Текст книги "Великий Кузнец 9 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15
Разговоры за чаем II

Элиас тем временем допил свой отвар, поставил пустую чашку на стол и откинулся на спинку стула, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

– Ну что, Яр, – сказал он, сцепив пальцы в замок на животе. – Раз уж мы закончили с трактатом о льде, может, поговорим о чём-нибудь более… интересном?

Я насторожился, уловив нотку любопытства в его голосе.

– О чём именно? – спросил я осторожно.

Элиас улыбнулся шире, и его глаза блеснули тем самым азартом исследователя, который увидел перед собой новую загадку.

– О тех артефактах, которые ты мне подарил, – сказал он, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на стол. – О посохах гоблинского шамана и колдуна кобольдов. Ты же помнишь их?

Как я мог забыть?

Те самые посохи, которые я забрал с трупов монстров после той кровавой бойни в лесу и пещере. Гоблинский посох – кривая палка из какого-то тёмного, почти чёрного дерева, обмотанная полосками выделанной кожи, с навершием в виде черепа, в глазницы которого были вставлены два мутных зеленых камня. Кобольдский посох украшенный примитивной резьбой и перьями, с навершием в виде черепа детеныша-сородича с красными камешками внутри.

Оба посоха источали странную, неприятную ауру. Даже без магического зрения я чувствовал, что они… неправильные. Словно в них было что-то чужеродное, что-то, что не должно было существовать в нашем мире.

Я отдал их Элиасу, когда навещал его. Подумал, что ему, как теоретику и исследователю, будет интересно изучить эти артефакты. Сам я не видел в них особой ценности – слишком примитивные, слишком грубые, слишком… странные. Но Элиас загорелся этой идеей сразу же, как только я показал ему посохи.

И вот теперь он хотел поговорить об этом.

Я кивнул, подавшись вперёд.

– Да, помню, – сказал я. – Вы что-нибудь нашли?

Элиас усмехнулся, довольно потирая руки.

– О, ещё как нашёл, – сказал он, и в его голосе слышалось едва сдерживаемое возбуждение. – Яр, эти артефакты… они невероятны. Абсолютно невероятны. Я провёл несколько экспериментов, изучил их структуру, проанализировал остаточную ману, и то, что я обнаружил, просто поражает воображение.

Он замолчал, глядя на меня выжидающе, словно ожидая, что я попрошу его продолжить.

Я не заставил его ждать.

– Рассказывайте, – сказал я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Элиас кивнул, откашлялся и начал:

– Видишь ли, Яр, артефакты примитивных племён (гоблинов, кобольдов, орков и прочих) изучаются магами уже очень давно. Это стандартная практика для молодых исследователей и студентов Академии: взять несколько образцов, изучить их структуру, попытаться понять, как они работают, какие принципы лежат в их основе. Обычно это довольно скучная работа, потому что большинство таких артефактов очень просты. Это элементарно куски дерева или кости, украшенные резьбой и перьями, с вкраплениями камней или металла. Зачарования на них слабые, часто нестабильные, и работают они, в лучшем случае, как усилители для природных способностей их владельцев.

Он сделал паузу, взял чашку Ани (она молча протянула ему свою, когда увидела, что его пуста), сделал маленький глоток и продолжил:

– Но твои посохи… они другие. Совершенно другие. Во-первых, магическая мощь, которую они демонстрировали. Ты сам видел, что делал гоблинский шаман. Низшая некромантия – временное поднятие мёртвых, но с изменением их свойств. У них появились новые способности – тот самый кислотный огонь гниения и разложения, который разъедал плоть и кости. Это уже не просто анимация трупов. Это трансмутация, изменение самой природы существа на базовом уровне.

Я вспомнил ту сцену в лему. Вспомнил, как гоблинсы и энфилд, поднятые шаманом, набрасывались на нас с безумной яростью, как их глаза светились тем же зеленоватым светом, что и камни в посохе шамана. Вспомнил, мертвый лис испустил своё измененное пламя и растения вокруг тут же начали разлогаться.

Да. Это было страшно и одновременно впечатляюще.

– А кобольдский колдун, – продолжил Элиас, поднимая палец вверх, – демонстрировал ещё более продвинутую магию. Те алые шары пламени, которые он метал в вас. Они были не просто огненными шарами. Они были… с зачатками разума. Или, по крайней мере, обладали какими-то инстинктами, словно живые существа, элементали, защищающие своего призывается. И температура, и свойства этого пламени… Яр, оно могло расплавить закалённую сталь за считанные секунды. Это огонь, который по мощности сравним с продвинутой пиромантией серебряного, а может даже и золотого ранга. Однако, по твоим словам, тот кобольд вызывал их играючи и был способен создать сразу с десяток, а это уже орихалковый ранг, как минимум.

Он замолчал, глядя на меня серьёзно.

– Теперь подумай, Яр. Гоблинский шаман и кобольдский колдун. Примитивные создания, живущие в пещерах, питающиеся объедками и крысами. У них нет образования, нет доступа к библиотекам, нет учителей, которые могли бы передать им знания. У них есть только инстинкты, обрывки традиций, передаваемых из поколения в поколение, и скудные материалы – кости, дерево, камни, иногда немного металла. И всё же они создают артефакты, которые по мощи сравнимы с работами дипломированных магов высшей категории. Как? Как это вообще возможно?

Я молчал, обдумывая его слова.

Действительно. Как?

Магия – это наука, по большей части. Она требует знаний, понимания, практики, ну и, веры/воли, конечно же. Однако, чтобы создать мощный артефакт, нужно знать принципы зачарования, уметь работать с духовными частицами, понимать структуру материалов, их свойства и взаимодействие с магическими полями и обладать нужным доступом к дорогим материалам, техникам и артефактам. Нужны годы учёбы, сотни экспериментов, доступ к редким компонентам.

А у гоблинов и кобольдов ничего этого не было.

И всё же их посохи работали. И работали чертовски хорошо.

– Ты думаешь, они используют какой-то… допинг? – спросил я, вспоминая синие грибы «Лунная Печаль», которые мы с Аней и Сергеем часто нынче собирали в пещере. – Может, «Лунная Печаль»? Или орихалк?

Элиас покачал головой.

– Нет, – сказал он уверенно. – Я проверил. «Лунная Печаль» – да, она усиливает магические способности, но очень незначительно. И эффект временный. Что касается орихалка… да, теоретически он мог бы быть использован. Но орихалк – это материал высшего порядка. Он редок, опасен в обработке, и требует специальных знаний для работы с ним. Гоблины и кобольды просто не смогли бы его обработать правильно. Они бы либо сошли с ума от его ментального воздействия, либо просто убили бы себя, пытаясь его использовать. К тому же, я не нашёл следов орихалка в посохах. Там были только обычные материалы – дерево, кость, камни, немного меди, запекшаяся кровь.

Он замолчал, глядя на меня серьёзно.

– Нет, Яр. Это что-то другое. Что-то, что выходит за рамки обычной магии.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– И что же это? – спросил я тихо.

Элиас вздохнул, откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на животе.

– Я пытался найти ответы в своей библиотеке, – сказал он медленно. – Перечитал все свои записи, все книги, которые у меня есть. Но там не было ничего конкретного. Только обрывки теорий, туманные намёки, старые легенды. Я понял, что мне нужна более обширная библиотека. Библиотека Висячих Садов, например. Или библиотека Арканума.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, словно вспоминая что-то.

– Ты знаешь, Яр, я когда-то был архивариусом в библиотеке Арканума, – сказал он тихо. – Королевской Магической Академии Аргониса. Одной из самых больших и полных библиотек во всех ближайших осколках. Я провёл там годы, изучая древние тексты, каталогизируя забытые манускрипты, общаясь с учёными и магами. И я помню… я помню кое-что. Кое-что, о чём редко говорят вслух. Кое-что, что считается… табу.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел странную смесь любопытства и тревоги.

– Демонические сущности, Яр. Тёмные боги. Владыки бездны.

Повисла тишина.

Я услышал, как Аня тихо ахнула. Скарлетт непонимающе повернула голову на бок. Сил же уже зевала, явно скучая, и не пытаясь скрыть своего присутствия. Магистр Скалз нахмурился, но молчал, внимательно слушая.

Аэрон поднял голову, посмотрел на Элиаса, потом на меня, словно пытаясь понять, о чём идёт речь.

Элиас продолжил, говоря медленно и осторожно, словно взвешивал каждое слово:

– Согласно общей теории, которую я помню из своих исследований в Арканумовской библиотеке, эти существа или сущности обитают в самой бездне. За пределами осколков, за пределами монолитов, за пределами нашего мира. Они противоположны всем главным и малым божествам. Если боги – это созидатели, защитники, хранители баланса, даже Моранокт, то демонические сущности – это разрушители, осквернители, пожиратели. Их часто называют тёмными богами, владыками бездны, или просто владыками демонов.

Элиас замолчал на мгновение, словно подбирая слова, а затем продолжил, и голос его стал тише, серьёзнее:

– Эта тема для архимагов и учёных является несколько табуированной и опасной, Яр. Мало кто открыто изучает демонических сущностей и их влияние на нашу магию. Понимаешь, к таким личностям могут возникнуть вопросы и подозрения. Серьёзные вопросы. Церковь, Академия, городская стража – все они следят за подобными исследованиями очень внимательно. И не без причины.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и его взгляд стал отстранённым, словно он смотрел куда-то далеко, в прошлое.

– Видишь ли, у многих часто возникает соблазн воспользоваться этой новой силой для увеличения собственного могущества. Это… это понятно. Ты видел сам, что могут делать примитивные шаманы с помощью этих артефактов. Теперь представь, что может сделать образованный маг, архимаг, который знает принципы магии, понимает структуру заклинаний и умеет работать с артефактами. Если бы он смог получить доступ к той же силе, что используют шаманы… он мог бы стать невероятно могущественным. Возможно, даже сравниться с легендарными магами прошлого.

Элиас помолчал, глядя на меня серьёзно.

– Но проблема в том, что обычно это ничем хорошим не заканчивается. Никогда.

Он вздохнул, потёр переносицу пальцами и продолжил:

– Это словно наркотик, Яр. Понимаешь? Словно те травы и грибы, что торговцы привозят из дальних осколков, от которых люди сходят с ума и губят свои жизни. Только хуже. Гораздо хуже. Потому что магическая сила, которую дают демонические сущности, она… она затягивает. Быстро. Ты получаешь её, чувствуешь её мощь, видишь, как твои заклинания становятся сильнее, как твои враги падают перед тобой, как мир склоняется к твоим ногам. И ты хочешь больше. Всегда больше. Ещё чуть-чуть. Ещё один ритуал. Ещё одно обращение. Ещё одна жертва.

Его голос стал почти шёпотом, и я увидел, как его пальцы сжались в кулаки.

– И в конце концов, ты перестаёшь быть собой. Ты сходишь с ума. Твой разум разрушается под натиском чуждой силы, которую ты впустил в себя. Ты больше не контролируешь её – она контролирует тебя. И если ты полностью теряешь контроль… твоё тело тоже может измениться. Мутировать. Превратиться во что-то отвратительное и гротескное. Я видел записи, древние манускрипты, где описывались такие случаи. Маги, которые обращались к тёмным богам за силой и в итоге превращались в чудовищ. В монстров, которые были хуже тех порождений бездны, что обитают за монолитами.

Он замолчал, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

Я сидел, переваривая его слова, и чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Аня рядом со мной напряглась, её рука инстинктивно легла на мое колено. Скалз нахмурился, его глаза потемнели, и он медленно кивнул, словно подтверждая слова своего бывшего учителя. Сил зевнула шире и потянулась, явно не понимая серьёзности разговора, но чувствуя напряжение в воздухе. Аэрон, сидя рядом со мной, насторожённо поднял уши и посмотрел на меня, словно спрашивая: «Всё в порядке?»

Элиас откашлялся, взял свою чашку, но обнаружил, что она пуста. Скарлетт, стоявшая у печи, тут же взяла чайник с краю стола и налила ему ещё одну порцию горячего отвара. Зольник кивнул ей с благодарностью, сделал небольшой глоток и продолжил:

– В общем, Яр, это весьма опасная и специфическая область изучения. Я сам не рисковал в неё погружаться глубже, чем теория. Читал древние тексты, изучал записи, беседовал с теми, кто знал чуть больше. Но эксперименты? Практика? Нет. Никогда. Слишком опасно. Слишком большой риск. И ладно бы я, но я не хотел подвергать окружающих такой опасности. Хотя, – он усмехнулся без радости, – некоторые и подозревали меня в этой ереси. Даже обвиняли. Именно поэтому меня отчасти и уволили из Арканума, собственно говоря. Сказали, что я распространяю опасные идеи, что мои исследования могут привести студентов по ложному пути. Но их обвинения были беспочвенными. Я никогда не практиковал демоническую магию. Никогда. Я просто хотел понять, как она работает, как все работает в этом мире. Понять принципы. Ну, ты меня, я думаю, прекрасно понимаешь. Это же наука, в конце концов. Мы должны изучать всё, даже самые тёмные и опасные вещи, чтобы знать, как с ними бороться.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, и я увидел в его глазах старую обиду, старую боль. Потом он встряхнулся, словно отгоняя неприятные воспоминания, и снова посмотрел на меня.

– Так вот, если вкратце, – продолжил он, возвращаясь к основной теме, – шаманы диких племён заимствуют эту энергию у тёмных сущностей, предлагая что-то взамен. Это сделка. Договор. Контракт, если хочешь. Они дают что-то ценное этим демоническим божествам, а те, в свою очередь, наделяют их силой.

– Что именно они предлагают? – спросил я, наклонившись вперёд.

Элиас вздохнул.

– Жертвоприношения, – сказал он просто. – Самые разные. Это могут быть безобидные жертвы, вроде добычи, еды, скота. Шаман убивает оленя или кабана, приносит тушу к алтарю, проводит ритуал и призывает тёмное божество, чаще какое-то мелкое, я бы даже сказал демоненка, и предлагая ему эту жертву. Демон принимает её и даёт шаману силу. На время. До следующей жертвы.

Он помолчал, его лицо стало ещё мрачнее.

– Но часто жертвы не такие безобидные. Иногда это собственные сородичи колдуна. Или представители других разумных рас. Пленники, захваченные в набегах. Путники, заблудившиеся в лесу. Дети, украденные из деревень. Их приносят в жертву, убивают на алтаре, и их кровь, их жизненная сила идёт к тёмным божествам. А взамен шаман получает ещё больше силы.

Я почувствовал, как желудок свело от отвращения. Аня рядом со мной побледнела, её губы сжались в тонкую линию. Скалз молча кивнул, его лицо было каменным.

– Иногда, – продолжил Элиас тихо, – шаманы жертвуют части себя самого. Осознанно или нет, часто будучи обманутыми. Отрезают палец, руку, выкалывают глаз. Или приносят в жертву свой разум, свои воспоминания, свою душу. Постепенно. По кусочку. С каждым ритуалом они теряют что-то, становятся всё меньше похожими на разумных существ и всё больше – на одержимых монстров.

Он сделал паузу, глядя на меня серьёзно.

– И, конечно, есть другие кровавые и безнравственные ритуалы в честь этих ненасытных существ. Я не буду вдаваться в подробности. Поверь мне, ты не хочешь знать. Достаточно сказать, что эти ритуалы противоречат всем законам морали, этики и человечности. Они отвратительны. И именно поэтому церковь и Академия так яростно борются с любыми попытками практиковать демоническую магию.

Он замолчал, допил свой отвар и поставил пустую чашку на стол.

Я сидел, обдумывая всё, что он сказал. Жертвоприношения. Сделки с демоническими сущностями. Кровавые ритуалы. Безумие и мутации.

И тут, словно вспышка молнии, в моей памяти всплыла сцена.

Тот глаз.

Тот огромный, пурпурно-алый глаз, который я видел в тумане, когда зачаровывал свой «Совиный» перстень.

Я замер.

Неужели…

Неужели я тогда, сам того не зная, обратил на себя взор одной из этих демонических сущностей?

Но я не проводил никаких ритуалов. Не приносил жертв. Я просто… создавал артефакт. Используя свою собственную ману и волю.

Но тот глаз…

Он был настоящим. Я видел его. Чувствовал его взгляд на себе. Ощущал его присутствие и давление.

Может быть, в процессе создания артефакта я случайно привлёк внимание одной из этих сущностей? Может, моя кровь, моя мана, мой труд – всё это стало для него чем-то вроде… приглашения?

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Нет. Я не буду об этом думать. Не сейчас. Не здесь.

Этот факт я оставлю при себе. И подумаю о нем чуть позже.

Не стоит пока говорить Элиасу или Скалзу о том глазе. Они могут неправильно понять. Могут подумать, что я практикую демоническую магию. А это… это плохо кончится. Для меня. Для моей семьи. Для всех, кто рядом со мной.

Элиас тем временем продолжал:

– Сами же посохи, которые ты мне подарил, не дали ничего нового, к сожалению. Я изучил их структуру, проанализировал остаточную ману, попытался активировать зачарования… но ничего не вышло. Без обращения к этим злым демоническим божествам их силу нельзя активировать. Посохи – это всего лишь проводники, инструменты. Сами по себе, как обычные артефакты, они не представляют почти никакой ценности. Разве что для коллекционирования или дальнейшего изучения в контексте теории.

Он вздохнул, почесал подбородок и добавил:

– Если ты хочешь узнать больше по этой теме, тебе нужно обращаться на третий этаж Библиотеки Висячих Садов. Там хранятся более редкие и опасные тексты, доступ к которым ограничен. Нужно специальное разрешение от архимагов или городского совета. Либо… – он усмехнулся, – либо поступать в Арканум. Через пару-тройку лет, когда тебе исполнится шестнадцать. Это минимальный возраст для зачисления. Хотя, конечно, это далеко не единственное условие. Нужно сдать экзамены, пройти испытания, доказать свою ценность как мага и исследователя, а лучше просто иметь связи и влияние. Но если ты поступишь… у тебя будет доступ к одной из самых обширных библиотек во всех ближайших осколках. Там ты найдёшь ответы на свои вопросы. И на многие другие.

Я кивнул, записывая его слова в памяти.

Магистр Скалз, который до этого молча слушал, наконец подал голос:

– Элиас прав, – сказал он, его голос звучал устало, но твёрдо. – Я сам, к сожалению, в этой теме совершенно не разбираюсь. Знаю только то, что доступно всем магам – общую информацию и слухи. Демонические сущности существуют, они опасны, с ними лучше не связываться. Вот и всё, что я могу сказать. Элиас же, как бывший архивариус Арканума, знает гораздо больше. Так что если хочешь изучать эту тему дальше… слушай его советы.

Я кивнул, записывая всё услышанное в памяти. Пока что мне этого хватит. Практиковать демоническую магию я и не собирался – слишком уж страшные последствия описал Элиас. Но знать теорию, понимать, как это работает, откуда берётся сила у шаманов диких племён – это было важно. Это знание могло однажды спасти мне жизнь или жизни моих близких.

Мы допили чай с мёдом. Элиас осушил свою чашку до дна, поставил её на стол и довольно вздохнул.

«И как в него только столько вмещается?»

Скалз последовал его примеру, отхлебнув последний глоток и аккуратно поставив чашку рядом с чашкой Зольника. Я тоже допил свой отвар – сладкий, с лёгким травяным привкусом и цветочным ароматом мёда, который Аня добавила щедрой ложкой, зная мои предпочтения.

Элиас поднялся из-за стола первым, его стул скрипнул, когда он отодвинул его назад. Он повернулся к Ане и Скарлетт, и поклонился: не глубоко, но с искренним уважением.

– Благодарю вас, милые дамы, – сказал он, и в его голосе звучала тёплая искренность. – Чай был восхитителен, а угощение – выше всяких похвал. Давно я не пробовал таких вкусностей в такой теплой атмосфере. Вы настоящие мастерицы.

Аня улыбнулась, слегка покраснев от похвалы, и кивнула:

– Спасибо вам, мастер Зольник. Мы рады, что вам понравилось. Приезжайте ещё, всегда будем рады вам с магистром Скалзом.

Скарлетт, стоявшая рядом с Аней, тоже улыбнулась (её улыбка была сдержанной, но тёплой) и слегка наклонила голову в знак благодарности.

Скалз тоже поднялся, придерживаясь за край стола, чтобы не потревожить свою лишь недавно окончательно зажившую рану в бедре. Он выпрямился, поправил свой тёмно-коричневый камзол и тоже повернулся к девушкам.

– Присоединяюсь к словам Элиаса, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Угощение было прекрасным. Спасибо вам за гостеприимство и за… – он на мгновение замялся, подбирая слова, – за терпение. Мы, наверное, немного затянули с беседой.

Аня махнула рукой, отметая его извинения:

– Ничего подобного, магистр Скалз. Мы рады, что вы провели время с пользой. Учёные беседы – дело важное.

Скалз кивнул, его серые глаза потеплели, и он снова взглянул на Аэрона.

Мой энфилд, дремавший под столом, свернувшись калачиком, вдруг пробудился. Видимо, он уловил изменение в атмосфере: шум отодвигаемых стульев, движение людей, готовящихся к отъезду. Аэрон поднял голову, его большие глаза открылись, и он зевнул, обнажив ряд острых зубов и розовый язык. Затем он вышел, потянулся, выгнув спину дугой и вытянув передние лапы вперёд, когти на мгновение выскользнули из подушечек и тут же спрятались обратно. Встряхнувшись, он спрыгнул со скамьи и огляделся по сторонам.

И тут его взгляд встретился с взглядом Скалза.

Магистр смотрел на энфилда с нескрываемым любопытством. Его глаза были полуприкрыты, брови слегка приподняты, а на губах играла лёгкая, задумчивая улыбка. Он явно изучал Аэрона, пытаясь понять, что это за существо. Может быть, он вспоминал описания из книг или сравнивал этого лиса с другими магическими созданиями, которых встречал. Скалз медленно обвёл Аэрона взглядом с головы до хвоста, задерживаясь на необычных деталях: на полосках на шерсти, на кисточках на ушах, на длинном пушистом рыжем хвосте.

Аэрон, в свою очередь, встретил этот любопытный взгляд мужчины и замер. Он не убежал, не зашипел, не выгнул спину в оборонительной позе. Вместо этого он просто посмотрел на Скалза своими большими глазами: внимательно и серьёзно, словно тоже пытался что-то понять. И потом, совершенно по-кошачьи или птичьи, он вопросительно и непонимающе повернул голову набок. Его правое ухо слегка дёрнулось, кисточка на нём качнулась, а в глазах промелькнуло что-то похожее на любопытство, смешанное с лёгким недоумением.

Словно он спрашивал: «Чего ты на меня так смотришь, человек?»

Скалз тихо хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой улыбке, и он покачал головой.

– Удивительное создание, – пробормотал он, больше себе, чем кому-то конкретно. – Совершенно удивительное.

Элиас, стоявший рядом, тоже взглянул на Аэрона и усмехнулся:

– Да уж. Энфилд. Редкая зверушка. Яр, ты его сам приручил?

Я кивнул:

– Можно и так сказать. Айрон сам ко мне пришёл, когда был совсем маленьким и смог бродить по самостоятельно. Я его выходил, накормил, приютил. Теперь уж есть как есть.

Аэрон, услышав моё упоминание, повернул голову ко мне и по лисьи тявкнул – коротко, мелодично, словно подтверждая мои слова. Затем он подошёл ко мне, потёрся боком о мою ногу и уселся рядом, обвив лапы хвостом.

Элиас кивнул, его взгляд стал задумчивым:

– Энфилды – умные существа. Говорят, они понимают человеческую речь лучше, чем многие домашние животные. И магически чувствительны. Может, он и вправду выбрал тебя, Яр.

Я пожал плечами.

Пока гости прощались и собирались, я переглянулся с Сергеем. Серый людоволк уже пару минут стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и терпеливо ждал. Его медные глаза встретились с моими, и он слегка кивнул головой в сторону выхода – мол, пора. А Сил. явно заскучав от наших разговоров, куда-то давно пропала.

Я кивнул в ответ и поднялся из-за стола.

– Ладно, – сказал я, обращаясь к гостям. – Мы с Сергеем пойдём вперёд, запряжём Бурю, нашу кобылу в повозку, чтобы вас отвезти. Вы тут заканчивайте прощания, а мы пока подготовим всё.

Элиас кивнул:

– Хорошо, Яр. Мы скоро выйдем.

Скалз тоже согласно кивнул, попутно поправляя свой камзол и проверяя, на месте ли его скипетр с малахитом и сумка.

Я накинул свой плащ поверх темно-синего свитера, и вышел на улицу вслед за Сергеем.

Вечер уже перевалил за середину, и небо над нами медленно менялось. Жёлтый кристалл на вершине каменной глыбы в центре осколка тускнел, и его свет становился всё более оранжевым, окрашивая небосвод в медовые оттенки, оранжевого и медного. Воздух наполнялся вечерним осеним холодом. Где-то вдалеке протяжно прокричал какой-то ночной зверь – может быть, лиса, барсук или даже дикий энфилд, обитающий в лесу за пределами нашего хутора.

Мы с Сергеем шли к конюшне миновав свинарник с нашими черными лохмачами и курятник с серебристыми курами. Она была небольшой, но добротной – бревенчатая, с покатой крышей из соломы, с широкими воротами и небольшим окошком под самым коньком. Внутри пахло сеном, лошадиным потом и кожей упряжи. Я открыл ворота, и они распахнулись с тихим скрипом петель.

Буря, наша гнедая кобыла, стояла в стойле и жевала сено из кормушки, рядом стоял её друг, Донке. Услышав, как мы вошли, она повернула голову и посмотрела на нас своими большими тёмными глазами. Её грива была аккуратно расчёсана, шерсть блестела в тусклом свете вечера, пробивавшемся сквозь окошко. Она фыркнула, словно приветствуя нас, и ударила копытом о земляной пол.

– Привет, красавица, – сказал я, подходя к ней и протягивая руку.

Буря подалась вперёд и потёрлась мордой о мою ладонь. Её шерсть была тёплой, мягкой, и я почувствовал, как под кожей перекатываются мощные мышцы. Я похлопал её по шее и добавил:

– Сейчас мы тебя запряжём. Небольшая поездка в город. Не возражаешь?

Буря фыркнула ещё раз, на этот раз громче, и качнула головой, словно соглашаясь.

А вот вам ещё парочку иллюстраций черного адуляра бездны из трактатов, не благодарите =)