290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Волки в городе (СИ) » Текст книги (страница 20)
Волки в городе (СИ)
  • Текст добавлен: 8 декабря 2019, 06:31

Текст книги "Волки в городе (СИ)"


Автор книги: Антон Шаффер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

«Уважаемый Петр Сергеевич!

Я решил отправить Вам это письмо, зная Вас как человека чести, человека высоких нравственных качеств. Мое слово обращено к Вам и только Вам.

Россия гибнет. Россия стоит на краю пропасти. Я не говорю СНКР, нет. Я говорю именно Россия! Мы, правительство, члены ЦК партии стараемся сделать все, чтобы закончить это бесчеловечное кровопролитие. Дальше терпеть невозможно. Надо что-то делать.

Петр Сергеевич, я не преувеличу, если скажу, что в данный момент судьба страны, судьба будущего России находится в том числе и в Ваших руках. Вы – уважаемый многими простыми людьми человек. Вас знали и знают как бескомпромиссного борца с преступностью, борца с несправедливостью.

Но ведь то, что творится и есть самая настоящая несправедливость! Тысячи, десятки тысячи невинных жертв по всей стране. И это делают не люди. Нет! Это делают Звери. Волки, которые рвутся к власти. Зачем им власть? Я отвечу Вам: чтобы окончательно потопить нашу Россию в крови.

Генерал Елагин, будьте патриотом своего Отечества. Примите вызов судьбы и перейдите на сторону сил, которые больше всего хотят остановить этот кошмар. Сопротивление не приведет ни к чему, кроме как к умножению человеческого горя. А в случае победы ваших нынешних союзников, к катастрофе национального масштаба. Боюсь, в этом случае Россия просто исчезнет с лица земли как единое государство.

Сделайте выбор.

Мы поможем Вам в любой момент.

Ваш, Алексей Кротов».

Все. Это была финальная точка. Я стоял и смотрел в затянутое облаками небо. Вокруг все было так спокойно и безмятежно. Слезы сами лились из моих глаз. Я плакал и не мог остановиться.

– Передай, что я согласен, – с трудом произнес я и упал на колени: – Господи! Если ты слышишь, прости меня!

Через три дня меня вывезли из зоны партизанского контроля. Николай устроил все блестяще. МНБ устроило вылазку в расположение одного из наших пограничных отрядов. В суматохе боя я перешел линию фронта. Там меня уже ждали.

В Москве я почувствовал себя гостем. Это было крайне странное ощущение, которое я не испытывал никогда ни до, ни после. Даже оказавшись в Париже я чувствовал себя более комфортно. Не знаю, с ч ем это связано…

Кротов принял меня в тот же день, когда я вернулся.

– Петр Сергеевич, – он пошел мне навстречу с открытыми объятиями. – Садитесь, садитесь!

Я сел. Мне предложили выпить. Я отказался. Не хотелось. Ком в горле стоял.

– Что я должен делать? – несколько сухо спросил я. – Какие задачи передо мной ставятся?

– Никаких, – несколько ошарашив меня, ответил Кротов. – Мы все сделаем за Вас. Вы самое главное уже сделали: вернулись. Наше дело преподнести эту информацию населению. Дальше все решится само. Я в этом просто уверен. Я верю в наш народ. Люди всегда чувствуют где фальшь, а где истина.

Всю следующую неделю мое возвращение обсуждалось повсюду. Я дал несколько развернутых интервью. Мои портреты развесили по городу. Меня ввели в ЦК партии, поселили в прежней квартире. На четвертый день мне был с помпой вручен орден «За заслуги перед национал-коммунистическим Отечеством». Всё возвращалось на круги своя. Моя жизнь становилась прежней.

Но, как известно, люди предполагают, а бог располагает. После моего триумфального возвращение противостояние не только не утихло, но разгорелось с новой силой. Пропаганда Армии Свободы заработала на полную катушку. Океаны листовок, статьи Даррела, информация по радио. К тому времени, Армия уже имела несколько собственных радиоточек на захваченных территориях. Разумеется сигнал глушился. Но спутниковый сигнал заглушить было невозможно…

Я часто задаю себе вопрос, что не получилось? Почему события пошли так, как они пошли? Вместо желаемого мной облегчения, началась еще более страшная братоубийственная война…

У меня нет ответа. Видимо, моей фигуры, какой бы значимой и весомой она не было, не хватило для того, чтобы реки повернулись вспять.

Я не стал дожидаться конца. Мне все было очевидно. Вернись я, или останься там – ничего бы все равно не изменилось. Этот режим был обречен. Он хватался за любой шанс, любую возможность, но был обречен. Я не считаю себя предателем. Кого я предал? Армию Свободы? Как показала жизнь, им мой уход оказался только на руку. Они ослабли с моим уходом, а слабым на Руси всегда сочувствуют. Плохие они хорошие, праведники или разбойники – это уже не важно. Главное, что слабые.

Нет, Армию Свободы я не предал.

Тогда может быть НКСР, когда ввязался в заговор, который повлек за собой все последующие события? Нет. Я наоборот желал процветания своей стране и только по этой причине пошел на подобный шаг.

Может быть я предал народ?

И снова нет. Народ поливает теперь меня грязью, топчет мое имя, ненавидит меня, клеймит. Но жил бы этот народ сейчас в той стране, в которой он живет сейчас – стране свободной от диктатуры, стране без лагерей и массовых преследований – если бы я осенью тридцать седьмого года не решился совершить пусть и неудачный государственный переворот, а после не ушел бы в леса, чтобы создать Армию Свободы?…

Если я и виноват перед кем, то только перед самим собой. За свою слабость. Даже когда все началось, я мог многое изменить. Сказать свое слово, но не сказал.

Я струсил.

И наказан за это жестоко.

Наказан забвением, порицанием, разлукой с Родиной.

Интервью Командира Павла, Москва, май-июнь 2054 г.

– С появлением в расположении нашего лагеря британского журналиста Джона Даррела действительно многое изменилось. Он стал для нас нашим Режи Дебре. Если до того, как он написал свой первый репортаж непосредственно из зоны партизанского контроля, мир с настороженностью следил за нашими действиями, то после симпатии мирового сообщества оказались на нашей стороне. Я не хочу сказать, что раньше мы не пытались донести свое видение ситуации до Запада, но все это лишь тенью того, что сделал Джон. Он был живым свидетелем, непредвзятым зрителем, которому поверили.

Появившись за несколько недель до измены Елагина, он успел присмотреться к нам, понять основные моменты, сделать выводы. И это здорово помогло нам, когда неожиданно для всех Елагин переметнулся на строну противника.

После того боя, когда он исчез, мы примерно сутки прочесывали местность, пытаясь отыскать его. Многие отмечали подавленность генерала в последнее время, его апатию, но, никто, конечно, не ожидал такого поворота событий. А потому мы искали, думая, что он может лежать где-нибудь раненый, без сознания или что-то в этом роде. В наших худших опасениях он был убит. Но то, что произошло….

Спустя сутки последовало первое сообщение государственных средств массовой информации, что генерал Елагин перешел на сторону правительства. Разумеется нашей первой реакцией было неверие. Клевета! Но потом он дал интервью, в котором дрожащим голосом объяснил свой поступок. Некоторые из нас считали, что и это отлично срежиссированный спектакль, полагали, что во время боя Елагин был захвачен в плен и теперь совершает свои поступки под угрозой физической расправы.

Но факты говорили об обратном. Понимаете, Елагин не был рядовым бойцом, не был даже командиром низшего или среднего звена. Он был одним из руководителей Армии Свободы, одним из командующих. И уже тот факт, что он лично принял участие в малозначительном бою…. Нет, мы все периодически делали это. Что касается меня, то я никогда не отсиживался в штабе – такого не было. Но Петр Сергеевич был уже не молод, а потому от него никто и не требовал безрассудных поступков. А здесь…

В общем, после ряда оперативных совещаний мы пришли к выводу, что это была сознательная измена.

Здесь-то свою роль и сыграл Джон. На Запад пошли его первые развернутые репортажи. Он снивелировал это происшествие, повернул его в нашу строну. Наши худшие опасения не подтвердились.

Когда я говорю о худших опасения, я имею ввиду те последствия, которые могла повлечь за собой эта измена. Елагина многие любили и уважали. Многие бойцы прислушивались к его мнению, считали кем-то вроде духовного лидера что ли. А тут такое. Мы боялись, что у этой части личного состава опустятся руки, что они потеряют стимул к дальнейшей борьбе, а то и прямо пойдут на измену, вслед за своим вдохновителем.

Было и такое. Некоторые покинули нас. Но их было совсем немного. Уже через месяц западные газеты запестрили сообщениями о нас, выражением полной поддержки. Джон все вывернул так, что уход Елагина оказался даже полезным для нас. В итоге он еще больше сплотил наши ряды, заставил драться в два раза злее.

Тем временем мы вели активную подготовку к сжиманию кольца вокруг центральной России. К лету тридцать девятого года мы контролировали западную часть страны, некоторые районы на юге. За Уралом уже все было нашим. Многие до сих пор судят нас за то, что в результате противодействия ряд регионов откололось от СНКР и вышло из состава страны. Я хочу сказать: это была жизненная необходимость. В первую очередь на Кавказе. Мы не могли себе позволить вести войну на два фронта. Не могли себе этого позволить и правительственные войска. Но мы сделали именно так, чтобы в этих тисках оказались именно они. Пообещав ряду республик независимость в случае нашей победы, мы моментально заручились поддержкой местных общин. Это решило ход войны на юге.

Что касается восточных областей страны, то там была несколько иная ситуация. Контроль со стороны власти там был несравненно ниже, чем в центре. Поэтому и подавить сопротивление там удалось быстрее. Мы просто отрезали эту часть страны от остальной территории – вот и все. Но и там были проблемы. Хорошо известно о провозглашении независимой Сибирской республики Константином Джубой – одним из наших сильнейших командиров. Он не выдержал испытание славой. Но, благодаря умелым действиям Днёва ситуацию удалось удержать под контролем. Впрочем, я думаю Борис уже все написал об этом в своих воспоминаниях, так что я не буду повторять уже хорошо известное.

Я расскажу о том, что происходило с Армией Свободы после объединения двух основных группировок – моей и Ильи Скорова.

Объединившись, мы замкнули полукольцо с запада, протянувшееся с севера до юга. Теперь нам было необходимо дождаться подхода частей Днёва с востока и окончательно взять центр в кольцо.

Мы знали, что проделан большой путь, выполнены многие поставленные задачи, но главное еще впереди. Дело в том, что за все время войны мы практически не сталкивались с элитными войсками МНБ СНКР. Да, я говорю о волках. Были отдельные стычки, но все понимали, что это даже не репетиция спектакля.

К этому времени мы обладали мощной группой отрядов, состоявших только из волков. После объединения двух фронтов и установления полного контроля на огромных территориях, все подпольные организации легализовались и были объединены нами в отдельное специальное подразделение Армии Свободы «Штурм-2» – в противовес «Штурму», который находился в распоряжении правительства.

Сотни волков разных возрастов входили в отряды, которые вели постоянную боевую подготовку и практически не участвовали в боевых действиях. Это на первом этапе войны, когда люди еще опасались присоединяться к нам, волки были чуть ли не единственной боевой силой Армии. Но затем, когда начался стабильный приток людей, необходимость жертвовать элитными кадрами пропала. А волки были именно элитой. Они и сейчас составляют одну из основ безопасности нашего государства.

Ответственным за подготовку подразделений волков взял на себя Илья. Он проделал огромную работу. И не только в плане военной и физической подготовки, но, и это пожалуй главное, в плане подготовки идеологической. Ведь не секрет, что волкам, в отличие от людей, требовалась куда большая мотивация, чтобы сопротивляться.

Волки могли выжить практически в любых условиях. При необходимости они могли терпеть очень долго. И к тому же по своему психологическому складу они одиночки. Одиночки, которые в моменты опасности сбиваются в стаи. Я знаю, о чем говорю. Я сам волк.

Так вот, Илья создал своего рода скрепительный раствор, который сделал эту стаю монолитной. Поверьте, это была очень сложная задача. Приходилось работать с каждой особью практически в индивидуальном порядке. Некоторые ячейки сопротивлялись объединению до последнего, считая, что они должны сохранить свою независимость, а подчиняться центру лишь формально. Одним словом, ситуация была не простая.

В этих условиях Илья приложил максимум усилий, чтобы выправить положение. Он предложил волкам своего рода сделку, которая тогда многим казалась безумием. Ну, не многим, а многим из посвященных. Это сейчас, по прошествии нескольких лет ясно, что сделанное Скоровым по своему гениально. А тогда у людей (именно у людей) были очень серьезные опасения.

Я говорю о том плане создания автономии внутри государства, который был разработан Ильей. Знал о нем лишь узкий круг лиц, в первую очередь руководителей. Ну и, разумеется, сами волки, которые давали своего рода обязательство не разглашать данную информацию.

Илья пообещал, что после победы в границах государства будет определена территория, которая полностью перейдет под управление волков, естественно, в рамках вновь принятой конституции. По сути, разговор шел об автономии, которую мы и можем сегодня наблюдать.

Именно разработанный Скоровым план автономизации сыграл решающую роль в том, что все, я не преувеличиваю, все волки подчинились руководству Армии Свободы. Теперь им было за что сражаться.

Но время их вступления в боевые действия все откладывалось и откладывалось. В последние полгода войны мы практически каждый день ждали, что противником будут пущены в ход элитные подразделения «Штурма» с примкнувшими к ним отрядами независимых волков, воевавших на стороне Кротова. Это должно было произойти.

И произошло.

Новые учебники истории хорошо освещают период, который вошел в историю нашей страны под название «Август волков». Это удивительно, но еще накануне, в июле месяце было полное затишье. Шло вялое сопротивление, мы прорывали некоторые участки фронта, но каких-то кардинальных изменений ситуации не было – мы ждали Днёва, чтобы ударить с двух сторон.

И вот, в первых числах августа случилась развязка. Сегодня можно прямо говорить, что это было начало нашего триумфального шествия. Не знаю, как повернулось бы дело, если бы волки включились в дело вместе с людьми во время общего наступления. Боюсь, что в этой мясорубке могло бы произойти всякое и жертв было бы куда больше. А так все вышло, я бы сказал, идеально. Это было сражение, противостояние двух стай. Стая на стаю. И никого больше.

Наша разведка доложила, что стороны противника замечаются переброски казало бы небольших групп войск к линии фронта. Сначала мы не могли понять в чем дело и лишь пару дней спустя догадались: перебрасывают не людей, а волков. Поэтому и группы, в масштабах фронта, незначительные. Но незначительные с точки зрения людских ресурсов.

Мы срочно начали подготовку. Ударные подразделения «Штурма-2» были выдвинуты на передние рубежи и находились в состоянии полной боевой готовности. В расположении частей царила напряженность – все знали, что у противника достаточное количество не менее обученных и нацеленных на победу воинов.

Пятого августа произошла первая схватка. Около семи часов утра дозорные доложили, что по направлению к нашим позициям движется группа войск противника. Час настал.

Меня иногда спрашивают, зачем было поступать именно так. Почему и мы, и сторона СНКР не применяли в августе почти никакого оружия, а поскули дело практически на самотек. Я отвечаю всегда так: это не было самотеком. Это была продуманная стратегия. Разумеется, в нашем распоряжении было оружие. И его было много, особенно после начала регулярных поставок из Европы. Но в данном случае его применение было лишним. Мы воспользовались им сполна после, во время кровопролитных боев за Москву, да и несколько раньше. Но в августе оно не имело значение. Волки не люди. Конечно, можно было пустить в ход тяжелую технику, авиацию, даже последние разработки по точечному ядерному оружию, которое, кстати, было использовано против нас на самом последнем этапе войны, правда в ограниченном и незначительном количестве, так как в распоряжении СНКР его практически не было.

Так вот, волки не люди. Это другая психология. Это другой уровень выяснения отношений. Да и пули со снарядами бессмысленны против них: животные умеют с ними бороться. Молниеносная реакция, бешенная скорость, отличная ориентировка на местности, мощнейшие инстинкты – все это делало и делает волков практически неуязвимыми. Особенно в естественных условиях. Именно поэтому в городах мы использовали людей – это их стихия. А в августе, на просторах центральной части страны свою работу делали волки.

Первая схватка произошла, как я уже сказал, пятого августа. Поле возле деревни Погостье и сегодня является мемориалом воинской славы. Туда постоянно ездят экскурсии, молодежь изучает прошлое, а ветераны скорбят по погибшим….

Солнце стояло уже высоко. Невыносимая жара заставляла потеть. Хотелось пить. Мы вышли на окраину поля и остановились. Мы уже чуяли их. А они чуяли нас.

Это было похоже на средневековые сражения, когда силы становились друг напротив друга, словно не решаясь ринуться в бой, а потом, в доли секунды, бросались на противника, не щадя живота.

Мы стояли и смотрели на ту сторону поля, которая медленно заполнялась волками. Их были сотни. Атмосфера накалилась до предела, начались первые трансформации.

Скажу честно, что такое я видел и испытывал тогда впервые. Противник был еще далеко, а я не мог сдержаться. Я чувствовал, как против своей воли трансформируюсь, переполняюсь ненавистью и агрессией. Мне не терпелось начать. Глядя на остальных, я понимал, что с ними происходит тоже самое.

Мы пошли вперед первыми. Они ту же побежали нам навстречу. Раздались первые выстрелы и с той, и с другой стороны. Это было скорее символом начала схватки, чем попыткой убить кого-то. Я видел как пули медленно пролетают мимо меня, словно в замедленной съемке. Увернуться от них не представляло ни какого труда. При желании, я мог ловить их зубами.

Уже через несколько секунд я почувствовал на клыках первую кровь. Началось.

Мне сложно рассказывать словами, передавать то, что происходило тогда. Все что я видел перед собой – это красное небо и оскаленные морды на его фоне. Повсюду слышался рев, вой, срежет зубов. Куски плоти разлетались в разные стороны, словно конфетти из детских хлопушек.

Я уворачивался как мог. Вертелся, прыгал, бросался на землю и снова вставал на все четыре конечности. Я чувствовал укусы, но не испытывал при этом никакой боли. Уровень адреналина зашкаливал. Я и не знал, что был способен на такое. Да никто не знал.

Как все закончилось я толком и не понял. Просто все стихло. Первые секунды было совершенно непонятно, кто одержал победу. Я даже не понимал, жив я или мертв. Вытерев лицо рукавом, я огляделся. Вокруг стояли наши. Почти все уже в человеческом обличии. Это было страшное зрелище. Целых почти не было. Кровавые раны, вырванные куски мяса, оторванные руки, прокусанные шеи, изуродованные лица….

Но мы победили.

Все поле было усеяно трупами. Некоторые еще были живы, стонали. Тяжело раненых волков противника мы добивали. Тех, у кого раны были не самыми серьезными, взяли в плен.

Следующая схватка произошла уже через два дня на другом участке фронта. В ней я не принимал участие, так как залечивал раны и восстанавливался. Да и Илья сказал, чтобы я поберег себя и не лез в самое пекло:

– Я уважаю твою смелость, – сказал он мне. – Но ты всегда должен помнить о том, что ты не рядовой солдат, а командующий.

Я попытался возразить в том духе, что в первую очередь я волк, а потому должен быть со своими братьями на поле боя.

– Я же потом не смогу им в глаза смотреть.

– Сможешь, – ответил он мне. – Вот если тебя загрызут, тогда не сможешь. И командовать будет некому. Не лезь.

Сейчас я понимаю, как он был прав. Моя роль заключалась в другом – в руководстве. И я не имел права рисковать собой.

Весь август прошел в стычках между стаями. Конфликты разгорались то там, то тут. Кровь лилась рекой. Не везде мы могли взять верх. Но к середине августа стало ясно, что перевес на нашей стороне. И здесь я просто не могу не сказать о том вкладе, который внесла в победу наш товарищ, заместитель Днёва по командованию восточной группировкой войск Армии Свободы Лада Мишина.

Шестнадцатого августа мы узнали, что Днёв подошел к условной границе восточного фронта, которую мы определили как точку, с которой его войска начнут наступление на Москву. Но об этом пока говорить было рано: мы не могли двинуться вперед, пока не было окончательно сломлено сопротивление их волков. Людей просто нельзя было пускать вперед – жертвы были бы колоссальные. Волки должны были доделать свою работу и расчистить путь.

Подход Днёва резко изменил ситуацию. Часть волков Кротову пришлось бросить на восток. Теперь и там завязались кровавые бои, в которых героически проявили себя соединения, подготовленные и воспитанные Мишиной. Именно она играла ключевую роль в организации волков на востоке страны. И именно ей пришлось столкнуться с теми самыми соединениями «Штурма», в которых служила она сама: на востоке сражались не волки, а волчицы.

В замечательном фильме нашего режиссера Ивана Авьева «Волчица» отлично показано то, что происходило в те дни. Уверен, что все без исключения читатели видели эту картину, а потому могут составить примерное впечатление о ходе боевых действий на том участке фронта. При этом, хочу напомнить, что консультантом фильма выступила лично Мишина.

Ее «женские батальоны» дрались не на жизнь, а на смерть. Волчицы показали себя с лучшей стороны. У нас были некоторые сомнения на их счет: все-таки девушки не имели той подготовки, которую прошла сама Мишина. Чисто психологически они были полностью готовы, но вот физиологически…. Этого мы точно не знали.

Многим из них трансформация давалась с огромным трудом. У некоторых вообще ничего не получалось. Но как стало понятно позже, им все просто надо было попасть в настоящие боевые условия. И тут все встало на свои места. Вспоминая свою личную трансформацию, которая явно выходила за пределы нормы, я могу себе представить, что творилось с девчонками.

К концу августа волчьи схватки завершились. Наша стая вышла победителем. Мы лишились многих товарищей, но эту цену необходимо было заплатить….

Я слышал, что Елагин высказывался на эту тему и озвучивал мысль, что цена была слишком высока. Он говорил, разумеется о людях. На волков ему было плевать. Так вот я скажу о волках. До конца своих дней буду считать, что нет той цены, которую нельзя было бы заплатить за свободу. Здесь не работают стандартные критерии. Кто оценит? Кто выдумает ту шкалу, по которой можно будет определить истинную цену?

Погибло ровно столько, сколько должно было погибнуть. Не больше не меньше. И именно это и является ценой. Не высокой, не низкой, а просто ценой. Это мое мнение.

Но вернемся к боевым действиям. Итак, после «августа волков» наступил кардинально новый этап противостояния. Это было время великого перелома, когда подавляющему большинству как участников конфликта, так и внешних наблюдателей стало ясно, что режим Кротова обречен.

Мы начали подготовку наступления на Москву. Сразу скажу, что здесь не все было так просто, как может показаться на первый взгляд. Несмотря на то, что власть национал-коммунистов была под более чем реальной угрозой уничтожения, у нее оставались союзники – прежде всего зарубежом. Ряд стран третьего мира активно поддерживал Кротова. И не только морально. За пятнадцать лет своего существования режим успел наводить некоторые приграничные государства оружием, которое теперь поворачивалось против нас.

Да, Кротов был в кольце, но и мы не могли быть полностью уверены, что находимся в безопасности. В подтверждение этого снова напомню о возникновении так называемой Сибирской республики Константина Джубы. Уверен, что ее появление было обусловлено и тем, что Джуба чувствовал поддержку со стороны некоторых государств азиатского региона, которые постоянно дестабилизировали обстановку у нас в тылу. Как именно? Были и банальные вооруженные вылазки, переходы границы. Но все это легко пресекалось. Другое дело, когда по нашим позициям наносились ракетно-бомбовые удары….

К концу тридцать девятого года, то есть фактически к моменту нашей победы, международное сообщество смогло все таки повлиять на эти государства с помощью, в первую очередь, экономических рычагов. Конечно, если раньше экономическую помощь им оказывал СНКР, то теперь они оказывались в довольно неопределенной ситуации. Европа намекнула, что готова будет помочь, но при условии, что боевые действия против Армии Свободы будут прекращены.

И снова мне приходится возвращаться к Сибирской республике. В тот момент, когда мы уже были готовы перейти в наступление, пришло известие о бунте Джубы…..

Л. Дробинский. «Враг будет раздавлен!»// «Национал-коммунистические вести», 12.08.2039,?154

Уже два года наше национал-коммунистическое Отечество героически сопротивляется нашествию инородцев. Именно инородцев, потому что я не верю, что наша земля могла породить тех, кто сейчас убивает мирных жителей, сжигает города и села, грабит и насилует. Нет, товарищи, это люди пришедшие извне. Может они и родились на земле наших предков, но внутри всегда оставались ненавистниками всего, что так близко нашим сердцам!

Эти выродки на протяжении двух лет терроризируют простой народ, глумясь над ним. Для них нет ровным счетом ничего святого. Они умеют только убивать во имя своих вырожденческих интересов.

В последние месяцы мы слишали все больше тревожных известий с мест ведения боевых действий. Эти сводки пугали и, признаюсь, настораживали меня. Нет! Разумеется я ни на секунду не усомнился в нашей грядущей победе! Но во мне несколько поугасла уверенность, что она будет совсем скорой….

И вот эта уверенность вернулась ко мне! Я снова обрел силы. И, думаю, не я один, а весь наш сплоченный великий народ. Вы уже наверняка поняли, почему я говорю так.

Первой ласточкой, извещавшей о том, что правда на нашей стороне, стал переход в стан партии генерала С.П. Елагина. Это честный человек, патриот своего Отечества нашел в себе силы сказать нет черным ордам врагов. Он не испугался. Не должны бояться и мы! Елагин – пример несгибаемости и отваги. Пример того, как каждый гражданин нашего государства должен вести себя в минуту, когда Отечество в опасности.

Прошло еще время. Удушливое кольцо врагов начало сжиматься. Проклятый Запад оказал помощь сатанискому отродью, еще раз подтвердив слова классиков, в том числе и нашего замечательно Вождя, что никогда Европа не была другом России. Она ненавидела ее и мечтала только об одно: чтобы Россия исчезла с лица земли.

И в этот момент радостное известие пришло из самого сердца нашей необъятной Родины, из ее сокровищницы-Сибири. Именно там нашелся еще один человек, не побоявшийся бросить вызов зверям, разрывающим страну на части и продающим ее по кускам. Я говорю о человеке по имени Константин Джуба! Уверен, что это имя навсегда будет вписано золотыми буквами в анналы истории!

Константин Джуба!

Что же произошло? Почему я ликую, а вслед за мной ликует и вся страна?

Произошло великое событие: Сибирь вновь вернулась в лоно партии, в лоно национал-коммунизма! Власть из рук подонков-партизан перешла к истинным патриотам своего Отечества, которые, может, временно и сошли с верного пути, запутавшись в дьявольских сетях так называемой Армии Свободы.

Я изложу хронологию событий.

После того, как вражьи силы подло расправились с лучшими частями наших спецподразделений в августе месяце, до Москвы стали долетать слухи о том, что повстанцы готовят чуть ли не поход на Москву. Разумеется, эти нелепые небылицы не могли быть приняты на веру жителями нашей страны. Откуда такие силы у этих мразей, посягнувших на Родину-мать? Нет, таким силам у них взяться просто неоткуда. Они сами находятся на последнем издыхании, подыхают в своей агонии, захлебываясь собственной желчью. Вот что на самом деле происходит с так называемыми повстанцами, а на деле банальными террористами.

И им не поможет никакая Европа! Мы еще покажем убогим европейским государствам, что такое сила русского оружия. Они вспомнят и тысяча восемьсот тринадцатый год и тысяча девятьсот сорок пятый. Русский солдат тяжелой пятой пройдет по их куцым землям и напомнит, кто есть истинный хозяин! Я уверен, что именно так оно и будет после нашей окончательной победой над внутренним врагом.

Но продолжим. Итак, клеветнические известия витали в воздухе. И вдруг стало известно, что один из командующих повстанцами перешел на нашу строну. Он сам сообщил об этом! Верные Джубе войска отказались подчиняться Иудам из Армии Освобождения и по последней информации уже приняли присягу на верность нашему правительству и партии.

Как стало известно, центром освобожденной территории является город Томск – славный сибирский город, население которого никогда нельзя было заподозрить в измене. Да, люди боялись этих кровавых палачей, но при первой возможности сбросили с себя ярмо и освободились от ига.

Джуба тут же заявил, что готов выступить против сил партизан совместно с нашими союзниками в Азии. Уже формируются ударные бригады. Территории партизан постоянно подвергаются авиа налетам, а так же обстреливаются ракетами класса земля-воздух-земля.

Конец мерзавцев близок!

Не дремлют и жители других территорий СНКР. Со всей страны летят в Москву новости о вновь создаваемых отрядах сопротивления. Люди самоотверженно защищают родные земли, политые кровью трудящихся.

Враг будет раздавлен!

Кипит жизнь и в Москве. Создаются отряды ополченцев. Люди часами стоят в очереди у военкоматов, чтобы получить оружие и выступить против повстанцев. Никакого отчаяния. У всех боевое настроение. Наш боевой дух силен как никогда.

Нет в столице и проблем с продовольствием. Как точный механизм функционирует карточная система. Люди спокойно, свободно отоваривают свои карточки в ближайших магазинах и едят досыта. И здесь я снова хочу воспеть оду нашему народу! После того, как был издан Приказ «О сдаче излишков продовольственных карточек», люди сами, безо всякого принуждения понесли свои карточки в пункты приема.

А сколько было отмечено случаев, когда целые семьи сдавали не лишнее, а так сказать, основное? Я ежедневно дежурю в пунктах приема продовольственных карточек (это мой журналистский долг) и вижу это своими глазами. Вот случай, который произошел буквально вчера…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю