Текст книги "Великий Кузнец 9 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Скарлетт, шедшая рядом, то и дело поглядывала на меня своими красными, немного тревожными глазами. Она вообще девочка чуткая, хоть и очень молодая хобгоблинка, а не взрослый человек, а на эмоции у неё нюх покруче, чем у иной ищейки. Не нужно ей было понимать все хитросплетения придворных интриг, чтобы уловить: с мастером что-то не так. Она осторожно тронула меня за рукав кафтана, тихонько, почти неслышно, спросила:

– Хозяин, мастер? Всё хорошо?

Я, признаться, замешкался с ответом. В голове всё ещё крутились слова барона, лицо Освальда, что так резко сменило веселье на холодную решимость. Но смотреть в эти обеспокоенные глазёнки и врать себе не хотелось, врать ей, впрочем, тоже. Однако и груз всей этой истории на её хрупкие плечи взваливать смысла не было: рано ей ещё, да и не время сейчас, не место.

Я улыбнулся, как мог, стараясь, чтобы улыбка вышла настоящей, а не натянутой сквозь силу.

– Всё хорошо, Скарлетт, – произнёс я как можно спокойнее и мягче. – Просто разговоры взрослых, скучные, знаешь, всякие там налоги, бумаги. Не бери в голову.

Она посмотрела на меня ещё секунду, явно не до конца поверив, но не стала настаивать: казалось, что за те короткие месяцы она смогла слишком хорошо меня узнать, и уже хорошо чувствовала, когда я не готов говорить. Просто чуть придвинулась ближе, будто своим маленьким тельцем хотела как-то оградить, защитить меня от невидимой беды.

Элиас же шёл рядом молча, погружённый в свои мысли. Он не решался заговорить при Мартине: мало ли какие уши есть у стен этого дворца, мало ли кому потом донесут о содержании разговора. Молчание это, впрочем, было каким-то особенно тяжёлым, густым, будто сам воздух между нами загустел от невысказанных слов.

Лифт (та самая громоздкая деревянно-металлическая конструкция с зачарованными кристаллами по углам кабины, что поднимала нас наверх ещё утром) послушно повёз нас вниз, мягко покачиваясь, тихо гудя переплетением рун вдоль стенок. И вдруг, явно слишком рано, кабина замедлилась, вздрогнула и остановилась на каком-то этаже, вовсе не первом.

Мартин, до этого молчавший, повернулся к нам:

– Если вы не против, – произнёс он своим ровным, чуть скрипучим голосом человека, привыкшего годами говорить размеренно и без лишних эмоций, – я хотел бы прямо сейчас выдать юному мастеру его лазурную карту. Раз уж мы всё равно поблизости.

Я моргнул, не сразу сообразив, о чём вообще речь. А ведь и правда: карта, награда, тот самый «утешительный» приз за меч. Настолько сильно всё внимание съел этот разговор про Синдикат и придворных кузнецов, что я почти забыл о собственной просьбе к королю, будто это было год назад, а не какие-то несколько минут.

– Да, конечно, – отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно, без надрыва. – Почему бы и нет.

Элиас лишь молча кивнул, а Скарлетт, заслышав слово «библиотека», тут же оживилась, глаза её загорелись любопытством: девочка обожала книжки, картинки в них разглядывать, хоть грамоте толком и не обучена была ещё как следует.

Двери лифта разъехались в стороны, и мы вышли в просторный холл, что разительно отличался от того, что видели внизу. Здесь не было того помпезного мрамора и позолоты: стены были из тёмного, почти чёрного дерева, отполированного до блеска, с вставками мягко светящегося голубоватого кварца вместо привычных факелов. Пахло здесь иначе: не благовониями и не воском, а старой бумагой, пергаментом, чуть пыльной кожей переплётов и почему-то сухими травами, будто где-то неподалёку хранились гербарии.

Королевская библиотека. Не та самая, знаменитая Библиотека Висячих Садов, куда стекались учёные мужи со всего королевства, а куда более скромная, закрытая для посторонних, личная библиотека самого дворца. Тут не толпились студенты и искатели знаний: было тихо, почти пусто, лишь пара слуг в неприметных ливреях проскальзывали меж высоких стеллажей, разнося какие-то свитки.

За небольшой конторкой у входа сидел смотритель: сухонький старичок с редкими седыми волосами, зачёсанными назад, в очках с толстыми линзами, что делали его глаза похожими на два огромных, немного подслеповатых блюдца, чем-то он смахивал на Элиаса. Мартин коротко переговорил с ним, показал какую-то бумагу с печатью, и старичок закивал, засуетился, полез в один из ящиков конторки, извлекая оттуда небольшую шкатулку с инструментами.

– Дайте руку, юноша, – произнёс он скрипучим, дребезжащим голоском, поманив меня к себе тонкими сухими пальцами.

Я протянул руку, гадая, что сейчас произойдёт. Смотритель извлёк из шкатулки странного вида приспособление: небольшую металлическую пластину с гнёздами под кристаллы, и один из тех самых лазурных кристаллов, каждый размером с ноготь большого пальца, светящихся мягким, каким-то умиротворяющим голубым светом. Он приложил кристалл к моей ладони, что-то тихо пробормотал (не то заклинание, не то молитву, я не разобрал слов), и вдруг кристалл вспыхнул ярче на мгновение, будто впитал в себя частичку меня самого. Тёплое, лёгкое покалывание пробежало по пальцам, совсем не больно, скорее щекотно, как от лёгкого разряда статики.

– Готово, – произнёс смотритель, довольно улыбаясь беззубым ртом, и протянул мне уже готовую карточку: тонкую пластинку из отполированного дерева с вставленным в неё тем самым лазурным кристаллом, а по краю – витиеватая гравировка, судя по всему, королевский герб и какие-то руны.

Я взял карточку в руки, повертел, разглядывая. Прохладная, гладкая, приятная на ощупь, кристалл в центре мягко пульсировал, будто у него было своё собственное маленькое сердцебиение.

«Утешительный приз», – мелькнуло у меня в голове, и я мысленно усмехнулся собственной горькой шутке. Всё-таки, знания – не самая плохая компенсация за то, что мою кузню, возможно, вот-вот отберут подчистую, но всё же… не совсем то, о чём я мечтал в эту минуту.

Скарлетт, разглядывая карточку у меня в руках, восхищённо ахнула, глаза её округлились, и она даже приблизилась поближе, чтобы получше рассмотреть светящийся кристалл.

– Красивая какая, – прошептала она с искренним детским восторгом, напрочь позабыв о своей недавней тревоге за меня.

Я невольно улыбнулся, на этот раз уже вполне искренне: вот уж кто умел находить радость в мелочах, даже когда весь мир вокруг норовил рухнуть.

Мы поблагодарили смотрителя, тот вновь закивал, забормотал что-то о чести служить юным мастерам, и мы направились обратно к лифту. Мартин проводил нас до самого выхода из башни, идя чуть впереди, размеренным, спокойным шагом человека, для которого подобные визиты во дворец, дарения, аудиенции были обычной рутиной работы, а не событием на всю жизнь, как для таких как я.

Позже, у самых входных дверей первого этажа он остановился, повернулся к нам и произнёс с лёгким, почти незаметным поклоном:

– Удачи вам, мастера. И вам, юная леди, – добавил он, кивнув и Скарлетт, отчего та засмущалась и спряталась чуть за мою спину.

Двери распахнулись, и мы вышли наружу, в холодный вечерний воздух Висячих Садов. Пока мы были внутри, погода успела перемениться: пошёл снег, мелкий, лёгкий, кружащийся редкими хлопьями в свете магических фонарей, что выстроились вдоль дорожек парка. Свет этот был мягким, желтовато-белым, чуть рассеянным, и снежинки в нём казались не просто белыми пятнышками, а маленькими сверкающими искрами, что медленно оседали на вычищенные дорожки, на ветви подстриженных кустов, на голые лозы виноградников, что виднелись террасами чуть поодаль.

Стало тихо: та особая, зимняя тишина, что бывает только перед праздниками, когда весь город будто затаил дыхание в ожидании чего-то доброго и светлого. Только вот на душе у меня было совсем не празднично.

Мы медленно пошли по дорожке в сторону Библиотеки Висячих Садов, где условились встретиться с Сергеем через пару-тройку часов. Снег похрустывал под сапогами, Скарлетт, забежав чуть вперёд, то и дело подставляла ладошку под падающие снежинки, разглядывая их с прежним детским восторгом, пока они таяли на тёплой коже.

Элиас, до этого молчавший, наконец заговорил, понизив голос, хоть рядом с нами и не было ни души, кроме редких патрулей вдалеке.

– Ну что, мой мальчик, – произнёс он тихо, чуть склонив голову ко мне, – что думаешь делать?

Я вздохнул, глядя перед собой на дорожку, на медленно кружащиеся снежинки.

– Пока не знаю, – честно признался я, засунув руки поглубже в карманы кафтана. – Мне надо хорошенько над всем подумать. Тут с наскока не разберёшься.

Элиас медленно кивнул, будто и не ждал другого ответа. Он остановился на секунду, поправил широкий рукав своей мантии, запорошённый снегом, и глубоко вздохнул: тем особым стариковским вздохом, что вырывается не от усталости тела, а от усталости души, вобравшей в себя слишком много прожитых зим.

– Не переживай за меня, мой мальчик, – произнёс он тихо, почти буднично, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, вроде выбора, что подать на ужин. – Я своё прожил. И так уже гораздо дольше, чем рассчитывал в молодости. Все претензии барона и короля, по сути, адресованы мне. Я – тот самый мастер Зольник, что якобы выковал «Алого Наставника» этими вот руками.

Он вытянул перед собой ладони, узловатые, покрытые старческими пятнами, с чуть скрюченными от возраста пальцами, и посмотрел на них с какой-то отстранённой иронией, будто разглядывал чужую вещь.

– Ты, – продолжил он, – формально всего лишь мой ученик. Протеже. Мальчишка, что помогает старику по хозяйству да учится ремеслу. С юных учеников какой спрос? Так что, доведись мне и правда согласиться на эту должность придворного кузнеца… – он на мгновение замолчал, будто сам удивляясь тому, что собирался сказать, – а почему бы, собственно, и нет? Мне терять особо нечего. Разве что несколько лет спокойной старости, которых у меня и так, откровенно говоря, немного осталось.

Я застыл посреди заснеженной дорожки, чувствуя, как к горлу подкатывает что-то тёплое и колючее одновременно. Растрогался, вот честное слово, растрогался, как последний дурак. Этот старик, что мог бы преспокойно доживать свой век среди книг и колб, готов был взять на себя тяжесть королевской немилости, лишь бы уберечь меня от беды. От человека, которого я знал каких-то несколько месяцев, но который уже стал мне ближе иных.

– Учитель… – начал я, и голос предательски дрогнул, но тут же одёрнул себя.

Не время сейчас для соплей, надо думать, а не разводить сантименты посреди дворцового парка. Я откашлялся, спрятал эмоции поглубже, туда же, где хранил все прочие секреты, и задал вопрос, что уже вертелся у меня в голове, пока Элиас говорил:

– А как долго, по-вашему, вся эта маскировка продержится? Ну, хорошо, вы согласитесь. Станете придворным кузнецом. Но рано или поздно кто-нибудь да заметит нестыковку. Придворный кузнец обязан ковать. Регулярно. По заказу короны. А ковать-то на самом умею лишь я, – я кивнул сам на себя, чувствуя, как холодный ветерок забирается за шиворот кафтана. – А если меня не будет рядом, не находите, что рано или поздно кто-то из тех же дворцовых магов заметит не состыковку. Более того, даже если я и буду рядом, то они точно все равно вскоре поймут, кто настоящий автор всех артефактов.

Элиас чуть прищурился, глядя на меня с той самой смесью гордости и лёгкой досады, с какой смотрит учитель на ученика, что слишком быстро научился задавать неудобные вопросы.

– И что тогда? – продолжил я, не давая ему вставить слово. – Король ведь не дурак, да и советников у него полно. Обман короны, да ещё раскрытый спустя месяцы, а то и годы после того, как вы уже официально примете присягу и станете королевским кузнецом… это ведь не просто испорченные отношения. Это прямое оскорбление короны. Государственная измена, ни много ни мало. И тогда все претензии полетят уже не только к вам, а прямиком ко мне. А может, и к семье моей заодно прицепится, коли начнут копать. И условия тогда будут уже совсем другие. Не «две недели подумать», а стража у порога и допрос с пристрастием.

Я замолчал, переводя дыхание, и уставился на свои сапоги, припорошённые снегом. Скарлетт, услышав перемену в моём тоне, притормозила чуть впереди, обернулась, вопросительно склонив голову набок, но подходить не решилась: видно, почувствовала, что взрослые сейчас говорят о серьёзном, не детском.

Элиас долго молчал, обдумывая мои слова. Снег тем временем сыпал всё гуще, оседал на его седых бровях.

– Ты прав, – произнёс он наконец, и в голосе его звучала не досада, а скорее уважительное признание правоты моих слов. – Долго такую ложь не продержать. Год, может два, если очень повезёт и, если я буду достаточно артистично изображать бурную кузнечную деятельность на публику. Но рано или поздно кто-то заметит. Слишком уж особенный у тебя почерк в зачарованиях, мой мальчик. Слишком уж… живой, я бы сказал. Не спутаешь с работой обычного, пусть даже весьма одарённого кузнеца. Да и я вряд ли смогу достойно держать молот в своих руках, даже был бы я помоложе.

Он, глядя куда-то вдаль, поверх заснеженных крыш построек, туда, где вдалеке на фоне темнеющего вечернего неба уже виднелись очертания той самой Библиотеки Висячих Садов, куда мы держали путь, добавил:

– Проблема ведь ещё и в другом, – говорил он тише, будто делясь мыслью, которая давно уже зрела где-то на задворках его старого, но острого ума. – Рано или поздно тебе придётся выйти из тени. Вопрос лишь в том, когда и на каких условиях.

Я тяжело выдохнул, глядя, как облачко пара растворяется в морозном воздухе перед лицом. Да уж. Проблема знатная, ничего не скажешь.

Согласиться. Отказаться. А ведь есть ещё и третий вариант, вертелось у меня в голове, хоть я пока и не решался озвучить его вслух даже самому себе толком: попытаться как-то доказать свою невиновность в делах с Синдикатом, но думаю всем на самом деле все равно, ведь цель не в поиске справедливости. А как вывернуться из этой ловушки, не соглашаясь и не отказывая напрямую? Найти какую-то третью дорожку, лазейку, что позволит сохранить и свободу кузни, и не разгневать короля окончательно. Но какую?

– Знаете, учитель, – произнёс я задумчиво, когда мы вновь тронулись по дорожке, а Скарлетт, убедившись, что буря миновала, снова убежала вперёд ловить снежинки, – мне кажется, тут дело не только в том, соглашаться нам или нет. Дело ещё и в том, кто такой на самом деле этот барон Лествицы теперь. Советник его величества, надо же. Последний раз, когда я о нём слышал, он был всего лишь представителем низшего дворянства, что заказывал у Григория парадный клинок для сынка одного из своих коллег, в поисках новых союзников и соратников. А теперь вот он стоит у самого трона и решает судьбы.

– Действительно, любопытное восхождение, – согласился Элиас, чуть нахмурившись, отчего морщины на его лбу собрались в замысловатый узор. – Слишком быстрое для человека без должных связей и заслуг, я бы сказал. Тут явно замешаны либо большие деньги, либо большие услуги кому-то влиятельному при дворе. А может, и то, и другое разом.

Он немного помолчал, а потом добавил, понизив голос почти до шёпота, хотя вокруг по-прежнему не было ни души, только далёкие огоньки фонарей да мерный шелест падающего снега:

– Возможно, стоит для начала разузнать об этом побольше. Прежде чем решать, как быть с королевским ультиматумом, неплохо бы понять: с кем именно мы теперь имеем дело. Барон, что нанимал бандитов сжечь лавку твоего покойного мастера, ныне сидящий по левую руку от трона, – это ведь не просто досадное совпадение, так?

Я мысленно согласился с ним на все сто.

– Две недели, – произнёс я вслух, скорее для себя самого, чем для Элиаса, пересчитывая в уме оставшееся время. – Не так уж и много, чтобы разобраться со всем этим клубком. Но и не так мало, чтобы хвататься за первое попавшееся решение сгоряча.

– Именно так, мой мальчик, – согласился Элиас, слегка улыбнувшись краешком губ, впервые за последний час. – Праздники – хорошее время для раздумий и расспросов.

Скарлетт, набегавшись вдоволь по снегу, наконец, вернулась к нам, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, совершенно не подозревающая о той тяжести, что придавила плечи её мастера и старика-наставника. Она подпрыгнула, подстраиваясь под наш шаг, и вопросительно заглянула мне в лицо.

– Мастер, а мы правда идём в библиотеку? Ту самую, огромную? С кучей-кучей книжек?

Примерный внешний вид верховной алхимесы и архимагесы Маргариты Тёмных Вод (за работой)

Глава 29
Эликсир Солнцеворота

Библиотека Висячих Садов встретила нас теплом и запахом старой бумаги и чуть уловимым ароматом хвои: видать, кто-то из работников уже успел притащить внутрь пару еловых веток для предновогоднего настроения. После промозглой улицы, это тепло обволокло сразу же, стоило только переступить порог, и я не удержался, шумно выдохнул, наблюдая, как пар изо рта тает где-то под высоким сводчатым потолком.

Сергея с его свитой видно не было. Ну, оно и понятно: мы вышли из дворца куда раньше оговоренного времени, да и путь пешком до библиотеки оказался короче, чем я рассчитывал. Что ж, отличный повод, раз уж выдалось свободное окно, показать Скарлетт это место во всей красе, а не проскочить мимо, торопясь по делам, как это обычно бывало.

Не успели мы толком отряхнуть легкий снег с плеч, как навстречу нам выплыл (иначе и не скажешь, будто на невидимых полозьях) сухопарый мужчина в летах, в добротной сиреневой мантии с серебряной вышивкой по вороту. Лицо узкое, вытянутое, с высоким лбом и залысинами, аккуратно зачёсанными редкими седыми волосами назад. На носу – тонкие очки в металлической оправе, поблёскивающие в свете магических ламп. Взгляд у него был цепкий, оценивающий, но не грубый, скорее какой привычен библиотекарям, годами сортирующим людей по одёжке да манерам, прежде чем решить, кому помочь с охотой, а кому – только для проформы.

– Добрый вечер, – произнёс он бархатистым, хорошо поставленным голосом, каким обычно говорят люди, привыкшие к тишине и к тому, что их слушают внимательно. – Магистр-смотритель Амброзиус Квинт, к вашим услугам. Чем могу помочь молодому господину и его… – он на мгновение замялся, окидывая взглядом Элиаса и Скарлетт, – спутникам?

Вот тут-то я и не удержался, решив на время забыть о заботах и попробовать немного себя порадовать. Знаю, знаю, нехорошо это – хвастаться, да ещё и с таким плохо скрываемым удовольствием, но должны же быть у мальчишки в тринадцать лет хоть какие-то маленькие слабости, верно? Я аккуратно, не спеша, вытащил из внутреннего кармана кафтана свою старую золотую карточку и рядом с ней положил на стойку новенькую, ещё хранящую лёгкое тепло совсем недавнего волшебства, лазурную. Кристалл в ней мягко пульсировал голубоватым светом, будто маленькое сердце, отбивающее собственный ритм.

– Золотая мне, пожалуй, больше не понадобится, – произнёс я как можно небрежнее, хотя внутри всё аж пело от того, как это прозвучало. – Не могли бы вы её забрать?

Квинт замер. Буквально на пару секунд, но я это заметил: и очки его будто чуть съехали с переносицы, хотя он тут же поправил их привычным движением указательного пальца. Смотритель взял лазурную карточку в руки, повертел, разглядывая с профессиональным вниманием человека, что за свою жизнь повидал десятки, если не сотни разных пропусков, но такой ему, судя по лицу, попадался нечасто.

– Это… – начал он, и в голосе впервые прорезалась нотка неподдельного удивления, – довольно неожиданно, юный господин. Могу ли я поинтересоваться, каким образом вы получили доступ подобного уровня?

Я мысленно усмехнулся: ну вот, всё-таки не удержался, спросил. Но виду не подал, лишь пожал плечами с деланным равнодушием, будто речь шла о какой-то мелочи вроде покупки хлеба на рынке.

– Скажем так, – протянул я, – сегодняшний день выдался богатым на сюрпризы.

Больше говорить я ничего не стал, и Квинт, будучи человеком опытным и явно понимающим, где заканчивается его должностное любопытство, тоже не стал настаивать. Он лишь коротко кивнул, произнёс что-то вроде «Поздравляю вас, юный господин, это большая честь» (причём в голосе слышалось искреннее уважение, а не просто дежурная вежливость) и аккуратно убрал мою старую золотую карточку в один из ящиков конторки, выдав взамен сдачу за неиспользованное время абонемента.

– А ваши спутники? – уточнил он, снова переводя взгляд на Элиаса и Скарлетт.

– Временный пропуск для них обоих, будьте добры, – ответил я, отсчитывая обратно несколько серебряных монет.

Элиас за это время лишь молча наблюдал за происходящим, чуть склонив голову набок, с той самой лукавой полуулыбкой старика, что давно уже видел всякое на своём веку и умел ценить маленькие моменты чужого триумфа, не встревая. А вот Скарлетт вцепилась в мой рукав обеими руками, и я буквально кожей чувствовал, как она вибрирует от нетерпения, разглядывая высоченные стеллажи, что уходили вверх на добрых три этажа, соединённые винтовыми лестницами и узкими галереями с резными перилами.

Квинт быстро оформил пропуска (тонкие деревянные пластинки попроще, без всяких кристаллов, но с печатью библиотеки) и махнул рукой в сторону одного из залов первого этажа.

– Скажите, пожалуйста, а где у вас тут можно отыскать наибольшую коллекцию книжек со сказками?

– Детская секция вон там, – произнёс он, теперь уже с лёгкой, вполне человеческой теплотой в голосе, глянув на нетерпеливо переминающуюся Скарлетт. – Много сказок, легенд, книг с картинками. Думаю, юной госпоже там понравится.

Я едва слышно шепнул Скарлетт напоминание: вести себя тихо, не бегать, не кричать, а то выгонят нас отсюда с позором. И она закивала так активно, что бордовые пряди волос запрыгали: уж больно сильно тянуло её к этим полкам.

Зал, куда мы прошли, оказался уютным, тёплым, с низкими деревянными столами и мягкими стульчиками, явно рассчитанными на не самых высоких посетителей. Вдоль стен тянулись полки, забитые книгами всех размеров и расцветок: тут были и толстые фолианты в потрёпанных обложках, судя по всему, зачитанные не одним поколением детей, и тонкие яркие книжицы с золотым тиснением, явно рассчитанные на богатых заказчиков. Пахло здесь чуть иначе, чем в остальной библиотеке: сладковато, будто кто-то периодически прыскал в воздух ароматическим маслом, а может, это просто было ощущение уюта, что накладывалось на восприятие запахов. Впрочем, места и стулья для взрослых также имелись.

Скарлетт издала тихий, придушенный писк восторга (видно было, как она изо всех сил сдерживает более громкую реакцию, вспомнив мои наставления) и рванула к ближайшему стеллажу, начиная выхватывать книги одну за другой. Через пару минут перед ней на столе выросла целая гора: сказки про рыцарей, про драконов, про говорящих зверей, про принцесс и королей, какие-то книжки с загадками и раскрашенными от руки иллюстрациями. Она уселась на стульчик, поджав под себя ноги, и с головой ушла в разглядывание картинок, то и дело беззвучно шевеля губами, силясь разобрать знакомые буквы в подписях.

Мы с Элиасом переглянулись, не сговариваясь, усмехнулись (ну а что тут поделать, ребёнок есть ребёнок, пусть даже хобгоблинского происхождения) и тоже отправились бродить между полками, только уже в соседнем зале, где хранилась литература посерьёзнее. Я взял себе какой-то трактат по основам геологии, а Элиас выбрал что-то по алхимии, судя по обложке – довольно старое издание.

Мы устроились неподалёку от Скарлетт, за соседним столом, я – листая страницы вполглаза, поскольку мысли всё равно крутились вокруг сегодняшней аудиенции, а Элиас – то и дело хмыкая себе под нос, может быть, найдя очередной интересный факт или неточность в своей книге. Так, за неспешным чтением, тихим шелестом страниц и довольным сопением увлечённой Скарлетт прошло примерно полчаса.

Наконец, у входа, в холле послышался знакомый голос: низкий, чуть хрипловатый, с характерным акцентом, что выдавал в говорящем не совсем обычного жителя королевства.

– Хозяин здесь? – донеслось от дверей, и я поднял голову, увидев Сергея, что неловко топтался на пороге, явно не решаясь войти внутрь в своих потрёпанных сапогах, запорошённых снегом.

Скарлетт, услышав знакомый голос, тут же встрепенулась, оторвавшись от очередной книжки, и радостно замахала рукой. Пришлось, впрочем, быстро её осадить лёгким взглядом (не забывай, мол, где находишься), и она виновато сжалась, однако продолжила улыбаться во весь рот.

Мы принялись собирать разбросанные книги, быстро и аккуратно составляя их обратно на полки в том порядке, в каком, как мне казалось, они там изначально стояли (хотя, чего греха таить, Скарлетт за полчаса умудрилась знатно перемешать всю секцию). Но одну книгу она так и не выпустила из рук, крепко прижимая её к груди: тонкую, но красочно иллюстрированную сказку про рыцаря и золотого дракона, судя по обложке, где рыцарь в сияющих доспехах стоял напротив огромного золотисто-чешуйчатого существа, свернувшегося кольцами вокруг горы сокровищ.

– Мастер, ну можно? Ну пожалуйста, – заскулила она тихим шёпотом, стараясь придать голосу максимум просительных ноток, отчего её и без того выразительные рубиновые глаза стали просто огромными.

Я усмехнулся про себя. Ну как тут откажешь? Тем более, что у меня как раз было право забирать одну книгу на месяц с собой – привилегия, которой я постоянно пользовался. Почему бы, собственно, и нет, раз уж она так пришлась по душе моей маленькой хобгоблинше? Пускай она и была пока выше меня ростом.

– Ладно, – кивнул я, забирая книгу у неё из рук, чтобы отнести на стойку регистрации. – Но чур, обращаться с ней аккуратно, договорились?

Скарлетт закивала так энергично, что чуть не свалилась со стула.

У стойки Амброзиус Квинт, увидев выбранную книгу, понимающе улыбнулся, произнёс что-то одобрительное про «прекрасный выбор для юного, восприимчивого ума», внёс запись в толстый гроссбух и оформил временный вынос книги за пределы библиотеки.

Заплатил я за книгу пару серебряников. Квинт аккуратно записал что-то в свой гроссбух, кивнул на прощание и пожелал хорошего вечера, а я, спрятав сказку про рыцаря и золотого дракона за пазуху кафтана, чтобы снег не намочил обложку, повёл свою маленькую компанию наружу.

На улице стало ещё холоднее, чем прежде: снег повалил уже не редкими ленивыми хлопьями, а плотнее, гуще, оседая на плечах и волосах белой крупой. Надеюсь успеем добраться до хутора, пока дороги не замело. Магические фонари вдоль дорожки горели ровным жёлтым светом, и в их свете снежинки казались особенно яркими, будто кто-то рассыпал по воздуху мелкие звёздочки. Наша повозка уже дожидалась нас неподалёку, там, где мы её оставили: крепкая телега с высокими бортами, запряжённая Бурей, что своей мохнатой мордой недовольно фыркала на снег, оседающий ей на гриву.

А рядом с повозкой, зябко поёживаясь, сидели Гракх и Ург Варг. Зрелище, признаться, было забавное и одновременно немного грустное: людоящер, укутанный в свой дорожный плащ, выглядел настолько несчастным, насколько вообще может выглядеть существо с чешуйчатой мордой. Он весь как-то сжался, спрятал голову поглубже в капюшон, хвост поджал под себя, точно пытался согреться собственным теплом, и мелко дрожал: холод для его хладнокровного тела был штукой куда более мучительной, чем для людей и, тем более, рас вроде людоволка, вздумай мы посидеть на морозе пару часов. Ург Варг, полуорк, куда крепче переносил зимнюю стужу: сидел, скрестив мощные руки на груди, изредка хмурясь и втягивая ноздрями морозный воздух, но не жаловался. Хотя его родные края также были жаркими пустынями, по ночам там бывало довольно холодно.

– Заждались? – окликнул я их, подходя ближе, и Гракх тут же вскинул голову, глаза его блеснули в свете фонаря искренним облегчением.

– Ххоззяин, – прошипел он своим особым, шипяще-хрипловатым голосом, – вы долго. Мы думали ззамёрззним тут ссовссем.

– А что ж вы на рынок не сходили, прикупили бы чего из теплой одежки или горячительных напитков, а? – удивился я, хотя, признаться, ответ и сам уже примерно понимал.

Ург Варг лишь угрюмо покачал головой и пояснил:

– Ошейники, хозяин. Люди сразу смотрят. Спрашивать начнут, откуда такие, чьи такие. А вдруг стража привяжется, иль недобрые люди какие? Оно нам надо, лишний раз светиться?

Резонно, чего уж там. Раб с ошейником нечеловеческой наружности, гуляющий по рынку без хозяина рядом, и правда мог привлечь ненужное внимание, особенно в праздничные дни, когда стража, как назло, усерднее обычного вылавливает всяких подозрительных личностей. Оно и понятно: в предпраздничные недели у карманников и мошенников самый сезон, вот стражники и рыщут, высматривают, кто не так себя ведёт.

– Мы тогда в «Золотой Якорь» пошли, – добавил Сергей, до этого молча стоявший чуть поодаль, привалившись плечом к боку повозки. – Меня там знают. Пустили погреться, эль дали за звонкую монету.

– Хорошо придумали, – кивнул я, признавая правоту такого решения.

Оно и правда: чем зря рисковать, лучше уж в тёплом трактире два часа скоротать, пусть Гракху этого тепла и не особо-то на долго хватило, судя по его виду.

Мы помогли Скарлетт и Элиасу забраться в повозку (старик, кряхтя, всё же сам смог вскарабкаться, отмахнувшись от моей протянутой руки с фразой «я ещё не настолько дряхлый, чтобы меня носили на руках, юноша»), сами уселись следом, и Сергей, щёлкнув поводьями, направил Бурю в сторону квартала алхимиков.

Путь наш пролегал как раз через торговые улицы, и там, стоило нам только свернуть за угол, перед нами открылась картина настоящего зимнего предпраздничного рынка: яркая, шумная, пахнущая специями, воском и чем-то ещё неуловимо праздничным. Торговые ряды здесь тянулись насколько хватало глаз, увешанные гирляндами из еловых веток, перевязанных красными и золотыми лентами. То тут, то там висели небольшие магические фонарики (не такие, как уличные, а именно праздничные, разноцветные: синие, зелёные, красные), что мерцали и переливались, отбрасывая на снег пёстрые тени. Народу было немало, несмотря на мороз: люди сновали между прилавками, кутаясь в тёплые шубы и накидки, кто-то торговался с продавцами, кто-то просто прогуливался, разглядывая товары, дети бегали между ног взрослых, визжа от восторга при виде очередной диковинки.

Я велел Сергею остановить повозку на пару минут: ну как тут пройти мимо, не заглянув хоть одним глазком? Да и подарки кое-какие домой не мешало бы прикупить, раз уж выпала такая возможность.

Мы прошлись вдоль рядов, и глаза, признаться, разбегались. Тут были прилавки со сладостями: засахаренные орехи, медовые пряники в форме звёзд и снежинок, засахаренные фрукты, нанизанные на палочки, будто леденцы, разноцветные леденцы на палочках в форме зверушек (в том числе энфилдов), тянучки из мёда и орехов, что продавщица (пухлая тётка в яркой шали) заворачивала в вощёную бумагу прямо на глазах у покупателей. Я не удержался, накупил целый мешочек всякой всячины: и орехов в меду для Ани, и пряников для Сил, и особую коробку леденцов для Скарлетт, чьи глаза при виде разноцветных сладостей загорелись почти так же ярко, как давеча в библиотеке.