Текст книги "Великий Кузнец 9 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19
Орихалковый сет

В последующие дни я нарочно сбавил обороты. Шестьсот граммов чистого орихалка лежали в подвале под замком и ждали своего часа. А я вместо того, чтобы сразу бросаться к волшебному молоту или жезлу, взял привычку: каждый вечер после мастерской ехал с Сергеем в Библиотеку Висячих Садов, чтобы наверстать упущенное. Слишком долго я гонялся за металлом по пещерам да возился с его переплавкой, а знания – они ведь тоже не ждут вечно на полке, пока их кто-то прочтёт. Хотя постойте, ну, вы меня поняли.

Амброзиус Квинт встречал меня уже привычным кивком, мне даже показлось на мгновение, что мы немного сдружились. Свою золотую карту я показывал ему коротко, без лишних слов, как пропуск в приличный дом. И он лишь качал головой, дескать, вот ведь неугомонный мальчишка. В один из таких вечеров я решил попытать удачи и напрямую спросил, нельзя ли для меня раздобыть ещё пару книжечек с третьего этажа. Смотритель ответил вежливым, но твёрдым отказом.

Я не обиделся. Скорее задумался. Если уж вежливые просьбы не работают, может, сработает что-то более весомое? Но такие намеки были опасны. Вот был бы у меня перстень на харизму, скажем, вместе с новым на удачу. Глядишь стану лучшим клиентом и даже настоящим тринадцатилетним другом для заведующего. Мысль показалась мне забавной настолько, что я едва не рассмеялся вслух прямо в тихом зале, чем заслужил укоризненный взгляд соседнего чтеца. Ладно, отложу эту идею на потом.

А так, читать было что и без третьего этажа. Например, я удачно наткнулся на целую главу про тёмный, или чёрный, адулярий бездны: тот самый камень, что называли ещё оскверненным лунным камнем или камнем ночи. Названий у него было, кажется, столько же, сколько и суеверий у крестьян, что боялись произносить его настоящее имя вслух. Свойство усиливать скрытность моих артефактов я уже проверил на деле, и оно работало, работало на славу. Сильно помогало Ане, когда она бродила по нашему лесу, охотясь в нём либо собирая его дары.

А вот дальше начиналось куда интереснее и куда туманнее: иллюзии, пространственная магия, и уж тем более магия времени. Тут я упирался в стену. Не в физическую, конечно, а в ту самую стену недосказанности, которой обычно окружены все действительно ценные знания. Обрывки, философские рассуждения, гипотезы одна причудливее другой, а конкретики – ноль. Ни одной внятной схемы, ни одного четкого примера применения. Авторы то ли сами не знали, то ли намеренно скрывали суть, разбавляя книгу красивыми словами вместо практики.

Но кто я, если не человек, способный выжать пользу даже из тумана? Я выписывал в свой блокнот всё, что казалось хоть немного применимым: какие камни, по легендам, использовались для подобных чар, какие условия считались необходимыми, какие ошибки совершали неудачливые экспериментаторы прошлого. Даже если девять из десяти страниц окажутся бесполезной болтовнёй, десятая может дать зацепку. А зацепки – это уже начало пути.

Отдельной стопкой лежали книги про орихалк и мифрил в целом. Их я читал не только ради общего развития, но с прицелом: впереди маячил заказ на меч для королевского отпрыска, и тянуть с размышлениями слишком долго не стоило. Времени, впрочем, учитывая мои возможности было предостаточно: опоздать я не боялся по вполне понятным причинам, а вот наделать глупостей от спешки – это запросто. Поэтому не торопился, вчитывался, сопоставлял все знания.

Легенды об артефактах из этого металла впечатляли размахом фантазии авторов, но подводили в мелочах. Никто, разумеется, не собирался выкладывать мне подробную техническую документацию: ни точных пропорций сплава, ни температур закалки, ни методов ковки. Даже на пресловутом третьем этаже, подозреваю, ничего подобного не нашлось бы: такие секреты передают из рук в руки, а не пишут в общедоступных фолиантах. Здесь были в основном красивые истории о подвигах героев древности, скупые описания самих клинков да иногда иллюстрации: выцветшие, местами подрисованные позднейшими переписчиками, но всё же дающие некое представление.

И вот по этим самым иллюстрациям я сделал для себя важный вывод: орихалка в легендарных мечах было немного. От силы – сердцевина клинка, тонкая прожилка алого металла, закованная в обычную сталь снаружи. Ни разу мне не попалось упоминания о цельном мифриловом мече, не говоря уже о цельноорихалковом. Видимо, мастера прошлого тоже понимали: металл слишком капризный, слишком тугоплавкий, слишком своевольный, дорогой и редкий, чтобы делать из него клинок целиком, даже с магией. А значит, и мне не стоило изобретать велосипед и пытаться прыгнуть выше головы. Максимум сердцевина – и точка. Достаточно и того, что орихалк даст мечу нужные свойства, а сталь возьмёт на себя часть прочности, держание формы, а главное предохранение самого мифрила, что ценнее на пару порядков чистого золота, от износа и ударов.

Когда до сдачи заказа осталась ровно неделя, я решил – пора. Дальше тянуть уже не имело смысла, запас времени я использовал с толком, а сидеть над книгами до последнего дня было бы уже перестраховкой, граничащей с ленью и прокрастинацией. Мог бы, конечно, справиться быстрее: просто сесть, выковать всё сам за пол дня, но мне хотелось другого. Хотелось, чтобы мои подмастерья тоже кое-чему научились на таком заказе, пусть даже сам орихалк им доверить было нельзя.

И дело здесь не в том, что металл до сих пор визжал под молотом, если его пытались обрабатывать без должного подхода: хотя визжал он знатно, будто живое существо жаловалось на грубое обращение. Дело в другом: без магии из орихалка попросту нельзя было выковать ничего путного. Слишком тугоплавкий, слишком капризный к температуре, если не подпитывать его нужными чарами в нужный момент. Работа с ним требовала не силы рук, а тонкого чувства металла и магии одновременно, а этому за пару недель не научишь.

Зато во всём остальном Гракх, Ург Варг и особенно Скарлетт вполне могли набраться полезного опыта. Я собрал их после обеда, разложил перед ними эскизы и объяснил задачу: выплавить десять стальных клинков с глубоким двойным долом – три параллельные тире, вплетённые в единую полосу вдоль всего лезвия. Красиво, сложно, требует твёрдой руки и терпения. Задача была не в том, чтобы получить готовое изделие с первого раза, а в том, чтобы среди десяти заготовок выбрать три лучших (под моим личным присмотром, разумеется), а после начать их гравировку медью и оловом, бронзой, благо этого добра у нас скопилось в достатке ещё с прошлых партий.

Скарлетт восприняла задание с особым рвением: глаза её загорелись тем самым азартом, который я уже примечал за ней не раз, когда дело касалось тонкой ювелирной работы. Гракх взялся за молот с обычной деловитой хваткой, а вот Ург Варг, кажется, впервые за долгое время позволил себе слегка улыбнуться: работа с долами явно пришлась ему по вкусу, что-то в этом узоре из трёх тире перекликалось, наверное, с орочьими традиционными насечками на оружии его народа. Я оставил их за работой, а сам вернулся к своим записям. Кроме того, у меня и у самого было ещё полно дел.

Проблема с местом на пальцах назрела давно, и я наконец решил с ней разобраться по-хозяйски. Сел за стол, разложил перед собой все свои перстни и начал считать. Сила, ловкость, выносливость, восприятие, интеллект, удача, и пять стихий россыпью. Одиннадцать штук. А пальцев у меня – десять, и то, если считать оба больших, на которые обычно перстни вообще не надевают. Смешно даже: мальчишка тринадцати лет, а руки увешаны артефактами гуще, чем у иного графа на приёме.

И это ведь я ещё не начал воплощать задумки про харизму или про какую-нибудь стихию не из базовой пятёрки. Куда их девать? На шею? На пояс? Мысль о медальонах и браслетах давно вертелась в голове, но как-то руки не доходили. А зачем, собственно, ограничивать себя одними кольцами? Я же ковал и кулоны, и заколки, и подвески. Ноги, кстати, тоже вполне себе часть тела, куда можно нацепить артефакт. И все же, не привычно, странно это – зачарованные браслеты на щиколотках. Хотя мне ли бояться странностей.

Была ещё идея сделать составное многослойное кольцо, вроде того, что я собрал для Сил, объединив разом несколько эффектов в одном корпусе. Но уж лучше россыпь отдельных мощных артефактов, каждый на своём месте, чем один слабый компромисс на всё.

Я взял свой «Кузнечный Жезл Мк. III» – тот самый посох из серебра и дерева, оплетённый пятью стихийными камнями, что позволял мне ваять металл прямо силой воли, без наковальни и молота. Подошёл к сундуку, что снизу принес Ург Варг, достал один из брусков чистого орихалка. Металл откликнулся сразу же: недовольным низким гулом, будто нехотя просыпающийся зверь, потревоженный в разгар зимней спячки. Я уже привык к этому звуку. Орихалк вообще не любил, когда его трогают руки, лишённые должного магического стержня, а если пытаться его ковать без чар – визжит, как поросёнок под ножом. Со мной он вёл себя смирнее, но всё равно каждый раз словно жаловался и даже пытался атаковать, но моя диадема с «Совиным Кольцом» давали ему достойный отпор.

Подняв слиток в воздух одним движением жезла, я начал плавить его прямо на весу, не пользуясь ни тиглем, ни горном. Металл сильнее засветился алым, потёк тягучей рекой, и я аккуратно раздробил получившуюся массу на десять примерно равных кусочков: каждый размером с крупную виноградину. Один я сразу отложил в сторону, ещё не зная толком, на что его пущу. Остальные девять легли передо мной аккуратным рядком в каменные формы, ожидая своей участи.

Дальше началась самая долгая часть работы. С каждым кусочком орихалка я обходился отдельно, будто с живым существом: придавал окончательную форму силой мысли, магии, вживлял в металл выбранный камень, а после огранки, погружался в его крошечный духовный мир: тот самый скрытый уголок ирреальности внутри каждого артефакта. Там, в этой тесной, но податливой пустоте, я и строил свои алтари: закреплял намерение, вплетал нужную формулу, придавал ей нужную структуру и мощь. Работа кропотливая, требующая полного погружения, но результат того стоил.

Первым получился Орихалковый Перстень с рубином. Камень я выбрал густо-алый, почти кровавый, с внутренним отблеском, будто там застыла капля огня. Метка легла ровно: плюс шестнадцать к силе. Ощутимо больше, чем давали мои старые серебряные и золотые кольца. На ободе я выгравировал разъярённых горилл, вздыбленных носорогов и сжатые кулаки: всё, что символизировало грубую, первобытную мощь. Скарлетт потом, увидев эскиз, сказала, что горилла у меня получилась слишком уж свирепой, будто вот-вот выпрыгнет с металла и врежет кому-то по челюсти. Ну, значит, удалось передать суть.

Следом шёл Орихалковый Перстень с хризолитом, светло-зелёным, почти прозрачным камнем с лёгким золотистым отливом. Этот давал плюс шестнадцать к ловкости. Гравировку я сделал изящную: гибкие кошки в прыжке, извивающаяся змея, стремительные птицы в полёте, и в довершение – крылатые башмаки Меркурия, вестника богов из старых преданий моего былого мира. Символ скорости и лёгкости движения показался мне вполне уместным.

Третьим в этой тройке стал Орихалковый Перстень с гранатом – тёмно-красным, почти бордовым камнем с глубоким внутренним свечением. Плюс шестнадцать к выносливости. Здесь я изобразил могучего быка, упирающегося рогами, старое узловатое дерево с корнями, вросшими в камень, и другие символы стойкости и терпения: то, что не сдаётся, что стоит на месте, пока весь мир вокруг рушится.

Я надел все три перстня сразу и почувствовал, как тело наливается новой силой. Теоретически, вместе с моими собственными характеристиками, эта тройка давала мощь, сравнимую как минимум с двумя крепкими взрослыми мужчинами. А что такое быть вдвое быстрее и вдвое сильнее среднего человека? Да это же уровень какого-нибудь олимпийского чемпиона, о которых я читал в… впрочем, неважно откуда я это знаю. Главное – и это ещё не всё, и это ещё не предел, потому что дальше шли ещё шесть колец.

Четвёртым получился Орихалковый Перстень с чистым адуляром – тем самым лунным камнем, молочно-белым с голубоватым отливом, что светился изнутри, словно застывший лунный свет. Плюс одиннадцать к восприятию. Украсил я его глазами: разными глазами животных и неведомых существ – кошачьими вертикальными зрачками, совиными кругами, змеиными щелками. Получилось немного жутковато, если разглядывать вблизи, но по-своему красиво.

Перстень на интеллект у меня уже был: старый добрый «Совиный», всё ещё дающий свои честные плюс семь к разуму. Его я трогать не стал, вполне справлялся со своей работой.

Дальше настала очередь стихийных колец, однако уже не на понимание магии, как раньше, а на саму способность к обучению ей. Разница тонкая, но существенная: одно дело – чувствовать стихию пока на тебе читерские артефакты, другое – быстрее осваивать новые техники владения ею, что останутся при тебе даже без них.

Орихалковый Перстень с аквамарином дал всего плюс один к обучению магии ветра. Странно, но факт. Кроме того, голубовато-зелёный камень моря почему-то отозвался именно на воздух, а не на воду, будто где-то в его глубине жил маленький ветерок, а не течение. Я изобразил на ободе вихри и бушующие штормы, закручивающиеся спиралью.

Орихалковый Перстень с белым алмазом – плюс один к обучению магии хлада. Простые, аккуратные снежинки на корпусе, каждая с шестью лучиками, ни одна не повторялась.

Орихалковый Перстень с изумрудом – плюс один к обучению магии земли. Здесь я разошёлся: могучие леса, острые горные пики, слои земной коры один под другим, словно разрез горы.

Орихалковый Перстень с огненным опалом – плюс один к обучению магии жара. Языки пламени, что же ещё.

И Орихалковый Перстень с сапфиром – плюс один к обучению магии воды. Волны и капли, стекающие по кругу камня, будто дождь по стеклу.

Девять перстней готовы. Оставался последний кусочек орихалка, тот самый, что я отложил в самом начале. Я повертел его в пальцах и решил: раз уж металла хватает, грех не сделать что-то приятное. Аня заслужила подарок на Новый год, и перстень на удачу подходил ей как нельзя лучше: она всегда была моей опорой, моей семьёй, и пусть ещё немного везения будет с ней в каждом деле.

Я вплавил в основу главный камень: лабрадорит с золотистыми искрами внутри, а по кругу вставил ещё восемь мелких дополнительных камешков (авантюринов) того же типа, поменьше размером, но не менее чистых. Гравировку выбрал тёплую, почти детскую: четырёхлистные клеверы, кружочки божьих коровок с точками на спинке, и маленькие подковы, развёрнутые концами вверх: чтобы удача, значить, не выливалась. Получилось нарядно, немного наивно, но именно так, как я себе и представлял подарок для сестрёнки. Думаю, ей должно понравиться.

Глава 20
Орихалковый сет II

С кольцами было покончено, и я довольно потянулся, разминая затёкшие плечи. Но расслабляться рано: впереди ещё браслеты и кулон, чего мелочиться, раз уж я взялся за обновление сета? Я усмехнулся этой мысли и полез в сундук за вторым алым слитком.

Тяжёлый и прохладный он лежал там с тем самым глубоким внутренним свечением, от которого у неподготовленного человека начинала болеть голова. Я взвесил его в руке, прикидывая на глаз. Половина – это пятьдесят грамм, ровно на два браслета по двадцать пять. Итого как раз хватит, остаток пойдёт на кулон. Орихалк, как всегда, недовольно загудел, когда я поднял его жезлом в воздух, но я уже привык к этому ворчанию – металл всегда так реагировал на тех, кто его хоть как-то тревожил.

Процесс пошёл. Я растопил слиток прямо в воздухе, как и в прошлый раз, разделил тягучую алую массу на три части: две поменьше, одну побольше. Из двух я начал тянуть звенья для браслетов. Это было кропотливо – каждое звено отдельно, каждое я пропускал через свою волю, через свой жезл, заставляя металл течь и застывать в нужной форме. Браслеты должны были получиться составными, из звеньев, а не цельными – так они сидели на руке лучше, и, что немаловажно, позволяли легче сделать двухслойное зачарование.

Сначала, ещё до сборки, пока звенья лежали передо мной отдельными кучками, я зачаровал каждое на хранение маны. Мелкое, незаметное, но важное заклинание – своего рода дополнительный аккумулятор (словно гликоген), который должен был питать второй слой (что был в данном примере мышцами). Затем я собрал браслеты, соединил звенья, вставил в главный крупный лабрадор и ещё целую россыпь мелких авантюринов по окружности. Вышло нарядно: алый металл, переливающийся голубоватым лунным светом камень в центре, и по бокам – россыпь холодных голубовато-зеленых искр.

И только потом, когда артефакт был собран полностью, я наложил второй слой – зачарование на удачу. Получилось плюс двадцать один к удаче на каждом браслете. Теоретически должно было выйти больше, ближе к тридцати. Но из-за двойного зачарования вышло поменьше. А все потому что даже золотой перстень на удачу, который я делал раньше, от силы держался сутки, после чего требовал подзарядки. А тут орихалк, и расход маны, соответственно, значительно вырос. Если бы я зачаровал браслеты на полную мощность, то, быть может, они бы сожрали весь запас с камней и меток за полдня и потухли на всегда, испортив напоследок сами минералы. Так что пришлось умерить аппетиты и заложить своеобразный дополнительный запас прочности.

Кстати, с перстнем для Ани я сделал ровно то же самое. Из-за двухслойного зачарования вышло всего плюс тринадцать, вместо теоретических плюс шестнадцати. Зато хватит от рассвета до заката, уж точно. Не хочу, чтобы у сестрёнки на руке лопнул камень в самый неподходящий момент.

Я повертел браслеты в руках, полюбовался на игру света в лабрадорах, потом надел оба на запястья. Металл приятно холодил кожу.

Примерный внешний вид орихалкового браслета на удачу (на счёт застежки не уверен:D )

Оставался кулон. На него ушли оставшиеся пятьдесят грамм орихалка.

Тут я задумался. В последнее время меня всерьёз заинтересовал тёмный адулярий бездны – тот самый чёрный мутный камень с внутренним сине-фиолетовым свечением, что мы нашли ещё в речке Зорени, а потом ещё несколько штук мне подкинул Элиас. Лежали они у меня в герметичной коробке, наполненной речной водой – камень этот капризный, без влаги и магической среды начинает разрушаться. Я открыл коробку, выловил оттуда несколько самых крупных экземпляров, обсушил их тряпицей и разложил на столе. Тёмные, маслянистые, с тем самым глубоким свечением, будто внутри каждого застыл кусочек ночного неба со звёздами.

Я вмонтировал их в кулон. Не один, а сразу несколько – так, чтобы они окружали центральный камень, создавая подобие созвездия на груди. Сам кулон я сделал массивным, почти медальоном, с цепью из тех же орихалковых звеньев.

Зачарование я выбрал соответствующее – на изучение пространственной магии. И вот тут меня ждало разочарование. Целое пятидесятиграммовое ожерелье с несколькими чёрными адулярами дало всего плюс один к изучению пространственной магии. Ровно столько же, сколько давали мои десятиграммовые перстни на базовые стихии.

Я даже перепроверил, не ошибся ли где-то в формуле. Нет, всё было верно. Я утешил себя тем, что пространственная магия – это далеко не базовая стихия, это нечто совсем на ином уровне: более сложное, более фундаментальное. Ей нельзя научиться за день, как управлению огоньком или водичкой. Это уровень, на котором начинаешь понимать саму ткань реальности. Кроме того, я подозревал (учитывая знания старого мира), что пространство тесно связано и со временем. Так что, видимо, плюс один – это уже неплохо, учитывая, сколько усилий я вложил.

Я надел кулон на шею, поверх кольчуги. Он лёг на грудь, как дополнительная бронепластинка, защищающая сердце.

Я надел на себя весь сет сразу: десять перстней на пальцы, оба браслета на запястья, кулон на шею. И почувствовал это почти мгновенно: как будто из меня не быстро, но вполне ощутимо начали выкачивать саму душу. Точно с чертову дюжину невидимых призрачных пиявок присосались ко мне и принялись тянуть её из меня тонкими струйками. Даже сейчас, в пассивном режиме, без всяких нагрузок и задач, артефакты потребляли ману, много маны. Ощущение было такое, словно я стою над раскаленными и влажными камнями в парилке, только вместо пота и воды с меня стекает жизнь.

Если бы не кольчуга, что была на мне, я бы, пожалуй, потерял сознание через пару минут, а то и того хуже. Моя кольчуга, работала как подпитка/батарейка для всего сета: она восполняла то, что сжирали артефакты, и не давала мне уйти в минус.

А вот простому человеку такое и не снилось. Не то что крестьянину с пустым резервом, даже адепту начального уровня, только-только научившемуся чувствовать ману, такой сет был бы не по зубам. Артефакты бы высушили его досуха за считанные минуты, точно настоящие суккубы. Мой же собственный запас маны, благодаря ежедневным нагрузкам, экспериментам и постоянной работе с артефактами, уже давно перевалил за эту отметку, как я и подозревал. Но это я, а что насчёт Ани и остальных?

Я задумался. Аня носила мои кольца уже давно. Сначала простые бронзовые, потом серебряные, с каждым разом всё более мощные. И, похоже, из-за того, что я постепенно увеличивал качество магических артефактов, что она носила, она тоже успела пассивно прокачать свой запас маны и его восстановление. Пускай она не практиковалась в чистом применении магии, не читала заклинаний, не творила чар, но её дух привык к нагрузке, привык пропускать через себя энергию артефактов. Это как с мышцами: если каждый день носить на плечах мешок, а лучше утяжелители, распределенные по всему телу, постепенно привыкнешь и перестанешь замечать тяжесть.

Но всё же: к перстню с лабрадором, что я сделал ей на Новый год, стоило бы приложить и что-то на восстановление запасов маны, на всякий пожарный случай.

А ещё я вспомнил про её хворь. Быть может, и она была частично связана с постоянным использованием моих артефактов? Если её духовный резерв был слаб, а артефакты чрезмерно тянули из него силы, это могло проявляться как слабость, головокружения, упадок сил. Уже не проверить, конечно, но мысль неприятная. Надо быть осторожнее с тем, что я даю сестрёнке и остальным. Хорошо, что я не делал ничего массового из материалов дороже серебра.

Я отложил эту мысль в дальний уголок сознания и занялся делом. Пришел к Ане. Она была на кухне, вытирая руки о передник, как раз возилась с ужином. Я рассказал ей про обнаруженный негативный эффект моих магических изделий и мою идею: попросить её сшить рубашки. Понятно дело, не обычные, а с серебряной нитью и соответственно зачарованные мной на слабое восстановление духа. Она выслушала, кивнула и сказала, что все материалы у неё есть: хлопок хороший, плотный, как раз для местной зимы и осени подойдет. Обещала успеть к Новому году сделать по паре мне и себе.

Я быстро нацедил ей серебряную нить: с помощью жезла вытянул из слитков, что у меня давно были заготовлены в мастерской. И вернулся к ней уже вместе с увесистым мотком.

– Узор какой? – спросила она, прикидывая на глаз длину.

– На твой вкус, но лучше по возможности скрыть от любопытных глаз под слоем хлопка, – ответил я.

Она понимающе кивнула и пока отложила серебряный клубок в сторонку. Ей ещё нужно было готовить на всех ужин вместе с Сергеем и Атлем, что её в этом обычно помогали.

Я же вернулся в мастерскую и заметил, что тут стало подозрительно тихо.

Гракх, Ург Варг и Скарлетт – все трое стояли у своих верстаков закончив со своими заготовками и смотрели на меня. Скарлетт подошла ближе, разглядывая браслеты с профессиональным интересом ювелира. Она провела пальцем по одному из звеньев, по лабрадору, по аквамаринам.

– Красиво, – сказала она тихо. – Очень красиво.

– Ага, скоро и сама так научишься, – сказал я, поворачиваясь к их верстакам. – А вы чего добились? Показывайте.

Гракх переглянулся со Скарлетт и кивнул. Она подошла к своему столу, где на покрывале лежали десять стальных клинков. Все с глубоким двойным долом, все с той самой гравировкой – три параллельные тире, вплетённые в единую полосу вдоль лезвия. Я подошёл, взял один из них, повертел в руках, провёл пальцем по долу.

Работа была добротной. Не идеальной, но очень, очень приличной. Я видел, где Скарлетт чуть повело линию, где Гракх недожал металл, где Ург Варг оставил едва заметную вмятину. Но в целом – для их уровня это был настоящий прорыв.

Я проверил все десять. Выбрал три лучших – те, где линии были ровнее, где металл лёг плотнее, где не было следов спешки.

– Эти три, – сказал я, откладывая их в сторону. – Остальные – в переплавку.

Никто не возразил. Они сами знали, какие вышли хуже.

– Завтра займёмся серьёзной работой, – пообещал я. – А сейчас – ужинать.

За окном уже давно стемнело. Жёлтый кристалл на вершине монолита погас, уступив место голубоватому ночному свету и россыпи звёзд. Откуда-то с кухни тянуло горячим и сытным супом: Аня, как всегда, постаралась.

Я убрал всё ещё сильно теплые клинки в дальний угол мастерской, накрыл их холстиной. Пусть остывают спокойно, завтра будет новый день и новая работа. А пока – мы все заслужили отдых.

Мы вышли из мастерской. Ночной воздух был прохладным, пахло дымом из трубы, осенней листвой и чем-то ещё – кажется, Аня допекала хлеб. Я потянулся, хрустнув суставами, и пошёл мыть руки перед ужином.

Сет на мне был тяжёлым. Но это была приятная тяжесть: тяжесть новой силы и новых возможностей.

Примерный внешний вид орихалкового кулона на изучение пространственной магии