Текст книги "Неравный брак (СИ)"

Автор книги: Анна Завгородняя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 2

– Милорд! К вам лорд Пембелтон,– произнес дворецкий и застыл на пороге в ожидании распоряжений хозяина.

– Я не принимаю. Так ему и передайте, – ответил спокойно Морвил, когда в кабинет, стремительными шагами, вошел тот, кому хозяин дома был совсем не рад.

– Не принимаете? С чего бы это? – лорд Энтони Пембелтон остановился в центре комнаты, холодно взглянув на Морвила.

– Сэр… – шагнул было к незваному гостю дворецкий, но тут же был остановлен словами своего господина.

– Ничего страшного, Дойл. Вы можете идти.

– Да, милорд, – дворецкий поклонился Морвилу и вышел, оставив мужчин наедине.

Несколько секунд джентльмены смотрели друг на друга, затем лорд Пембелтон подошел к столу, придвинул к себе стул и присел.

– Вижу, приглашения от вас мне все равно не дождаться, – сказал он раздраженно.

– Вот видите, как мы прекрасно понимаем друг друга, – Морвил скупо улыбнулся. – Я не звал вас к себе. Более того, во время нашей последней встречи дал понять: вы не желанный гость в этом доме.

Губы лорда Пембелтона тронула улыбка.

– Мне казалось, я имею право узнать, как себя чувствует моя племянница, – произнес он. – А еще я хотел напомнить, что до дня ее рождения осталось три месяца, а кроме объявления в газете никто не слышал ни слова о приготовлениях к свадьбе. Более того, уже две недели как Эдит перестала выходить в свет.

Морвил прищурил темные глаза.

– Не волнуйтесь, сэр, у нас с Эдит все в силе, – ответил он.

– Правда? – Пембелтон привстал, облокотившись на стол. Глаза его мрачно сверкнули. – То есть, слухи о болезни моей племянницы…

– Ничего более, чем обычные слухи, – ответил Джарвис. – Это было решением Эдит – временно не выходить в свет.

– Очень, знаете ли, странное решение, – выпалил Пембелтон и распрямился во весь рост, глядя сверху вниз на хозяина дома. – А давайте начистоту, лорд Джарвис. Мне надоела эта игра в слова. Мы же прекрасно понимаем друг друга?

Морвил не ответил.

– Я знаю, что Эдит больна, – продолжил Пембелтон, – и больна серьезно.

– Я уже сказал, это не более чем досужие сплетни.

– Она не доживет до своего дня рождения, – отчеканил лорд Энтони, – и все ее деньги получу я, как прямой наследник по мужской линии. Вы не получите ни монеты, ни клочка ее земли! То, что сейчас происходит, не более чем жалкая попытка продлить агонию умирающей. О да, Джарвис, не смотрите на меня так хмуро. Я разговаривал с ее лечащим врачом. Нет, не с тем шарлатаном, которого приставили к Эдит вы, а нашим, семейным, лечившим мою племянницу до того, как она встретила вас и ввязалась в эту постыдную авантюру, иначе и не скажешь. Так вот, старик Броммер сказал: Эдит не жилец. Она не увидит дня своего совершеннолетия. А ему я доверяю, как самому себе!

Джарвис нахмурился и поднялся на ноги.

– Неужели вам самому не отвратительно то, что вы произносите? – спросил он, стараясь не позволить гневу завладеть собой. – Напомню: речь идет о вашей племяннице, о вашей крови и плоти!

– Ха! – выплюнул Пембелтон. – Не вам судить, Морвил. Я просто хочу получить то, что причитается мне по праву. Я наследник рода Пембелтон! Я, а не какая—то там девчонка! Где это видано, чтобы женщина, – он поднял руку и потряс кулаком над головой, – даже произносить противно! Женщина была наследницей и продолжателем славного рода! Да небеса Пембелтон—хауса перевернуться от подобного!

Джарвис позволил себе скупую улыбку.

– Отправьте свои претензии его величеству. Это он позволил леди Эдит стать наследницей.

– С условием, что она должна выйти замуж до того, как ей исполнится двадцать один год, – напомнил лорд Энтони.

– Я попрошу распорядителя продублировать вам приглашение на нашу свадьбу, – произнес Джарвис, позволив себе холодно улыбнуться будущему родственнику.

Пембелтон отпрянул.

– Свадьбы не будет, – сказал он. – Я предлагаю вам отказаться от Эдит до того, как она сойдет в могилу. И тогда, – торжественно прошептал сэр Энтони, – возможно, я дам вам часть денег. Мы можем договориться.

– Нет, – ответил Морвил.

– Глупый мальчишка! – прорычал Пембелтон. – Откажитесь от Эдит в день бракосочетания, и вы получите сумму, достаточную, чтобы безбедно жить в столице. Вам ведь нужны ее деньги, не так ли?

– Судите по себе, милорд? – усмехнулся Джарвис. – Я же в деньгах не нуждаюсь.

– Просто я знаю жизнь, лорд Морвил, – парировал незваный гость. – Как знаю и то, что костьми лягу, но не дам этому браку состояться.

– Вы мне угрожаете? – уточнил хозяин дома.

– Предупреждаю, – Энтони Пембелтон смерил Джарвиса злым взглядом, затем уже спокойнее добавил, – даю вам время до завтра. Подумайте над моим предложением, а затем пришлите слугу с ответом. – Он сделал шаг назад. – Я не прощаюсь. Вы просто не достойны этого.

– Всего наилучшего, милорд, – ответил Джарвис, мысленно похвалив себя за то, что сумел удержаться и не наброситься на этого подлеца. Но как бы было приятно как следует приложиться кулаком по надменной физиономии будущего родственника! При одной мысли об этом у Морвила зачесались руки.

Он проследил, как лорд Пембелтон вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. И еще долго слышал звук удаляющихся шагов.

Когда в дверь постучали, Джарвис смог окончательно успокоиться. Он сел за стол и, откинувшись на спинку кресла, вытянул вперед ноги, глядя в пространство перед собой.

– Войдите, – обронил Морвил.

– Сэр, только что лорд Пембелтон покинул дом, – сообщил дворецкий. – Позволю себе заметить: он был в бешенстве.

– Спасибо, Дойл. Вы можете идти.

– Вам ничего не нужно, милорд? – уточнил слуга.

Джарвис лишь покачал головой и закрыл глаза.

Осталось три месяца. За это время он должен найти выход из сложившейся ситуации, чтобы сдержать данное слово. Только как это сделать, тот еще вопрос.

***

– Моя милая мисс Джейн, несмотря на то что вы проработали у меня целый месяц и показали себя как ответственный и прилежный работник, я вынуждена дать вам расчет, – произнесла миссис Куини, когда я вошла в ее кабинет.

– Расчет? – моему удивлению и огорчению не было предела. – Но почему? – что могло произойти за один день?

Сегодня, когда я, как всегда, пришла на работу к госпоже Мастерсон, на пороге дома меня встретил хмурый дворецкий и проводил сразу к экономке, миссис Джорджиане Куини. Предчувствие недоброго охватило еще на полпути к кабинету. Ведь обычно я сразу приступала к своим обязанностям: надо было убрать спальные комнаты на втором этаже, вычистить камин, выстирать белье и погладить то, что успело высохнуть за прошлые сутки.

Хмурый взгляд Гамильтона, старого дворецкого, служившего в доме дольше, чем я живу на этом свете, зародил в душе тревогу, которая оказалась ненапрасной.

– Вы всегда были довольны моей работой. И вы, и миссис Мастерсон, – проговорила я, ни сном ни духом не понимая причину увольнения.

– Все так, – кивнула экономка. – Но дело в том, что сегодня утром к хозяйке заявилась некая миссис Уолш. Она рассказала, что вы, работая на нее, украли что—то ценное из таверны у постояльца, вследствие чего были уволены, – пояснила она.

У меня внутри все похолодело.

– Это клевета, – я не стала молчать. – Миссис Уолш оболгала меня. Я ничего не крала. Мне претит даже одна мысль о воровстве. И тот факт, что я бедна еще не утверждает, что я пала настолько низко!

– Можете доказать? – уточнила миссис Куини, а затем махнула рукой, добавив: – Дорогая мисс Джейн, я вам верю. Но это я. Хозяйка настроена против. Она дала мне распоряжение уволить вас. Мы с девочками попытались вас оправдать, потому что знаем, какая вы и как умеете работать, но увы. Хозяйка сказала, что не станет держать в доме человека, о котором ходят подобные сплетни, даже если это ложь. – Экономка сдержанно улыбнулась. – Вы должны понимать, мисс Джейн, – продолжила она, – положение в обществе моей госпожи вынуждает ее быть осторожной. Никому не нужны проблемы.

– Конечно, – выдавила я, вспомнив, как миссис Уолш грозилась мне о том, что я пожалею о своем уходе от нее. Но я никогда не ожидала от хозяйки таверны подобной низости!

– Поэтому, вот вам деньги, – миссис Куини положила на стол бархатный кошелек, – госпожа просила вас уйти сегодня же. Мы уже нашли вам замену.

– Как быстро, – произнесла я тихо, опустив взгляд на деньги.

Все внутри меня протестовало против этой подачки. О, как же мне хотелось развернуться и гордо уйти из кабинета экономки. Но разум покачал головой и прошептал: «А жить ты на что собираешься, Джейн? А на что будешь кормить матушку?»

– Мне, право слово, очень жаль, мисс Джейн, – сказала экономка. – Вы отлично справлялись со своими обязанностями. Я была вами довольна. Девочкам, – она имела в виду других служанок, работавших в особняке. Не таких, как я – приходящих, а постоянных, – вы тоже нравились. Но увы. Вы должны понимать: репутация работницы – это репутация дома, в котором она работает.

Я сдержанно кивнула, затем наклонилась и взяла кошелек.

– До свидания, мисс Джейн, – бросила мне вслед экономка.

И что теперь делать, подумала я, когда дверь особняка на Кипарисной улице закрылась за моей спиной.

С одной работы я ушла сама. С другой меня уволили! А денег кот наплакал!

Я спрятала кошелек в карман и, закутавшись в старый плащ, поспешила домой, ругая про себя подлую миссис Уолш.

Это же надо! Не поленилась, отыскала мою работодательницу, оболгала меня и лишила заработка! Как только после подобной подлости она сможет спокойно спать?

Ну ничего, свернув за угол, сказала я себе, завтра с утра пойду искать новое место. Главное – не отчаиваться. Если закрывается одна дверь, где-то обязательно откроется другая. Но почему сердце гложет обида? Почему хочется запрокинуть голову к пустым небесам и закричать от несправедливости происходящего?

Вместо этого я стиснула зубы и пошла вперед.

Утром прошел дождь. Осень еще держалась за свои права, но воздух заметно стал холоднее. И перепрыгивая через лужи, отражавшие хмурое небо, я размышляла о том, что скоро нам с матушкой понадобиться новая теплая одежда. Чинить старую нет смысла. Боюсь, она попросту расползется прямо на теле. Матушкина зимняя накидка выглядит словно стеганое одеяло – сплошь состоит из заплат. А туфли уже давно набирают воду и не спасают от дождей и снега.

Деньги нужны. Очень.

Я запустила руку в карман. На ощупь попыталась оценить, сколько монет находится внутри. Хорошо, если денег хватит, чтобы заплатить за аренду дома.

А еда? А одежда? А дрова?

Я поежилась и едва успела отскочить к стене дома, когда мимо, прогрохотав колесами, промчалась дорогая карета с вензелями и кучером, одетым в бархат. Чудом увернувшись от плеснувшей лужи, я обернулась, проводив экипаж долгим взглядом и вздохнув, побрела дальше.

Как сказать матушке, что потеряла работу? Она огорчится. Виду, конечно, не подаст, и все же, мне было горько разочаровывать ее.

Когда богатый купеческий квартал остался за спиной сразу за рекой, отделявшей его от Трущоб, я подняла взгляд, отмечая, как разительно отличаются дома по эту сторону реки. Казалось бы, перешла по мосту и попала в новый мир, где царят бедность и запустение.

Здания, встретившие меня, стояли мрачные, серые. Они поднимались к такому же мрачному небу, затянутому тучами, и давили со всех сторон какой-то безысходностью.

Я ускорила шаг, пытаясь добраться как можно быстрее домой. На углу заметила нищенку, просившую милостыню. Достав из кармана мелкую монетку, положила ее в оловянную чашку женщины, прижимавшей к груди девочку, одетую еще беднее, чем я.

– А еды у тебя нет, а? – подбросив монетку, спросила нищенка. Наши глаза встретились, и я поняла, что женщина пьяна. Отчего-то стало неприятно. Мои деньги она попросту пропьет! Надо было дать монету ребенку, хотя есть вероятность, что мать заберет их у девочки. – Или одежды? – меж тем продолжила попрошайка.

Я покачала головой и пошла дальше.

Знакомый двор встретил нитями бельевых веревок, сегодня по причине дождя пустых. Впереди показался низкий дом, в котором я жила с матушкой. На двоих у нас была одна комната. В ней находились и спальня, и кухня, и ванная.

Ускорив шаг, я подошла к двери и на миг задержалась на пороге. Затем надела на губы улыбку и вошла, крепче сжав в кармане драгоценные деньги.

***

Ночь опустилась на спящий город, окутала тьмой улицы, постучалась в дома, зажгла магические огни, выстроившиеся вдоль дорог фонарей.

Одинокий экипаж пересек реку через мост и направился в трущобы под моросящим дождем того и гляди норовившим перейти в крупу.

Холодало, но широкие лужи еще не тронули первые морозы, и тонкий наст не хрустел, разбиваясь, под колесами кареты.

Миновав грязный квартал, экипаж остановился на углу, неподалеку от таверны. Подобрав стоявшего там человека, закутанного в длинный черный плащ, экипаж двинулся дальше, пока не развернулся на маленькой площади, у старого фонтана, изображавшего большую глазастую рыбу, изрыгавшую тонкую струйку воды.

– Вы не предупредили меня, что этот человек настолько силен, – произнес мужчина в черном, кутаясь в плащ. Из-под широкополой шляпы сверкнули серые глаза, горевшие недовольством. – Он едва не поймал меня ночью. И если бы не мой дар…

– Но ведь не поймал? – перебил собеседника владелец кареты.

– Знай он лучше Трущобы – мне не уйти, – констатировал мужчина в черном.

– Бросьте, Бонс. Мне ли не знать ваши таланты? Лучше расскажите, удалось ли вам сделать то, что я велел, – последовал вопрос.

Названный Бонсом хмыкнул, затем кивнул.

– Да. Я пробрался в дом Морвила и видел вашу племянницу, – проговорил маг.

– И? – в голосе лорда Пембелтона прозвучало откровенное нетерпение.

– Она без изменений. И, полагаю, так и не придет в себя. Уж не знаю, что с ней произошло, но можете не сомневаться – ни через месяц, ни через три, леди Эдит Пембелтон не придет в сознание. Да, – кивнул Питер Бонс, – лорд Морвил с помощью целителя поддерживает в ней жизнь, но это напрасная трата сил. Уж я—то знаю.

– Ха! – довольно крякнул лорд Энтони и одобрительно кивнул. – Я так и знал! Все его слова о свадьбе не более чем жалкий блеф. Он думает, я ничего не знаю. Ну-ну... Пусть думает также и впредь!

Человек в черном плаще молча посмотрел на своего сиятельного собеседника.

– Вам не жаль племянницу, милорд? – рискнул спросить Бонс.

– Нисколько, – Пембелтон крепче сжал в руке трость с серебряной головой птицы на навершие. – Более того, если девчонка дотянет до своего дня рождения, точнее, несколько дней после, когда я получу то, что принадлежит мне по праву, я сделаю так, что она будет жить. Так что все зависит от нее. Хотя, – улыбка сэра Энтони стала шире, – признаюсь, что не стану грустить, если этого не произойдет. Никогда не любил брата и его семейство. А эта Эдит, – улыбка милорда погасла, – всегда была той еще занозой. И мнила о себе невесть что.

Экипаж встряхнуло. Колесо попало в выемку на дороге и слуха лорда и его спутника донеслись ругательства кучера. Но вот карета выехала за пределы Трущоб, оставив нищету позади. Сразу за мостом появились яркие фонари, а дорога легла чистой лентой с аккуратными бордюрами и деревьями, растущими подле домов. И чем дальше удалялся экипаж от бедного квартала, тем выше и дороже становились дома.

– Скажи мне одно, Бонс, – обратился к магу Пембелтон, – уверен, что Морвил тебя не разглядел?

Питер криво усмехнулся.

– Я закрылся тенями, милорд.

– Вот и отлично, – облегченно выдохнул сэр Энтони. – Теперь ты отправишься за город и немного поживешь в предместье не высовываясь, – продолжил Пембелтон. – Я уже договорился.

– Могу ли я быть вам еще полезен? – уточнил маг.

– Думаю, да. Но сейчас ты должен скрыться. Не желаю, чтобы Морвил смог отыскать тебя и связать со мной. Осталось всего три месяца. Я подожду, – улыбнулся сэр Энтони. – Ждать я всегда умел. И что такое жалкие три месяца в сравнении с годами ожидания? – спросил он, впрочем, скорее обращаясь к себе самому.

Маг кивнул, но не произнес вслух ни слова, понимая, что его ответ будет неуместным.

Бонс перевел взгляд на окно, за которым проплывал королевский парк с пятном озера, освещенным огнями. Мысль о провинции грела ему сердце. И маг уже представлял себе, как снимет маленький домик у леса, а поутру будет ходить на рыбалку или охоту. Да все что угодно. Деньги у него теперь есть.

Он задумался настолько, что не заметил, как Пембелтон придвинулся ближе, наклонившись к самому лицу Питера.

– А вот и плата, мистер Бонс, – проговорил сэр Энтони, а когда маг удивленно воззрился на благородного господина, последний ударил его тростью в грудь.

Вспышка боли пронзила Питера. Он открыл рот, но не смог издать ни звука и только с каким-то непониманием продолжал смотреть на лорда Пембелтона, не веря в то, что случилось. В голове стало легко и пусто. А затем темная пелена застила глаза несчастного.

– Добрых снов, мистер Бонс, – сказал лорд Энтони и отпрянул, позволив магу осесть на дно экипажа, свалившись с сиденья. Затем милорд поднял трость и постучал по крыше кареты, приказывая кучеру остановиться.

– Да, сэр? – сидевший на козлах дородный мужчина в теплом кафтане повернул голову, когда хозяин кареты выбрался наружу, захлопнув за собой дверцу.

– Делайте так, как мы договаривались, Фред, – произнес лорд Пембелтон.

– А вы, милорд?

– А я прогуляюсь, – ответил сэр Энтони. – Тут недалеко. А прогулка перед сном благоприятствует последнему, – закончил он.

Кучер коротко кивнул, затем развернул лошадей и отправился в сторону, противоположную той, куда ушел его господин.

Глава 3

– Джейн, все будет хорошо, я знаю, – матушка вытерла руки о фартук и с улыбкой посмотрев на меня, велела, – а пока нарезай хлеб, ужинать будем.

Кивнув, придвинула к себе доску и нож. Отрезала от серого, еще дышавшего печным теплом хлеба, несколько кусков и переложив их на отдельную тарелку, поставила в центр стола. Матушка разлила похлебку. Сегодня у нас был луковый суп. Вот терпеть не могу лук. Сейчас бы куриного бульона, или паштет! Представив себе, как намазываю последний на белый, с румяной корочкой, хлеб, судорожно сглотнула и принялась за суп.

– Я завтра тоже пойду искать работу, – матушка села рядом. – В нашем квартале мои услуги никому не нужны. Но в торговом вполне можно найти несколько заказов.

Я покосилась на маму. Вздохнула, заметив ее сгорбленную спину и седые локоны, выбившиеся из-под чепца.

Когда отец оставил нас, отправившись на небеса, мне было пять. Матушка тогда работала чернорабочей в одном большом особняке. Там надорвала спину, когда носила тяжелые чаны с водой. Следующие годы работы то в таверне, то в частных домах, а то и торговкой на улице, да в лютый мороз, не могли не сказаться на ее самочувствии. И вот уже как два года она работает дома. Руки у нее золотые. Шьет на зависть королевским швеям, да только заказов все меньше и меньше. А чувствует она себя ее все хуже и хуже. Смерть мужа, тяжелый изнурительный труд, подкосили ее и без того хрупкое здоровье.

– Не нужно никуда ходить, – обратилась я к матушке. – Вот увидишь, мне повезет устроиться в хороший дом.

– Дай-то бог, Джейн, – мама улыбнулась, зачерпнув ложкой суп, а я посмотрела на ее сгорбленную спину, на подрагивавшие руки, на лицо, покрытое сетью морщинок, и подумала, сделаю все что угодно, лишь бы она стала здоровой. Я знала: есть такие маги, кто может справиться с подобной хворью. Но искать их надо не в наших трущобах, а в центре, там, где живут господа.

– Я соберу денег, и мы тебя вылечим, – добавила я, глядя на тихую улыбку матери.

В тот момент я была уверена, что все смогу и все преодолею ради мамы. Моего самого близкого и родного человека.

***

Поверенный Симс, был мужчиной тучным и высоким, что несколько скрадывало его вес. Джарвис ценил этого человека за острый ум и знание своего дела. И вот теперь, принимая Симса в кабинете, Морвил внимательно слушал все, что говорил маг.

– Действительно ли леди Эдит находится в здравии, как вы утверждаете, милорд? – Стивен Симс взглянул на Джарвиса поверх очков, а затем, сложил руки на животе, ожидая ответ.

Морвил кивнул.

– Тогда на вашем месте, – поверенный прокашлялся и сел прямо, – то есть, на месте вас, милорд, и вашей невесты, я бы не стал дожидаться дня ее рождения и немедленно обвенчался в храме. Не играйте с судьбой, милорд. Я знаю лорда Пембелтона, – Симс поправил очки, – этот человек привык добиваться своего.

– Знаю, – кивнул Джарвис. – Недавно я имел несчастье общаться с ним в этом доме.

– Судя по выражению вашего лица, лорд Пембелтон был щедр на угрозы? – усмехнулся поверенный.

– Морвил снова кивнул.

– Тем более, не ждите, сэр. Время может сыграть против вас. Промедление равносильно потере наследства, – проговорил Симс. – Я хотел бы переговорить с леди Эдит Пембелтон и…

– Увы, – покачал головой Джарвис, – она сейчас никого не принимает.

– Что—то серьезное? – нахмурился Симс.

– Нет. Обычное недомогание. Полагаю, через несколько дней ей станет лучше. Вы же знаете женщин, – улыбнулся Джарвис.

Поверенный вздохнул и взяв в руку кожаный чемоданчик, положил его к себе на колени.

– Тогда передайте леди Эдит мои слова и совет. Пока вы медлите, лорд Пембелтон ищет пути для того, чтобы этот союз не состоялся. И да, я в курсе того, как сэр Энтони отпугивал всех потенциальных кавалеров леди Эдит. Кажется, вы единственный, кто не испугался, – улыбка тронула губы мужчины. – Остальных словно ветром сдуло.

– Я искренне желаю помочь Эдит.

– Даже поставив на кон, возможно, не только свою свободу, но и жизнь? – прищурил глаза Симс.

Джарвис опустил взгляд, но секунду спустя посмотрел на собеседника.

– Благодарю за консультацию, мистер Симс. Мы с Эдит прислушаемся к каждому вашему слову.

– Вот и чудно, – поверенный поднялся на ноги. – Я буду рад получить приглашение для оформления брачного договора, – добавил он.

Морвил встал и, взяв в руки колокольчик, вызвал дворецкого.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и минуты, как в кабинет хозяина дома вошел слуга.

– Проводите мистера Симса, Дойл, – обратился к дворецкому Морвил.

– Да, милорд, – последовал ответ. Дойл открыл перед поверенным дверь, дождался, когда маг выйдет, и только потом последовал за ним.

Джарвис задумчиво встал у стола. Несколько секунд он смотрел на закрытую дверь, а затем вышел из кабинета, направившись дальше по коридору вглубь дома.

Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, Морвил свернул в левый коридор и остановился у дальней двери. Немного постояв в нерешительности, он поднял руку и постучал. На стук дверь открыла молодая горничная. Увидев хозяина дома, девушка поклонилась и отошла в сторону, пропуская Джарвиса в покои, погруженные в полумрак.

– Как себя чувствует леди Эдит? – с надеждой в голосе спросил Морвил.

Горничная опустила взгляд.

– Без изменений, милорд, – ответила она.

Джарвис пересек гостиную, выдержанную в пастельных тонах, и после стука вошел в спальню. Взгляд мужчины устремился к широкой постели и тонкой фигурке, лежавшей под белым одеялом.

– Эдит, – проговорил мужчина и переместил взгляд на сиделку, поднявшуюся со стула, едва хозяин дома вошел в комнату.

– Как она? – спросил Джарвис, взглянув на женщину, одетую в шерстяное платье и чепец с кружевами.

– О, милорд, – вздохнула сиделка. – Наша бедная леди Эдит, – проговорила она, – я так боюсь за нее. Сегодня лекарь сказал, что она совсем ослабела. Ее тело плохо принимает чужую магию.

– Знаю, – ответил Морвил и подошел ближе, взглянув на белое лицо той, кто лежала под одеялом. От прежней, румяной и живой девушки осталась только тень. Кожа ее стала цвета полотна, истончившись настолько, что на тонких руках, лежавших поверх одеяла, проступили голубые вены. Глаза, которые умели смеяться, теперь казались провалами. Под нижними веками пролегли глубокие тени, а кожа на лице словно натянулась, обозначив острые скулы.

– Господин лекарь сказал, что леди Эдит помогла бы кровь близкого человека, связанного с ней родством, – тихо проговорила сиделка. – Женщины…»

«Но кроме мерзавца Пембелтона у Эдит не осталось родных!» – подумал с горечью Джарвис.

Он подошел еще ближе и осторожно, словно боясь потревожить спящую, присел на край постели. Затем бережно коснулся ее руки, посмотрев на истощенное лицо девушки.

– Эдит, – тихо позвал Морвил, но ресницы не дрогнули, веки не затрепетали, а рука, которой касались его пальцы, так и осталась холодна как лед.

– Ее необходимо согреть, – обратился к сиделке Джарвис. – Ступайте за грелками, Энн.

– Да, милорд, – присев в книксене, сиделка поклонилась. Но уже миг спустя, распрямив спину, поспешила прочь из комнаты, оставив лорда Морвила наедине с его невестой.

Вот уже почти десять дней Эдит лежит без чувств. Что за напасть ее одолела, Джарвис мог только подозревать. Он был уверен в причастности к произошедшему родственника девушки, но увы, никак не мог доказать вину сэра Энтони.

Морвил накрыл ладонь Эдит своей рукой и снова взглянул на ее лицо. Отчего—то перед глазами мага пронеслась недавняя сцена: темный переулок, девушка, окруженная мерзавцами, ее испуганные, широко распахнутые глаза и острое ощущение того, что перед ним Эдит. Прежняя, здоровая и веселая Эдит! Просто немного другая. Без привычного лоска и в потрепанной одежде. Такой Эдит Пембелтон могла бы быть, родись она в Трущобах, как та бедняжка.

И тут Джарвис замер.

Девушка из трущоб, подумал он, и сердце забилось быстрее. Что, если она сможет помочь ему решить проблему с наследством Эдит? Ведь главное – сейчас избавиться от Пембелтона и его посягательств на то, что ему не принадлежит. Когда в глазах общества Эдит станет леди Морвил, сэру Энтони останется только локти кусать. А еще лучше было бы вывести мерзавца на чистую воду. Джарвис был уверен: за внезапной болезнью Эдит стоит ее дядюшка. Уж неизвестно, как он это устроил, но можно попытаться найти ответ и наказать негодяя! Конечно, следует все устроить так, чтобы замена не пострадала.

Что—то подсказывало Морвилу – он на правильном пути.

Бросив быстрый взгляд на Эдит, Джарвис поднялся с постели. Маг еще немного постоял рядом с девушкой, дождавшись возвращения сиделки, а затем поспешно вышел из спальни невесты. Сердце мага билось все быстрее. Он точно знал, куда отправится уже этим утром. Конечно же, в трущобы, чтобы отыскать незнакомку.

Морвил почти не сомневался, что сможет уговорить ее сыграть роль Эдит. Конечно, придется нанять учителей, подготовить наряды и прочее, кое-что изменить не без помощи магии, но Джарвис уже загорелся идеей идти до конца. И когда Эдит очнется, а в том, что леди Пемелтон придет в себя, мужчина не сомневался ни секунды. Она будет свободна от ненавистного дядюшки и станет обладательницей всего наследства рода с возможностью передать титул старшему сыну.

Но главное: она станет его женой. Перед богами и перед людьми.

***

Утренняя сырость пробиралась под одежду, когда, закутавшись в плащ, я вышла из дома. Серое небо тяжело висело над головой, хмурясь сизыми тучами. Накрапывал дождь. Вздохнув, я поспешила покинуть двор, пока его обитатели еще спали в своих постелях.

Путь предстоял неблизкий. Я планировала обойти ближайшие таверны, что находятся за мостом, а затем и купеческие дома, надеясь найти работу. Меня устроит любая: от кухонной, до горничной. Я взялась бы даже за стирку белья, но только не для миссис Уолш.

Переступая лужи, затянутые поволокой мороза, невольно вспомнила хозяйку таверны, оклеветавшую меня. Внутри разлилась непрошеная ярость. Если она полагает, что от безысходности я вернусь и продолжу работать на нее, то очень ошибается. Вопреки всему найду хорошую место. Даже если мне сегодня придется обойти все дома, даже если сотру ноги в кровь, не успокоюсь, пока не получу место.

– Доброе утро, Джейн! – голос зеленщика, открывавшего лавку на углу рядом с булочной, заставил меня поднять взгляд от дороги, прервав размышления.

– Доброе утро, мистер Джонс, – поздоровалась я со стариком, раскладывавшим на прилавке свежую зелень. А еще невольно уловила аромат сладкой выпечки, и в животе протяжно запел песню голод.

– Никак на работу спешишь? – спросил зеленщик, воспользовавшись тем, что я остановилась. Старик был охоч поговорить.

– Да, – кивнула и, пожелав ему отличной торговли, поспешила дальше.

Искать работу в трущобах было бессмысленно. Уж если миссис Уолш не поленилась отправиться за мост к моей прежней хозяйке, то по нашим кварталам точно разнесла сплетни, как сорока на хвосте. Поэтому я отправилась дальше.

Оставив за спиной реку и мост, прошла мимо прежнего места работы и свернула на Каштановую улицу, носившую свое название благодаря могучему дереву, росшему на перекрестке. В маленьком сквере, расположившемуся чуть дальше, располагалось несколько магазинов. Добротные, со стеклянными витринами, яркими вывесками, они разительно отличались от торгового уголка Трущоб. Пока все заведения были закрыты, и я прошла мимо, решив оставить их напоследок.

Но вот и главная улица купеческого квартала. Дома здесь высокие, каменные. Везде чисто, стоят магические фонари, а вдоль дороги растут кипарисы, похожие на зеленые свечи, щекочущие небо.

Невольно запрокинув взгляд, поежилась от резкого порыва ветра. Дождь пошел сильнее. Я ускорила шаг и остановилась только перед зданием с резными воротами, заметив женщину, чистившую дорожки от желтых листьев.

– Мэм! – позвала служанку.

Она подняла взгляд, затем распрямила спину, взглянув на меня с усталым недовольством невыспавшегося человека.

– Подскажите, мэм, – попросила, встав вплотную к воротам, – нет ли в вашем доме места для горничной? Возможно, нужны помощницы на кухне?

Женщина потерла спину, затем подошла ближе, морщась от капель дождя, таких холодных, что было удивительно, отчего они еще не превратились в снег.

– Нет, мисс. У нас полный штат прислуги, – ответила служанка. Она смерила меня изучающим взглядом, затем, шмыгнув носом, добавила: – Вы поднимитесь выше, по Лиловой аллее. Кажется, Уилфредам была нужна служанка. Но право слово, мисс, место могли занять. Я несколько дней назад разговаривала с экономкой, миссис Филипс, но за это время все могло измениться.

– Спасибо, – кивнула я с улыбкой, – проверю.

– Поднимайтесь дальше по дороге, мисс, затем наверх от магазинчика готовой одежды, – направила меня служанка, – дом вы узнаете сразу: там на воротах каменные птицы.

Кивнув на прощанье, я поспешила дальше по дороге, надеясь на удачу.

Дом нашла быстро. Две обещанные каменные хищные птицы сидели на стене и взирали на улицу холодными глазами. Вот только удача не сочла необходимым улыбнуться мне – место горничной оказалось занято и, покинув дом с удивительно вежливой экономкой, я поплелась дальше, стучась едва ли не в каждую дверь. Но снова и снова получала отказ.