Текст книги "Великий Кузнец 9 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Дальше пошли ряды с мелкими подарками и безделушками: резные деревянные игрушки, маленькие амулеты на удачу (обычные, не магические, скорее просто красивые побрякушки), расписные шкатулочки, тёплые шерстяные шарфы и варежки, вязаные шапки с помпонами. Я присмотрел для отца новый рубанок, вроде тех, что он всегда хвалил на рынке в Зорени, но такого качества у нас в деревне не сыскать: с удобной ухватистой рукоятью и хитрым лезвием. Для матери взял тёплый шерстяной платок с вышивкой цветов по краю: мягкий, приятный на ощупь, выкрашенный в тёплый бордовый цвет, что, как мне показалось, ей бы очень пошёл. Жаль, что лишь весной смогу им отправить, но ничего.

А ещё я не забыл и о своём учителе. Остановился у прилавка с чаями и травяными сборами, купил несколько небольших свёртков: редкий горный чай с ягодами, что, по словам травницы, отлично успокаивает нервы и помогает при бессоннице (а Элиас, зная его, наверняка частенько засиживается за книгами допоздна), да ещё коробочку засахаренного имбиря, тоже, говорят, штука полезная для стариковских косточек в мороз. Завернул всё в красивую бумагу, перевязал лентой: мелочь, а приятно, да и вдруг он не привык, что о нём кто-то заботится.

Кроме того, я наткнулся на амулет с темным адуляром, я даже узнал старика. Цена была: десять серебром. Что ж, проверив его своим чутьем я понял, что магии в нём почти не было, однако даже сейчас некая искорка оставалась, потому я не пожалел средств на его приобретение. По приезду домой тут же окуну его в свою коробку с речной водицей. А пока обойдется небольшим зарядом маны от меня. Спросил, есть ли старика что-то ещё, однако получил отрицательный ответ. Что паделать, но на всякий случай, я сказал ему:

– Если вдруг найдутся у вас ещё эти камешки, то можете смело приносить их в «Эхо Магии», я передам, чтобы у вас купили их по хорошей цене и дополнительной бижутерии вокруг не надо.

На том и договорились.

И ещё кое-что интересное ждало меня у одного из прилавков, откуда валил густой ароматный пар, а над самим прилавком висела деревянная вывеска с надписью: «Эликсир Солнцеворота». Я подошёл ближе, привлечённый запахом: пряным, тёплым, с нотками корицы, гвоздики и чего-то ещё, кисловато-фруктового. В большом медном котле, что подогревался снизу огоньком, булькала оранжевая, почти янтарная жидкость, от которой валил густой пар.

– Эликсир Солнцеворота, молодой господин! – расхохоталась продавщица, полная румяная женщина в тёплом платке, разливая напиток по деревянным кружкам для очередных покупателей. – Особый рецепт, только в праздники варим! Вино с пряностями, мёдом да ягодами, для тепла да хорошего настроения!

Ну надо же. Я невольно усмехнулся про себя: до боли знакомый рецепт, хоть и с местным колоритом. Ни дать, ни взять, глинтвейн, только тут его называют иначе, да ещё и историю какую-то приплетают про солнцеворот. А ведь местные даже и не видели никогда Солнца. Впрочем, кто я такой, чтобы жаловаться на хороший напиток?

Я тут же подумал о Гракхе, что всё ещё ходил рядом с нами, скукожившись от холода, и решил: а почему бы не побаловать беднягу? Купил один большой кувшинчик, тёплый настолько, что даже сквозь перчатки чувствовалось приятное тепло, и понёс его обратно к повозке.

– Держи, – протянул я кувшинчик Гракху, что тут же приподнял голову, принюхиваясь.

– Что это, ххоззяин?

– Пей, согреешься. Праздничный напиток такой.

Гракх, всё ещё немного настороженный (мало ли, вдруг хозяин решил подшутить), осторожно отхлебнул, и тут же его чешуйчатая морда преобразилась: глаза расширились, хвост, до этого поджатый, чуть дёрнулся.

– Ххоззяин! – воскликнул он с неподдельным восторгом. – Это жже… это прекрассно!

Он принялся жадно пить дальше, обеими когтистыми лапами обхватив кувшинчик, будто боялся, что кто-то отберёт, и уже через пару минут я с удовольствием заметил, как его знобящая дрожь постепенно унимается, а сам он расслабляется, привалившись спиной к борту повозки с блаженным видом. Тепло от эликсира, видать, и правда отлично прогревало не только желудок, но и всё тело изнутри: хвататься уж точно перестал.

– Вкуссно, ххоззяин, – прошипел он довольно, облизывая узким раздвоенным языком капли с чешуйчатых губ. – Тёплый ссовссем. Ххорошший напиток.

Ург Варг покосился на кувшинчик с некоторой завистью, но сам ничего не попросил (уж больно немногословный он, этот полуорк, привык молчать да делать своё дело), и я, заметив этот взгляд, не удержался, купил ещё один кувшинчик, но уже безалкогольного варианта, что продавщица тоже предложила, специально для детей да тех, кому пить хмельное не с руки. Ург Варг принял его молча, лишь коротко кивнув в знак благодарности, но по глазам было видно: приятно. Ну, и для остальных по кружечки, чего уж там.

Дальше мы уже без остановок направились в квартал алхимиков, где среди узких улочек, застроенных каменными домами с многочисленными вывесками (пузырьки, реторты, странные символы) среди синих магических светильников располагался дом моего учителя.

Попрощались с ним и отправились уже к себе, на наш хутор. Впереди у меня две недели раздумий и поиска решений, но сегодня можно было и отпраздновать сдачу моего заказа в теплом семейном кругу. А уже завтра, завтра будем думать.

…

Примерный внешний вид напитка «Эликсир Солнцеворота»

Глава 30
Новый год

Новый год пришёл, как приходит после долгой возни на кухне готовое блюдо или стальной чайник оставленный на газовой плите: вроде ждёшь-ждёшь, а всё равно застаёт врасплох, стоит только унюхать запах из печи или услышать свист из коридора. С самого утра дом наполнился суетой, стуком посуды, женским смехом и вкусными ароматами: Аня, Скарлетт и Сил колдовали над столом с таким усердием, будто от этого зависела судьба всего хутора. Я на кухню лишний раз старался не соваться: знал уже, что моё присутствие там воспринимается примерно как топтание слона в посудной лавке, даже если я всего лишь хотел стащить кусочек пирога.

Стол, к вечеру, представлял собой настоящее произведение искусства. Тут были и запечённая кура (одна из наших) с яблоками и черносливом, до румяной хрустящей корочки, и наваристые щи, что томились с самого утра, впитывая в себя запах дымка от печи, и пироги (о, эти пироги: с капустой, с грибами, с ягодным вареньем, что мы насобирали ещё летом/осенью и заботливо припрятали в погребе на такой вот особый случай). Стояли соленья, квашеная капуста с клюквой, копчёное сало (от того самого кабанчика, подстреленного моей зачарованной стрелой), тонко нарезанное так, что аж просвечивало на свет, да ещё горка блинов с мёдом и сметаной, потому что какой же праздник без блинов, будь то Новый год или что угодно ещё. Сил, наловчившись за последние месяцы в рыбной ловле, несмотря на морозы притащила добрый улов из ближайшего ручья, и часть его превратилась в жаренную рыбку с хрустящей корочкой, а часть – в какую-то замысловатую закуску, рецепт которой Аня, кажется, вычитала в одной из старых книг, доставшихся ей ещё от матери.

Пока женская часть хутора колдовала над яствами, мужская занялась баней. Сергей с Гракхом с самого обеда взялись за дело основательно: натаскали дров, растопили каменку, следили, чтобы огонь горел ровно, не чадил и прогревал сруб как следует. Ург Варг, могучий и немногословный, как и всегда, занимался тяжёлой физической работой: колол дрова таким размеренным ровным стуком топора, что казалось, будто где-то неподалёку работают маятниковые часы, а ещё таскал воду вёдрами из колодца, наполняя чан и бочку-водогрейку под самое горлышко. Ну, и в дом носил.

А вот наш синекожий лизард, Атль взялся за украшение дома. С самым серьёзным видом, будто от этого зависела судьба всего праздника, он развешивал по стенам и окнам самодельные гирлянды из еловых веток, перевязанных красными лоскутками ткани, что Аня выделила из своих запасов, да развешивал на притолоках пучки сухих трав и ягод рябины для запаха и красоты. А в центре горницы уже красовалась молодая ёлочка, срубленная накануне в лесу неподалёку от хутора (Сергей с Ургом выбрали самую пушистую, аккуратно спилив её так, чтобы не повредить соседние деревца), украшенная теперь бумажными снежинками, что вырезала Скарлетт в свободные минутки, да мелкими самодельными игрушками из соломы и лоскутков, что Атль сплетал с неожиданной для него аккуратностью.

Мне же с Айроном, молодым энфилдом, что уже успел изрядно подрасти за последние месяцы и превратиться из пушистого щенка в настоящего зверя с крепкими крыльями и цепким взглядом, было велено бездельничать. Аня своей рукой в муке погрозила мне пальцем ещё с утра:

– Ты и так весь год либо в кузне, либо над книжками сидишь, либо где-то по городам мотаешься. Хоть сегодня отдохни, дай другим порадовать тебя, а не наоборот.

Спорить я, признаться, не стал: аргумент был железный, да и жизнь у меня, и правда, последние месяцы выдалась насыщенная, если не сказать больше. Так что я нашёл себе занятие поспокойнее: расположился у окна с одной из книжек Элиаса, то и дело поглядывая, как Айрон, свернувшись клубком у моих ног, лениво щурился, да размышлял о всяких мелочах, что накопились за последнее время в голове. Дел, к слову, всегда находилось невпроворот, даже когда, казалось бы, велено бездельничать.

Вечером же, когда солнечный кристалл над центральным монолитом уже начал тускнеть, окрашивая небо в багрянец, а после и в серую зимнюю беззвездную черноту, пришло время бани. Парились все по очереди, с квасом да с той самой рыбкой, что Сил наловила утром: она отлично шла после жаркого пара, хрустящая, солоноватая, самое то, чтобы утолить жажду. А после бани, разгорячённые, раскрасневшиеся, все собрались за столом для настоящего пира.

Разлили сидр (Аня заготовила его ещё с осени, из яблок и груш), медовуху (тут уже постарался я сам, экспериментируя с рецептом, и, кажется, вышло вполне неплохо, хоть и кисловато, но что поделаешь, тут нет технологий двадцать первого века), а также тот самый домашний «Солнцеворот»: пряный, тёплый, с корицей и гвоздикой, ягодами и мёдом, приготовленный по рецепту, что я подглядел на аргонисском рынке. Ингредиенты для него мы, кстати, специально прикупили с собой ещё в тот визит в город, и, надо признать, местная версия оказалась не сильно хуже той, что варила пухлая тётка на морозном рынке. Все хвалили, особенно Гракх, который, кажется, успел на радостях выпить больше остальных, то и дело причмокивая своим раздвоенным языком.

Это был наш первый совместный Новый год, и от этой мысли на душе становилось как-то по-особенному тепло, теплее даже, чем от выпитого разбавленного сидра. Сидели мы за одним большим столом: не хозяин и рабы, а самая настоящая семья, пусть и такая необычная, разношёрстная, собранная из самых разных рас и судеб. И, наблюдая за этим весёлым гомоном, за тем, как Гракх что-то втолковывает Ург Варгу на своём шипящем наречии, а тот флегматично кивает, за тем, как Скарлетт и Сил взахлёб делятся впечатлениями от дня, я невольно подумал: а ведь неплохо получилось. Совсем неплохо.

Под самый конец пира настало время подарков. Начал я, разумеется, с Ани. Тот самый орихалковый перстень, что я выковал ещё несколько дней назад с крупным лабрадором в центре, вокруг которого россыпью были огранены мелкие авантюрины, засиял в свете свечей особенным, переливчатым блеском, стоило только надеть его на её палец. Настоящее произведение ювелирного искусства, если я сам могу себя похвалить.

– Яр… – только и выдохнула Аня, разглядывая перстень на свету, поворачивая руку так и эдак, наблюдая, как лабрадор играет синеватыми всполохами.

А после, не сдержавшись, она порывисто обняла меня, чмокнув в щёку с такой непосредственной радостью, что я аж смутился, хотя видит Агнбер, мне на самом деле уже далеко за тринадцать.

Дальше пошли подарки для остальных. И в данному случае я решил, что лучше всего смогу порадовать своих домочадцев тем, что умею делать лучше всего: артефактами.

Для Ург Варга я изготовил новую заколку, точно такую же серебряную, в форме изогнутого полумесяца с мелкими зубчиками на внутренней стороне, что прежде удерживала его непослушные волосы, только на этот раз вместо привычной яшмы я вставил в неё огранённый кселолит. Метка на заколке гласила: «+1,5 к обучаемости искусству резьбы по дереву», ведь я давно заметил, с каким интересом Ург Варг поглядывает на инструменты Степана, что достались мне от отца, да пробует иногда вырезать что-то незамысловатое в свободные минутки.

Для Гракха я приготовил серебряные наручи, вставив в них всё те же болдер-опалы, что так хорошо шли к его чешуе, с меткой на «+1,5 к обучаемости кузнечному искусству»: людоящер давно проявлял интерес к горну и наковальне, помогая мне в мастерской, так что грех было не поддержать это стремление.

Скарлетт же достался серебряный кулон с тем самым рубином, что я аккуратно извлёк из её старого бронзового кулончика (первого артефакта, что я для неё когда-то сделал), только теперь оправленным в новый более изящный оклад. Метка на «+1,5 к обучаемости ювелирному искусству» должна была помочь ей в постижении того самого дела, которым она увлеклась, разглядывая мои работы с широко раскрытыми глазами.

Атлю Як-Ша я решил добавить пару бронзовых перстней к уже имеющимся у него с зелёной и бордовой яшмой: одно кольцо с меткой «+3 к харизме», другое – «+1 к обучаемости торговле», памятуя о том, как он бывает увязывается за Егором, когда тот заезжает к нам, да расспрашивает о торговых делах с неподдельным любопытством.

Айрону, молодому энфилду, давно пора было сменить старый ошейник на новый, раз уж он подрос, и я расстарался: сделал увесистый кожаный ошейник с серебряными вставками и множеством мелких аметистов, зачаровав его на общую обучаемость «+0,25». Вроде бы и немного, но зато сразу во всём, а с учётом того, каким смышлёным рос этот зверь, усиление этой его черты лишним точно не будет.

Сил, что всё больше времени проводила у ручья уже с самодельной удочкой и острогами, что изготовил для него Варг по её просьбе, да всё чаще увязывалась за Аней и Сергеем в лес, приглядываясь к охоте и собирательству, получила пару бронзовых колечек с яшмовыми камешками, каждое зачарованное на «+0,6 к обучаемости охоте». Уж больно явно проступала в ней охотничья жилка её леопардо-пантеровой крови, так что я решил: раз уж не могу отговорить, лучше помогу с толком.

А для Сергея я подготовил, пожалуй, самый серьёзный подарок: пару стальных ножей. В долы каждого клинка, в виде двух изящных полосок, было залито серебро, а в рукояти вставлены белые кварцы. Зачаровал я их на пробитие защиты «+1». Серебра в клинках было значительно меньше, чем бронзы в моей старой доброй «Примуле». Но я не переживал особо на этот счёт. Качественная сталь хорошо компенсировала недостаток серебра. Да и сама форма клинков вышла удачной: длиннее обычного охотничьего ножа, с лёгким изгибом к острию, что делало их одинаково удобными что для разделки туши, что для более серьёзных дел. А главное, их было целых два, что для Сергея, с его звериными повадками и манерой драться сразу с двух рук, оказалось как нельзя кстати. Назвал я эту парочку «Серебряные Клыки»: звучало солидно, да и подходило по смыслу, учитывая волчью породу самого хозяина.

Сергей повертел ножи в руках, попробовал баланс, покрутил запястьем так, что клинки прочертили в воздухе смазанные серебристые дуги, а после довольно оскалился, продемонстрировав собственные острые зубы, будто примеряясь: чей клык острее.

– Хорошо. Острый. Лёгкий, – прорычал он на своём ломаном человеческом, довольно кивая.

Для меня же самого, признаться, сегодняшний вечер и без того был подарком. Да что там вечер, у меня последний год выдался такой, что впору говорить: каждый прожитый день уже подарок, каким бы тяжёлым или суетливым он не выдался. Дом свой, дело своё, семья вот эта, пусть и такая неожиданная, собранная по кусочкам из самых разных судеб и рас: чего ещё желать? Так что я и не рассчитывал ни на что особенное, разве что на очередную порцию домашнего уюта да доброго застолья.

Но ребята, а особенно Аня вместе со Скарлетт и Сил, решили иначе. Когда с застольем и первыми подарками было покончено, а гомон за столом чуть поутих, Аня с заговорщицким видом переглянулась с девочками, поднялась и скрылась в соседней комнате. Вернулась она с большим свёртком в руках, перевязанным простой бечёвкой, и с таким торжественным видом протянула его мне, что я аж заподозрил неладное.

– Это тебе. От всех нас, – произнесла она, и в её тёмных глазах плясали весёлые чёртики, будто она с трудом сдерживала распирающую её гордость.

Развернул я свёрток аккуратно, стараясь не спешить, хотя любопытство уже вовсю грызло изнутри. И как оказалось, не зря: внутри лежал целый комплект одежды. Тут была новая рубаха из плотного беленого полотна с аккуратной вышивкой по вороту (кажется, работа Скарлетт, штаны из плотной шерстяной ткани, крепкий кожаный ремень с простой, но добротной бронзовой пряжкой, новый тёплый свитер (с каким-то замысловатым геометрическим узором, видимо, для разнообразия), да ещё крепкие ботинки на меху и плащ из плотной шерсти с капюшоном, подбитый мягкой тканью изнутри.

Вещи были хороши сами по себе: качественный пошив, ровные стежки, добротные материалы. Но, разглядывая их внимательнее, я довольно быстро заметил кое-что странное: на манжетах рубахи, вдоль ворота, по краю ремня, по вороту свитера и даже вдоль голенищ ботинок и по кромке плаща поблёскивали тонкие серебряные нити, вплетённые прямо в ткань и кожу. Не толстые, скорее похожие на паутинку, но при этом ровные, аккуратные, явно сделанные с умыслом.

– Это чтобы ты мог заколдовать, как захочешь, – пояснила Аня, увидев моё удивлённое лицо, и в её голосе слышалась плохо скрываемая гордость. – Мы подумали: раз ты вечно чего-то мастеришь да зачаровываешь, то пусть у тебя будет полный комплект, готовый к делу. Не на перстнях и мечах же одних свет клином сошёлся.

Я аж замер на мгновение, растерянно перебирая пальцами край рубахи, ощущая тонкую нить под подушечками пальцев. Вот это поворот. И как, спрашивается, они умудрились всё это провернуть у меня буквально под носом Серебряную нить ведь не в лавке купишь готовую, тем более такого качества и в таком количестве: её ещё вытянуть надо, а для этого расплавить серебро, протянуть через фильеру, и не один раз, чтобы добиться нужной тонкости и ровности. Работа кропотливая, требующая и времени, и определённого навыка, и уж явно не для одних женских рук, привыкших больше к иголке да веретену, чем к тиглю и щипцам.

– Погодите-ка, – прищурился я, разглядывая ровную нить более придирчиво, – а кто её плавил да тянул? Не сама же ты, Ань?

Аня лишь фыркнула, чуть покраснев, и выразительно покосилась в сторону Ург Варга и Гракха. Полуорк в этот момент старательно делал вид, будто их чрезвычайно занимает пирог с грибами на другом конце стола, да и Гракх подозрительно резво уткнулся носом в кружку с медовухой.

– Ну… было дело, – уклончиво протянула она, но улыбка на её лице выдавала её с головой.

Стало быть, работали над этим сюрпризом всем скопом, распределив обязанности: кто плавил, кто тянул нить, кто вплетал её в ткань да кожу, а кто отвлекал меня от подозрений, пока остальные трудились в поте лица за моей спиной. И ладно бы просто скрывали от меня готовую работу, так ведь умудрились ещё и серебро для этого раздобыть, да плавильню и инструменты для этого тайком приспособить, а я ведь вечно торчу в мастерской и всё вижу, всё замечаю. Ну, или мне так казалось до этого самого момента. Тут даже мои перстни не помогли.

Хотя, если по-честному, если начистоту разобраться, то удивляться тут особо нечему. Последние месяцы я и правда витал где-то между заказами, экспериментами с новыми сплавами, трактатами по магии да очередными поездками в Аргонис, погружённый в собственные заботы с головой настолько, что вполне мог не заметить, случись прямо у меня под окнами землетрясение средней паршивости. Так что, не мудрено, что и заговор с серебряной нитью и всем остальным прошёл мимо моего внимания. Оставалось только развести руками да рассмеяться, признавая своё полное и безоговорочное поражение в этом маленьком семейном заговоре.

– Ну, вы даёте, – только и выдохнул я, качая головой, но по всему было видно: мне было чертовски приятно.

Праздник, что ни говори, удался на славу.

Аня знала о моём даре куда больше, чем остальные: помнила и про истощение, и про то, как со временем метки становятся слабее и капризнее, да о том, что время после создания предмета также имеет свой вес, вот потому и подгадала так, чтобы вещи были готовы буквально впритык, со вчерашней ночи по нынешнее утро. Хитро придумано, чего уж там. Только вот с каждой минутой, что утекала мимо, возможности мои к качественному зачарованию неумолимо таяли, а значит, тянуть с этим делом было никак нельзя. Так что, когда я откланялся от праздничного стола, сославшись на неотложные дела, да поспешил в свою мастерскую, меня, полагаю, можно было понять: не каждый день выпадает такой подарок, и упускать момент было бы совсем не в моих правилах.

В мастерской, первым делом, я облачился в свою заряженную кольчугу: ощутимая подмога, без неё уже давно никак. Устроился у рабочего стола, разложил перед собой обновки: рубаху, штаны, ремень, ботинки и плащ, и крепко задумался, какую же метку вложить во всё это богатство серебряной нити с бронзовой бляшкой.

Вариантов было немало. Можно было наложить простую печать прочности: тем самым увеличить долговечность вещей, да чуть-чуть подкинуть защиты, чтобы ткань не так быстро истиралась и рвалась в лесу или в мастерской. Можно было пойти проще, чисто на защиту, как я когда-то сделал с синим свитером Ани, добавив плюс единицу к физической стойкости. Только вот сложные и по-настоящему мощные чары наложить бы всё равно не вышло: время уже прошло многовато, да и сами вещи не располагали к экспериментам, особенно рубаха из тонкого полотна, что от любого мало-мальски серьёзного зачарования грозила банально вспыхнуть, не выдержав напряжения энергий.

А может, стоило попробовать что-то совсем иное? Мысли невольно скользнули к недавним опытам с подпространством: я ведь уже испытал перемещение обыкновенного жучка в кармашек иной реальности внутри защищённой бронзовой коробочки, и вскоре собирался проверить то же самое с чем-то покрупнее, вроде курицы или молодого поросёнка, а также попробовать протащить туда же кусок земли вместе с живностью. А что, если проделать такое не с жучком или курицей, а с самим собой?

И ведь точно. Вот оно, то самое решение, что я так долго искал, сам того не осознавая. Ведь если я и правда однажды окажусь под прицелом чьих-то тёмных интересов, если барон Лествицы, Синдикат, Король или ещё какая напасть решат, что источник магических перстней стоит заполучить любой ценой, у меня будет способ исчезнуть. Просто взять и уйти в сторону, раствориться, спрятаться в кармане реальности, недоступном для чужих глаз и рук, а позже переместиться куда угодно с помощью расставленных маяков.

Но тут же следом пришла и другая мысль, куда более отрезвляющая: в этом случае мне придётся покинуть Аргонис, а то и вовсе постоянно скрываться. А был ли я действительно уверен в таком раскладе? Принял ли я это решение окончательно, или это просто минутный порыв, навеянный новогодним весельем да выпитой медовухой? Хотя, если подумать здраво: а что мне, собственно, остаётся, кроме как в случае крайней нужды сбежать и попытать счастья в другом месте, на ином осколке, под иным небом, в ином государстве, где никто и слыхом не слыхивал про Яра Громова да его перстни? К тому же, дельная мысль пришла и вдогонку: с таким умением я мог бы навещать родителей, когда захочу, безо всяких двухдневных, а то и более, опасных поездок через гоблинов, вепрей, стай волков и троллей. Очень, очень удобно, чего уж таить.

Но, как я уже успел понять на собственном горьком опыте, без надёжной защиты в подпространство лезть было чистым самоубийством: та жуть, что творилась в момент перемещения, та пустота и то ощущение чуждого присутствия, что я почувствовал с орихалком, ясно давали понять: без защиты от тёмных сил да проклятий в подобном месте не выжить. Решено. Я аккуратно, стежок за стежком, метка за меткой, зачаровал каждую из новых вещей на сопротивление злу/негативной энергии.

Получилось, признаться, по-разному. Меньше всего дала рубаха: тонкая ткань, слишком мало металла, да ещё и риск воспламенения при мало-мальски серьёзной перегрузке чар не позволил выжать из неё многого. А вот ремень, напротив, порадовал: помимо серебряной нити в нём хватало и увесистых бронзовых деталей пряжки да накладок, что послужили отличным проводником и накопителем для печати. В сумме, сложив все показатели с рубахи, штанов, ремня, ботинок и плаща, вышло целых плюс семь к защите. Неплохо, очень даже неплохо для скромного вечернего экспромта. Если бы это была защита от жара, я бы теперь, чуть напрягши перстень жара или хлада, спокойно хватал раскалённые бронзовые заготовки прямо голыми руками, не сильно боясь ожогов. Жалко только, что предохранителей в виде кристаллов на этих вещах не имелось, будь они с яшмой или лучше каким-нибудь раухтопазом, эффект вышел бы куда серьёзнее и стабильнее. Но что поделать, не всё сразу.

Во всём остальном дело было сделано, и я, довольный собой, снял кольчугу, аккуратно повесив её на крюк у стены, и переоделся в новые обновки. Рубаха легла на плечи неожиданно легко, штаны оказались в самый раз, а плащ приятно щекотал шею мягким подбоем. Вернулся я на праздник в этом наряде с самым что ни на есть довольным видом, и, встав в дверях, спросил:

– Ну как, мне идёт?

Аня, обернувшись, тут же расплылась в улыбке, оглядывая меня с ног до головы придирчивым, но явно довольным взглядом. А Сил первой не сдержалась и звонко подтвердила:

– Идёт-мяу, идёт, очень идёт, мнявк!

Я в ответ рассыпался благодарностями за такой чудесный подарок, обошёл каждого, пожав руки да лапы, кому что положено, а девушек обнял и погладил по черной шерстке на голове, и мы вновь уселись за стол, продолжая праздник с новыми силами.

Но чего-то всё равно не хватало, я это чувствовал на уровне подсознания, сидя за столом с кружкой сидра в руке. Задумался, покрутил эту мысль в голове, и вдруг понял: фейерверков не хватало! В моём старом мире, что теперь казался таким далёким и почти нереальным, каждый Новый год по всей планете в небо взлетали миллионы огней: разноцветных, шумных, ярких, отражающихся в глазах детей и взрослых одинаково восторженно. Решено: на следующий Новый год я обязательно приготовлю что-то настоящее заранее. А хотя… почему бы не попробовать и сегодня, прямо сейчас, пока запал не остыл?

Я быстренько метнулся обратно в мастерскую, достал из ларца свои золотые перстни на понимание воздуха и жара, что давно уже служили мне надёжными проводниками стихийной магии, а также прихватил с собой "Клинок Агнбера' на всякий случай. Ну и про кольчугу и её зарядку не забыл. Вышел во двор, где морозный воздух тут же вновь кольнул щёки, поднял голову к темнеющему беззвёздному пока небу, сконцентрировался, вспоминая уроки Элиаса, свою практику и множество прочитанных книг о воздухе и огне, и запустил небольшой огненный шарик прямо вверх, скомандовав ему мысленно взорваться спустя пять секунд полёта.

Бах! Получилось. Причём получилось на удивление легко, будто сама стихия сегодня была особенно благосклонна ко мне. Довольный первым успехом, я тут же создал новый огненный шарик побольше прямо из воздуха и немного сжал его, на этот раз запрограммировав его чуть посложнее, с разделением на несколько вспышек. Вжух! Бах-бах-бах! Три хлопка подряд разорвали морозную тишину двора один за другим.

На грохот вся компания уже успела высыпать из дома на крыльцо, кутаясь в тёплые накидки, с недоумением и любопытством глядя в мою сторону: что это, дескать, Яр/хозяин/мастер опять творит? Я лишь широко улыбнулся и, обернувшись к ним, громко объявил, что делаю для всех нас настоящее новогоднее представление: праздничные фейерверки!

Раз такое дело, стоило усложнить взрывной узор. Вжух! Новые шарики рванули в темнеющее небо. Бах – красные искры брызнули в стороны! Бах – следом жёлтые! Бах – и зелёные, завершающие маленький каскад! Я обернулся к притихшей толпе на крыльце и спросил с самым что ни на есть довольным видом:

– Ну как, красиво?

Не дожидаясь ответа, хотя восторженные округлившиеся глаза, особенно у Скарлетт и Сил, говорили сами за себя без всяких слов, я продолжил представление. На этот раз слепил шарик посолиднее, вложив в него куда больше энергии и внимания к деталям заклинания. Вжуух – он ушёл в небо куда выше и медленнее прежних. Все притихли, ожидая, а когда через добрых десять секунд стало казаться, что ничего уже не выйдет, что заряд угас где-то в темноте, прогремело: Буум! И в разные стороны мгновенно раскрылся огромный пурпурно-алый цветок огня, заливая двор, снег и восторженные лица зрителей переливчатым мерцающим светом.

Вот это было уже по-настоящему сложное колдовство, тут я и сам не сдержался, ощутив, как на лбу выступила испарина, а по венам прошла ощутимая пустота от потраченной маны. Пожалуй, на этом стоило и завершить представление, пока запас сил окончательно не иссяк. Полагаю, впечатлений всем хватило с лихвой, судя по тому, как долго ещё все стояли, задрав головы к небу, будто ожидая продолжения. Пускай же это маленькое огненное чудо станет ещё одним моим подарком для них, чтобы этот первый совместный Новый год запомнился надолго, не только вкусным столом, теплыми подарками да добрыми словами, но и настоящим маленьким чудом, вспыхнувшим прямо над нашим хутором.

…

Примерный внешний вид «Серебряных Клыков».