Текст книги "Магия любви (СИ)"

Автор книги: Анна Курлаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

В ее руке появился пергамент, на котором сами собой проступили слова. Увы, Бейлфайру с его места их было не разглядеть. Зелина шевельнула кистью, и пергамент, свернувшись в свиток, исчез с негромким хлопком. Следом за ним исчезла и ведьма.

Не особо надеясь на успех, Бэй исследовал свою тюрьму на прочность. Невидимые стены, окружавшие его угол, давали перемещаться лишь на несколько шагов. Пройти сквозь них не получалось. Впервые Бейлфайр подумал, что стоило бы поучиться магии. Впрочем, что теперь сожалеть об упущенных возможностях? Он снова сел на пол, угрюмо уставившись в стену. Бэй не сомневался, что отец найдет его, но вот к чему приведет их противостояние с ведьмой?

В одиночестве он оставался недолго – Зелина вернулась, да не одна, а в сопровождении Крюка. Бэй презрительно фыркнул – ну конечно, куда ж без пирата! Тот одарил его странным взглядом и, кажется, хотел что-то сказать, но Бейлфайр поспешно отвернулся, всем своим видом демонстрируя нежелание общаться.

– Не заскучал, Бэй? – сладко улыбнулась Зелина. – Сейчас развлечемся.

Легкое движение кистью, и тело Бейлфайра пронзила резкая боль. Он стиснул зубы, изо всех сил стараясь не закричать. Из горла невольно вырвался стон. И вдруг все прекратилось.

– Что ты творишь?! – возмущенно воскликнул Крюк.

Тяжело дыша, Бейлфайр удивленно посмотрел на него – с чего вдруг такая забота?

– А тебе жалко мальчика, Киллиан? – протянула Зелина, проведя пальцем по его щеке, от чего тот поморщился и отстранился. – Неужели привязаться успел?

– Просто не вижу смысла в твоих действиях.

Она весело пожала плечами:

– Я получаю удовольствие – вполне достаточный смысл.

– Чокнутая, – пробормотал пират.

– Не больше, чем ты, дорогой, – парировала Зелина.

К счастью для Бейлфайра, в этот момент прямо перед ней материализовалось послание. Прочитав его, Зелина скривилась, скрипнув зубами, но сразу снова заулыбалась и процедила:

– Мы еще посмотрим, кто кого.

С этими словами она исчезла, оставив пленника наедине с Крюком. На некоторое время воцарилось молчание. Бейлфайр закрыл глаза. Интересно, что такого написал отец, чтобы так взбесить Зелину? Ее аж перекосило. В том, что послание было именно от отца, он не сомневался.

– Бэй, – вдруг подал голос Крюк. – Я не думал, что она станет тебя пытать. Мне жаль.

Бейлфайр хмыкнул, ничего не ответив.

– Можешь мне не верить, но я никогда не хотел причинить тебе вред.

– Нет, – Бэй открыл глаза, гневно глянув на него. – Ты хотел причинить вред моему отцу. Воспользовавшись мной.

– Ты сам знаешь, какое он чудовище. Его надо остановить, – с фанатичным блеском в глазах заявил Крюк.

– Он не чудовище! – от возмущения Бейлфайр вскочил на ноги и рванулся к Крюку, врезавшись в магическую стену. – Ты, пират, и мизинца его не стоишь!

– Он убил твою мать, если ты забыл! – рявкнул Крюк.

– Ты в ее смерти виноват не меньше!

– Да что ты… – Крюк замолчал, оборвав себя на полуслове, и, махнув рукой, отвернулся.

Бэй хмыкнул.

Минуты, проходившие в ледяном молчании, тянулись невыносимо медленно. Бейлфайр успел и находиться, и насидеться в своей клетке, когда вернулась Зелина. Она взмахнула рукой и шагнула к нему. Он невольно попятился – выражение лица этой сумасшедшей не предвещало ничего хорошего – но скоро уперся в стену.

– Не бойся, дорогой, – ухмыльнулась Зелина. – Больно будет, но недолго.

И она резко погрузила руку в его грудь. Бэй вскрикнул от дикой боли. А Зелина уже вытащила руку, сжимая в ней его трепещущее сердце. На том месте, где оно находилось, возникла странная пустота – будто его враз лишили всех чувств. И даже страх от понимания того, зачем ведьме понадобилось его сердце, был смутный и отстраненный.

***

Румпельштильцхен несколько часов скакал, следуя за магическим маячком. Судя по тому, как он пылал, ехать осталось совсем немного. Он старался не думать о том, что могла Зелина сделать с Бэем за это время, иначе эти мысли свели бы с ума.

Маячок привел к одиноко стоявшему в лесу, с виду абсолютно обычному дому. Спешившись, Румпельштильцхен отправил Арабеллу обратно – возвращаться он собирался более быстрым и безопасным способом – и обошел вокруг, проверяя защитные чары. Довольно сильные. Но ничего, с чем он не смог бы справиться. Немного повозившись, он снял их и осторожно вошел в дом, который неожиданно внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи.

Бэй обнаружился в пустой белой комнате сидящим на полу, обхватив колени руками и положив на них подбородок. Один. Услышав шаги, он поднял голову и живо вскочил, радостно заулыбавшись:

– Папа!

Румпельштильцхен облегченно вздохнул: на первый взгляд с ним было все в порядке. Он шагнул к сыну и тут же почувствовал сопротивление магии. Конечно, Зелина не могла оставить своего пленника без охраны. Вытянув руки, он провел ладонями по невидимой стене, ощущая, как магия отзывается покалыванием. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, проникая в сердце чар, и, резко взмахнув рукой, снял их.

Румпельштильцхен улыбнулся сыну, протянув ему руку. Но не успел Бэй сделать и пару шагов ему навстречу, как вскрикнул от боли и начал оседать на пол.

– Бэй! – Румпельштильцхен бросился к нему, подхватив на руки. – Что с тобой?

– Ай-ай-ай, Румпель, – раздался сзади знакомый голос, полный извращенного веселья. – Неужели ты думал, что меня так просто победить?

Резко повернувшись, по-прежнему держа сына в объятиях, он обнаружил торжествующую Зелину с пульсирующим красным сердцем в руке. За ее спиной маячил хмурый и странно молчаливый Крюк. Осознание накрыло холодной волной. Она вырвала у Бэя сердце, связав Румпельштильцхену руки. Он скрипнул зубами.

– Что тебе надо?

Зелина недоуменно приподняла брови:

– Я ведь уже сообщила тебе – твой кинжал.

Румпельштильцхен невесело усмехнулся:

– Поздно спохватилась, дорогуша. Проклятие Темного уничтожено – кинжала больше нет.

– Врешь! – выдохнула Зелина и сжала сердце – Бэй начал задыхаться.

– Оставь его! Это правда! – Румпельштильцхен метнулся вперед, но остановился, боясь, что она раздавит сердце совсем.

– Хм, похоже, действительно правда, – Зелина разжала пальцы, и Бэй выпрямился, прожигая ее ненавидящим взглядом. – Это все осложняет.

Она немного помолчала, словно что-то обдумывая, и воодушевленно заявила:

– Ну ладно, обойдемся без кинжала. Ты просто поможешь мне, и твой сын будет жить.

– Помочь тебе в чем? – мрачно спросил Румпельштильцхен.

– Переписать историю, – глаза Зелины загорелись абсолютно безумным огнем. – Я хочу получить то, что принадлежит мне по праву, но всегда получала только моя сестра.

– Ты совсем рехнулась? Нельзя вмешиваться во время.

Румпельштильцхен ошеломленно покачал головой, краем глаза заметив, как Бэй, воспользовавшись их разговором, начал потихоньку подбираться к Зелине. Как ни странно, Крюк не сделал ни единого движения, чтобы помешать ему – только наблюдал.

– Я нашла способ обойти законы магии! – торжествующе объявила Зелина.

– Правда, дорогуша? И какой же? – спросил Румпельштильцхен не столько потому, что ему это было интересно, сколько для того, чтобы отвлечь ее внимание от Бэя.

Пока Зелина вдохновенно вещала о заклятии, способном повернуть время вспять и переписать события, Бэй подобрался совсем близко. И в этот момент Крюк толкнул соучастницу в спину. Пошатнувшись, она выронила сердце, которое подхватил Бэй, тут же отпрыгнув к отцу. Зелина рванулась за ним, но Румпельштильцхен перегородил ей дорогу и ухмыльнулся:

– Конец твоим играм, дорогуша. Пришло время расплачиваться.

Однако Зелина не испугалась, презрительно фыркнув:

– Ты не сможешь мне ничего сделать, Румпельштильцхен. Только светлая магия способна навредить мне.

Румпельштильцхен приподнял бровь и взмахнул рукой – Зелину отбросило к стене.

– Проверим? – он склонился над ведьмой, магией сжав ее горло.

Она начала задыхаться. О да, месть сладка!

– Папа, нет! – Бэй подскочил к нему, схватив за руку. – Не убивай ее!

– Она чуть не убила тебя! – в ярости рыкнул Румпельштильцхен.

Они с Белль как сговорились в своей жалости к опасным врагам!

– Я знаю. Но ты же лучше ее! – Бэй умоляюще смотрел на него, продолжая держать за руку.

Поколебавшись, Румпельштильцхен вздохнул и отпустил Зелину. Он все еще считал, что практичнее убить ее, но не мог разочаровать сына. Ведьма закашлялась и жадно глотнула воздух.

– И что ты предлагаешь? – спросил Румпельштильцхен. – Она ведь не успокоится.

– Я знаю, как лишить ее магии, – вдруг подал голос молчавший до сих пор Крюк. – Сними с нее кулон.

Глаза Зелины расширились от потрясения и страха. Румпельштильцхен подозрительно прищурился:

– А с чего это ты стал помогать мне, пират?

– Я помогаю не тебе, крокодил, – ощерился тот. – Мне просто не нравится, что она сделала с Бэем.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Наконец, Румпельштильцхен кивнул и повернулся к Зелине. Она вжалась в стену, но продолжала храбриться:

– Ты не сможешь снять кулон, Темный. Его может снять только тот, кто обладает магией света. Злодеям это не под силу.

– Злыми не рождаются – злыми становятся. Как и добрыми, – со зловещей улыбкой сообщил Румпельштильцхен и резким движением сорвал кулон с ее шеи.

Зеленый цвет плавно сошел с кожи Зелины – она становилась обычным человеком. Она взмахнула рукой, но ничего не произошло.

– Будь ты проклят, Румпельштильцхен! – со слезами в голосе крикнула она. – А ты, Крюк, еще пожалеешь, что предал меня!

– Отправляйся-ка ты, откуда пришла.

Румпельштильцхен перенес ее обратно в страну Оз – теперь, лишенная магии, она не сможет вернуться. После чего взял у Бэя сердце и вставил ему в грудь. Тот резко вдохнул, широко распахнув глаза, а в следующее мгновение крепко обнял отца. Мягко прижав его к себе, Румпельштильцхен посмотрел на Крюка. Первоначальное желание убить его пропало: чем бы ни руководствовался пират, но без его помощи не удалось бы спасти Бейлфайра.

– Ты спас моего сына, и я благодарен тебе за это. Но до того ты пытался убить мою жену. И я предупреждаю тебя, пират: не вздумай когда-нибудь даже пытаться навредить моей семье, иначе пожалеешь, что на свет родился.

Крюк передернул плечами, ничего не ответив – просто развернулся и ушел.

– Киллиан! – окликнул его Бэй, и, когда он повернулся от дверей, тепло произнес: – Спасибо.

Он коротко кивнул и вышел.

– Пора домой.

С этими словами Румпельштильцхен перенес их с Бэем в замок.

***

Белль не находила себе места. Она пыталась заняться то одним делом, то другим, но все валилось из рук. Тревога за близких не давала сосредоточиться ни на чем. Это был, пожалуй, самый тяжелый день в ее жизни.

Солнце начало садиться, а Белль буквально сходить с ума от беспокойства, когда Румпельштильцхен с Бейлфайром материализовались в зале. Белль как раз нервно мерила его шагами, но при виде них замерла, а в следующее мгновение бросилась их обнимать.

От облегчения слезы брызнули из глаз, и Бель всхлипнула, изо всех сил стиснув в объятиях мужа и пасынка.

– Тише-тише, все хорошо, – Румпельштильцхен ласково провел ладонью по ее волосам, а Бэй обхватил за талию, уткнувшись лбом в плечо.

Позже Белль расспросила мужа о том, кто такая Зелина и чего хотела от него. Он недовольно скривился, но рассказал.

– Надеюсь, у тебя больше не осталось жаждущих мести учениц? – с немного нервным сарказмом спросила Белль под конец.

– Это была последняя, – усмехнулся Румпельштильцхен.

– А ты думал, что тебя нельзя любить, – не удержалась Белль от подначки. – Вон Зелина как любила – до ненависти.

Румпельштильцхен одарил ее непонятным взглядом и чуть ли не с грустью произнес:

– И до сих пор так считаю. Что касается Зелины… все ее чувства основаны на зависти, она в принципе любить не умеет.

– И все же ты был дорог ей. Ты сам это признал, – Белль покачала головой, проигнорировав первую часть его высказывания: спорить на эту тему – дело бесполезное.

Румпельштильцхен пожал плечами:

– В какой-то степени да. Но это никогда не было любовью. Ты слишком хорошо думаешь о людях, сердце мое, потому что судишь по себе.

Он притянул ее к себе, нежно поцеловав в лоб, и Белль сдалась. Может, он и прав – может, в основе страстной привязанности Зелины к учителю лежала именно зависть, но… нет страшнее твари в аду, чем отвергнутая женщина.

***

Несколько дней после возвращения домой Бейлфайр обдумывал мысль, пришедшую ему в голову в плену у Зелины: не стоит ли ему обучиться магии? С одной стороны, вопреки всем разъяснениям у него оставалось предубеждение. Где-то в глубине души он по-прежнему винил магию в том, что она когда-то отняла у него отца. Даже если умом понимал, что проблема была скорее в темном проклятии. С другой стороны, научиться защищаться от таких как Зелина представлялось актуальной задачей. Наверняка она не последняя, кто захочет навредить отцу, воспользовавшись для этого близкими ему людьми.

В итоге Бейлфайр решил, что можно не углубляться далеко, а изучить только необходимое для самообороны. И пользоваться магией лишь в крайних случаях.

Отец воспринял просьбу обучить его волшебству не то чтобы с радостью, но с одобрением. И, улыбнувшись, заметил:

– Иногда вы с Белль бываете удивительно похожи.

Бейлфайр расценил это как комплимент. Если поначалу он относился к мачехе с настороженностью, то чем больше с ней общался, тем больше любил ее. Он тогда совершенно искренне сказал, что Белль стала ему другом. Более того: с каждым днем он все больше видел в ней мать. Машинально вырвавшееся в гостях у сэра Мориса слово теперь казалось естественным.

Вопреки ожиданиям Бейлфайра занятия магией вышли увлекательными. Отец оказался понимающим и терпеливым учителем. И даже если у Бэя долго что-то не получалось, умел поддержать его веру в себя и в итоге добиться результата. Но главное, что нравилось ему в уроках – это общение с отцом, возможность увидеть, узнать и понять его в той области, которая до сих пор Бэю была недоступна и чужда. Еще больше сблизиться. И даже если ему никогда не придется воспользоваться полученными умениями, время было потрачено не зря.

========== Глава 11 ==========

История с Зелиной обострила паранойю Румпельштильцхена. Первое время он готов был не выпускать Бейлфайра из замка ни на шаг. Белль с трудом уговорила мужа не запирать мальчика в четырех стенах. Сам Бэй клятвенно обещал, что впредь будет крайне осторожен и никогда не забудет надеть зачарованный плащ. Однако время шло, никаких катастроф больше не происходило, и Румпельштильцхен успокоился.

Колетт родилась ясным зимним утром. Белль давно решила, что назовет дочь в честь своей матери, по которой до сих пор скучала. Румпельштильцхен не возражал.

Белль чувствовала себя абсолютно истощенной – казалось, она не в состоянии и пальцем шевельнуть. Но, когда раздался первый крик ребенка, она встрепенулась и потянулась в сторону звука.

– У вас дочка, госпожа Белль, – Марта, повивальная бабка, приглашенная из соседнего городка, помогла ей сесть, подложив под спину подушку, и подала ребенка.

– Я знаю, – Белль с внутренним трепетом взяла на руки дочь. – Колетт.

Если Марта и удивилась, то ничем этого не проявила. А Белль тут же забыла обо всем, с нежностью разглядывая свою девочку. Такая крошечная, такая беззащитная. Она и не подозревала, что любовь матери настолько безгранична и всеобъемлюща. Казалось, до сих пор она и не умела любить. Пожалуй, только теперь она по-настоящему поняла страстное желание Румпельштильцхена любой ценой вернуть сына. Это даже немного пугало.

Убедившись, что госпожа со всем справляется, Марта вышла позвать Румпельштильцхена. Он появился сразу же, настолько откровенно взволнованный, каким Белль, пожалуй, не видела его еще ни разу. Зная мужа, она могла предположить, что все это время он провел, мечась из стороны в сторону и рыча на всякого, кто пытался его успокоить. Белль невольно хихикнула, подумав, кому ожидание далось тяжелее: Румпелю или Бэю? Этот последний неуверенно зашел следом за отцом со светящимися любопытством глазами.

Белль улыбнулась обоим. Восхищенно-счастливое выражение на лице Румпельштильцхена было бесценно. Он с бережной нежностью взял у нее уже насытившуюся Колетт. Та возмущенно пискнула, оттого что ее побеспокоили, но быстро затихла на руках отца.

– Колетт, – прошептал он, всматриваясь в крошечное личико и, переведя взгляд на Белль, добавил: – Она похожа на тебя.

– Летти, – заявил Бейлфайр, заинтересованно изучая сестренку.

Это сокращение моментально прижилось в семье, и малышку стали называть только так.

***

Первое слово, произнесенное Колетт, было не «мама» или «папа», а «Бэй». Белль поначалу боялась, что Бейлфайр станет ревновать к сестре, но ее опасения не оправдались. Он души не чаял в Летти, и та тянулась к нему в ответ. И Белль обрела в нем незаменимого помощника, на которого всегда можно было спокойно оставить малышку.

Когда Колетт начала ходить, пришлось магией запечатывать все ящики, находившиеся в зоне ее доступа. Иначе они немедленно открывались, и оттуда вытаскивалось все подряд. Хорошо еще лаборатория Румпельштильцхена находилась почти под крышей, куда Летти добраться была пока не в состоянии. Но это только пока.

И все же, несмотря на меры предосторожности, она умудрилась где-то раздобыть старинный артефакт. Когда Белль увидела в ее руках урну, которую дочь с трудом удерживала, но все же упрямо тащила, ей чуть не стало плохо. Мало ли что можно найти в этом доме, полном самых неожиданных и зачастую опасных вещей. Зато Летти была невероятно довольна своей находкой и принесла ее матери, чтобы похвастаться. Взяв себя в руки, Белль как можно спокойнее произнесла:

– Милая, дай мне это, пожалуйста.

Летти насупилась, не желая расставаться с интересной вазой, но, к счастью, быстро передумала. И, только когда урна оказалась в ее руках, Белль облегченно вздохнула, подумав, что надо срочно что-то сделать, чтобы дочка не натыкалась на подобные вещи.

Попросив Бейлфайра присмотреть за сестрой, чтобы она еще что-нибудь не схватила, Белль отправилась к мужу, спросить, что это за урна. При виде артефакта у Румпельштильцхена сделалось странно виноватое выражение лица.

– Румпель? – Белль нахмурилась – такое начало ничего хорошего не предвещало.

Он тяжело вздохнул:

– Совсем забыл про нее…

Белль приподняла брови:

– Так что же это?

– Можно сказать: тюрьма.

Аккуратно забрав у нее урну, Румпельштильцхен открыл крышку, и оттуда медленно полилась серебристая субстанция. Собравшись на полу, она начала подниматься и превратилась в светловолосую девушку в голубом платье. Белль остолбенело наблюдала за этими метаморфозами, на всякий случай отступив поближе к мужу.

– Кто это? – прошептала Белль, пока девушка приходила в себя и пыталась сориентироваться в ситуации.

– Эльза, королева Эренделла, – тихо пояснил тот, – заключенная в урну Футарка собственной родной тетей.

– У меня нет тети, – подала голос Эльза, подозрительно разглядывая их.

– И ею же лишенная некоторых воспоминаний, – невозмутимо добавил Румпельштильцхен.

– Кто вы такие? – резко спросила Эльза. – И как я здесь оказалась? И где это здесь?

– Сколько вопросов сразу… – Румпельштильцхен ехидно ухмыльнулся, и Белль толкнула его локтем в бок; он сделал серьезное лицо и отвесил поклон: – Добро пожаловать в Зачарованный лес, ваше величество. Румпельштильцхен – к вашим услугам. И моя жена Белль.

Эльза растерянно кивнула и собиралась спросить что-то еще, но Белль ее опередила, обратившись к мужу:

– А правда, как к тебе попала эта урна?

– Забрал у Ингрид – тетки Эльзы. Вообще-то, я надеялся, что она придет выторговать у меня урну обратно, но, видимо, ее планы изменились, – Румпельштильцхен пожал плечами. – А потом столько всего случилось, что я про нее просто забыл.

– Румпель! – Белль укоризненно покачала головой. – Как можно забыть о живом человеке, заточенном в таком… месте?

– У меня нет тети! – возмущенно вмешалась Эльза. – И раз уж я оказалась в Зачарованном лесу, я могу найти сестру. Она отправилась сюда, но так и не вернулась.

– Она была здесь, – согласился Румпельштильцхен. – Но в остальном вы ошибаетесь: Анна благополучно вернулась в Эренделл.

– Постойте-ка, – Белль замерла, душу охватило глубоко спрятанное, полузабытое чувство вины. – Вашу сестру зовут Анна?

– Вы ее встречали? – жадно спросила Эльза, подавшись к Белль – в ее глазах засияла надежда.

Белль кивнула, смущенно отведя взгляд.

– Мы познакомились, когда я была в Эренделле. И Румпель прав: у вас есть тетя. Анна рассказывала мне о ней.

Эльза озадаченно нахмурилась:

– Но… почему я тогда этого не помню?

– Как я и сказал: Ингрид забрала ваши воспоминания.

– Где же мне искать Анну?

– Ну, последний раз, когда я ее видел, она была в вашем дворце – замороженная, как и весь остальной Эренделл.

Эльза в ужасе прижала ладонь к губам, но тут же решительно выпрямилась:

– Значит, я должна немедленно вернуться домой.

Белль выразительно посмотрела на Румпельштильцхена, и он кивнул:

– Могу помочь вам в этом. Кстати… – он шевельнул кистью, и в его руке появилась серебряная подвеска в виде звезды. – Знакомая вещь?

– Это моей сестры! – глаза Эльзы гневно сверкнули, и она требовательным жестом протянула руку. – Откуда она у вас?

– Долгая история, – Румпельштильцхен опустил подвеску ей в ладонь. – А вам надо спешить.

Не успела Эльза сказать что-то еще, как исчезла в клубах сиреневого дыма.

– Не очень-то вежливо так обрывать разговор, – хмыкнула Белль.

– Ну, ей действительно стоит поторопиться.

Белль скептически хмыкнула. Ведь не признается, что просто хотел побыстрее избавиться от Эльзы и ее возможных претензий.

– А что ты делала в Эренделле? – с любопытством спросил Румпельштильцхен.

Поколебавшись, Белль рассказала о своем приключении. Ее до сих пор мучила совесть, и признаваться в подлом (по-другому она не могла его назвать) поступке было тяжело. Тем более Румпельштильцхен считал, что в ее сердце нет ни капли тьмы, и Белль боялась разочаровать его. Когда она закончила, некоторое время они молчали, и Белль не смела поднять взгляд, уставившись на носки своих туфель. Пока Румпельштильцхен не коснулся пальцами ее подбородка, заставляя посмотреть в глаза.

– Не стоит так казнить себя за минутную слабость, – произнес он с мягкой улыбкой.

– И кто мне это говорит? – горько произнесла Белль.

– О, не сравнивай себя со мной, сердце мое, – грустно ответил он. – Если бы ты не появилась в моей жизни, меня бы поглотила тьма – рано или поздно. А ты самое светлое создание, что я когда-либо встречал. И один неверный шаг никак этого не меняет.

Белль покачала головой и крепко обняла его, тихо прошептав:

– Ты вовсе не так ужасен, как думаешь. Никогда не был.

***

Несколько дней спустя Румпельштильцхена позвали Прекрасные. Когда он появился в тронном зале, Белоснежка с Дэвидом выглядели встревоженными как никогда.

– Что на этот раз? – поинтересовался Румпельштильцхен.

– Посмотри в окно, – вместо ответа предложила Белоснежка.

Удивленно приподняв брови, он подошел к высокому окну, выходившему на озеро. За которым вдали теперь возвышалась громадная ледяная стена.

– Любопытно, – пробормотал он.

– Она появилась совсем недавно, – сообщил Дэвид. – И окружила дворец и пару близлежащих деревень.

– Пробить пробовали?

– Пробовали – безрезультатно, – Белоснежка печально вздохнула. – Будто это не лед, а сталь.

– Еще любопытнее, – Румпельштильцхен задумчиво прищурился. – Кажется, я знаю, чья это работа. Но вот зачем ей это понадобилось?

– Ты можешь растопить стену? – нетерпеливо спросил Дэвид.

– Возможно, – Румпельштильцхен с улыбкой повернулся к хозяевам. – Но не разумнее ли сначала узнать, кто и для чего ее воздвиг?

Дэвид равнодушно пожал плечами – его этот вопрос явно не интересовал. Зато Белоснежка задумчиво кивнула:

– Да, пожалуй.

Румпельштильцхен перенесся к ледяной стене, чтобы проследить магический след. Снежинки, отделившиеся от нее, немного покружились и, поднявшись вверх, перелетели на другую сторону. Румпельштильцхен хотел последовать за ними и тут обнаружил весьма неприятную вещь – он не мог выйти за переделы стены, в том числе и с помощью магии. Совсем интересно – а ведь сюда перенесся свободно. То ли магия действовала по принципу: всех пускать, никого не выпускать. То ли была рассчитана именно на него: заманить внутрь и задержать здесь.

Румпельштильцхен попытался растопить в стене проход. Дырка получилась, но пройти сквозь нее не удавалось. Он подозревал, что мог бы прорвать преграду, направив на нее все свои силы, но решил, что не стоит пока этого делать. Лучше на всякий случай оставаться в королевстве. Правда, до Ингрид – он почти не сомневался, что стена – дело ее рук – не удалось добраться, но с этим можно повременить.

Румпельштильцхен вернулся во дворец и обнаружил там всех в панике и чуть ли не отчаянии.

– Эмму похитили, – едва сдерживая слезы, сообщила Белоснежка.

Дэвид обнимал ее за плечи, пытаясь успокоить, но и сам был на взводе. Регина с испуганным и растерянным лицом сидела, забившись в уголке, тихо, как мышь.

Румпельштильцхен был ошарашен. Вот уж чего он не ожидал от Ингрид, так это похищения Эммы. И зачем ей нужна маленькая принцесса? А что, если дело в ее магическом потенциале? Эта мысль наводила на тревожные выводы, особенно учитывая, что сама Ингрид осталась вне своего магического барьера.

– Румпельштильцхен? – прервал его размышления Дэвид. – Ты можешь найти ее?

– Думаю, да. Но я сильно подозреваю, что Эмма сейчас находится за пределами стены, поскольку за пределами находится ее создательница. Пробраться сквозь магический барьер у меня пока не получилось.

– Пока? – напряженно спросила Белоснежка.

Он рассеянно кивнул, больше занятый мыслью о том, как связаться с женой.

– Мне нужно зеркало, – озвучил он итог своих размышлений.

Белоснежка с Дэвидом одарили его недоуменными взглядами, но расспрашивать ни о чем не стали и проводили в небольшую комнату, где стояло высокое прямоугольное зеркало в резной оправе. Румпельштильцхен коснулся кончиками пальцев поверхности стекла, направляя на него магию. Зеркало пошло рябью и помутнело. Румпельштильцхен потянулся сквозь пространство, позвав:

– Белль!

И победоносно улыбнулся, когда некоторое время спустя стекло прояснилось и в нем появилось отражение жены. Значит, о том, чтобы предотвратить связь через зеркала, Ингрид не подумала. Упущение с ее стороны.

– Румпель, что случилось? – встревоженно спросила Белль.

Он вкратце описал ей ситуацию и заключил:

– Не выходите из замка – даже во двор. Возможно, Ингрид ищет именно детей с магическим потенциалом. И тогда Летти в опасности. Я свяжусь с тобой, как только смогу.

Белль сосредоточенно кивнула. Одна из черт, которые восхищали Румпельштильцхена в жене – ее умение в критической ситуации собранно и четко действовать, без паники, без ненужных причитаний. Он прикоснулся пальцами к губам, а затем к зеркалу – Белль повторила его жест – и прервал связь, повернувшись к Прекрасным:

– Что ж, теперь посмотрим, что можно сделать с барьером вокруг дворца.

***

Белль отвернулась от зеркала, изо всех сил стараясь подавить поднимающуюся в душе панику. Румпельштильцхен сказал, что в замке Летти будет в безопасности, и она ему верила. Но что насчет него самого? Насколько сильна эта ведьма и может ли серьезно навредить ему?

– Мам?

Белль вздрогнула, вырванная из своих размышлений. В дверях стоял Бейлфайр, держа за руку Летти. Белль глубоко вздохнула и улыбнулась им, понадеявшись, что улыбка вышла ободряющей, а не напряженной.

– У нас очередные неприятности, но, думаю, ничего страшного.

Бейлфайр приподнял брови с выражением лица, страшно напомнившим отца. Белль начала объяснять, но была прервана Летти, которая потребовала на ручки и кушать. Они с Бэем переглянулись и засмеялись.

– Пойдем на кухню, – сказала Белль, беря дочь на руки. – Там расскажу.

В процессе приготовления каши и кормления Летти она рассказала то, что узнала от Румпельштильцхена.

– То есть на какое-то время мы заперты в замке? – подвел итог Бейлфайр, одновременно развлекая сестру, которая не желала есть полезную кашу и отбивалась руками и ногами. – Ну, еще не так страшно.

Белль слабо улыбнулась его оптимизму – ей бы такой! Бейлфайр, будто прочитал ее мысли:

– Все будет в порядке. Папа справится. С кем он не справлялся?

На этот раз Белль улыбнулась гораздо искреннее и кивнула. В его словах ясно видно было желание успокоить – мальчик становился совсем взрослым.

Белль приготовилась к длительному ожиданию, но оно оказалось не таким уж и долгим. Они успели покормить Летти и уложить ее спать, поесть сами, когда замок сотрясся до основания, будто от мощного подземного толчка. Белль чуть не выронила посуду, которую несла к раковине.

– Ничего себе, – пробормотал Бейлфайр, обменявшись с ней обеспокоенным взглядом. – Что это было?

Белль прислушалась, не разбудило ли это сотрясение Колетт, но наверху все было тихо. Тогда она поспешила к окну, выходившему на двор перед парадной дверью, и осторожно выглянула из-за занавесок. Возле двери стояла светловолосая женщина в белом платье с высоким кружевным воротником и пыталась попасть внутрь.

– Кажется, у нас гости, – тихонько произнес выглядывавший поверх ее плеча Бейлфайр.

Белль кивнула:

– Румпель сказал, что защита замка выдержит, но на всякий случай приготовимся к обороне, – она повернулась к сыну и строго добавила: – Бэй, иди к Летти и будь готов бежать с ней, если что.

Тот упрямо нахмурился:

– Я тебя одну не оставлю.

Белль сжала его ладони и посмотрела прямо в глаза:

– Пожалуйста, не спорь, Бэй. Если она все-таки прорвется внутрь, я смогу задержать ее хоть на какое-то время, чтобы вы с Летти успели спастись.

– Мама… – в его карих глазах появился ужас.

– Иди, – Белль легонько подтолкнула его к лестнице.

Еще секунду поколебавшись, Бейлфайр все-таки подчинился, и Белль повернулась к дверям. Что она будет делать, если ведьма сумеет войти, ей в этот момент даже на ум не приходило. Единственное, что занимало все ее мысли и от чего в тревоге сжималось сердце: успеют ли сбежать дети.

– Румпельштильцхен! – на всякий случай позвала она в надежде, что ему удалось выбраться из зачарованного кольца.

***

Ледяную стену Румпельштильцхен растопил быстро, а вот на то, чтобы снять заклятие, не позволявшее покинуть ее пределы, ушло гораздо больше времени. Он работал на пределе своих возможностей и, когда заклятие наконец-то поддалось, едва держался на ногах от истощения. Там, где недавно возвышался лед, воздух зарябил, и слабо светящаяся волна устремилась в обе стороны. Выждав для верности, Румпельштильцхен шагнул вперед – и вышел за пределы круга. Облегченно вздохнув, он вернулся обратно и перенесся во дворец, где его ждали напряженные и взвинченные Белоснежка с Дэвидом.