когда-то…

Глава 3

Проехать мимо поста НАИ без остановки им не удалось.

– Документы, – потребовал хмурый наишник, придирчиво всматриваясь в темноту салона.

– Да свои, свои. – Лёха протянул нармиловское удостоверение.

– Вижу, что свои, – недовольно ответил постовой. – Куда направляемся?

– Да деваху одну навестить решил. – Лёха грязно хохотнул и по-свойски подмигнул наишнику.

– Нашел время…

– Вот именно, братан, что нашел! – подхватил Лёха удачную фразу. – Днем-то все больше службой занимаюсь. На баб времени нет.

– Ладно, езжай. – Наишник вернул документы и посветил фонариком на заднее боковое стекло. – Чего там у тебя за свалка?

– Да… – замялся Лёха. – Не разберусь никак. Все времени нет.

Сердце его застучало быстрее, но через пару секунд он понял, что беспокойство напрасно. Наишник укоризненно посмотрел на него и, поправляя фуражку, сказал:

– Чем по бабам шляться, лучше бы машину в порядок привел. А-то заднего обзора нет, а это нарушение. Ладно, катись. И вставь уж там разок ей за меня.

– Заметано!

Леха дал по газам, и машина выскочила на кольцевую автодорогу. Трасса была свободной. На приличной скорости они миновали несколько участков, держась бетонного разделения полос, подальше от обочины, где, то и дело, мелькали посты НАИ.

– Скоро будем сворачивать с кольца, – сообщил Леха.

Пэм откинула часть барахла, которое уже давно мешало ей нормально дышать. Руки и ноги у девушки затекли, но внутренний страх и ощущение постоянной опасности делали эти физические неудобства малозначительными. Сейчас Пэм была готова сложиться хоть в четверо, но только добраться до пункта назначения – дома Грома. При этом никакой уверенности в правильности своих действий у Пэм не было. Кто мог дать гарантии, что Гром не действовал заодно с Кротом, и ее заточение – не результат их совместного решения?

Но других вариантов не было. Гром был единственным человеком, которому она могла хоть сколько-нибудь доверять в сложившейся ситуации. Даже родные родители не могли сейчас быть стопроцентной гарантией безопасности и разрешения проблем. Им он просто не могла рассказать всего. Вернее, могла, но не сейчас. Сначала надо было прояснить, что происходит, как развиваются события и в каком положении находится она сама: невинная жертва, пропавшая без вести или подозреваемая в жестоком убийстве?

– Сразу сообщи, как только выедем на шоссе, – попросила Пэм из своего укрытия.

– Само собой, – усмехнулся Лёха, тревожно всматривающийся в ночную дорогу. – Просто не смогу не сообщить. Там начинаются двойные посты, сама знаешь. Ты пока думай, как будем пробираться.

Подумать действительно было о чем. На дороге, ведущей к загородным резиденциям членов Центрального комитета действительно была усиленная охрана. Помимо обычных постов нармилов на спецтрассах дежурили сотрудники МНБ. Впрочем, опыт в таких делах у Пэм уже был. Вот только вспоминать о нем ей совершенно не хотелось…

– Хорошо, – ответила девушка и закрыла глаза.

В голове у нее постепенно складывался план дальнейших действий. Ехать по спецтрассе на машине было, конечно же, самым настоящим самоубийством. Эта поездка продолжалась бы до ближайшего поста, и отговориться Лёхе не удало бы никаким способом – разговоры про девочек здесь бы не прошли. Значит, машину надо было бросать и пробираться дальше пешком.

Местность Пэм знала неплохо. Еще бы! Все детство она провела в тех местах, еще девчонкой бегала по лесам и опушкам, правда под пристальным надзором сотрудников национальной безопасности, которые, как ей и тогда уже казалось, стояли буквально за каждым деревом. Но все же, район был ей хорошо знаком. Пэм не приходилось бродить там по ночам, но она была уверенна, что и ночью легко узнает местность и сориентируется.

Другое дело, что ей и в голову никогда не приходило изучать расположение постов МНБ. Да и были ли эти посты? Или сотрудники просто прочесывали постоянно район вокруг вельможных дач, подчиняясь им одним известному графику передвижения? Пэм склонялась именно ко второму варианту. И это явно осложняло задачу.

В любом случае, выбора не было.

Примерно через пятнадцать минут Лёха сообщил, что они подъезжают к месту съезда с кольцевой на спецтрассу.

– Дальше ехать опасно. – Парень сбросил скорость и повернулся к Пэм.

– Тормози, – скомандовала Пэм.

Леха медленно съехал на обочину и остановил машину под деревьями, которые отлично скрывали ее от посторонних глаз со стороны дороги.

Пэм наконец сбросила с себя давившие тряпки и прочий хлам, с помощью которого ее замаскировали. Выйдя из автомобиля, она потянулась и почувствовала просто неземную легкость. Каждое движение возвращало ее к полноценной жизни. Размявшись, Пэм осмотрелась вокруг и поняла, что место, в котором они остановились, вполне ей знакомом. Действительно, до развязки, с которой можно было попасть на нужное ей шоссе оставалась не больше километра.

По ее расчетам, метрах в двухстах от них должно было располагаться небольшое придорожное кафе и заправка. Сразу после них располагался первый укрепленный пост НАИ, который являлся своего рода началом специального, особо охраняемого, участка.

– И какие мысли? – тихо спросил Лёха, который тоже озирался вокруг, но все больше следил за Пэм и ее реакцией.

– Дальше я пойду одна, – твердо ответила Пэм. – Места мне знакомы, попробую прорваться. Леша, спасибо тебе огромное за все, что ты сделал. Если у меня все получится, поверь, я про тебя не забуду.

– Ты о чем? – как показалось Пэм, слегка надменно поинтересовался молодой человек.

– Ну… – Пэм замялась, понимая, что ситуация принимает несколько пошлый поворот, в том плане, что покровительство никогда не было у нее в фаворе.

В жизни Пэм и сама от этого страдала, так как окружающие относились к ней, не больше не меньше, как к национальному достоянию, что явно не способствовало формированию здоровой самооценки. Кому-то это, может и нравилось. И Пэм прекрасно знала таких людей. Конечно, многие дети членов Центрального комитета партии, да и иных высокопоставленных лиц государства, с радостью пользовались выпавшими на их долю привилегиями и благами. И многие, да что там говорить – большинство – были горды этим и не упускали возможности подчеркнуть свое положение и продемонстрировать превосходство над окружающими.

Пэм же с детства чуралась всего этого. Отчасти это было следствием воспитания отца. Который происходил из простых людей и так и не стал до конца частью того, что называлось национал-коммунистической элитой. Вернее, само это понятие он трактовал по-своему. И никак не соотносил его с благами и богатствами, которые сопутствовали высокому статусу в обществе.

Дочери он прививал именно эту мысль. Наверное поэтому Пэм так легко и согласилась на предложение Грома вступить в организацию. Конечно, отец хотя и исповедовал некий аскетизм и умеренность, но все же она росла в номенклатурном дворце, в золотой клетке. А Гром показал ей другую жизнь, рассказал, что есть и другой мир. И тот другой мир оказался куда более реальным, чем жизнь за оградой отцовского дома.

И вот теперь, разговаривая с простым парнем Лёшей, Пэм отчетливо понимала, что по мимо ее воли она «включает» то, что можно было определить как классовое высокомерие или чем-то в этом роде.

– Так ты что хотела сказать? – настойчиво повторил вопрос Лёха.

– Что могла бы помочь тебе с карьерой и все такое, – выдавила Пэм и почувствовала, что краснеет.

– Вот спасибо! – с деланной благодарностью ответил Лёха и отвернулся. – Давай обойдемся без этих штучек, хорошо? Я, конечно, все понимаю: принцесса хочет отблагодарить нищего за его помощь. Но не надо. Я тебе помог просто потому, что ты оказалась в беде. Так давай и ты будешь воспринимать это именно так. Хорошо?

– Да я… – Пэм пыталась подобрать нужные слова. – Лёш, я не хотела тебя обидеть. Я наоборот…

– Наоборот, Лена, не надо. Ладно? И закончим этот разговор. Нам сейчас о другом надо думать, а не о том, кто какие бонусы получить по окончанию этой занимательной прогулки.

– Хорошо, – кивнула Пэм.

– Так вот, – продолжил Лёха. – Одна ты никуда не пойдешь. Раз уж оказались здесь вместе, вместе и дальше будем двигаться. Бросать тебя ночью в лесу я не собираюсь.

– Но… – хотела возразить Пэм.

– Никаких «но», – решительно прервал ее Лёха. – Итак, какой у нас план?

Пэм поделилась своими соображениями.

– Вполне разумно, – согласился с ее доводами парень. – Но у меня есть еще один вопрос. Даже если, предположим, мы каким-то чудом доберемся до дома Громова, то что дальше? Как ты собираешься проникнуть внутрь?

– Об этом подумаем на месте, – ответила Пэм, которая и сама мучилась той же самой мыслью.

– Ну, – пожал плечами Лёха, – вполне в духе всей предыдущей истории.

Пэм улыбнулась и ей показалось, что Лёша улыбнулся в ответ. Впрочем, вокруг было темно, и до конца она была в этом не уверенна.

Лёха снова сел за руль и загнал машину как можно дальше в перелесок, в котором они стояли. После этого, молодые люди двинулись вглубь подмосковного леса, по направлению к дачам.

Они не успели пройти и ста метров, как где-то совсем рядом замелькали фонари.

– На землю! – молниеносно скомандовал Лёха и первым рухнул на влажную траву, увлекая за собой девушку.

Пэм прижалась к холодной земле и почувствовала, что ее всю трясет. Она следила за передвижением лучей фонарей, которые шарили по стволам деревьев, кустарникам, пням. Некоторые из них проходили в считанных метрах от них. Пэм старалась не дышать, чтобы даже случайным вздохом не выдать себя.

Обладатели фонарей вели между собой неспешную беседу. Прислушавшись, Пэм поняла, что говорят они о каких-то сущих пустяках, обсуждая свои личные проблемы. Но в том, что это были сотрудники МНБ, сомнений не было, как и в том, что они точно такие же люди, как и все остальные, а, значит, ведут между собой самые обычные разговоры.

– Футбол вчера смотрел? – спросил первый голос, который раздался, как показалось Пэм, буквально в паре метров от нее.

– Нет, – недовольно ответил второй. – Моя свой фильм идиотский смотрела, а меня к телевизору так и не подпустила.

– Я тебе говорил, что вам второй надо покупать! – наставительно сказал первый голос.

– Тебе, Лосев, хорошо говорить, – с легкой обидой отозвался второй. – Ты ж капитан, тебе положено два телевизора. А я только старший лейтенант! Мне где, скажи на милость, талон на второй телевизор взять? Мне один только положен.

– Ну, я ж тебе сто раз говорил, что это решаемо! – раздосадаванно ухнул из отдаления второй голос, принадлежащий капитану Лосеву. – Устроили бы мы тебе второй телевизор! С тебя деньги, а остальное уже тебя не касалось бы!

– Ага, – тоже уже с приличного расстояния язвительно произнес первый. – А потом проверка какая. Откуда у вас, товарищ Ковриков два телевизора? А? И что я им отвечу?

Что должен был ответить на этот вопрос Ковриков ни Пэм, ни Лёха уже не услышали, так как голоса отдались окончательно и лишь жидкий свет фонарных лучей еще был заметен между деревьями. Скоро исчез и он.

– Кажется, пронесло, – прошептала Пэм и начала медленно подниматься.

– Вроде того. – Леха встал на коленки и отряхнулся. – Посмотрим, что дальше будет. Кстати, а что тут с системами безопасности? Я, помнится, разговоры наших в ментовке слышал, что места вроде этих не только люди патрулируют. Тут, вроде как все электроникой напичкано. Камеры, понятное дело. Ну и прочие электронные игрушки.

– Главное, что хорошая мысль приходит вовремя! – попыталась пошутить Пэм, чтобы хотя бы немного разрядить обстановку и успокоить саму себя. Действительно, про это она как-то совсем и позабыла – стресс все же сказывался. А ведь еще в детстве, когда с подружками, она гуляла по этому самому лесу, вездесущие товарищи из МНБ ни раз обводили ее вокруг каких-то определенных участков, объясняя, что ходить здесь опасно.

Моментально вспомнила Пэм и случае, произошедшем, когда она еще училась в школе. Тогда, посреди ночи, она, да и все домочадцы, проснулись от страшного, просто нечеловеческого крика. Несчастный человек прокричал несколько раз, а потом как будто захлебнулся и затих. Утром, за завтраком, отец между делом сообщил, что ночью на территорию поселка пытался проникнуть какой-то мужчина. Но пройти систему безопасности ему, разумеется, не удалось. От чего конкретно он умер, Пэм так толком тогда и не поняла. То ли нарушитель попал в какой-то капкан, то ли его прошил разряд тока, то ли еще что-то… Но в ближайшие же выходные отец, вернувшийся с традиционной пробежки подошел к ней и сказал:

– На сегодня ничего не планируй. У нас есть дела.

Этими делами оказалась своего рода экскурсия по окрестностям. Отец долго и наставительно рассказывал, как опасно одной, без сопровождения гулять по лесу, что можно совершенно случайно напороться на ловушку, предназначенную для посторонних.

– Разумеется, – пояснил он тогда. – С тобой никогда ничего такого не случится. Повсюду расставлены люди, которые головой отвечают за твою безопасность. Но все же, все же….

Когда они уже собирались домой, отец подвел ее к какому-то неприметному домику, который Пэм всегда считала чем-то вроде сторожки, в которой сотрудники охраны пережидают непогоду. Отец несколько минут молча постоял на месте, а потом, указав на домик, тихо сказал:

– Это источник нашей безопасности.

Больше он ничего не пояснил, а Пэм как-то скоро забыла об этих словах, окунувшись в водоворот повседневности. И вот теперь, стоя на карачках посреди ночного леса, она отчетливо вспомнила тот разговор. Домик буквально встал перед ее внутренним взглядом. Она видела его в солнечных лучах, в окружении разлапистых хвойных веток – маленький и неприметный.

– Я знаю, куда нам надо, – уверенно произнесла девушка и вкратце рассказала Лёхе о домике.

– Думаю, что твой домик – это совсем даже не домик, а самая настоящая крепость, – усмехнулся Лёха.

– Ничего, – самоуверенно успокоила его Пэм. – Смелость города берет!

– Вон как ты заговорила! – теперь уже точно улыбнулся молодой нармил.

Пэм и сама толком не могла понять, откуда в ней взялась эта уверенность, но факт оставался фактом – она на все сто процентов внутренне была уверенна, что в данный момент их целью должен являться именно этот центр управления всей системой безопасности спецучастка. Как в него проникнуть и отключить все ловушки, она понятия не имела, но точно знала, что сделать это надо.

Домик они нашли легко – слава богу, он был совсем рядом. Как и следовало ожидать, около него было весьма людно для этого времени суток. Два черных силуэта неподвижно стояли с двух сторон от двери и постоянно водили дулами автоматов из стороны в сторону, словно сканируя ими местность.

– То, что мы еще живы – это чудо, – прошептал Леха Пэм, наблюдая из кустов за охранниками, больше похожими на роботов из фантастических фильмов. – Что будем делать?

– Есть одна идейка, – так же шепотом ответила Пэм и изложила свой план.

Через пять минут все началось. Пэм встала в полный рост и вышла из кустов. Автоматчики моментально отреагировали на ее появление. Синхронно они повернули дула в сторону появившейся фигуры и практически хором крикнули:

– Стоять!

В ту же секунду над домиком вспыхнул ослепивший Пэм прожектор.

– Я Елена Дмитриева! – крикнула Пэм. – Дочь члена Центрального комитета НКП, почетного председателя коллегии МНБ Станислава Игоревича Дмитриева!

Сквозь свет прожектора, Пэм увидела как открылась дверь домика, и в проеме появился человек, который замер, уткнув руки в бока.

– Выключить прожектор! – приказал человек, и по голосу Пэм поняла, что перед ней начальник охраны поселка полковник Петров, которого она видела всего несколько раз в жизни, но голос которого забыть было практически невозможно. Полковник Петров скорее не говорил, а скрипел, как несмазанный механизм столетней давности. Такого тембра, больше похожего не на человеческий голос, а на скрежет металла или стекла о стекло, Пэм никогда не слышала ни до, ни после знакомства с полковником.

Пэм знала, что Петров отличается беспощадностью и жестокостью. В принципе, именно за эти качества он и был назначен начальником охраны столь ответственного участка. Полковник Петров готов был уничтожить любое инородное тело, появлявшееся в зоне его ответственности. Ему было все равно, кто это: мужчина, женщина, старик или ребенок. Для него не существовало возрастных или половых различий, если речь шла о выполнении прямых служебных обязанностей. Все они были нарушителями, а потому подлежали уничтожению. Именно уничтожение Петров считал лучшей мерой, обеспечивающей безопасность жителей поселка номенклатуры. Пленных полковник предпочитал не брать.

Пэм ни раз слышала от отца, а потом и от Грома, что Петров настолько туп, что даже не понимает, что своей резней, он сам себе медленно подписывает приговор. И при этом приговор не только волков (как это было в случае разговоров с Громом), но и властей. Мысли отца и Грома звучали примерно одинаково: убивая нарушителей, Петров никогда не доходит до сути проблемы.

– Из-за таких идиотов и все заговоры проморгаем, – говорил о нем отец.

– Этот кретин нам только на руку, – вторил ему на собраниях волков Гром. – Ему не хватает мозгов поймать и допросить. А что может быть лучше для нас? Мертвый не может быть свидетелем.

И вот кровавый полковник стоял перед Пэм и молчал. Пэм поняла, что он рассматривает ее, утверждается, что перед ним действительно дочь одного из небожителей, а не деревенская самозванка или городская сумасшедшая, которая подлежит немедленному истреблению.

– Повторите свое имя! – потребовал полковник.

Но выполнить его просьбу Пэм не успела. В дело включился Лёха. Он подрался сзади к одному из автоматчиков, чье внимание было полностью сосредоточено на девушке.

Лёха действовал стремительно. Схватив автоматчика сзади, он резко развернул его в сторону полковника и буквально вдавил палец охранника в курок. Очередь прошила Петрова, и тот с приглушенным криком повалился на землю. Не медля и секунды, Леха, направил автомат на второго охранника, со стороны которого уже летели пули. Лёха использовал тело эмэнбэшника как живой щит. Очередь прошила охранника, а ответный плевок огня сбил с ног второго автоматчика.

Со всех сторон послышались крики.

– Давай! – что есть силы закричал Лёха и, схватив, второй автомат, начал поливать шквальным огнем.

Пэм рванула через лес в сторону домов. Она не думала в этот момент о смерти, хотя могла погибнуть в любую секунду. Сейчас все зависело от этого простого отчаянного парня с рабочей окраины, который рискуя собственной жизнью, вызвался помочь ей.

И Лёха не подвел. Оглянувшись и увидев, что Пэм побежала в лес, он, не прекращая выпускать очередь за очередью, буквально ворвался в домик, который внутри оказался самым настоящим командным пунктом. Повсюду стояли компьютеры, мониторы. Домик оказался лишь верхушкой айсберга. Впрочем, примерно так Лёха и предполагал. Но Пэм он решил не расстраивать своими догадками, а потому обошелся без подробностей.

Внутри он почти в упор расстрелял еще несколько офицеров. Пробежав взглядом по многочисленной технике, Лёха понял, что выключать ее, давить на кнопки и дергать рычажки – абсолютно бессмысленно. Он был простым парнем, который честно отслужил в народной армии, а потом пошел служить в народную милицию, чтобы защитить своих родных и близких от банальной преступности. Лёха не был суперменом и не кончал университетов. А потому, не мудрствуя лукаво, он просто направил оба автомата в сторону приборных панелей и вдавил курки. Посыпались искры. Мониторы лопались, извергая языки пламени. Все вокруг начало дымиться. Видимость упала до нулевой.

Лёха, задыхаясь от дыма, еще слышал, как кто-то отдает команды, кто-то кричит в ответ «есть!». Он слышал выстрелы, топот ног, ругань. Но тех, кто его изрешетил, он уже не видел. Пули прошили дымовую завесу и вслепую поразили цель.

Последняя мысль Лёхи была о Пэм. Ему стало страшно, что он не вырубил всю технику, а, значит, Пэм может быть в смертельной опасности. Сознание его угасло….

Погибнув, Лёха так и не узнал, что своей пальбой, он полностью разрушил систему безопасности. Конечно, у МНБ были просчитаны все варианты и была резервная система, но на ее включение требовалось время. Немного, но требовалось. Впрочем, Пэм тоже требовалось не так уж много времени.

Девушка сломя голову неслась через знакомый до боли лес. Исхоженные с детства тропинки сами вели ее в нужном направлении. Благодаря Лёхе, она бежала абсолютно беспрепятственно – основные силы МНБ были стянуты к месту перестрелки.

Когда пол пути было позади, завыла сирена. Повсюду вспыхнули прожектора, лучи которых как безумные начали блуждать по лесу, пытаясь вырвать из ночной тьмы нарушителей границы спецучастка. Но Пэм это было уже не суть важно: впереди маячили силуэты домов.

Дом Громовых стоял с краю. От ограды слышался лай собак. Пэм выбежала на боковую улицу поселка. До ворот оставалось совсем немного. Перебежав дорогу, она как сумасшедшая забарабанила в металлическую калитку.

– Откройте! Умоляю, откройте! Это я! Лена!

За оградой послышался какой-то шум. В этот самый момент из-за угла вывернул сначала один броневик, а потом и еще несколько. Установленные на них прожекторы били прямо по Пэм. Голоса из громкоговорителей требовали от нее отойти от ограды и лечь на землю. Фразы тонули в реве сирен и звуках выстрелов, которые, казалось раздавались совсем рядом.

Пэм из последних сил колотила сбитыми в кровь костяшками пальцев по воротам.

– Откройте! Я прошу, откройте!

С броневиков начали спрыгивать люди. Они сначала медленно, а потом все быстрее приближались к Пэм. Она в ужасе обернулась, оперлась спиной о высокую калитку и начала бессильно оседать на землю. Все было кончено. План провалился. Пэм в ужасе думала, что ее ждет. Что ждет ее семью….

Она закрыла глаза и в тот же момент словно провалилась в пустоту. Люди в форме были уже в нескольких метрах от нее, когда калитка за ее спиной открылась. Пэм буквально вкатилась во двор. Над ее головой щелкнул замок, а потом чьи-то руки подхватили ее и поволокли к дому.

– Спасибо…. Спасибо…. – Пэм всю трясло. Она еще не могла понять, что произошло. Дело было сделано – она достигла цели. Но прийти к Грому было лишь половиной пути….

– Лена! Леночка!

Пэм повернула голову и увидела перед собой Костину мать, которая любила ее не меньше, чем собственного сына.

– Леночка, что случилось? Господи!…

Вздох облегчения вырвался из груди девушки.

Следующие полчаса Пэм приходила в себя. Стрельба и шум за окном прекратились. Отец Грома сделал все необходимые звонки. Наступало время разговора.

Пэм сразу попросила, чтобы ее родителям пока ничего не говорили.

– Но, Лена, – забеспокоилась мать Грома. – Им просто необходимо сообщить. Они с ума сходят!

– Чуть позже. Я вас очень прошу! – Пэм вложила в свою просьбу всю искренность, на которую только была способна в эту минуту.

Вслед за этим выяснилось, что Кости дома нет.

– Как? – Пэм в ужасе присела на диване, на который ее положили отдыхать.

– Костя в больнице, – с болью в голосе сообщил Громов-старший. – На него было совершено покушение. В то же время, когда исчезла и ты. Поэтому, Леночка, ты сейчас должна все, понимаешь, абсолютно все мне рассказать. Рассказать, что случилось, где ты была, кто тебя удерживал. От этого сейчас зависит не только твоя жизнь, но и жизнь нашего сына. Вы оба в опасности. И, может быть, не только вы!

Пэм уставилась в стену. Нужно было срочно решать, что делать дальше. Рассказывать про волков и признаваться в убийствах было немыслимо. Ей просто необходимо было переговорить с Громом. Тем более теперь, когда ей стало известно о том, что его пытались убить. В том, кто это хотел сделать, у Пэм не было никаких сомнений. Разумеется, Крот. А, раз Крот хотел убрать Грома, значит, она с Громом в одной лодке. Ведь ее он тоже хотел фактически ликвидировать.

– Мне нужно поговорить с Костей, – твердо сказала Пэм. – Только после этого я смогу что-либо сказать. Нет так нет. Сдавайте меня МНБ.

– Ну что ты такое говоришь! – всплеснула руками мать Грома. – Ну какое МНБ! Хорошо, мы подождем до утра. Ты выспишься, придешь в себя. А утром мы все вместе поедем к Косте в больницу.

– Хорошо, – согласилась Пэм. – Только не с утра, а сейчас. Но вы мне должны пообещать, что до утра никто не узнает, что произошло. Никто.

– Похоже на шантаж, – недобро усмехнулся Громов-страший.

– Так и есть, – на полном серьёзе ответила ему Пэм.

– Ну что ж, – чуть помедлив, ответил Громов. – Пусть так. Но после разговора с Константином твой лимит времени будет исчерпан. И это мое последнее слово.

* * *

До позднего вечера они отсиживались в заброшенном цеху какого-то недостроенного завода на самой окраине Ноябрьска. От пришедших за ними нармилов и людей из МНБ им удалось уйти. После того, как, оказавшись на крыше, они фактически попали в ловушку, выход все же был найден. Люба поступила весьма мудро. Она буквально насильно затащила пришедших в дом. Тем, впрочем, только это и было нужно. Немедленно начался обыск. У Павла и его группы было всего несколько минут.

Сориентировавшись, они увидели, что на улице осталось всего два человека, которые контролировали лишь переднюю, фасадную часть дома. Правда, буквально через несколько секунд задняя дверь открылась и в на улицу вышел еще один человек в нармиловской форме. Он встал возле двери и начал всматриваться в глубь сада, который располагался за домом.

Павел знаками дал знать товарищам, что уходить им придется именно через сад. Значит, нармила было необходимо обезвредить. Сделать это было не трудно. Рывком сам Павел опустился на землю, буквально на голову охранявшему дверь парню. Тот и пикнуть не успел.

Остальные быстро спустились с крыши и ушли через сад. Все трое понимали, что они здорово подставили хозяйку дома, но другого выхода не было. Павел успокаивал себя тем, что вряд ли Любу решат убрать сразу же. Скорее всего ей предстояли длительные допросы, а, значит и хоть какой-то, но шанс на жизнь. Да, это было жестокая игра, но правила диктовали не они. А потому в некоторых вопросах оставалось уповать лишь на бога, в которого, впрочем, ни один из троих волков, не верил.

В укрытии было проведено совещание. После непродолжительных споров было принято решение попытать счастье в бывшей Лавре, где, по словам Любы, работал тот самый отец Илья, который мог помочь.

Никакой уверенности у группы Павла в том, что они не попадут в очередную ловушку, не было. Идти приходилось на свой страх и риск. Все, что они знали, это то, что есть человек, который чисто гипотетически может помочь. А может и закрыть перед ними дверь, тут же донеся об их визите куда следует….

Когда сумерки опустились над Ноябрьском, а холодный ветерок начал гулять в кронах стремительно теряющих листву деревьев, Павел м его люди выдвинулись в сторону Лавры.

До Лавры они добрались без приключений. То там, то тут им попадались посты нармилов, но обходить их удавалось без труда. К тому, группа, разумеется, разделилась. Шли по одному, как бы гуськом, но на приличном расстоянии друг от друга. При этом каждый держал впередиидущего в поле зрения.

Первым шел Павел. За ним остальные.

Лавра показалась силуэтами своих колоколен без крестов, словно потерпевший крушение корабль. Любые религиозные культы в СНКР были запрещены с первых же дней после революции. На священнослужителей обрушились жесточайшие репрессии. Многие сгинули во вновь созданных лагерях. Выжить удалось немногим. Эти немногие, как правило, сотрудничала с властями, тем самым гарантируя себе и своим близким минимальный уровень безопасности. Минимальный, так как в любой момент карающий меч правосудия мог упасть на их шеи, обезглавив за малейшую провинность.

Церкви позакрывались. По всей стране действовало лишь несколько храмов, но и то, скорее, в просветительских целях, нежели в религиозных. Это были своего рода антирелигиозные музеи, куда приводили школьников и рассказывали о вреде религиозной пропаганды и ее пагубном влиянии на мир прагматичного материализма, в котором главным была плоть. Плоть, смыслом существования которой должно было быть служение государству и партии.

Лавра тоже уже многие годы не функционировала.

На удивление Павла, который первый добрался до ее ворот, вход в Лавру оказался свободным. На проходной мялся усталый нармил, который даже не поднял глаз на проходящего мимо него волка.

Остальные миновали пост также свободно.

Оказавшись внутри, по предварительной договоренности, они продолжали действовать по одиночке, чтобы не вызвать ни у кого даже намека на подозрение. По плану основную работу брал на себя Павел. Он должен был выяснить, где можно найти отца Илью.

Народу в столь поздний час на территории Лавры было совсем немного. Как понял Павел, оглядевшись вокруг, часть помещений Лавры были отданы под жилье. В некоторых располагались какие-то склады или что-то в этом роде. По крайней мере, возле некоторых построек в большом количестве стояли грузовые автомобили, в которые какие-то люди что-то грузили или, наоборот, выгружали.

Неожиданно взгляд Павла упал на пожилую женщину, которая, согнувшись в три погибели, семенила в сторону одного из домиков, который раньше служил монашеской столовой, а может и просто домом какого-нибудь местного священника.

Старушка затравленно озиралась по сторонам и явно спешила. Ничего удивительного в этом не было. Часы показывали без четверти десять, а, значит, совсем скоро должен был наступить комендантский час.

Спешить следовало и группе Павла.

Решительной походкой Павел направился наперерез старушке. Та прибавила ходу, заметив боровым зрением приближающегося к ней здорового мужика. Но встреча была неизбежна. Павел слегка изменил траекторию своего движения и перехватил женщину за несколько метров до подъезда, в который она собиралась зайти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю