Текст книги "Великий Кузнец 9 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Символизм был прост: бесята – это стихийная, дикая мана, что несёт в себе хаос и примеси. Фонтан с крылатой девочкой держащей кувшин – мой нейтрализатор, вода – очищенная, нейтральная энергия. Посыл, думаю, понятен. Я усмехнулся про себя:

«Сойдёт».

Я постоял в этом зале ещё немного, прислушиваясь к себе. Шёпот стих. Глаза исчезли. Остался только мягкий плеск воды и тепло от каменных стен.

Зачарование было успешно закончено.

Я вышел из медитативного состояния и открыл глаза. Первое, что я сделал – снял золотую тиару и осмотрел её. Два из трёх раухтопазов треснули: по каждому шла тонкая белая линия, будто камень прижали к раскалённому железу. Цена полноценного подчинения алого магического металла. Я вздохнул: не беда, камни заменю, у меня ещё есть пара подходящих в закромах, а саму диадему переплавлю и вновь зачарую. А пока – главное было не это.

Я подошёл к нейтрализатору, достал своё «Аметистовое Око» и навёл её на устройство.

Цифры, что проступили сквозь мутноватое стекло спустя небольшой промежуток времени, заставила меня довольно хмыкнуть. Двадцать один, даже двадцать два процента КПД. Немного, если смотреть в масштабах всей системы, но вспомните: старый бронзовый нейтрализатор выдавал всего около десяти процентов. Я увеличил эффективность более чем вдвое. И это только начало.

А вот тут золото и пригодилось.

Я расплавил его прямо в воздухе, вытянул в тонкие листы и принялся ваять кожух.

Золотой кожух для нейтрализатора должен был поглощать магическое излучение, что рассеивалось в процессе очистки маны, и перенаправлять его обратно в систему. Замкнутый цикл: вместо того чтобы терять энергию, мы возвращаем её в работу.

Я наложил золотой кожух поверх орихалковой катушки. Проверил. Потери уменьшились до примерно пятидесяти процентов. То есть КПД устройства подскочил до пятидесяти. Уже неплохо, но я же сказал: зачем останавливаться?

Серебряный кожух поверх золотого. Потом – замыкающий, бронзовый.

Потери упали до тридцати процентов.

Семьдесят процентов КПД. С десяти – до семидесяти. В семь раз лучше. Я стоял, смотрел на свою новую конструкцию, и не мог сдержать улыбки. Кожухи вполне справлялись, не перегревались, работали ровно и стабильно. Хотя даже бронзовый я бы не рекомендовал трогать руками: он нагревался до температуры, при которой можно было обжечься. Что уж говорить про золотой.

Даже эту тонкую орихалковую катушку золотой кожух выдерживал с трудом. При активной работе металл мог деформироваться. Максимум, что я мог зарядить до этого – два белых селенитовых камня. После этого кожух начинал опасно перегреваться, его КПД падал, а сам он грозился расплавиться в лужицу.

Я взвесил все за и против. Два селенитовых камня – это не так уж и мало, если учесть, что речь идёт о самых ценных артефактах. Мои новые личные перстни, браслеты, кулон – всё это требовало регулярной подзарядки, и желательно чистой (нейтральной) или собственной маной. Ведь в случае их повреждения, переплавить и перезачаровать их будет не так уже и просто, как артефакты из обычных драгоценных металлов.

Пока на этом я решил остановиться. Устройство получилось рабочим, стабильным, хоть и капризным, нуждающимся в отдыхе и охлаждении. Систему охлаждения из дополнительных артефактов делать я не видел смысла: это бы значительно понизило КПД. Я закрепил устройство на своем месте, подключил к общей сети и отошёл, любуясь делом рук своих.

«Нейтрализатор Мк. II».

Я вытер пот со лба, поправил треснувшую тиару и подумал о том, что завтра стоит сделать новую. А пока, утро вечера мудренее: пора ужинать.

…

Примерный арт энциклопедии зверолюдей с примерным параграфом про пустынных полуорков

Глава 23
Пространственная магия

Снял старые золотые перстни и сразу почувствовал разницу. Когда ваяешь металл, особенно такой капризный, как орихалк, каждый плюс ощущается не как цифры в воздухе, а как сама сила твоего мастерства: вот ты тянешь проволоку, и она идёт легко, послушно, будто сама знает, куда ей нужно; а вот ты приказываешь, и она нагревается/плавится или наоборот твердеет/охлаждается. А без колец как будто руку слегка связали или приходится махать ими не в воздухе, а в какой-то густой жиже. Каждое движение требует гораздо больше воли, больше концентрации, больше маны и усилий.

Во время создания «Алого Наставника» и других важных проектов я, на всякий случай, надел старые золотые перстни: просто чтобы лишний раз не рисковать. Всё-таки работа с орихалком – это не шутки, тут каждая ошибка может стоить не только материала, но и здоровья, а то и жизни. С ними ваять было спокойнее, привычнее. Но когда работа была закончена, я снял их снова. И, признаюсь, первые пару дней было крайне непривычно/дискофортно. Точно вчера я был легкоатлет, а сейчас оброс значительным жирком и уже не могу и пробежать двести метров, не то что многокилометровый марафон. Я ловил себя на том, что тянусь к шуфлядке, где пока хранились старые золотые кольца. Но нельзя, иначе в чем вообще смысл?

Однако, не смотря на все это, моя магия никуда не исчезла. Она осталась со мной, просто теперь я не полагался на старые артефакты как на костыли: скорее хороший удобный электровелосипед. Зато теперь я мог прогрессировать, оттачивая магию каждый день во время каждой свободной минутки: по сути начав крутить педали или вовсе ходить пешком. Без золотых колец каждое заклинание требовало от меня больше сосредоточенности, больше точности. Это было тяжело, но в то же время захватывающе. Каждый раз я наблюдал и ощущал значительный прогресс благодаря своим новым орихалковым перстням. А если устал, то всегда можно было выпить грибного зелья или в крайнем случае черпнуть немного из белого селенита с нейтральной маной.

Вот только Сил была недовольна.

Кошкодевочка сидела на крыльце, поджав под себя ноги, и смотрела на меня с таким укором, будто я лично оскорбил всю её кошачью родословную. Хвост её медленно покачивался из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень разочарования.

– Рыбки, – сказала она коротко, когда я проходил мимо.

Я вздохнул. Рыбки, да, когда у меня были золотые перстни, я мог творить этих рыбок легко и изящно: серебристые силуэты рыб, что плавали в воздухе, переливались чешуёй, уворачивались от лап Сил и Аэрона, ныряли в воду ведра, колодца или пруда. Это было красиво, завораживающе, весело. Кошкодевочка могла гоняться за ними часами, а энфилд, подпрыгивая, пытался сбить их крыльями или ухватить своими когтями. Иногда, признаться им это удавалось, они даже успешно учились работать дуэтом.

А теперь… Теперь рыбки получались бледными, расплывчатыми, маленькими, неловкими, медленными, держались от силы пять секунд и рассыпались с тихим шипением. Сил даже не пыталась их ловить. Она просто сидела и смотрела на меня с этим своим укором, будто я предал её самое дорогое.

– Я тренируюсь, – сказал я ей.

– Мням, тренируйся на чём-нибудь другом, – фыркнула она и отвернулась.

Дети, что с них возьмёшь. Им бы играть да веселиться, а не понимать заботы тринадцатилетних стариков вроде меня и тонкости магического развития.

Зато очередной пенёк на краю участка, который я использовал как мишень для тренировок, не скоро сможет превратиться в охапку дровишек и гору щепок: поживет ещё. Раньше, с золотыми перстнями, я мог одним ударом снести его верхушку, превратив в фейерверк из деревянных осколков. Теперь же… Теперь мне приходилось прикладываться по три-четыре раза для хоть какого-то эффекта, и результат всё равно оставлял желать лучшего. Пенёк стоял себе целехонький, лишь слегка обугленный и обтесанный по краям.

Но больше всего меня интересовали тренировки пространственной магии.

Вот тут всё было совсем непросто. Если вообразить себе сжатый в лезвие ветер, водяной хлыст или те же искорки-огоньки было весьма просто: я помнил, как это делается, как чувствуется, как воплотить это в реальность. Я мог закрыть глаза и воспроизвести в голове каждую деталь, каждую духовную вибрацию. Но как вообразить себе самое крохотное применение пространственного атрибута? Что вообще означает «пространственная магия» на самом деле?

Я знал, что у особо богатых купцов и высшей знати имеются при себе дорогущие пространственные кольца, в которых можно хранить от небольшого кошелька золота до целых парусных кораблей. Слыхал про них много, читал про них в книгах, видел иллюстрации: массивные, тяжёлые перстни с крупными тёмными камнями, часто с рунами и прочими дополнительным драгоценными кристаллами по ободу. Но чтобы лицезреть такое вживую, пощупать пальцами, ощутить, как оно работает: этого мне не довелось. Для меня пока что, пусть даже с золотой картой библиотеки и званием призера-финалиста королевского фестиваля, такие вещи оставались за гранью досягаемости.

Порталы между мирами-осколками я знал не понаслышке. Через них я и попал в Аргонис, когда Василий вёз меня на своём караване в столицу. Огромные каменные арки, увитые рунами, мерцающие загадочным светом при проходе. Входишь в одну – выходишь из другой, в другом мире, с другим небом, другими монстрами, другими людьми. Но как они работают? На каком принципе? Я понятия не имел. Все мои попытки понять механизм порталов упирались в стену: информация либо отсутствовала, либо была слишком отрывочной да сомнительной.

В эти дни я попытался выжать максимум из скудной информации на втором и первом этаже Библиотеки Висячих Садов: я проводил там почти каждый свободный вечер, просиживая над фолиантами до самого закрытия.

Кое-что всё же имелось. Помимо пространных легенд, мифов и сказок (которых, надо сказать, было предостаточно: каждый древний автор считал своим долгом написать пару абзацев о «великих магах пространства и времени» и «бездонных карманах», в сказках часто герой имел один подобный артефакт), находились и более конкретные вещи. Но очень мало. Скудные обрывки информации и иллюстраций тех самых пространственных колец. Нормальные схемы, что показывали, как такие кольца устроены внутри, какие камни используются, какие руны наносятся, естественно, отсутствовали напрочь.

Как я выяснил, были и пространственные мешки из драконьей кожи – ещё более редкие, дорогие, легендарные артефакты. И коробки из проклятого древня – дерева, что росло в местах силы, пропитанного магией до такой степени, что само растение могло ожить и кидаться на потревоживших его путников. Но это были уже совсем диковинки и редкие экземпляры, о которых знали лишь единицы, а видели и того меньше.

А вот упоминание о «Мече Разлома» было весьма детальным. Я наткнулся на него случайно, листая потрёпанный фолиант в кожаном переплёте, который, судя по запаху и виду, лет сто не открывал никто, кроме меня. Описание было подробным, с иллюстрацией на целую страницу: руны по всей длине лезвия, и массивный навершие в форме глаза.

Этот меч принадлежал нашему государству, вернее короне, и, судя по описанию, мог в нужных руках спокойно создавать временные проходы/разломы в месте, где находился использующий его. Представляете? Взмахнул мечом, и перед тобой разверзается трещина в пространстве, через которую можно шагнуть в другое место. Или, наоборот, впустить кого-то прямо в центр твоего лагеря. Или вырезать кусок вражеской стены вместе с защитниками, если хватает силенок.

По легенде таких артефактов было всего три, и они на самом деле были частями одного единого составного. Меч, молот и посох – вместе клевец. Оружие, которое можно было разобрать на три части или собрать в одно целое, получая нечто большее, чем просто сумму его составляющих. Как не было бы жаль, но два из трёх считались утерянными, а значит, и соединить всё воедино уже не получится. Где-то в веках затерялись молот и посох, а вместе с ними и ключ к их общей силе.

Сведений о том, что могли два других магических предмета, не было. Ни одной строчки, ни одного намёка. И о едином артефакте – тоже. Словно авторы книг знали о его существовании, но предпочитали не распространяться. Или сами не знали, что с ним делать.

Однако имелась легенда. Старая, полустёртая, рассказанная шёпотом где-то в полумраке древнего зала и переписанная в сносках ветхих книг. Легенда о том, что эльфы, дварфы и люди когда-то давно, в незапамятные времена, вместе добыли необходимые редчайшие материалы и смогли выковать по артефакту на каждую расу, чтобы они помогли им в борьбе с некими тёмными силами. Эльфы, дварфы и люди – три расы, три артефакта, три части единого целого. Вместе – клевец. По отдельности – просто очень сильные, но не даже не уникальные предметы тех далеких времен.

Что ж, на то они и легенды. Эльфов не видели и не слышали уже несколько столетий, если не тысячу лет. Дварфы, правда, были, но и они молчали, храня свои секреты. Многие задавались вопросом, а не сказка ли всё вообще? Может, эти «эльфы» – просто выдумка древних писцов? А «тёмные силы» – метафора для обычных междоусобных войн? Просто какую-то сторону (проигравшую) нарекли злом и забыли все нюансы. Кто знает…

И всё же, пространственный меч был вполне реален. Об этом говорили и исторические хроники, и военные трактаты. Возможно, он являлся одной из причин, почему в старину Империи Вечного Рассвета так и не удалось завоевать соседнее, наше Королевство Серебряных Шпилей.

Ну, оно и логично. Весьма сложно завоевать страну с таким мобилизующе-логистическим потенциалом. Армия короля и объединённых феодалов может быть где и когда угодно: сегодня она здесь, завтра там, послезавтра вообще в трёх местах одновременно. И сколько бы у тебя не было собственных солдат, всех их по всем имеющимся гарнизонам не расставить. Даже во время самого боя, то и дело надо озираться в тыл и по сторонам: в любой момент пути снабжения и арьергард могут быть под угрозой. Взмах меча – и у тебя за спиной отряд вражеских рыцарей. Взмах – и твой обоз горит. Взмах – и ты отрезан от своих.

Не знаю, чем могла в те времена ответить Империя, но явно тоже имела при себе пару козырей, раз всё завершилось миром, а не её разгромом. Наверняка были у них свои артефакты, свои маги, свои хитрости. Но это уже другая история.

Я закрыл книгу, потёр глаза и посмотрел на ночное небо за окном библиотеки. Голубые, разные по размеру и яркости звёзды медленно плыли по небосклону. Где-то там, за пределами осколков, лежит нечто, что носит название «бездна». А где-то в ней или вблизи нее, за монолитами, возможно, спрятаны или оставлены магические молот с посохом, что когда-то были частью великого клевца. А что лежит за пределами бездны и что это вообще такое?

Может быть, я когда-нибудь смогу найти ответы на эти вопросы. А может, и нет. Но я точно знал одно: пространственная магия – это не просто склад в кармане или проход в другой мир. Это нечто гораздо более глубокое и фундаментальное. И я только начал понимать, как к ней подобраться.

Тем не менее, своих попыток её обучению я не бросал. Просто пришлось самому придумывать для себя программу тренировок. Опираясь на свой опыт работы с базовыми стихиями, я и тут также решил начать с малого: с самого-самого малого.

Утро выдалось холодным и ясным. Жёлтый кристалл на вершине центрального монолита только-только начал разгораться, лениво разливая по небосводу бледные янтарные лучи. Я вышел из дома, зябко поёжился, натянул повыше ворот своего синего свитера (спасибо Ане, греет как печка) и направился к заднему двору, подальше от любопытных глаз. Там, за поленницей дров и старой телегой, стояла моя импровизированная лаборатория или испытательный полигон: вкопанный в землю чурбак, служивший рабочим столом, да пара мешков с песком, что я приволок для экспериментов.

Я вытащил из кармана горсть мелкого речного песка, что набрал вчера на берегу нашей речки, и сел на чурбак, рассыпав песчинки на ладони.

Я взял несколько песчинок, сжал их в крохотную бусинку, что с трудом можно было разглядеть, и попытался приказать ей переместиться с левой моей ладони в правую.

Ничего не вышло.

Бусинка лежала себе на левой ладони, даже не шелохнувшись. Пару раз мне даже показалось, что она чуть-чуть дрогнула, но это было, скорее всего, просто моё воображение или дрожь руки. Много усилий понадобилось, чтобы не воспользоваться случайно атрибутом земли или воздуха.

«Ну, не вышло так не вышло», – подумал я, не особо расстраиваясь.

Если напрямую не получается, надо зайти с другой стороны. Так я всегда делал в кузне, когда металл не хотел вести себя так, как надо. И с магией, возможно, работало то же самое правило. В любом случае: надо было пробовать, а не биться головой, как баран, об одно и то же место.

Я закрыл глаза и представил себе небольшое круглое окошко-портал. Ну, знаете, вроде тех, что я и многие видели в многочисленных компьютерных играх моего прошлого мира. Такие сияющие круги в воздухе, через которые герой шагает из одного места в другое. Пусть будет условно красным порталом: так мне почему-то казалось нагляднее.

Его образ я поместил парящей над моей левой ладонью. Второе такое же окошко, условно синее, я поместил над своей правой ладошкой.

Открыл глаза. Ничего не изменилось. Над руками по-прежнему висел только утренний воздух, дрожащий от холода. Но, будучи уже адептом остальных основных атрибутов магии, я знал: образы там, в моей голове, они есть, они ждут.

Сосредоточился. Представил и приказал пространству между ними соединиться.

Секунда, другая и я взаправду что-то начал ощущать. Сначала едва-едва, будто лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Потом сильнее, отчётливее. Это мана из моей кольчуги, что я носил почти постоянно, потоком начала своё движение в обозначенные мной точки пространства. Она текла по моим рукам, сквозь мою кожу, к тем самым невидимым окошкам, что я мысленно нарисовал над ладонями.

Река духовных частиц усиливалась. Я чувствовал, как она набирает силу, как наполняет каждый сосуд, каждую ниточку между мной и точками концентрации. Стало почти горячо. А затем, в какой-то момент, небольшой участок пространства над моими ладошками начал искриться синими и красными крохотными молниями.

Я чуть не потерялся от неожиданности, но сдержался.

«Нет. Нельзя. Только не сейчас. Сейчас главное – не утратить концентрацию.»

Молнии становились всё ярче, всё плотнее, они переплетались между собой, создавая мерцающую паутину. В момент, когда поток маны стал просто опасно большим, когда я почувствовал, что ещё чуть-чуть и я не сдержу его, искры превратились в тонкий синий и красный огонёк (или скорее плазму) и быстро расширились до размеров с кончик мизинца.

Я почувствовал, как что-то щёлкнуло в воздухе. Как будто невидимая плёнка лопнула, пропуская что-то сквозь себя. Над моей левой ладонью висело крохотное алое сияние, над правой – синее. Они даже слегка пульсировали в такт моему сердцу. Поток маны же стабилизировался.

И все же, сильно удивившись, я потерял свою сосредоточенность.

И пространство в обоих точках вновь схлопнулось, породив небольшой грохот с молниями, что разлетелись в стороны и погасли, не причинив вреда ни мне, ни чурбаку, ни мешкам с песком. Только лёгкий запах озона и будто чуть больший холодок повисли в воздухе, да волосы у меня на голове встали дыбом.

Я сидел, тяжело дыша, и смотрел на свои пустые ладони. Потом медленно перевёл взгляд на бусинку песка, что всё так же лежала на левой руке, невозмутимая, никуда не переместившаяся.

Я не мог пока это доказать, но это явно было оно. Я собственными руками только что создал крохотный двухсторонний портал между моими ладонями.

Да, он был маленьким: с кончик мизинца, не больше. Да, он продержался всего пару мгновений и схлопнулся, едва я отвлёкся. Да, через него нельзя было просунуть даже веточку, не то что руку. Но он был настоящим: созданный моей волей физический разрыв в ткани пространства, соединяющий две точки.

Я рассмеялся. Сижу на чурбаке, посреди заднего двора, с бусинкой песка в руке, вздыбленными волосами и с запахом озона в носу, и смеюсь, как дурак. Потому что я сделал это. Я сделал первый шаг к пространственной магии. Может быть, неуклюжий, может быть, кривой, но первый. Но эй! Это как с первым подтягиванием: дальше будет только легче.

А потом я почувствовал, что устал. Не так, как после долгой работы в кузне или после бега, а как-то по-особенному. Будто из меня вынули стержень, на котором держалось всё. Я глянул на свою кольчугу – она была прохладной, почти холодной, как будто из неё высосали весь её запас маны.

Хм. А ведь это была нехилая нагрузка. Один крохотный портал на пару секунд – и кольчуга села по мане почти на дно. Что уж говорить о полноценном портале, через который можно пройти? Хотя, можно допустить, что всё связано с моей неопытностью и неловкостью в создании разломов.

Так что, я не расстраивался. Наоборот, чувствовал азарт, как всегда перед новым большим проектом. Мне было понятно, куда двигаться дальше. Надо учиться удерживать концентрацию дольше, делать порталы стабильнее, тратить меньше маны на их поддержание. Надо понять, как они взаимодействуют с физическими объектами, с живыми существами, с другими стихиями. Надо придумать, как масштабировать это от крохотного огонька до чего-то более полезного.

И, конечно же, надо было попробовать снова и снова. Сейчас, пока свежий опыт не остыл, пока я ещё чувствую ту самую настройку, тот самый ритм, в котором работало моё заклинание.

Я отряхнул ладони, сбросил бусинку песка на землю, и снова закрыл глаза.

Стоп. Сначала передышка.

Я зарядил свою кольчугу, а после вытащил из-за пазухи маленький флакон с зельем восстановления маны (у меня всегда пара-тройка таких лежала в карманах или сумке), откупорил пробку и сделал пару глотков. Горьковатая жидкость обожгла холодком горло, но сразу после разлилась по телу знакомым теплом.

Так-то лучше.

Я снова пришел на свой полигон и сосредоточился.

Красное окошко – над левой ладонью. Синее – над правой. Соединить. Провести мост между ними.

В этот раз я решил не торопиться. Дышал ровно, слушал, как воздух входит и выходит, чувствовал каждый удар сердца. Мана текла медленнее, но и увереннее. Я давал ей время натечь, напитать точки, не пытаясь форсировать.

Снова искры. Снова тонкая плазма. Снова щелчок, и над ладонями повисли два крохотных сияющих огонька.

Я держал их. Не дышал, не двигался, только мысленно сжимал образы, не давая им рассыпаться. Огоньки пульсировали, то ярче, то тусклее, но не гасли. Прошла секунда. Другая. Третья.

А потом я медленно, очень-очень медленно, попробовал просунуть в красный огонёк ту самую бусинку песка.

И бусинка… исчезла. А из синего огонька над правой ладонью выпала точная её копия прямо на мою кожу.

Я замер, боясь дышать.

Оно работало. Настоящий, физический, двухсторонний портал. Я только что переместил объект из точки А в точку Б через крохотное окно в пространстве, червоточину, если хотите.

Я медленно выдохнул, и огоньки схлопнулись с тихим «чпок», не оставив после себя ничего, кроме лёгкого ветерка.

Я смотрел на песчинку на своей правой ладони, и мне казалось, что я держу в руках не просто песчинку, а маленькое чудо.

Пространственная магия. Она была здесь. Она была реальной. И она поддавалась мне, пусть и через силу, пусть и через ошибки, но поддавалась.

Я знал, что впереди ещё много работы. Что полноценный портал, через который можно пройти человеку, – это горы экспериментов, ошибок и разочарований. Что маны на такое уйдёт немерено, и что моя кольчуга – не резиновая, ей тоже надо отдыхать. Но этот первый шаг, эта крохотная песчинка, пролетевшая сквозь пространство, стоила всех усилий.

Я убрал флакон с зельем в карман, встал с чурбака, размял затёкшую спину и побрёл к дому. Аня уже наверняка ждала с завтраком, и я чувствовал, что сегодня у меня отличный аппетит.

В голове уже крутились планы: как закрепить результат, как увеличить размер порталов, как запитать их от аккумуляторов, а не только от кольчуги. И ещё – что, если попробовать портал не между двумя точками в одном пространстве, а между разными… осколками? А что если взять какой-то определенный вид духовных частиц: с пространственным атрибутом?

А потом я вспомнил про «Меч Разлома» и о том, как он умел создавать временные разломы. И задумался: а вдруг это не такая уж и недостижимая цель? Вдруг через пару лет или даже раньше упорных тренировок я смогу повторить что-то подобное? Масштабнее, сложнее, но по тому же принципу?

Всё когда-то начинается с малого. С крохотной песчинки, что перелетает с ладони на ладонь сквозь невидимую дверь.

А это значит, что и до полноценного портала может быть не так уж далеко, как кажется.

Примерное изображение пространственного кольца