Текст книги "Неравный брак (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

Дальше все оказалось сложнее, чем я могла себе представить.

С самого утра, закрывшись от слуг, миссис Харт взялась за мое обучение. Она принесла из кухни целый поднос приборов, накрыла стол и стала учить меня, как вести себя во время трапезы в обществе.

– Мне кажется, я никогда не запомню, с какой вилкой что едят, – пожаловалась я, когда в очередной раз перепутала приборы.

– Жаль, что вы не прислуживали господам, – посетовала Энн, – лакеи отлично знают столовый этикет.

– Я убирала, мыла и стирала, – ответила со вздохом, – мне было не до ложек и вилок.

– Понимаю, – кивнула миссис Харт и, снова разложив приборы в правильном порядке, спросила, – итак, леди Эдит, что мы используем для блюд из рыбы?

Я подняла правильную вилку и Энн довольно кивнула.

– Рыба после жарки, тушения и прочего, имеет нестабильную консистенцию, – проговорила женщина, – трезубая вилка не позволяет ей распадаться.

Я вздохнула, а миссис Харт лишь усмехнулась.

– Продолжим? – спросила она.

Я кивнула, мысленно ужасаясь тому, как много должна знать леди из общества. И еще битые два часа, вплоть до обеда, мы с Энн изучали столовый этикет. Когда же моя мучительница позволила мне отдохнуть, а сама собрала приборы, я устало откинулась на спинку дивана, вытянув вперед ноги. Сейчас мне казалось, что проще перестирать все белье для миссис Уолш, чем сидеть вот так часами над неподдающейся наукой.

– Возвращайтесь в постель, – велела уходя Энн. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед. Мы ведь помним, что вы еще слабы. И да, – миссис Харт смерила меня надменным взглядом, – леди так не сидят. У настоящей леди спина всегда прямая, а ноги… – она покачала головой, и я сменила позу, понимая, что Энн права.

– После обеда я дам вам час на отдых, а затем мы займемся присутственным этикетом, – заявила женщина. А в ответ на мою вопросительно изогнутую бровь она объяснила: – Это правила поведения в общественных местах. Вы же помните, что через три дня идете в театр вместе с лордом Морвилом?

Еще бы мне не помнить! Я даже ждала этого момента… с дрожью в коленях. Но, признаться, посмотреть театральное представление было очень интересно. Ведь это был настоящий театр, а не балаган, иногда приезжавший в трущобы. Я вспомнила серую кибитку, актеров, выступавших на деревянной сцене, причем игравших отвратительно, и представила себе настоящий театр – тот, с колоннами, находившийся в центре города. Несколько раз я проходила мимо белоснежного здания. Даже рассматривала афиши. Но никогда не была внутри. И вот теперь мне представится такая возможность.

***

На обед был куриный бульон, салат из свежих овощей и булочка с чаем. Есть пришлось под бдительным взглядом служанки. Девушка смотрела на меня с неподдельной тревогой. Казалось, бедняжка только и ждала, что я упаду в обморок после первого глотка. Затем она облегченно вздохнула и, собирая посуду, радостно произнесла:

– Как же хорошо, что у вас есть аппетит, леди Эдит, – а затем добавила с важным видом, – значит, вы идете на поправку.

Я откинулась на подушки и устало закрыла глаза, продолжая играть роль. Девушка поспешно удалилась и целых полчаса я провела в постели, глядя в окно, непривычная к подобному образу жизни, когда тебе ничего не надо делать и все за тебя делают другие.

Поэтому, когда в покои вошла миссис Харт, я почти обрадовалась ее появлению, но уже спустя час наших занятий, поняла, что лежать в постели было менее утомительно.

– Вам надо много читать. Вы же умеете? – спросила меня Энн, устроив небольшой перерыв. – Ах да! – не дождавшись ответа, продолжила женщина, – вы же говорили, что умеете и читать, и писать. Что это я?

Она поднялась и вышла из покоев, а когда вернулась, принесла с собой несколько книг и пишущие принадлежности. Положив на стол конверт, миссис Харт велела:

– Откройте и посмотрите. Это одно из писем леди Эдит. Вы должны попытаться повторить ее почерк.

Я не стала спрашивать, для чего это надо. Сделала, как было велено.

В конверте лежало письмо, адресованное управляющему имения Красные холмы. Я пробежалась взглядом по ровным строчкам, оценив изящество почерка леди Пембелтон. Матушка когда—то говорила, что по почерку можно понять характер человека. Так вот, леди Эдит показалась мне умной, целеустремленной. Одно то, в каком повелительном тоне было выдержано письмо, свидетельствовало о многом. Указания леди давала четкие, я бы даже сказала, строгие.

– Попробуйте повторить, – миссис Харт дала мне перо, – и не бойтесь испачкаться чернилами, – добавила она, – они магические и не проливаются.

Женщина пододвинула ко мне чистые листы бумаги и села ждать, пока я начну упражняться. Писать под ее пристальным взглядом было немного неловко. Но спустя несколько минут я настолько увлеклась подделкой чужого почерка, что почти забыла об Энн. А вот она обо не мне забыла. Я очнулась от письма, когда услышала ее голос, раздавшийся над плечом.

– А что? Вполне достойно.

Миссис Харт взяла исписанный лист и сравнила его с письмом, написанным рукой леди Пембелтон. Она несколько секунд водила глазами с листа на лист и обратно, затем положила все на стол и посмотрела на меня.

– Вы полны неожиданностей, – заявила Энн. – Девушки из трущоб обычно не обладают подобными талантами. – Она подала мне чистый лист и велела, – а теперь потренируйтесь над росписью леди Эдит. Мне кажется, у вас получится, – женщина указала мне на размашистую подпись, и я решительно взяла в руки перо, приготовившись заниматься дальше.

***

– Милорд, – дворецкий низко поклонился, – к вам доктор Броммнер, – отчеканил слуга.

– Что? – сэр Энтони поднял тяжелый взгляд от бумаг и изогнул брови. – По какому вопросу? – уточнил Пембелтон.

– Доктор Броммнер утверждает, что принес вам чудесные новости о вашей племяннице, – ответил дворецкий.

Лицо сэра Энтони вытянулось от удивления.

– Что? – он выдержал паузу, затем холодно сказал: – Пусть проходит.

– Да, милорд.

Дворецкий вышел, а секунду спустя в кабинет лорда Энтони Пембелтона вошел доктор Броммнер. Суетливо поклонившись, он приблизился к столу милорда и получив позволение присесть, занял широкое кресло, поставив на колени сумку.

– Добрый день, сэр Энтони, – произнес доктор.

– Насколько он добрый, мне еще предстоит узнать, – парировал Пембелтон, пристально рассматривая собеседника. – Что еще за новости? Что с Эдит? Ей стало лучше? – голос мужчины дрогнул и Броммнер решил, что это от волнения.

– О, да! Леди Эдит пришла в себя, – улыбнулся Генри Броммнер, – и скоро пойдет на поправку, уж помяните мое слово!

Несколько секунд сэр Энтони молчал. Нахмурившись, он сверлил доктора взглядом, в котором было мало радости.

– Доктор Броммнер, – сэр Энтони поднялся из—за стола, – вы же уверяли меня, что Эдит не жилец! – произнес Пембелтон. – Вы говорили, что ее дни сочтены!

– Но… – улыбка сползла с губ доктора. Он посмотрел на лорда, моргнул, словно не веря своим глазам, а затем, несколько секунд спустя неловко произнес, – я полагал, вы беспокоитесь, милорд!

– Конечно, – Энтони Пембелтон отошел к окну, встав спиной к доктору. Вся поза хозяина дома выдавала его напряжение, и Броммнер, подхватив свою сумку, встал и попятился к выходу.

– Я… – промямлил он, – я, наверное, пойду. Мне кажется, сегодня не лучший день для этого разговора. Возможно, у вас проблемы…

– У меня проблемы, – выдохнул сэр Энтони. – И вам, действительно, лучше уйти. Благодарю за замечательные новости.

Доктор Бреммнер открыл дверь.

– Вероятно, вам пока не стоит навещать леди Эдит, – посоветовал он, прежде чем вышел из кабинета. – Вряд ли в ближайшие пару дней лорд Морвил одобрит подобные встречи, – закончил доктор и вышел в коридор, успев закрыть дверь до того, как сэр Энтони обернулся.

– Вот, значит, как, – проговорил Пембелтон. – Эдит пришла в себя, – он подошел к окну и посмотрел на улицу. Стекло отразило мрачное лицо мужчины и тени, исказившие его черты.

Когда минуту спустя из дома поспешно вышел доктор, сэр Энтони проводил его злым взглядом прошептав:

– Дурные вести вы принесли мне, сэр Генри, – руки лорда с силой сжали край подоконника. Дерево хрустнуло, магия вырвалась из пальцев Пембелтона, поползла по подоконнику темной паутиной. А он все стоял и думал о том, что же предпринять дальше. Зная Морвила, стоило ожидать скоро объявления о свадьбе. Этот наглец Джарвис не станет тратить время зря. А значит он, Энтони, должен успеть избавиться от племянницы до того, как упусти наследство.

– Не отдам, – проговорил Пембелтон, – никому не отдам то, что по праву принадлежит мне!

***

К вечеру я устала настолько, что силы остались лишь на ужин и последующую примерку платьев. Право слово, стирать мне было привычнее и не столь утомительно, чем все эти знания, обрушившиеся на меня в подобном количестве. Голова от них шла кругом.

Миссис Харт запланировала перебрать гардероб леди Эдит и выбрать для меня несколько подходящих туалетов для выхода в свет.

– Вижу, вы устали, – заметила Энн, когда мы сели ужинать в гостиной. Так как я все еще была слаба в представлении слуг, то было решено временно отказаться от присутствия в обеденном зале.

– Даже самый глупый человек заподозрит неладное, если вы появитесь там, – произнесла миссис Харт. – Заодно, пока мы наедине, я проверю, насколько хорошо вы, моя дорогая, запомнили правила поведения за столом, – она мило улыбнулась. – Сегодня я сыграю роль лакея и буду подавать вам блюда. Надеюсь, вы помните предназначение приборов, которые лежат перед вами? – уточнила женщина.

Я опустила взгляд, посмотрела на все эти ложки–вилки, и кивнула.

– Кажется, помню.

– Итак, начнем с салатов и закусок, – миссис Харт поднесла ко мне блюдо с какими–то странными бутербродами. Они были совсем крошечными и отдаленно похожи на пирожные своей формой – таким не наешься, но выглядели вполне аппетитно.

– Это тарталетки, миледи, – прокомментировала Энн, – попробуйте, мне кажется, вам понравится.

– Но как их брать? – замешкалась я, запретив себе тянуться рукой и взять бутерброд.

– Поддерживайте тарталетку вилкой, а содержимое кушайте ложкой, – пояснила миссис Харт и щипчиками положила мне на тарелку две корзиночки. Одна оказалась с рыбой, вторая с сыром и помидором. Я сделала, как было велено, и попробовала сыр, когда в дверь требовательно постучали.

Миссис Харт застыла, а спустя секунду перевела на меня взгляд.

Кто это мог быть? Слугам было запрещено тревожить покой леди Эдит. Но стук повторился и Энн, велев мне возвращаться в спальню, поспешила открыть.

Я забралась под одеяло, подтянув его под самый подбородок, когда дверь в спальню отворилась и вошла Энн.

– Выходите, миледи, – позвала она, – это прибыл ваш жених. Лорд Морвил оказался настолько любезным, что решил разделить с вами вечернюю трапезу.

– Морвил?

Я откинула одеяло, поднялась, поправляя платье, и лишь затем вышла в гостиную.

Джарвис Морвил стоял у стола, держа в одной руке бутылку с вином, а в другой два бокала. Я удивленно посмотрела на мужчину, а он усмехнулся и произнес:

– Вот, пришел взглянуть на ваши успехи, – Джарвис поставил бутылку и бокалы на стол, – и заодно научить вас пить вино, моя дорогая леди Эдит.

– Вино? – я смерила Морвила взглядом, изогнув вопросительно левую бровь. – Вы уверены, милорд, что мне это пригодится?

Вино я уже пробовала. Дважды. И увы, не оценила этот напиток по достоинству. Но, возможно, леди Эдит его любит?

– Пригодится, – Джарвис подождал, пока я сяду, затем занял второй свободный стул. – Ведь я научу вас, как правильно пить в обществе. Боюсь, нам непременно доведется выйти в свет, и будет неприятно, если вы с непривычки захмелеете. – Он покосился на миссис Харт и женщина, правильно истолковав взгляд милорда, переместилась на дальний диван.

– Эдит не отказывала себе в игристом. Дамы вообще любят этот напиток, но… – Морвил посмотрел мне в глаза и улыбнулся, – не злоупотребляют. Кавалеры, а они у вас есть, так как были у леди Пембелтон, станут наперебой угощать вас разными напитками. Я должен быть уверен, если отвлекусь, вы не опьянеете.

Я распрямила спину, вспомнив, что леди должна сидеть за столом прямо, словно к ее спине прибита доска.

– Я умею пить вино, – ответила Джарвису.

– Сомневаюсь, что вы пробовали хоть что–то похожее на это, – маг наполнил бокалы и поставил один предо мной. – Первым делом помните, что нельзя пить спиртное на пустой желудок.

Я взяла бокал и поднесла его к носу.

– И не нюхайте букет, – предупредил Морвил, – Эдит прекрасно разбирается в винах, но она не станет совать нос в бокал. – Он улыбнулся. – Пригубите, только слегка. И старайтесь растянуть один бокал на целый вечер, когда мы выйдем в общество.

Послушно пригубив вино, я на миг прикрыла глаза.

Джарвис оказался прав. То, что я пила прежде, не шло ни в какое сравнение с этим божественным напитком. Прежде я пила сок забродившего винограда, а этот напиток, казалось, впитал в себя солнце южного моря, шелест волн и ароматы невиданных трав. А еще он забавно шипел на языке.

– Вижу, вы оценили, – усмехнулся Джарвис. – Теперь вы будете есть, я буду говорить, – продолжил он и добавил, словно поставил точку, – о нас.

Я отставила бокал, приступив к еде, радуясь, что помню какой вилкой держать мясо, а каким ножом его резать.

– Эдит всегда была со мной сдержана. Мы пара в глазах общества, но она, – Джарвис сделал глоток вина и продолжил, – не позволяла лишнего ни мне, ни себе.

– Она вас не любит? – спросила я и прикусила язык, заметив, как потемнел взгляд собеседника.

– Откуда такие выводы? – голос Морвила прозвучал спокойно, но я видела, что задела его своими словами. Сама того не ведая, зацепила мужчину за живое.

Джарвис откинулся на спинку стула и, прищурив глаза, посмотрел на меня.

– В нашем обществе браки по любви бывают очень редко, – ответил он.

Я прожевала мясо, напоминая себе, что леди не разговаривают с полным ртом, а затем снова сказала то, что не следовало.

– Но вы—то ее любите! Если бы не любили, не старались бы так спасти состояние для леди Эдит.

– Не уверен, что должен отвечать на слишком личные вопросы, – милорд даже улыбнулся, – вам достаточно будет демонстрировать в обществе расположение ко мне. Люди нашего происхождения и воспитания, держат в себе эмоции.

– Прискорбно, – заметила я, продолжив есть.

Морвил проследил за тем, как я нарезаю мясо и произнес, обращаясь к миссис Харт:

– Удивительный результат.

– Ну что вы, милорд, – тут же ответила Энн, – просто леди Эдит все схватывает на лету. У нее прекрасная память и не сомневайтесь, она не подведет.

– Я и не сомневался, – ответил Джарвис и снова посмотрел на меня. – А теперь я расскажу вам о том, с кем в обществе более тесно общалась Эдит. Так вам будет проще ориентироваться, когда вы встретитесь лицом к лицу.

Я кивнула, протянула руку и взяв бокал с вином, сделала еще один глоток.

Морвил хотел, чтобы я научилась пить, подумала с насмешкой, вот я и учусь. Вернув бокал на место, приготовилась слушать и запоминать.

***

– Вы быстро идете на поправку, – Нэнси подала мужчине потрепанного вида сюртук и проследила, как он надел его и поморщился.

– Не так быстро, как хотелось бы, – ответил Питер. – Пусть ваш друг Мран не переживает. Скоро я уйду.

– Мне нет дела до Мрана, – ответила девушка, – он может говорить все, что угодно, и переживать, если ему так хочется. Это моя комната. Я плачу за нее и вольна приглашать к себе того, кого посчитаю нужным. А все, что я позаимствовала у Мрана на ваше лечение, давно ему вернула, – продолжила Нэн.

Бонс пристально посмотрел на девушку. В его душе шевельнулось что–то теплое, так похожее на благодарность. Питер уже и забыл, что умеет испытывать подобные чувства.

Да, не все люди подобны Пембелтону. Кто—то без сожаления убивает, а кто—то отдает последнее, чтобы спасти жизнь совершенно незнакомому человеку. Так ли давно сам маг пытался навредить леди Эдит? Судьба не позволила. Вмешалась, распорядившись иначе. И все же, за свою жизнь, Питер сделал много зла. Нет, он никогда и никого не убивал, но совершал действия, которые могли приводить и, скорее всего, приводили к гибели людей.

Было ли ему стыдно? Питер пока не понимал. Внутри теневого мага продолжал разрастаться гнев, направленный на своего несостоявшегося убийцу.

Пембелтон еще ответит. Бонс знал: не простит. Но понимал и то, что его месть сэру Энтони станет последним злом, которое он совершит.

– Вы… – голос Нэнси дрогнул, – вы уйдете?

Питер оправил одежду. Конечно, сюртук был ему великоват, но лучше такой, чем никакого. Он взглянул на девушку. Его спасительница казалась взволнованной, да и сам Питер хотел отплатить Нэнси добром за добро, но пока не мог. В его карманах гулял ветер.

– Я благодарен тебе за помощь, – произнес Бонс, – и если ты … – начал мужчина, но Нэн не позволила ему закончить. Она подошла ближе и, глядя Питеру в глаза, проговорила:

– Дверь моей комнаты всегда открыта для вас, помните это. И если вам понадобится помощь, я…

Бонс улыбнулся.

– Ты добрая душа, Нэнси. Обещаю, что мы еще увидимся. Обязательно, – маг смерил взглядом спасительницу и понял, что не солгал. А затем, надев теплый шерстяной плащ, тоже подаренный девушкой, Питер запахнул полы. Улыбнувшись Нэн, он стремительно вышел из комнаты, не позволив себе обернуться.

Глава 10

Три дня я не покидала покои леди Эдит.

Три дня я училась, как правильно вести себя в обществе, что и когда говорить, как улыбаться, как двигаться и, кажется, даже как дышать. Ложась спать, я видела сны, в которых миссис Харт снова и снова заставляла меня раскладывать приборы на столе, а затем, водрузив мне на голову книгу, сидела и смотрела, как я хожу по комнатам, держа подбородок высоко и стараясь не уронить книгу на пол.

Энн беседовала со мной о погоде, о моде и ругала, если я употребляла неприемлемые слова.

– Леди так не говорят, – сетовала миссис Харт. – Прежде чем что–то произнести, думайте, леди Эдит. А если не знаете, что сказать, лучше промолчите.

– А если мне задали вопрос? – не успокаивалась я.

– Тогда говорите то, что считаете правильным, но делайте это так уверенно, чтобы у собеседника не возникло и мысли, что вы не знаете тему разговора. Но, – заметила Энн, – лучше всего избегайте любых бесед. Ссылайтесь на то, что все еще неважно чувствуете себя. Ваша задача – показаться в обществе, чтобы все увидели, что леди Пембелтон находится в полном здравии.

– Но как быть с теми, кто водит знакомство с леди Эдит?

– Все то же самое, – твердила миссис Харт, – будьте милы, но ссылайтесь на усталость. В обществе не принято надоедать с разговорами, если этого не желает потенциальный собеседник.

Я кивала, внимала, запоминала. Перед сном читала правила этикета, а просыпаясь, позавтракав, для меня все начиналось сначала.

Для выхода в театр Энн подобрала для меня вечернее платье. Как оказалось, мы с Эдит носили один размер, разве что в талии она была немного тоньше, но миссис Харт решила исправить это отличие с помощью корсета.

– Никто не заметит, что вы не Эдит, – заверяла меня женщина. Я хотела ей верить, но все равно боялась. А день выхода в театр неумолимо приближался.

Лорд Морвил приходил по вечерам и составлял нам с Энн компанию за ужином. Он мало говорил, но постоянно следил за мной и живо интересовался моими успехами у миссис Харт.

– Все идет хорошо, – отвечала женщина. О, как бы я хотела разделить с ней эту уверенность!

И вот наступил знаменательный день, когда я должна была впервые выйти в свет как леди Эдит Пембелтон. Оставаясь внешне спокойной, внутри я чувствовала невероятное волнение и тревогу, опасаясь, что все пойдет не так. И пока горничные наряжали меня в дорогой наряд, а затем, усадив за туалетный столик, занимались укладкой моих волос, я мысленно настраивалась на успех.

Из зеркала на меня взирала незнакомка. Новый цвет волос и глаз, украшения и пышное платье до неузнаваемости изменили девушку из трущоб. Наверное, матушка меня бы не узнала, если бы увидела во всем этом великолепии.

Я посмотрела на платье, сшитое из синего бархата с длинными рукавами, украшенными белым пышным кружевом, довольно строгое, оно подчеркивало фигуру и, несмотря на простоту фасона, было баснословно дорогим.

– Миледи, – миссис Харт появилась в отражении зеркала, когда горничные закончили укладывать мои волосы в высокую прическу, закрепив пряди серебряными булавками с жемчугом. – Нам пора, – закончила Энн, и я поднялась, стараясь не выпустить эмоции из—под контроля. Ведь настоящая Эдит вряд ли пришла бы в восторг от своего наряда. Поэтому, спокойно оглядев себя в зеркале, я удовлетворенно кивнула и, поблагодарив служанок, повернулась к миссис Харт. Энн должна была сопровождать нас с Джарвисом в театр, а затем ей полагалось ждать в фойе, пока мы с лордом Морвилом посмотрим постановку, чтобы вместе вернуться домой.

«Девушка вашего положения должна заботиться о своей чести», – вспомнила я напутствие Энн. Недопустимо находиться в одном экипаже с мужчиной, даже если он ее жених. Даже если они обручены и все давно решено для пары.

«А как же театр?» – спросила я ее тогда.

Энн улыбнулась.

«Театр совсем другое дело, – пояснила она, – там вы не одни. Высшее общество станет для вас лучшей компаньонкой»

– Пора, миледи, – позвала меня Энн и вздохнув, я прогнала прочь воспоминания. Надев белоснежные перчатки, позволила одной из служанок закрепить на моих волосах шляпку, и только затем вышла за миссис Харт из покоев.

Пока шла по коридору, чувствуя, как дрожат колени, радовалась, что ноги не видно под пышными юбками платья. Руки тоже дрожали, и я сжала пальцы в кулаки, мысленно желая себе успеха.

В холле меня ждал лорд Морвил. Джавис надел модный костюм и выглядел соответственно своему статусу. Запрокинув голову, маг следил, как я спускаюсь по лестнице и взгляд его был далек от спокойного. Возможно, он тоже волновался, хотя и пытался не подать вида.

– Эдит! – милорд вышел ко мне, и я протянула руку для поцелуя, заметив, что на руках Джарвиса черные перчатки, такие же, как при первой нашей встрече в трущобах.

– Лорд Морвил, – поприветствовала жениха.

Слуги засуетились. Нам с Энн подали плащи, а затем лакей поспешил распахнуть дверь. Впервые за три дня я покинула особняк и вышла во двор, где нас уже ждала дорогая карета с гербом лорда Морвила.

«С богом!» – мысленно пожелав себе удачи, я подошла к экипажу, едва посмотрев на лакея, открывшего дверцу. Слуга подал мне руку, помог забраться в салон. Следом села миссис Харт, игравшая роль компаньонки, а последним в экипаж сел Джарвис. Лакей закрыл дверцу, отошел и поклонился. А я поймала себя на мысли, что задержала дыхание, когда воздух разрезал звук хлыста. Экипаж тронулся с места, и я выдохнула, волнуясь от приближения неизбежного.

Как ехали в театр, сколько и какими улицами, я не помнила. Дома за окном казались мне одинаковыми, а время утратило свое первоначальное значение. Здания торопливо проплывали мимо, мерцая огнями окон и газовых фонарей. Я достала из кармана надушенный платок, время от времени прикладывая его к носу – аромат приводил меня в чувство, позволяя меньше нервничать.

– У вас подрагивают руки, – заметил Морвил, когда впереди показались огни театра – красивого старого здания с колоннами и фонтаном.

– Не беспокойтесь, – ответила я, – когда выйду из кареты, сыграю роль так, как надо.

– Посмотрим.

Джарвис смерил меня взглядом, затем усмехнулся, а Энн, явно желая поддержать, всего на миг взяла меня за руку и крепко ее сжала. Я поблагодарила женщину взглядом и мысленно собралась, приготовившись сыграть отведенную мне роль. Но вот мы и на месте.

Экипаж остановился у здания театра, и подоспевший лакей открыл дверцу, почтительно поклонившись.

Джарвис выбрался из салона первым и подал мне руку, оставив миссис Харт на попечение слуги. Ухаживать за компаньонкой не входило в его планы.

Я сделала глубокий вдох – прохладный воздух привел меня в чувство, – и мысленно примерив чужую маску, поняла, что готова пережить первый день этой лжи.

– Идемте, Эдит, – Морвил предложил мне руку и, взяв его под локоть, я обернулась к Энн. Миссис Харт выбралась из салона и последовала за нами, а лакей уже спешил к новой карете, подъехавшей к театру.

Холл здания был полон господ, пришедших на спектакль. Окунувшись в гомон голосов, я немного сильнее сжала руку Морвила и посмотрела по сторонам, отмечая дорогие ковры, хрустальные люстры, многочисленные зеркала и колонны, увитые мраморным плющом. Здесь все свидетельствовало о богатстве: убранство, наряды, музыка, витавшая в воздухе, и слуги, стоявшие в стороне, но готовые прийти на помощь по первому требованию театралов.

Я почувствовала, как сердце забилось сильнее, но старательно делала вид, будто ничто меня не удивляет. Словно я нахожусь здесь не впервые, хотя мне очень хотелось как следует осмотреться и пройтись по залу.

Стоило нам с Морвилом сделать несколько шагов по холлу, как взгляды присутствующих обратились в нашу сторону и лица господ вытянулись в удивлении.

Все эти люди: богатые, модные, элегантные, знали Эдит, а она знала их. Но Джейн Грей видела только незнакомцев и не могла не волноваться, хотя тщательно скрывала эмоции под маской.

Джарвис раскланялся с какой–то пожилой парой, и я тоже поприветствовала их.

– Неужели это вы, леди Пембелтон? – джентльмен, возраста лорда Морвила, державший под руку даму в красном платье, устремил на нас с Джарвисом заинтересованный взгляд, а затем поспешил навстречу, радостно улыбаясь.

Я стала лихорадочно вспоминать, кто бы это мог быть? Миссис Харт давала мне устное описание людей, с которыми леди Эдит общалась теснее всего, но увы, ни этот мужчина, ни его сияющая спутница, не подходили ни под одно из них. Положение спасла Энн. Приблизившись ко мне, женщина быстро наклонилась и шепнула:

– Это виконт Сент–Мор с супругой! С леди Эдит они едва знакомы.

Я незаметно кивнула, благодаря миссис Харт за подсказку, и тут же улыбнулась, когда именитая чета, поравнявшись с нами, остановилась.

– Виконт, – я улыбнулась Сент—Мору, – виконтесса!

– Мы слышали, что вы болели, – начал Сент–Мор, после того как мужчины обменялись вежливыми поклонами, а мы с виконтессой книксенами, – ходили неприятные слухи, будто вы при смерти, – рассмеялся виконт, – но как же я рад, что это оказались очередные сплетни. Право слово, следовало бы наказать этих болтунов, чтобы впредь было неповадно говорить глупости!

– Леди Эдит действительно болела, – ответил лорд Морвил, пока я запоминала лица собеседников, – но это было легкое недомогание.

– Я рад!

– Обществу не хватало вас, леди Пембелтон, – заявила виконтесса, оказавшаяся вполне миловидной особой, с приятным, я бы даже сказала, нежным голосом.

– Рад, – повторил Сент—Мор, – весьма рад знать, что вы снова пребываете в здравии. На днях у герцогини Фицалан состоится бал. Я слышал, как она сетовала на то, что вас на нем не будет, но теперь, раз уж вы снова выходите в общество, ее светлость непременно отправит вам приглашение.

Мы раскланялись, но не успели наши собеседники отойти, как я заметила, что к нам уже спешат какие–то люди. Я бросила быстрый взгляд на Джарвиса, понимая, что оставшееся до представления время придется улыбаться и, снова и снова повторять историю о моем, якобы, выздоровлении. Это просто надо пережить. И мне показалось, что пока я справляюсь.

– Морвил! – пожилой джентльмен поклонился Джарвису, а затем перевел взгляд на меня. Я отметила большую родинку на лбу мужчины и вспомнила его имя, а также имя молодой леди, державшей лорда Ботлера под руку. Итак, диалога не избежать – этих людей леди Пембелтон знает слишком хорошо, чтобы ограничиться парой–тройкой ничего не значащих фраз. Но стоит помнить о дистанции.

– Рад встрече, – поклонился Джарвис, а я улыбнулась девушке, помня со слов миссис Харт, что мисс Ботлер является одной из подруг Эдит. Точнее даже не подруг, но близких знакомых.

– Я украду у вас на минуту мою дорогую леди Пембелтон, – сказала Марианна и, широко улыбнувшись, взяла меня за руку и отвела в сторону.

Удержавшись, чтобы не поддаться панике, я посмотрела на мисс Ботлер. Марианна была одета в розовое платье с множеством оборок. На запястье у девушки висел веер, а на поясе маленькая розовая сумочка с биноклем.

– Эдит! – взволнованно проговорила Марианна. – Как же я рада, что вы снова в здравии! Знаете, какие в городе ходили слухи? Я им, конечно, не верила и вижу, что была права!

– Не верьте слухам, – ответила я и улыбнулась. Энн рассказывала, что Эдит всегда держала подруг на расстоянии и никого не впускала в сердце.

«Она была со всеми приветлива и улыбчива, но только я одна знала, что у нее на сердце!» – вспомнила слова миссис Харт.

Повернув голову, я увидела, что Энн уже нет рядом. Наверное, миссис Харт присоединилась к остальным слугам, для которых выделялась специальная комната, где гувернантки, личные служанки и компаньонки могли подождать своих господ, пока последние проводят время за просмотром театральной постановки.

– Вы просто светитесь от счастья, – продолжила Марианна, – неужели, скоро ваша свадьба? О, – воскликнула она, – я бы хотела в числе первых узнать об этом событии. Не сомневаюсь, – лорд Морвил тоже в нетерпении!

– О, да! – я снова улыбнулась и открыто посмотрела на Джарвиса. Словно почувствовав мой взгляд, Морвил повернул голову и наши глаза встретились. Улыбка застыла на губах Джарвиса, а я поспешно перевела взор на Марианну, радуясь ее веселой, отвлекающей болтовне.

– Давай встретимся во время антракта, – попросила девушка, – я видела, какие чудесные пирожные выставили на витрине. Они диво, как хороши! – воскликнула она, сияя взглядом. – И здесь варят самый лучший кофе. Возможно, нам удастся посидеть вдвоем и поговорить более тесно?

«Вот уж нет, – подумала я. – Тесный разговор может разоблачить меня». Кажется, на сегодня общения с мисс Ботлер будет достаточно. Я вернула подруге Эдит улыбку, но ничего не ответила на ее приглашение, и Марианна по–своему истолковала мое молчание.

– О, – протянула она, – ты, наверное, хочешь провести антракт в обществе лорда Морвила, – юная леди закатила глаза, – как это прекрасно, быть влюбленной! Правда, я помню, ты говорила, что не испытываешь к сэру Джарвису пылкого чувства. Вижу, кое–что изменилось за то время, пока ты болела.

Я удержалась, чтобы не закусить от отчаяния губу. Джарвис мог бы предупредить меня, что его Эдит не выносит чувства на публику. Но, может быть, он умолчал об этом нарочно?

– Я сгораю от любопытства узнать, насколько вы двое сблизились за время твоего недуга, – не отставала мисс Ботлер, и я вдруг поняла, почему Эдит считала ее всего лишь близкой знакомой. Такую болтушку, как Марианна, еще поискать надо. Не сомневаюсь, все, что она узнает, быстро предается гласности!