290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Волки в городе (СИ) » Текст книги (страница 3)
Волки в городе (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:31

Текст книги "Волки в городе (СИ)"


Автор книги: Антон Шаффер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Но Павел Семенович, – Днёв все же кое-чего еще не мог понять. – Но зачем же они сами себя выдали-то?

– Темный ты человек, Боря, – сказал, выпуская облако густого дыма Збруев. – Сразу видно, что университетов не кончал. Ты, кстати, что у нас заканчивал, напомни-ка…

– При старом режиме школу и техникум, а потом, уже после революции, когда в органы попал, двухгодичные курсы для офицерского состава, – ответил подполковник и добавил: – Университетов, товарищ генерал, действительно не кончал. Когда школу закончил, то денег у семьи не было за мою учебу платить, а там и отец буквально за три года до Великого ноября умер – допился. Ну, а после революции, сами знаете, не до учебы уже было – порядок в стране надо было наводить.

– Да ты не горячись, – примиряюще улыбнулся Збруев. – Я же не для того, спрашиваю, чтобы тебя обидеть. Ты-то у нас конь проверенный и какие надо университеты и безо всяких профессоров прошел. Потому-то я тебя и вытащил, Борис. Другого, может быть, и списал бы, не стал впрягаться, рисковать. Но на тебя возлагаю большие надежды…

Генерал поднял трубку и потребовал от помощника, чтобы тот немедленно принес в кабинет порцию горячего обеда.

– Сейчас поешь нормально, – сообщил он Днёву, когда

закончил с распоряжениями. – Так ты спрашивал, почему они себя выдали? Понимаешь, они действуют в стиле организованный группировок экстремистского толка прошлого века, даже его середины. Ты слыхал про «Красные бригады» в Италии? Или про РАФ?

– РАФ?

– Да, «Роте Армие Фракцион» или по-русски «Фракция Красной Армии». Была такая в германии в семидесятые годы прошлого века террористическая организация. Городские партизаны!

– А красные «Красные бригады»? – Днёв попытался вспомнить, но в голове были лишь какие-то общие ассоциации. – Что-то нам про них рассказывали в Вышке, но давно это было. Не помню уже…

– Вот то-то и оно. Придется, Борис, тебе кое-какой литературы подчитать на эту тему, чтобы лучше разбираться. Был бы сейчас тут твой Марежик, он бы тебе все рассказал. Но его нет и боюсь, из строя он вышел надолго, так что самому придется выкручиваться.

Днёв внимательно слушал генерала и параллельно обдумывал план дальнейших действий. Итак, предстояло перелопатить целый пласт исторической литературы. Прецеденты были, а это уже хорошо. По собственной практике подполковник знал, что как правило все террористы всех времен действуют по одной и той же схеме. Арсенал их оружия не так уж и широк ввиду ограниченности возможностей в осуществлении преступных действий.

Но книжки – это в любую свободную минуту (а будут ли они, эти минуты?), а сейчас надо было приступать к немедленным оперативным мероприятиям. И начинать следовало, по мысли подполковника, конечно же с товарища Дробинского.

– Товарищ генерал, какая сейчас ситуация с Дробинским? – поинтересовался Днёв.

– Хороший вопрос, – усмехнулся Збруев. – Очень хороший. Сам бы я хотел знать, какая сейчас с ним ситуация. Секретарша его, молодая девчонка, сейчас на «конве йере». Несет всякую чушь, подписать что угодно готова, во всем призналась… Но если бы почитал эти протоколы, то сам бы понял, что она сейчас себя марсианским шпионом назовет, только бы этот кошмар прекратился. Мне очевидно, что она не при чем. Действительно не знает, откуда взялся этот чертов конверт.

– А что экспертиза?

– Да ничего, – нахмурился Збруев. – Только отпечатки Дробинского по всему конверту, да и по самому листу, на котором послание напечатано. А так все чисто.

– Понятно, – ответил Днёв, который и ожидал примерно такой ответ. – Где сейчас Дробинский?

– На работе. Он сам чуть не просился, чтобы его тут у нас заперли. У меня на этот счет тяжелая беседа была с нашим главным. Я его убедил, что этого делать нельзя. Тут же такая возможность на живца половить. Короче, уговорил его, а он журналиста, чтобы тот продолжал функционировать в обычном режима, а уж нашими людьми будет обставлен так, что каждый шаг его будет отслежен и защищен.

Днёв проанализировал полученную информацию. Звучало все вполне благопристойно, но слишком уж просто.

– Думаете, что волки не догадываются, что он уже нам все рассказал и теперь закрыт со всех сторон?

– Я, Боря, ничего не знаю, – раздраженно ответил Збруев. – Вот ты и выясняй.

В этот момент в кабинет вошел помощник, который катил перед собой тележку, заставленную тарелками и кострюльками.

– Давай обедай, поезжай домой, приведи себя в порядок, и к делу. Я тебя оставлю. Совещание.

Збруев поднялся из-за своего стола и на ходу, проходя мимо Днёва, кинул ему на стол книгу, на обложке которой была изображена большая красная звезда, в центре которой располагался пистолет-пулемет НК МР5. Оружие Днёв узнал сразу – уж в чем в чем, а в нем он разбирался отлично.

– Почитай пока это.

Как только дверь за генералом затворилась, Днёв жадно набросился на еду. После баланды, которой его неделю пичкали в камере, еда из столовой казалась ему манной небесной. Осушив тарелку с борщом и съев чуть не пол буханки черного хлеба, он наконец почувствовал насыщение. Но есть все еще очень хотелось. На второе было пюре с котлетами. Приступив к нему, свободной рукой подполковник открыл книгу, оставленную генералом. Она была посвящена истории той самой «Фракции Красной Армии». Первая часть книги давала информацию сугубо биографического характера, рассказывала про основных участников группировки, их жизнь, семьи и так далее. Вторая – непосредственно рассказывала про практическую сторону деятельности организации.

Днёв пробегал глазами по строчкам. Взрыв в здании издательства Шпрингера, нападения на чиновников, ограбление магазинов, 1970 год…более 80 взрывов и поджогов казарм, универмагов, правительственных учреждений, казарм НАТО и Бундесвера…покушения на сотрудников и руководителей правительственных организаций, грабежи, экспроприации…

Итак, получалось, что в Москве начала действовать примерно такая преступная группа, но с прямо противоположными политическими установками. Если германские террористы третьей четверти прошлого века хотели свержения капиталистического строя, но этим новоявленным героям мечталось покончить с национал-коммунизмом, который вот уже пятнадцать лет спаивал и сплачивал страну, давая ей нормально развиваться в условиях вражеского капиталистического окружения.

Днёв закрыл книгу, и мысли его на какое-то время ушли от главного, переключившись на второстепенное, как он сам определял для себя приоритеты на тот момент. Хотя, после недолгих размышлений, подполковник понял, что это второстепенное в определенном смысле является как раз таки основным – Днёв думал о причинах, побудивших этих людей на противозаконные действия.

Да, Союз Национал-Коммунистических Республик, созданный почти пятнадцать лет назад по образу и подобию СССР не был идеальным государством. Да и по размерам значительно уступал ему: Прибалтика осталась независимой, войдя в НАТО; почти полностью отсекся накануне революции Кавказ – там теперь Эмират, с которым идет затяжная война; не вошли в новый Союз и часть центральноазиатских республик. И все же, СНКР был крупнейшим на земле государством, к которому со времени революции уважение лишь росло, а страх так и вовсе переходил все мыслимые границы. Западные лидеры не позволяли себе ни одного лишнего слова в адрес руководства СНКР и его политики. Все принималось, все проглатывалось.

Возможным это стало после глобального экономического кризиса двадцатого года, благодаря которому, собственно, и стала возможна Великая революция. Тот кризис превзошел по своим масштабам все предыдущие в сотни, в тысячи раз. Некогда казавшийся ужасным кризис тысяча девятьсот двадцать девятого года мерк по сравнению с тем, что произошло почти сто лет спустя. Объемы его были предопределены глобальностью той самой экономики, о которой десятки лет твердили ведущие экономисты планеты и о которой без конца говорили бывшие руководители России. Да, к двадцатому году Россия окончательно вошла в экономическое мировое пространство, подписала все обязательства, стала членом всех экономических организаций глобального характера. Но именно это ее и погубило.

Когда, не выдержав биржевых спекуляций, рухнули рынки и доллар в течение нескольких часов превратился в фантики, мир стоял на пороге невиданной ранее катастрофы. Паника, массовые самоубийства, грабежи, анархия – именно это можно было наблюдать в ряде некогда процветавших европейских государств, а так же в Северной Америке. Так продолжалось два года. По крайней мере, в России. Очередное временное правительство сменяло предыдущее. Мало кому известные люди твердили изо дня в день, что страна вот-вот выйдет из затянувшегося кризиса, даже быстрее, чем иные европейские державы, и так далее…

Но жизнь за окном говорила совсем о другом. Тотальное обнищание населения, голод, безработица, шатания в армии, окончательное озверение того, что раньше еще называлось милицией. И как результат октябрьские события две тысячи двадцать второго года: к власти пришла небольшая, практически маргинальная партия, которую все политические обозреватели в последнюю очередь годами упоминали в рейтингах и прочих аналитических выкладках. Пришла, повторив то, что чуть более ста лет назад сделали большевики. Во истину, история повторилась….

Были, конечно, и свои нюансы. Да, национал-коммунисты первым делом закрыли страну, разорвав все кабальные обязательства и выйдя из всех двусторонних и многосторонних соглашений по всем вопросам. Абсолютно по всем. Тем самым, они открыли белый лист. Но это было в плане внешней политики. Это было то, что на сто процентов сближало их с предшественниками. Но внутри страны расклад сложился несколько иной. Дело в том, что с первых дней волнений, когда вооруженные толпы выметали из правительственных зданий по руководством активистов из Национал-коммунистической партии задержавшихся там хозяев кабинетов, органы государственной безопасности уже сделали свой исторический выбор – они перешли на сторону восставших, предрешив, тем самым, исход Великой революции, последний громкий аккорд которой прозвучал десятого октября двадцать второго года. В тот день по телевидению с обращением к нации выступил Вождь. Он призвал всех, кто согласен начать жить с чистого листа, построить принципиально иное общество, выбросить из окна своей квартиры красное полотно – что угодно, хоть кофту красного цвета. Выбросить и зажать оконной рамой, чтобы снаружи было видно, что эта квартира, эта семья поддерживает новую власть.

И уже через пол часа страна от Калининграда до Владивостока покрылась красным цветом. Даже теперь, много лет спустя, Днёв не мог без дрожи в душе смотреть кадры хроники тех дней – почти из каждого окна каждого дома на каждой улице в каждом городе виднелась красная материя!

Но в некоторых окнах ее не было… С обитателями этих квартир разобрались довольно быстро. Кто-то все осознал и вернулся к нормальной жизни. Кто-то был расстрелян по приговорю революционного суда. Но, со всеми вопрос был решен.

Куда хуже обстояли дела с жильцами тех квартир, которые чуть ли не первыми вывесили красные флаги, но на деле были известны, скажем так, не с самой положительной стороны… Вот с ними-то и шла ожесточенная борьба в первые годы новой власти. Многие из них успели сбежать заграницу и уже оттуда начали вести свою подрывную работу, выливая реки грязи на Вождя и его действия. С некоторыми из них довольно быстро разобралась внешняя разведка, навсегда перекрыв им кислород в прямом смысле слова. Некоторые были выданы национал-коммунистическим властям западными руководителями после того, как находящиеся на дежурстве ракеты были несколько перенаправлены.

Именно в это трудное для страны время и пришел в органы Днёв. Пришел в ходе так называемого «Первого партийного призыва», когда молодому государству остро была нужна молодая кровь.

Подполковник задумчиво посмотрел в пустую тарелку и поймал себя на мысли, что слишком уж предался сентиментальным воспоминаниям. Сейчас для этого совершенно не было времени. Ему требовалось как можно быстрее попасть домой, вернуть себе подобающий офицеру МНБ внешний вид и приступать к расследованию.

* * *

– Собрались все?

Невысокий темноволосый человек, одетый в неприметный старенький джинсовый костюм осматривал присутствующих. Взгляд его скользил по лицам людей, сидевших на стульях прямо перед ним.

– Грома еще нет, – послышалось с последнего ряда.

– А где он? – строгим голосом спросил темноволосый.

– Отзвонился час назад, сказал, что немного задержится. Я так понял, что какие-то трудности на работе….

– Ладно. Начнем без него.

В прокуренной комнате с низким, угрожающе нависающим потолком было около пятнадцати человек. Почти все мужчины, хотя с левой стороны сидели две девушки. Но женский пол в них разобрать с первого взгляда было довольно сложно – на обеих одежда висела мешком, а волосы были подстрижены коротко. Разве что серьги в ушах, да голос выдавал в них женщин. Одна из них и заговорила первой, сразу после того, как человек в джинсовом костюме известил о начале собрания.

– Я хотела бы сказать. – Девушка поднялась со стула и выпрямила упрямую спину.

– Да, – позволил ей говорить председательствующий.

– Прежде чем мы начнем собрание, я хотела бы предложить почтить минутой молчания память Дина. – Она опустила глаза в ожидании решения.

– Согласен. Встанем, господа.

Все, гремя отодвигающимися стульями, поднялись и склонили головы. Ровно через минуту темноволосый сказал:

– Спасибо. Садитесь. А теперь я хотел бы открыть наше собрание. На повестке дня два вопроса. Первый, касательно последней операции по экспроприации. Второй, касающийся предстоящей завтра акции. По первому вопросу я предлагаю заслушать Бэллу. Пожалуйста, Бэлла.

Все та же девушка с короткой прической, которая высказала предложение по минуте молчания, встала со своего места и обойдя передние ряды, оказалась возле председательствующего. Тусклый свет лампы осветил ее лицо – красивое, но лишенное того изящества, которое делает облик женщины чарующим. Она откинула в сторону челку, которая налезала ей на глаза и начала доклад…

…В двенадцать ночи неприметный пикап с мазаными предварительно грязью государственными номерами, медленно отъехал от склада на юго-восточной окраине города. В машине сидело двое: Дин и Бэлла. Это были их не настоящие имена. Настоящие имена волков знали лишь единицы – руководители организации – а все остальные пользовались прозвищами. Этого было вполне достаточно. Дин и Бэлла, сидевшие в кабине пикапа, не знали как на самом деле зовут соседа.

– Сколько у нас еще в запасе? – нервно спросил Дин. Он всегда нервничал перед операцией, что создавало несколько нездоровую атмосферу. Но все великолепно знали, что этот мандраж у парня улетучивается как только начинается само действие.

– Почти час. – ответила Бэлла. – Так что не гони. Время есть.

Они выехали на шоссе и не спеша двинулись в сторону центра.

Операция разрабатывалась почти два месяца. Банк, который предстояло ограбить, принадлежал, само собой, государству, как и все банки в стране. Но у него было одно отличие: заместителем директора был отец одного из волков. Именно этот член организации сам предложил объект для изъятия денежных средств. Это в организации считалось в порядке вещей – случайных людей с улицы или детей работяг в ней не было – вернее были, но они использовались исключительно для проведения акций. Так было задумано для того, чтобы в случае ареста или смерти было невозможно определить, чей это труп. Дети крупных чиновников и руководителей были же слишком известными – поймай или убей одного и организации конец.

Средний возраст волков составлял восемнадцать лет. Кому-то было меньше, кому-то немного больше. Кроту – тому самому парню с темными волосами в джинсовом костюме – двадцать три. Для всех он был главным.

Молодым людям, сидевшим в пикапе, было по шестнадцать и девятнадцать лет соответственно. Бэлла была старшей. Оба были как раз из боевой организации волков – то есть исполнителями. Родители Дина трудились на одном из подмосковных заводов, а Бэлла была вообще детдомовской.

Парень, чей отец руководил банком, достал много важных документов. Он ухитрился распечатать план помещений и даже инструкцию по технике безопасности, которая, впрочем, оказалась бесполезной.

Но, главное, он точно знал (по разговорам отца дома), когда привозят и увозят деньги. Судьба отца парня не волновала – он хорошо понимал, что его могут арестовать и даже расстрелять. Это был закон организации: каждый должен был отречься от своих родителей, хотя чисто внешне и продолжать общаться с ними как ни в чем не бывало.

В этот день, ровно в час ночи к зданию банка должна была подъехать бронированная инкассаторская машина. Водитель как правило сидел в кабине, а двое вооруженных инкассаторов переносили мешки с деньгами. Банк охранялся милицией. План налетчиков заключался в использовании одного крайне важного нюанса: в тот вечер на посту в банке стоял старший лейтенант национал-коммунистической народной милиции Павел Лощук, который отличался полнотой, а, значит, слабой маневренностью и малой скоростью движений.

Подъехав к месту проведения акции, Дин припарковал пикап на той же стороне улицы, где находилось само здание банка, но так, чтобы его не фиксировали камеры наружного наблюдения. Часы показывали без десяти час.

Через пару минут после их приезда из входной двери вышел тот самый Лощук. Они видели его раньше, когда готовились к операции и заходили в само помещение банка, якобы для того, чтобы посмотреть справочную информацию или прикупить парочку лотерейных билетов.

Лощук достал своими короткими ручонками из кармана пачку сигарет и закурил. Его появление означало то, что с минуты на минуту к банку должна подъехать машина инкассаторов.

Так оно и произошло. Не успел Лощук сделать и трех затяжек, как из-за угла дома медленно выкатился бронированный автомобиль.

– Начали! – коротко скомандовала Бэлла и первой вышла из пикапа.

Они прогулочным шагом пошли в сторону затирающего подошвой окурок старшего лейтенанта. Лощук не обращал на них никакого внимание – его взгляд был устремлен на подъезжающих инкассаторов, один из которых, уже приветственно махал ему рукой.

Откуда-то сбоку появилась старушка, которая задержала свое внимание на Лощуке, но, к облегчению молодых людей, тут же довольно расторопно перешла не широкую проезжую часть и углубилась во дворы.

За пару шагов до того места, где происходящее начинают отслеживать камеры наружного наблюдения, Дин с Бэллой надели черные вязанные шапочки. В руках у них появились пистолеты.

Они шли прямо за инкассаторской машиной, но со стороны проезжей части, а не со стороны тротуара. Так что Лощук, при все желании, просто не мог их видеть. Как не мог их видеть в боковое зеркало заднего вида ни водитель, ни инкассатор, сидевший на переднем сидении.

Пока все шло по плану.

В тот миг, когда броневик остановился и правая передняя дверь открылась, Бэлла с Дином разделились, обойдя машину сзади с двух сторону. Выстрелы прозвучали одновременно: глушители сделали их абсолютно бесшумными. Лощук, получивший пулю в голову, и инкассатор, сидевший на переднем сидении, с пулей в сердце, всаженной ему Бэллой со спины, рухнули замертво.

Бэлла лихо подскочила к кабине, а Дин, наоборот, бросился назад, чтобы спрятаться за броневиком сзади. Расчет оправдался: водитель на автомате, инстинктивно попытался рвануть за Дином, но тут же получил пулю в затылок, выпущенную Бэллой и пролетевшей через кабину.

Дин, тем временем, обогнул броневик и теперь стоял напротив Бэллы. Между ними была боковая дверь машины, которая начала медленно отползать в сторону – второй инкассатор собирался выйти.

– Вы чего там примолкли? – послышалось из глубины салона. – Эй, Лощук! Как там твоя красавица жена? Не собирается тебя еще бросать? Как соберется, так ты сразу мне свисти! Уж я ее…

Что он сделает с красавицей женой Лощука, после того, как она бросит своего толстого мужа-милиционера, инкассатор договорить не успел: два мощных удара ногой, сделанных Дином, внесли его обратно в машину, а после парень точным выстрелом лишил бедолагу жизни.

Схватив в обе руки по несколько увесистых сумок с деньгами, Дин с Бэллой со всех ног бросились к пикапу. Забросив деньги в кузов и прикрыв их материей, они рванули с места и понеслись прочь от банка по заранее проложенному маршруту.

Молодые люди не знали, что первый инкассатор выжил, хотя по всем раскладам, должен был умереть. Как только пикап скрылся из вида, он с рудом подтянулся, схватившись правой рукой за сидение, и по рации сообщил об ограблении, приблизительно описав машину налетчиков, которую мельком сумел рассмотреть в самый последний момент.

Черную «Волгу», севшую им на хвост, они заметили уже на подъездах к Ленинскому проспекту.

– Вот суки! – процедила Бэлла сквозь зубы, напряженно всматриваясь в зеркало заднего вида. – Давай еще немного быстрее. Не бойся – за езду без прав уже не арестуют…

Она даже в такие моменты могла иронизировать. Но Дин был на взводе:

– Ты пошути еще, твою мать, идиотка! Они же возьмут нас! – Он почти плакал, как маленький мальчик. Бэлла поняла, что перегнула палку.

– Ладно, ладно… – бросила она. – Давай соберись. Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Сейчас метров через двести будет съезд на Косыгина. Постарайся соскочить. Только в последний момент перестраивайся, чтобы эта сволота не успела сообразить.

Дин все сделал великолепно. Они вылетели на Косыгина, видя, как за ними происходит довольно крупная авария, блокирующая проезд «Волге».

– Отлично! Молодец! – Бэлла была перевозбуждена. – Теперь дай мне свой пистолет.

Она выкинула оба пистолета в открытое окно, а затем вытащила из под сиденья автомат, который потянула Дину.

– Сбрось скорость. Мы почти на месте, – командным тоном приказала она.

Дин подчинился. Они остановились в заранее запланированном месте и начали выбираться из пикапа. В этот момент раздались выстрелы. Дин коротко вскрикнул и, выронив автомат, упал на асфальт.

– Получай, сука!

Бэлла выхватила гранату, которая была припасена на крайний случай, и швырнула ее в сторону старой иномарки, со стороны которой прозвучали выстрелы. После этого, она что было сил побежала к набережной, где их должна была дожидаться лодка. Но теперь она была неуверенна в том, что лодка на месте – после взрыва гранаты Вик, который отвечал за лодку, мог испугаться и уплыть один.

Она влетела в перелесок и буквально наткнулась на кого-то.

– Это я! – крикнул человек и Бэлла поняла, что перед ней Вик.

– Какого черта ты тут? Где лодка? – крикнула она в ответ.

– Лодка на месте, – понизив тон, сообщил он. Но сейчас плыть нельзя. Они слишком близко – могут накрыть огнем с берега.

– И что ты предлагаешь?

Вместо ответа Вик схватил ее за руку и потащил в кусты.

– Раздевайся! – приказал он.

– Ты рехнулся? – Бэлла вытаращилась на него и застыла на месте.

– Делай, что я тебе говорю, – отрезал он и сам начал стягивать с себя одежду. Через пол минуты оба голые сидели на земле, прижавшись друг к другу. Бэлла стыдливо прикрывала рукой большую грудь. Она уже собиралась что-то сказать по этому поводу, как кусты, в которых он сидели, раздвинулись и над ними нависла чья-то фигура.

Дальше Бэлла плела какую-то чушь про любовь, про ТрудЛаг, про то, что ее парень студент и прочее….

Человек, не дослушав ее, побежал дальше. Они моментально вскочили, натянули одежду и двинулись к набережной.

– Похоже, – шепотом поделился своими соображениями Вик, – госбезовец пока один. Остальных ты, видимо, гранатой положила. Молодец!

Впереди, уже почти у самой гранитной ограды, там, где внизу была пришвартована лодка, стоял человек.

– Быстро теперь! – Вик первым выскочил из-за деревьев и обрушил тяжелый приклад пистолета на затылок мужчины. – Давай в лодку!

И все же, им удалось уйти. Дин, к сожалению, погиб.

Бэлла закончила рассказ и вопросительно посмотрела на Крота.

– Ты уверена, что Дин мертв, а не сидит сейчас на Лубянке и не рассказывает про нас? – подозрительно спросил он.

– Уверена, – подтвердила девушка. – Его просто прошило. Выжить он не мог.

– Это хорошо, – удовлетворился ответом темноволосый. – Это очень хорошо….

* * *

На небольшом столике, стоявшем возле стены, завибрировал мобильный телефон. Крот взял в его руки и внимательно посмотрел на светящийся экран, после чего сообщил то ли самому себе, то ли всем присутствующим:

– Гром пришел.

Собрание одобрительно загудело. Бэлла, которая все еще стояла перед остальными, попросила разрешение сесть.

– Да, да, – коротко ответил Крот и пошел к двери, в которую уже через пару секунд раздалось несколько глухих ударов. Снова зазвонил мобильный – Гром подтверждал, что стучится именно он.

Ему открыли. В комнату вошел высокий парень, достающий головой чуть ли не до самого потолка. Его роскошные светлые волосы были зачесаны назад, а лицо украшали темные очки явно не отечественного производства. Образ дополняли обтягивающие черные джинсы, которые снова вошли в моду на Западе в последние пару лет, и кожаная куртка без воротника. По всему было видно, что этот молодой человек может позволить себе несколько больше чем даже те, кто теперь сидел и взирал на него.

– Привет, – поприветствовал вошедшего Крот. Он подошел к Грому, оказавшись ему по плечо, и пожал руку. – Мы тут без тебя начали. Бэлла рассказала как все было с Дином.

– Да? – в вопросе прозвучало некоторое высокомерие. Гром бросил на Бэллу короткий взгляд и снова перевел глаза на Крота. – И как же все было?

– Им сели на хвост, – ответил вместо девушки темноволосый. – А потом чуть не прижали. Вик здорово сработал на набережной.

– Ясно, – бесцветным голосом отозвался Гром. – Дина жалко, хороший парень был. И я знаю почему он погиб. Из-за своей же собственной глупости, а вернее из-за глупости нашей дорогой Бэллы.

Девушка резко подняла голову и недоуменно посмотрела на Грома. В чем была ее вина?

– Вот именно, – продолжил тем временем молодой человек. – Рассказать вам, почему им сели на хвост? Хотите?

Народ хотел. Тем более, все знали, что Гром обладает информацией чуть ли не из первых рук.

– Один из инкассаторов остался жив. Тот, в которого со спины стреляла наша красавица. Он и сообщил ментам и органам.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Некоторые смотрели на Бэллу, с явным осуждением и где-то даже призрением, а кто-то уперся взглядом в пол. Молчание прервал Крот.

– Это, действительно, была серьезная ошибка, – подытожил он. – Из-за этой ошибки мы потеряли Дина, а так же деньги, которые нам очень и очень нужны – оружие за просто так нам никто давать не собирается. А так же транспорт, деньги на съем жилья и так далее. Но теперь уже ничего не вернуть. Пусть этот случай каждому будет уроком.

Все согласились и облегченно выдохнули. Гром состроил недовольную физиономию и уселся рядом с Кротом. Дальше собрание вел он.

– Господа, как вы знаете, через три дня у нас запланирована акция под условным названием «Пресса». Подготовительные мероприятия уже проведены. И проведены весьма успешно. По моей информации товарищ Дробинский сейчас трясется как осенний листок и боится один выйти из своего кабинета, да простят меня дамы за подробности, в туалет. Так что здесь все прекрасно и никаких претензий ни к кому нет. Главное для нас сейчас – стойкость Тины. Она на «конвейере» – все мы знаем (слава богу по рассказам), что это такое. Но я уверен, что она ничего не расскажет.

– А вдруг? – усомнился кто-то из глубины комнаты. Из-за накуренности и густой пелены дыма, Гром не смог разглядеть, кто именно, а по голосу не узнал.

– А что вдруг? – пожал он плечами. – Даже если и расскажет, то что? Что ей давал указания некий Боб, который, на самом деле, был нашей милашкой Пэм? Пусть расскажет. Пусть даже фоторобот составляют. И ищут парня, когда все это время с Тиной общалась девушка в профессиональном гриме.

Присутствующие снова одобрительно загудели. Подобраться к ним было действительно невозможно. С Тиной, которая в течении полугода устраивалась на должность секретаря Дробинского, работали по всем правилам конспирации. Эту историю в комнате знали все…

Первой на Тину вышел Гром. Он, по рабочим делам, около полугода назад прибыл в редакцию «Национал-коммунистических вестей» и столкнулся в коридоре с симпатичной девушкой, которая в весьма понуром состоянии брела по коридору в сторону выхода. Шла она явно со стороны кабинета Леонтия Карловича, а именно к нему-то Гром и направлялся.

Выглядел в тот день Гром великолепно, как, впрочем, и в любой другой день своей «настоящей» жизни. Элегантный черный костюм с укороченным галстуком, до блеска начищенные ботинки, идеальная прическа. Должность обязывала Грома быть всегда на высоте – он, благодаря своему отцу, занимал пост советника руководителя Аппарата Правительства. И это в двадцать с небольшим…

Дробинский в тот день ему понадобился для беседы по поводу одной важной статьи, в которой должны были быть освещены успехи Народного правительства. Гром вез с собой кое-какие цифры и прочие уточняющие материалы.

Внимательно оглядев девушку и проводив ее взглядом, Гром прошел мимо и вскоре уже сидел, беседуя о делах, в кабинете заместителя главного редактора. Разговор получился коротким, а под конец его Гром слегка язвительно поинтересовался у Дробинского, что за девушка недавно вышла из его кабинета.

– Да, очередная претендентка на должность секретаря… – отмахнулся хозяин кабинета. – Но эта не подошла. Стоило ее за задницу схватить, как она чуть в обморок не рухнула.

Он рассмеялся, и Гром тут же поддержал его, хотя в душе ему было совсем не смешно – от слов Дробинского он еще больше возненавидел всю эту кабинетную шваль, которая думает только о том, как бы прикрыть свою задницы, не забывая при этом трахать задницу какой-нибудь симпатичной пташки. Но Гром вынужден был смеяться…. И, смеясь, он принял решение.

– А я бы все же к ней присмотрелся, – в шутку посоветовал он Дробинскому, прекрасно понимая, что его слова тут же станут руководством к действию для этого подобострастного лакея. – Девушка, вроде, ничего….

Он поднялся со своего кресла, собрал бумаги, положил их в портфель и, попрощавшись, покинул кабинет газетного босса.

Теперь ему срочно надо было найти девушку. Выйдя из кабинета, он приказал какому-то забитому типу в сером костюмчике, который, видимо, временно выполнял функции секретаря, дать ему полный список претендентов на эту должность. Тот лихорадочно защелкал клавишами и через минуту протянул Грому листок с пятью фамилиями, возле которых, к тому же, стояли еще и даты собеседования.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю