290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Волки в городе (СИ) » Текст книги (страница 16)
Волки в городе (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:31

Текст книги "Волки в городе (СИ)"


Автор книги: Антон Шаффер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Но не будем забегать вперед. Закончив с отличие школы, Алексей Алексеевич поступил в высшее учебное заведение, где получил блестящее образование. Интеллектуал, эрудит, звезда курса, гений, чьи способности не раскрылись тогда лишь потому, что проклятый капитализм полностью подавлял любое творческое саморазвитие, заставляя людей думать лишь о материальном.

Дальше последовали трудовые будни. Почти сразу же товарищ Кротов был замечен опытными сотрудниками органов государственной безопасности и приглашен на работу в спецслужбы. Как позднее вспоминал Вождь, удушающая атмосфера в стране мешала ему работать, не давала проявить способности…. Так продолжалось много лет.

В две тысячи двадцать втором году полковник Кротов не раздумывая перешел на сторону народа. Тогда и произошло его сближение с нашим бывшим вождем, чье звание я пишу теперь только с прописной буквы, а имя и фамилию даже не желаю вспоминать.

Чистый, открытый, с горячим сердцем Алексей Алексеевич Кротов возглавил Министерство Национальной Безопасности.

И здесь я хочу сделать небольшую остановку. Если вы помните, в первый же день судебного процесса над кровавыми преступниками, одна из этих мразей посмела задать государственному обвинителю вопрос, который шокировал всех честных людей нашей страны. Вот этот вопрос:

– Почему товарищ Кротов, будучи руководителем МНБ не разглядел заговора с самого начала, не повел беспощадную войну с нелюдями, которые хотели, якобы, массового уничтожения народы?

Якобы! Нет, вы только вдумайтесь! Эти подонки ставят под сомнение то, что уже белее белого, что просто не требует никаких доказательств, так как очевидно даже младенцу! Нет слов…. Просто нет слов.

Так вот, вопрос прозвучал. И ответ на него есть у меня. Я не хотел говорить об этом заранее, но согласовав публикацию с нашим великим Вождем, было принято решение сообщить вам, дорогие товарищи, что на следующей неделе в нашей газете появится развернутое интервью с товарищем А.А. Кротовым. Интервью это уже записано и почти готово к печати. Но, терпение! Сегодня же я приведу лишь один ответ Вождя на тот самый вопрос, который прозвучал из уст зверя в зале суда. Вот он:

– Леонтий Карлович, спасибо большое Вам этот важный и острый вопрос! Я с удовольствием отвечу на него. Итак, в мой адрес прозвучали обвинения, если можно так выразиться, что я не воспрепятствовал заговору с самого начала, не пресек его в стадии зародыша. Так ли это? Нет, не так. Разумеется, я знал о положении вещей с самого начала. Об этом свидетельствуют и показания подсудимых, когда они говорят, что со слов нашего бывшего руководителя именно я являлся единственным непреодолимым препятствием на пути осуществления этого страшного замысла по геноциду собственного народа. И именно так все и было. Скажу больше: с самого начала, с самого первого дня заговорщики были у меня под колпаком. Как только я чувствовал, что они начинают развязывать себе руки, я тут же принимал меры, которые мешали им. Разумеется, я не могу говорить об этих мерах вслух, так как все это является государственной тайной. Но кое о чем я могу рассказать. Я хочу рассказать вам о своем сыне, который рискуя собственной жизнью не один месяц выполнял ответственное государственное задание. Под моим непосредственным руководством он был внедрен в банду детишек членов ЦК, которые чувствуя свою безнаказанность, копировали поведение своих бесчестных отцов. Вспомните ужасные убийства! Да что я вам говорю – вы ведь и сами чуть не стали их жертвой….. Так вот, очень много ценной информации я получил именно от родного сына. Он провел колоссальную работу. К сожалению, некоторым негодяям удалось скрыться. Наиболее важная фигура из них – мой бывший заместитель генерал Елагин. Он будет пойман и предан суду. Это я гарантирую. Кроме того, на сегодняшний день в розыске находятся несколько офицеров МНБ, а также дети бывших членов ЦК партии Громова и Дмитриева, которым также удалось скрыться.

Я еще раз напомню, уважаемые товарища, что полностью текст интервью нашего любимого Вождя будет опубликован в нашей газете на следующей неделе.

Но вернемся к теме. Как мы видим, заговор встал в полный рост. Он опутал своими щупальцами весь государственный аппарат, словно зловещий спрут-убийца. И лишь одиночки оказались способными противостоять этой чуме, этим палачам.

Как вы уже прочитали, Вождь пообещал, что все заговорщики будут схвачены и наказаны по закону. А кое законное наказание может их ожидать? Я не думаю, что у кого-то возникнут сомнения по этому вопросу. Кара здесь может быть только одна: СМЕРТЬ! И я уверен, да что там говорить, я точно знаю, раз это пообещал Вождь, что наказание настигнет нелюдей, помойных крыс, где бы они сейчас не скрывались.

Пользуясь случаем, я хочу обратиться к ним, к тем, кто трусливо жмется по щелям и норам, в надежде, что содеянное сойдет им с их перемазанных кровью рук. Вы, выродки рода человеческого, покайтесь! Придите с повинной! Раз уж вы не смогли жить как люди, то хотя бы примите достойную людей смерть. Иначе вас ждет участь уличных псов. Покайтесь!

Хочу обратиться я и к граждан нашей великой страны. Товарищи! Если вам станет хоть что-то известно о названных выше людях, немедленно (немедленно!!!) обращайтесь в ближайшее отделение народной милиции или органов национальной безопасности. Каждая минута может стать роковой. Промедление смерти подобно! Зазевавшись, посчитав, что это можно сделать и позже иди вообще не делать, вы ставите под угрозу национальную безопасность нашего государства.

Так же хочу напомнить, что сокрытие преступников карается по всей строгости закона. А сокрытие таких преступников – карается вдвойне. Пощады не будет! Оказывая помощь врагам народа, вы подписываете себе и своим семьям смертный приговор. И поверьте, никто не пожалеет ни вас, ни ваших детей, матерей и отцов. Наоборот, все единодушно будут требовать вашей немедленной казни.

На этом я хотел бы закончить ту часть статьи, которую отвел под эту неприятную, но крайне важную тему.

А теперь о другом, не менее важном. О тех нововведениях, которые уже вступили в силу, либо еще только готовятся.

Итак, как вы уже знаете на прошедшей неделе внесены изменения в закон «Об органах национальной безопасности». Теперь задержание граждан, подозреваемых в государственных преступлениях может осуществляться без понятых. Так же без понятых могут проводится и обыски в их жилищах. Сразу скажу, что за прошедшую неделю только в Москве было арестовано более двух тысяч человек. Все они признались в своих преступлениях иди замыслах таковых. Аресты проводились в соответствии с новым законодательством. Как видно, эффект налицо. То, что раньше требовало длительного времени, сейчас делается молниеносно и с хирургической точностью.

Далее. Изменены сроки наказаний за государственные преступления в сторону их увеличения. Расширены некоторые статьи уголовного кодекса, подразумевающие смертную казнь. При этом сокращены сроки приведения наказания исполнения до одного дня. Все это сделано исключительно с целью обезопасить граждан страны от возможных угроз. Здесь же отмечу, что из более чем двух тысяч арестованных на прошлой неделе, более тысячи уже казнены. Наказание должно быть мгновенным! Нет пощады врагам Отечества!

С этой недели вступили в действие и изменения в закон «О народной милиции». Расширены полномочия народных милицейских, им даны дополнительные права. Увеличен срок временного заключения под стражу за мелкие административные нарушения.

И в завершение, я хотел бы еще раз от лица всего дружного коллектива газеты «Национал-коммунистические вести» поздравить вас, товарищи, с великим праздником, с пятнадцатилетней годовщиной Революции!

И помните: враг будет найден, где бы он не скрывался, и выжжен каленым железом!

Запись беседы автора с К. Громовым и Е. Дмитриевой, Москва, июль, 2054 г.

Автор: Было бы крайне интересно услышать из первых уст, что происходило в ночь переворота в больнице?

Громов: Что же, мы действительно мало рассказывали об этом и, пожалуй, этот момент до сих пор остается темным пятном в достаточно хорошо изученной хронологии тех дней. Я с удовольствием расскажу.

Итак, после того, как наши родители в сопровождении хорошо известных всем офицеров МНБ Днёва и Мишиной покинули палату, мы остались с Пэм вдвоем. Она рассказала обо все, что произошло с ней за последние дни, а я поделился своими новостями. В принципе, нам обоим было ясно, что нас здорово подставили и просто использовали в своих целях, выполнив нашими руками часть грязной работы. В палату то и дело заглядывала дежурная сестра, а снаружи дежурили несколько человек, которых поставил Днёв. Мы оба были ужасно вымотаны, но чувствовали, что расслабляться нельзя ни на минуту. Пэм включила телевизор. Обычно ночью в те годы никаких программ не было – рабочий народ должен был рано ложиться и рано вставать, а не просиживать ночами в поисках виртуальных зрелищ. Но к нашему удивлению центральный канал работал. Шел выпуск новостей. На экране мелькали знакомые нам с Пэм люди, которые входили в высшие эшелоны власти. Было очевидно, что в стране что-то происходит.

Где-то к четырем утра все стало ясно. Выступил Кротов и объявил о смене власти в стране. И я, и Пэм пытались дозвониться до отцов, но все было бесполезно. Домашние лини и были заняты, мобильные отключены. Минут через десять до Пэм дозвонилась ее мать, которая сообщила, что их пришли арестовывать. Мы поняли, что тоже самое происходит и у меня дома. Одним словом, тянуть дальше было нельзя.

Я тогда еще не оправился от ранений после покушения, а потому был очень слаб. Пэм помогла мне встать, и вместе мы вышли в коридор. В этот момент и началась стрельба. По сути, нас спасли ребята Днёва из МНБ. Они прикрывали нас до последнего. По– моему, все они погибли…

Дмитриева: Да, началась страшная стрельба. Мы сначала не поняли в чем дело. А эти спеназовцы из МНБ все кричали: на пол! На пол! Мы повалились и поползли по коридору в сторону лестницы. Честно говоря, я думала, что нам не выбраться. Ребята закрывали нас действительно до последнего вздоха. Мы только потом узнали, что произошло. Оказывается, и за нами была выслана оперативная группа с Лубянки. Нас с Громом должны были арестовать, как уже арестовали большую часть «волчат» – детей ответственных работников, которые входили в нашу организацию.

Конечно, еще больше нас шокировало известие, что и та милая дежурная сестра, которая была самой заботой, оказалась офицером МНБ. Она пасла Грома с самого начала. Она же, как выяснилось и информировала ту женщину, Анну, которая стала любовницей Днёва. Так вот эта сестра первая открыла огонь. Потом уже к ней подключились подъехавшие люди Кротова. Короче, началась самая настоящая свалка. Но мы выбрались.

Громов: Оказавшись на улице, мы полностью растерялись. Куда бежать? Что делать? Это был и шок, и паника одновременно. Поймите, мы с Пэм не были уличными детьми, которые привыкли к некоторой самостоятельности, к болтанию по улицам и прочее. Мы были холеные циковские детки, которым все было дано практически с самого раннего детства. И город мы знали лишь из окон служебных автомобилей отцов. Вот так. И в этой ситуации мы просто не знали, что предпринять.

Дмитриева: Да что там говорить! Мы даже не знали, в каком районе города находимся! Ну, больница и больница. Нам до этого всегда хватало подобных объяснений. Остальное было заботой водителей. Адреса там, улицы, дома….

Автор: И что вы все таки сделали, что сумели сохранить свои жизни?

Громов: Мы просто побежали. Знаете, бывают ситуации, когда некогда думать, размышлять, прикидывать варианты. В таких ситуациях есть только один метод: действие. И мы начали действовать. Пересекли улицу и начали углубляться в жилые массивы. На тот момент у нас была одна задача – оторваться от тех, кто хотел нас пристрелить. Около часа мы сначала бежали, потом уже просто шли, так как мое физическое состояние не позволяло мне больше двигаться быстрее. В результате, случайно ли, с божьей помощью или еще с чьей-то, но мы оказались около вокзала. Самого обычного вокзала. Видимо, в результате всей этой неразберихи, переворота, контроль на какое-то время, на считанные часы был ослаблен повсюду. Люди не понимали, что происходит, куда все катится. То есть я хочу сказать, что мы с удивительной легкостью безо всяких билетов оказались на платформе. Просто прошли и все. Да мы ни про какие билеты, если честно, в тот момент и не думали.

Дмитриева: Да мы не знали даже, как их покупать (смеется).

Громов: Ну да. Это сейчас Лена смеется. Да и мне смешно немного от нашей наивности и неумелости. Вы представьте, я тогда уже работал в аппарате Правительства СНКР, но совершенно не знал реальной жизни! Это, знаете, как тот муж, который зарабатывает деньги, водит машину, решает проблемы, но не может сам приготовить себе даже яичницу! Вот таким примерно я тогда и был (смеется). Так вот, затем был поезд, конечная станция. Мы вышли. Более менее уже пришли в себя, оклемались. А потом….

Дмитриева: А потом было шесть страшных месяцев, которые мы провели в доме одной замечательной русской женщины. Она знала кто мы, что мы за птицы, но не прогнала, хотя и понимала великолепно, что если нас найдут, то ее ждет смертная казнь. Ее звали Варвара Ильинична. В прошлом году она, к сожалению, умерла. Но она стала нам с Громом второй матерью. Я не преувеличиваю. Правда ведь?

Громов: Полностью согласен. Эта женщина спасла нам жизни. Мы вышли со станции, спустились по какой-то проселочной дороге к поселку и просто постучали в первый попавшийся дом. Это было наше решение. Все равно у нас не было другого выхода. Разве что под тот же самый поезд броситься, взявшись за руки. Варвара Ильинична открыла нам дверь, посмотрела и молча впустила. Просто молча. Не задавая не единого вопроса. Я не знаю, может, это просто такая черта простых русских женщин. Настоящих женщин, с живым сердцем. Видимо, так оно и есть.

Она тут же перевязали все мои раны. Повязки изрядно потрепались за время нашего бегства. Потом сели за стол, она поставила кое-какую еду. В доме оказался старый телевизор. Она включила. Там по-моему минуты две-три прошло и на экране появились наши с Леной фотографии. Диктор говорил, что мы опасные государственные преступники, что каждый, кто нас увидит, обязан выдать властям и прочее. Тогда я подумала, что все – это уж точно конец. А Варвара Степановна так подняла на нас глаза, посмотрела и сказала: «Ешьте дети, ешьте»

Автор: Фантастика!

Дмитриева: Нет, это не фантастика. Это как раз нормально. Люди должны быть именно такими, какой была она. Не зверьми, а людьми. Вы говорите «фантастика», вас это удивляет. Нас это тоже тогда удивило, а потом мы поняли, что это и есть человечность, человеколюбие. И, знаете, без этого ложного налета….

Автор: Что вы имеете в виду?

Дмитриева: Всю это псевдорелигиозность, шелуху, которой люди обсыпают себя и кажутся самим себе святее всех святых. Но когда доходит до дела, то все становится на свои места. Каждый показывает свое истинное лицо. Я хочу сказать, что она не была какой-то там святой, благодетельницей или кем-то в этом роде. У нее даже ни одной иконы дома не было. Странно да? Она своим богам всю жизнь молилась. И их имена: Доброта, Честность, Справедливость. Но мы отвлеклись. Про Варвару Ильиничну можно рассказывать часами. Она была удивительным человеком. Мы сейчас с Громом готовим серию статей о ней, хотим, чтобы люди узнали….

Так вот, оказавшись у нее, мы почувствовали себя, наконец, в безопасности. Она тут же сказала, что скоро начнутся облавы, а потому надо быть предельно осторожными. В доме, разумеется, оставаться было нельзя. У Варвары, я буду так говорить для краткости, на участке был еще один домик, вроде бани. Но она использовала его под хозяйственные нужды. Так вот там, а вернее, под ним, мы и жили все это время.

Громов: Я поясню. В этом домике был забетонированный пол. Но раньше там был подвал, погреб. Затем пол залили бетоном, разобрав деревянную кладку, и погреба как бы не стало. Но на самом деле он был. Только вход в него был из огорода. Просто с земли поднималась неприметная крышка в виде чуть ли не картонки и все. Эту картонку с роду бы никто никогда не заметил. А Варвара просто кидала на нее немного сухой травы или земли. И все. Дело сделано. Об этом никто и не догадывался. Никому и в голову не могло прийти, что подпол еще существует. В нем она нас и спрятала. Почти полгода мы провели под землей. Такие дети подземелья…

А спустя шесть месяцев, когда стало ясно, что не все так гладко в Датском королевстве, мы приняли решение….

Дмитриева: Да, практически спустя шесть месяцев. Понятно, что по другому мы поступить просто не могли. Это очевидно….

Глава 2

Интервью Командира Павла, Москва, май-июнь 2054 г.

– Илья оказался тем человеком, которых в народе принято называть пророками. Не знаю, может, на него и правда снизошла какая-то божья благодать, пока он был священником. Дар что ли. Но, скорее всего, он просто был аналитиком высочайшего класса. Вспоминая тот наш разговор в сарае, когда он буквально предсказал развитие событий, высказал свое мнение про Кротова и все, что будет дальше, я раз за разом поражаюсь способностям этого человека, его чутью. В Скорове синтез человека с волком выразился в наивысшей своей степени.

События начали развиваться настолько стремительно, что мы еле успевали их отлеживать. Переворот, жуткая реакция, введение всех этих драконовских законов – все это сливалось в единое целое, вращалось как безумная карусель, которая то ли остановится и замрет навсегда в своем уродливом искореженном обличие, то ли сорвется со своего остова и полетит в тар тарары.

Нам, естественно, нужно было второе. Когда я говорю нам, здесь надо кое что пояснить. Итак, со слов Илья выяснилось, что по стране действует целая подпольная сеть волков, которые ждут сигнала к выступлению. Звучало это просто фантастически и, признаться, по началу у меня были некоторые сомнения в объективности этих слов. Развеялись они примерно через неделю после переворота, как раз после праздневств по поводу пятнадцатилетия революции. Меры безопасности были несколько снижены, если можно, конечно так выразиться, и Илья решил провести что-то вроде смотра сил. Пока на уровне области.

Волки начали съезжаться со всех районов. Я ожидал пять-десять человек. Но приехало больше сотни….

– Откуда? – спросил я тогда у него. – Откуда нас столько вообще?

– Время, Павел – страшная сила, – усмехнулся он. – И тогда хватало, в двадцатом веке. А сейчас и дети, и внуки…

Способности у всех были развиты по-разному. Кто-то обладал отличным чутьем, кому-то не хватало реакции, агрессии. Но в целом все выглядело внушительно.

Был проведен кое какой инструктаж. Всем была дана установка находится в постоянной боевой готовности и по первому зову явиться на точку сбора, которая будет определена дополнительно.

Спустя пару дней я впервые самостоятельно вышел в город. Это было опасно, но не опаснее, чем участвовать в том мероприятии, которое организовал Илья. Повсюду были кучи патрулей нармилов, шныряли подозрительные люди в штатском, в которых легко узнавались сексоты всех мастей.

Но все же, себя я чувствовал в относительной безопасности. Наши персоны явно отошли на второй план. Персонами первостепенной значимости стали беглые государственные преступники, которых я, разумеется, да и мы все, за преступников не держали. Друзьями мы их тоже не считали. Признаться, мы вообще слабо понимали, кто они нам: друзья или враги?

Ладу я почувствовал сразу. Это потом она мне объяснила, что в их поколении добавлялись какие-то дополнительные гены, которые придавали им сверхчувствительность, но, в то же время, делали уязвимыми и для других. Она шла по улице, грязная, запуганная, больше похожая на тень, нежели на существо, тень отбрасывающее. Вместо одежды на ней были какие-то лохмотья. Голова была замотана в тряпку, из под которой выбивались разной длинны волосы. Одним словом, выглядела она жутковато.

Меня она тоже учуяла сразу. Начала озираться, испуганно шарить глазами. В результате, когда гормоны страха зашкалили в ее организме, она рванула к ближайшему дому и укрылась в подъезде. Да, ход был глупым. Фактически, она заперла себя в ловушке своими же собственными руками.

Я не спеша пошел к подъезду. Я знал, что она меня чует, а потому никуда не денется. Скорее забьется в угол, а когда страх перейдет все разумные пределы, включит агрессию и станет волком, чтобы драться до конца….

Я взялся за ручку и дернул дверь. Из подъезда в нос мне ударил удушливый запах мочи и какой-то еды, которую кто-то видимо в этот момент готовил в своей убогой квартирке. На какую-то секунду я потерял ее – слишком много посторонних запахов смешались у меня в носу. Но тут же снова уловил ее аромат. Он тянулся откуда-то сверху.

Так и оказалась. Лада забралась на самый последний этаж и замерла там. Когда я преодолел последние ступени, передо мной стояла уже не запуганная девушка, а оскалившаяся волчица.

– Не подходи, – прошипела она.

– Я и не собираюсь, – попытался я ее успокоить. – Остынь. Я не причиню зла.

Зла я и правда не собирался ей причинять. Мне сразу стало ясно, что она не в том положении, чтобы представлять для меня какую-то угрозу. Скорее, ей самой срочно была необходима помощь. Так и оказалось.

Когда напряжение спало, и Лада вновь приняла человеческий вид, мы, наконец, смогли поговорить. Она коротко описала ситуацию, сказала, что в лесу ее ждут. Я не стал раскрывать карты – в любом случае ее еще нужно было проверить. Но, признаться, известие о том, что в лесу находится тот самый генерал Елагин произвело на меня довольно сильное впечатление.

Мы договорились, что она будет ждать меня неподалеку, а я вернусь за ней, как только смогу. Естественно, я тут же направился к Илье.

Тот выслушал меня так, словно я рассказывал ему вчерашние новости – не больше, не меньше. Казалось, он был готов к подобному повороту событий.

– Зачем ты ее там бросил? – недовольно спросил он.

– На всякий случай, я думал…

– Веди, – приказал он.

Я вернулся за Ладой и привел ее к Илье. Узнав кто перед ней стоит, что это и есть тот самый священник, которого она разыскивала, Мишина долго не могла поверить. Вернее, не самому факту, а той удаче, которая на нее внезапно свалилась.

Мы уже собирались идти в лес, чтобы забрать остальных, когда из всех радиоточек города послышался до боли знакомый сигнал, оповещавший о начале комендантского часа. Мы услышали сигнал из портативного преемничка, который еще в первые дни привез нам посыльный от Ильи. Часы показывали около трех дня. Чуть позже выяснилось, что по всей стране начались тотальные облавы. Города переводились на военное положение и прочесывались вдоль и поперек.

На наше счастье, все переговоры велись не в Лавре, а в том самом сарае, который был отведен нам для временного пребывания. Места здесь были глухие, хотя и находились недалеко от города. Лишь спустя несколько месяцев мы выяснили причину этой странной, если не сказать подозрительно тишины: мы проживали в зоне захоронения ядерных отходов. Вот так-то.

Одним словом, Ладе ничего не оставалось, как задержаться на «ферме», как между собой мы назвали наш сарай. Илья срочно вернулся в город. Только когда военное положение было отменено, мы смогли пойти к тому месту, где по плану Ладу должны были дожидаться Елагин, Збруев и Днёв. Но там никого не оказалось.

Мы решили ждать. И, когда терпение было уже на исходе, они появились. Вернее, появился Борис Днёв.

С этого дня события начали принимать кардинально иной оборот. Илья с Елагиным тут же взялись за дело. Началась организация боевого подполья, которое позже стало известно во всем мире как Армия Освобождения.

Историки уже достаточно перелопатили этот вопрос. Написаны тома, в которых чуть ли ни день за днем описан процесс создания армии. Не думаю, что есть смысл подробно останавливаться на этом. Скажу лишь, что действовали мы четко, слаженно, профессионально. Отлаженная сеть организаций волков по всей стране работала как хороший механизм – без сбоев. Годы конспирации и подпольного существования давали о себе знать.

Но были, конечно, и проколы. Вот о них как раз мало что известно. Давайте остановимся на них. Про ошибки никто не любит говорить, но я считаю, что делать это необходимо. Никто не знает, как повернется ситуация в будущем, а наши ошибки будут уроком другим. Сами знаете, что учиться лучше на чужих ошибках, чем на собственных.

Итак, примерно через четыре месяца после начала активной подготовки к вооруженному восстанию, у нас возникла первая серьезная проблема. Дела шли отлично во всех крупных городах страны, кроме Ленинграда. Там вечно что-то не ладилось. В городе на Неве была достаточно крупная организация волков, хорошо управляемая. Но вот связь, контакт с ними периодически прерывался. Мы никак не могли понять в чем там дело….

В результате было принято решение отправить меня в Ленинград. Скажем так, с инспекцией. Как я добирался до пункта назначения – песня отдельная. Но доехал. Там меня уже ждали. Так как Ленинград, как и другие города-миллионники, был городом закрытым, то есть режимным, въехать в него просто так было невозможно. Ленинградские ребята все устроили в лучшем виде. Мне был оформлен липовый вызов через своих людей в паспортно-визовой службе. По нему-то я и официально прибыл в город.

На вокзале меня встретил наш человек, который тут же доставил меня на конспиративную квартиру в районе станции «Приморская». Там, на берегу Финского залива и состоялась моя первая встреча с ленинградским активом.

На первый взгляд все они показались мне отличными боевыми ребятами, которые полностью отдавались делу, не жалея себя. Но все равно что-то не складывалось. Какой-то пазл постоянно выпадал из той идеальной картинки, которая, казалось бы, так легко и просто складывалась.

Я задавал прямые вопросы, но не всегда получал на них прямые ответы. Например я никак не мог добиться ответа на вопрос, как могла попасть в руки МНБ партия оружия, которую под нашим контролем товарищи с Урала переправляли в Ленинград. Операция была организована идеально. И тем не менее, оружие до Ленинграда не дошло. Слава богу, этот перехват груза не вывел на какую-либо из наших групп, но осадок оставался неприятным.

Под вечер все начали расходиться, договорившись, что на следующий день мне покажут некоторые тайники и схроны. Когда все ушли, я почувствовал дикую усталость. Хотелось принять душ, немного расслабиться. Меня предупредили, чтобы я не шумел и вообще вел себя как можно тише. Это были лишние предостережения, так как мы и так все были всегда на чеку. Но для тонуса все же напоминали друг другу о мерах безопасности.

Я прошел в ванну и включил воду. Трубы зашипели, давая знать, что с напором все в порядке, но из самого крана лишь падали в раковину отдельные капли. Я сунул палец в кран и обнаружил, что он заткнут скомканной бумагой. Некоторое время мне понадобилось, чтобы извлечь ее. На первый взгляд все казалось глупой шуткой или нелепой случайностью. Но когда я достал бумажный комок, все прояснилось. Развернув его я прочитал следующее:

«Организация под угрозой. Есть предатель».

В записке было и его имя, но я не хотел бы его называть. Родственники этого человека живы и считают, что он погиб как герой. Мы не стали никого расстраивать. На самом же деле он был ликвидирован нами, как и несколько сотрудников МНБ, на которых он вышел.

Как оказалось, молчание питерских волков было вызвано тем, что все они считали себя уже под колпаком нацбезопасности. Это им внушал тот самый наш бывший товарищ. Но все прояснилось вовремя. Илья распорядился немедленно доставить предателя в Ноябрьск. С группой ленинградских товарищей я сделал это.

На месте выяснились следующие факты. Этот волк не успел выложить МНБ все карты. Он давал им наводки и вел постоянный торг. Но не говорил, кто он и что. Мы успели вовремя. Ведь еще бы немного, и они раскололи бы его. А так они вели оперативную игру, которая закончилась для них не лучшим образом.

Пообещав сохранит ему жизнь, мы вынудили его сыграть последнюю партию. Он назначил первую личную встречу оперативникам МНБ с целью якобы передать им очень важную информацию. Там мы убрали всех, в том числе и его самого. Нам пришлось это сделать – на войне как на войне.

После этого ситуация в Ленинграде нормализовалась.

А спустя шесть месяцев подготовки мы осуществили первую акцию, которой заявили о себе на всю страну. Она стала началом почти трехлетней войны, которая завершилась нашей победой.

О ней мне бы хотелось рассказать поподробнее.

К моменту ее проведения мы имели уже более менее дельную боевую организацию. На самом деле вы же понимаете, что понятие «дельности» в данном вопросе весьма и весьма относительное. Что я имею ввиду? Я говорю о том, что никогда не знаешь, готов ли ты полностью к переходу к активным действиям. И никогда не узнаешь, пока не попробуешь. А готовиться можно бесконечно…

Я не устаю повторять мысль Че, высказанную им почти сто лет назад: готовность партизан к боевым действиям зависит от многих факторов и самых различных условий, которые практически трудно учесть. От себя могу добавить: не трудно, а практически невозможно. За три года боевых действий у нас были самые разные ситуации. Иногда казалось, что все просчитано до мелочей, но мы терпели поражение. А в другой раз наоборот казалось, что подготовка крайне слабая, а условия и вовсе не подходящие, но дело заканчивалось нашей блестящей победой!

Итак, весной две тысячи тридцать восьмого года, тринадцатого мая, мы сделали то, что многим казалось тогда невозможным – произвели нападение на одно из элитнейший учебных военных заведений НКСР, в котором готовились самые верные псы режима – Школу национальной безопасности.

Я пытался отговорить Илью от этой идеи, но он был не приклонен. И как обычно оказался прав. Мысль его была проста: Школа – вполне себе достойный символ режима. Те, кто там учится и работает – наши враги. В плане обороны учебное заведение вряд ли сможет предложить что либо достойное.

Я подчеркну, что в этой операции участвовали только волки. Люди начали переходить на нашу строну именно после данной успешной акции.

На рассвете тринадцатого мая группа из ста двадцати волков, хорошо вооруженных и готовых на многое подошла к Школе национальной безопасности, которая располагалась в то время в одном из подмосковных городков, насколько вы помните. Учебное заведение было взято в кольцо. Операцией командовал лично Илья.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю