Текст книги "Магия любви (СИ)"

Автор книги: Анна Курлаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

– Бэй, – отец коснулся его плеча, привлекая внимание – на этот раз его голос был мягким. – Положи ее сюда.

Он взмахнул рукой, материализуя небольшую кушетку, на которую Бейлфайр осторожно положил свою драгоценную ношу. Отец склонился над бесчувственной Эммой, провел ладонью над ее плечом, исцеляя рану. Принцесса задышала глубже и ровнее, на ее смертельно бледное лицо начали возвращаться краски. Бейлфайр вздохнул с облегчением.

– Теперь она спит, – сообщил отец. – Ей надо восстановить силы, – и повернувшись к ним с Летти сурово произнес: – А пока ее высочество отдыхает, разберемся с вами.

Летти подала незаметный знак: отец уже не злится, и можно немного расслабиться. Они давно выработали систему знаков, с помощью которой Летти оповещала Бэя об эмоциях родителей в таких вот критических ситуациях. По губам отца скользнула улыбка, пропавшая так быстро, что ее можно было принять за игру воображения. Бейлфайр вдруг подумал, что он давно разгадал все их знаки, но делал вид, будто ничего не замечает.

Конечно, в первую очередь досталось Бейлфайру – как старшему, который втянул сестру в опасную операцию. Он смиренно выслушивал нотации, опустив голову. Потому что отец был прав – ему с самого начала не стоило поддаваться на уговоры девочек и заняться делом одному.

Напряженность момента нарушила Летти, выбравшая самый эффективный способ смягчить отца: повисла у него на шее со словами:

– Папочка, не ругай Бэя. Он не виноват – я сама захотела участвовать. И я достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки и решать, что мне делать.

Бейлфайр покачал головой – не слишком удачная формулировка: может спровоцировать отца на наказание в качестве «ответа за свои поступки». Но тот после этих слов растерял остатки суровости и посмотрел на Летти с непередаваемым выражением, тихонько пробормотав:

– Никто не решает мою судьбу, кроме меня, да? – и уже громко со вздохом добавил: – Как же ты похожа на мать!

Летти довольно заулыбалась и, чмокнув его в щеку, отступила.

– Глазам своим не верю, – раздался насмешливый голос Малефисент, о которой они временно забыли. – Румпель, это твоя служаночка так на тебя влияет? Как там ее звали?

– Ее зовут Белль, и она моя жена, – отчеканил отец, сверкнув на нее глазами.

Малефисент растянула губы в ироничной улыбке. Лили стояла рядом, с интересом наблюдая за перепалкой.

– Кто бы мог подумать, что Темный может превратиться в такого заботливого папочку…

Отец недобро сузил глаза, но, что бы он ни собирался ответить, Бейлфайр его опередил:

– Почему превратиться? Он всегда таким был – еще до того, как стал Темным.

Малефисент озадаченно приподняла бровь, а отец растроганно посмотрел на него:

– Спасибо, Бэй.

Тот ответил улыбкой:

– Это правда.

В этот момент Эмма глубоко вздохнула, открыла глаза и растерянно заозиралась. Бейлфайр и Летти тут же оказались возле ее кушетки.

– Как ты? – спросили они хором.

Эмма улыбнулась и решительно встала.

– В полном порядке. А что случилось?

– Тебя ранили, когда мы прыгали в портал, – пояснил Бейлфайр. – Но папа тебя исцелил.

– Спасибо, дядя Румпель, – Эмма улыбнулась еще шире.

– Всегда пожалуйста, – с ласковой насмешкой кивнул отец.

Позади сдавленно фыркнула Малефисент. Бейлфайр ухмыльнулся, представив, насколько сюрреалистично выглядело для нее обращение Эммы.

– Думаю, нам пора, – произнес отец и, не дожидаясь ответа, перенес всех в замок, оставив Малефисент наедине с дочерью.

– Папа! – возмутилась Летти. – Мы же даже не попрощались!

Но ее возмущение потонуло в объятиях мамы, которая кинулась к ним, чуть ли не со слезами. И вот теперь Бейлфайру стало по-настоящему стыдно. Не тогда, когда отец ругал его за легкомысленность, а сейчас, когда мама, всхлипнув, прижала к себе их обоих. Сестренка, похоже, испытывала нечто подобное, поскольку смущенно пробормотала:

– Мам, ну ты что? Все же в порядке.

– Вы могли хотя бы предупредить? – спросила мама, отпуская их.

– Прости, – виновато произнес Бейлфайр.

– Больше не повторится, – добавила Летти, сделав честные глаза.

Мама внезапно рассмеялась, и они дружно облегченно вздохнули.

Тем временем Эмма тоже обнималась со своими родителями. Бейлфайр улыбнулся: все-таки она прислушалась к его словам. Дэвид и Белоснежка выглядели безгранично счастливыми: дочь не только вернулась к ним живая и здоровая, но и простила их.

Единственным недовольным остался Алард, который обиделся на то, что его не взяли в приключение.

Прекрасные быстро начали прощаться и собираться домой. Уже подходя к зеркалу, в котором был установлен портал, Эмма обернулась и посмотрела прямо на Бейлфайра. В ее прозрачно-голубых глазах он прочитал надежду и приглашение. И он улыбнулся, одними губами произнеся: «Увидимся». Эмма засияла и, кивнув, шагнула в портал. Бейлфайр перехватил насмешливо-одобрительный взгляд Летти. На ее довольной мордашке ясно читалось: «Давно пора!» Но он сделал вид, что ничего не заметил.

– А теперь расскажите-ка, что там у вас случилось? – спросил отец.

Летти принялась увлеченно рассказывать о путешествии, заключив свой рассказ покаянным:

– Простите. Мы думали, быстро вернемся – вы и не заметите.

– Ну да, – хмыкнул отец. – Вот только не учли, что Эмма не удосужилась сообщить родителям, что ее не будет дома, и они испугались.

Бейлфайр мысленно обругал себя последним идиотом: как же они, в самом деле, не подумали об этом!

– И мы не подвергались никакой опасности, – добавила Летти. – Просто небольшое путешествие.

– Никакой опасности? – вкрадчиво спросил отец. – То-то принцесса вернулась раненная.

– Раненная? – встревожилась мама. – Серьезно? А с вами все в порядке?

– Все хорошо, – успокоил ее отец. – Эмму я исцелил, да и рана была не такая уж опасная. Но сам факт…

И он выразительно посмотрел на Летти. Та насупилась:

– Ладно, я поняла. Больше не буду никуда уходить, ничего не сказав. Но вы обещайте, что будете отпускать меня повидать мир.

Родители переглянулись, будто советуясь без слов, после чего согласились на это, поставив условием, что Летти позволит обеспечивать ее безопасность.

***

Бейлфайр подождал пару дней, давая Эмме время прийти в себя и выяснить все до конца с родителями, после чего пригласил ее на конную прогулку.

Они не спеша ехали шагом по лесной тропинке, наслаждаясь весенней природой. Только-только раскрывшиеся цветы, свежая зелень и щебет птиц создавали романтическое настроение. Эмма была очаровательна в серебристо-голубом костюме для верховой езды. Волосы она заплела в косу, спускавшуюся до талии.

Эмме вскоре наскучила спокойная езда, и она предложила скачки наперегонки. До условленного места они добрались почти одновременно (Бейлфайр как джентльмен уступил даме победу), раскрасневшиеся и растрепанные от быстрой езды. Бейлфайр спрыгнул с лошади и протянул руки, чтобы помочь Эмме спуститься. Делал он это с некоторым опасением – обычно она не выносила, когда ей в таких ситуациях протягивали руку. Считала это оскорблением ее умению наездницы. Но на этот раз Эмма не стала возмущаться – напротив, улыбнулась и позволила снять себя с лошади. А оказавшись в объятиях Бейлфайра, не спешила из них высвободиться.

Он не мог не воспользоваться этим и поцеловал ее. Тем более что в глазах Эммы ясно читалось, что она этого ждет. Она была далеко не первой девушкой, которую он целовал. Но никогда прежде он не испытывал настолько волшебного чувства. Они улыбнулись друг другу – сияющими счастливыми улыбками – и одновременно прошептали:

– Я люблю тебя.

Они устроились на пикник на поляне, усеянной маленькими синими цветочками. Не замечая времени, они ели фрукты и бутерброды, болтали обо всем на свете, перемежая разговор легкими поцелуями.

– Я ведь еще не поблагодарила тебя, – вдруг произнесла Эмма серьезным проникновенным тоном, когда они собирали остатки своего пиршества. – Спасибо, Бэй.

– За что? – улыбнулся он.

– За то, что помог с дочерью Малефисент. И за то, что помог мне понять и простить родителей.

Бейлфайр пожал плечами:

– Не стоит благодарности.

Солнце садилось, когда они ехали вдоль берега озера, примыкавшего ко дворцу. Закат отражался в воде пурпуром и золотом. Как вдруг большая крылатая тень накрыла их. Одновременно вскинув головы, они обнаружили над собой дракона. Бейлфайр инстинктивно попытался загородить собой Эмму, размышляя, следует ли материализовать себе меч, или лучше сражаться с драконом магическим способом. Однако тот, кажется, не собирался нападать. Он просто спустился на землю чуть впереди, перегородив им дорогу. Бейлфайр с Эммой переглянулись и настороженно уставились на зверя, не зная, чего от него ждать.

Гигантскую фигуру окутал дым, и в следующую секунду перед ними стояла Лили в темно-бордовом, почти черном платье, обтекающим ее фигуру мягкими складками.

– Лили! – Эмма обрадованно заулыбалась, спрыгивая с лошади. – А я как раз хотела узнать, как ты.

Бейлфайр отреагировал сдержаннее. Судя по тому, как Лили превращалась в дракона и обратно, они с матерью нашли общий язык. Но вот вопрос: к чему это приведет? Не захотят ли они мстить?

Лили сдержанно улыбнулась в ответ.

– Я хотела поблагодарить вас – впервые в жизни у меня появилась настоящая семья. Честно скажу, я отправлялась в этот мир с намерением отомстить. Да, я не все вам сказала. Я уже знала о своем происхождении – до вашего появления.

Бейлфайр даже не слишком удивился. Он не понимал, как она об этом узнала, но это объясняло, почему она так легко согласилась. А Лили продолжила, глядя Эмме прямо в глаза:

– И я знала, что твои родители отняли меня у матери, поместили в меня предназначенную тебе тьму, из-за чего вся моя жизнь была сплошной катастрофой.

– Прости, – пробормотала Эмма, глядя на нее несчастными глазами.

Бейлфайр напрягся, шагнув вперед. Лили усмехнулась на его движение.

– Не беспокойся, Бейлфайр, не трону я твою принцессу. Мы с мамой… Впрочем, вас это не касается. Единственное, что вам надо знать – я больше не хочу мстить. Живите спокойно.

С этими словами она обратилась в дракона и взмыла в воздух. Бейлфайр выдохнул.

– И чего ты так беспокоился? – весело спросила Эмма. – Я ведь не беззащитная простушка и сама кое-что могу.

Она была права, конечно, просто…

– Я не могу не беспокоиться за тебя.

И Эмма улыбнулась – так нежно, что захватывало дух.

***

Бэй появился как раз к ужину. Колетт помогала маме накрывать на стол, Ал крутился рядом, время от времени пытаясь попробовать десерт, за что мама шлепала его по пальцам. Папа сидел за своей прялкой, с веселыми искрами в глазах наблюдая за ними поверх медленно вращающегося колеса.

Бэй пребывал в странном настроении: он был одновременно взволнован и будто чего-то боялся. Колетт хотела спросить, что случилось, но он предостерегающе посмотрел на нее. И она прикусила язык, вместо этого на мгновение прикрыв глаза, прислушиваясь к эмоциям брата. Да, явно происходило нечто необычное: внешне невозмутимого Бейлфайра обуревал вихрь чуть ли не противоположных эмоций. Колетт мотнула головой, чтобы прийти в себя, и с любопытством уставилась на него.

Бэй тем временем глубоко вздохнул и заявил:

– Мам, пап, у меня серьезный разговор.

Они удивленно переглянулись. Мама поставила на стол блюдо с жареной индейкой. Папа остановил прялку и подошел к ней.

– Внимательно тебя слушаем.

Ал под шумок попытался стащить засахаренных фруктов, но Колетт бдительно пресекла эту попытку, схватив его за запястье.

– Я собираюсь жениться, – выпалил Бейлфайр.

Колетт расширила глаза: так вот к чему эта буря эмоций! Ал так удивился, что забыл про сладости и пораженно присвистнул. Колетт пихнула его в бок – ну никаких манер! Но братец сделал вид, что ничего не понял.

Родители отреагировали одновременно:

– Давно пора, – папа.

– На ком? – мама.

– На Эмме, – Бэй вскинул подбородок, будто готовясь встретить возражения.

Колетт подпрыгнула, не сдержав радостного визга. Ну наконец-то! Ее реакция вызывала всеобщее веселье. Родители с улыбками переглянулись, и мама произнесла:

– Хороший выбор.

– А Эмма в курсе? – не без ехидства спросил папа.

– В курсе. И она согласна, – горделиво сообщил Бэй, но тут же слегка поник. – Правда, ее родители пока не знают.

– Не думаю, что они станут возражать, – утешила его мама.

– Если хочешь, устроим завтра официальное сватовство, – предложил папа.

Бэй радостно закивал. Перспектива просить руки принцессы не в одиночку, а с поддержкой родителей, значительно успокоила его страхи.

Сочтя официальную часть законченной, Колетт кинулась брату на шею, поздравляя его. Тот с сияющей улыбкой поцеловал ее в обе щеки.

– Спасибо, Летти. Я знал, что ты обрадуешься, – и хитро добавил: – Не думай, что я не заметил твоих маневров.

Колетт рассмеялась, слегка покраснев. Она действительно усиленно старалась подтолкнуть брата к подруге, считая их идеальной парой. Ну и разве она была не права?

Торжественность момента разрушил Ал, который с глубокомысленным видом спросил:

– Зачем вообще надо жениться?

– Подрастешь – поймешь, – мама, пряча улыбку, потрепала его по голове.

– Не, я никогда не женюсь, – убежденно заявил Ал. – Я буду путешествовать.

Ужин прошел в оживленном обсуждении планов Бэя. Эмма ведь не простая девушка, а наследная принцесса, и это накладывало на него определенные обязательства. Колетт не особо вслушивалась – ей не терпелось поздравить подругу и потому, быстро поев, она умчалась к себе и достала зачарованное зеркало.

Проявившееся в нем лицо Эммы так и сияло.

– Уже знаешь, – заключила она, едва глянув на Колетт.

Та закивала, широко улыбнувшись.

– Бэй только что сообщил нам радостную новость. Поздравляю!

Эмма поблагодарила, слегка покраснев, и обеспокоенно спросила:

– И какая была реакция?

– Все довольны. А ты сомневалась? – Колетт усмехнулась, когда Эмма облегченно выдохнула. – Кстати, жди завтра гостей – родители собираются к вам свататься.

– Серьезно? – Эмма прижала ладони к щекам. – А я своим еще ничего не говорила…

– И не говори – будет сюрприз.

Они обменялись задорными улыбками и кивнули друг другу.

***

О визите договорились заранее, так что Белоснежка и Дэвид встречали гостей при полном параде – королева в пышном шелковом платье цвета слоновой кости, принц в нарядном камзоле и пурпурном плаще. Оба с коронами на головах. Эмма стояла чуть позади, слева от матери – в светло-голубом атласном платье, с красивой прической, украшенной бриллиантовыми заколками в виде цветочков. Она обменялась с Бэем быстрыми улыбками и сразу приняла прежний торжественный вид.

Румпельштильцхен изобразил почтительный поклон. Бэй – тоже, но гораздо более серьезно. Белль присела в реверансе. Они тоже принарядились для такого случая. Белль особенно была прекрасна в золотом парчовом платье. Румпельштильцхен никогда не уставал любоваться женой. Ее красота с годами не только не тускнела, но, казалось, становилась ярче.

Белоснежка с Дэвидом смотрели на них с любопытством и некоторым недоумением: никогда прежде они не появлялись с официальным визитом. Эмма, похоже, ничего не сказала насчет его цели, и теперь ее родителей разбирало любопытство.

– Ваши величества, – Румпельштильцхен старался говорить как можно вежливее, не допуская в тон ехидных ноток, что было непросто. – Мы пришли, чтобы просить руки вашей дочери для нашего сына.

У Прекрасных на мгновение отвисли челюсти. Но, если Белоснежка, быстро справившись с изумлением, заулыбалась, то Дэвид недовольно нахмурился:

– Она слишком молода, чтобы выходить замуж.

– Папа! – возмутилась Эмма.

Бэй слегка напрягся, Румпельштильцхен чувствовал это, даже не глядя на сына. Дэвид повернулся к Эмме:

– Милая, я не против в принципе – но тебе стоит подождать хотя бы пару лет. Ты же еще совсем ребенок.

– Я не ребенок! – надулась та. – А маме сколько было, когда вы поженились?

– Ну, вообще-то, я была старше, – улыбнулась Белоснежка. – А в твоем возрасте я скрывалась в лесах.

Эмма собиралась продолжить спор, но Румпельштильцхен взмахнул рукой, прерывая его.

– Не суть. Мы сейчас говорим о возможности союза как такового. Сроки можно обсудить позже.

Прекрасные переглянулись, советуясь друг с другом, и Дэвид ответил:

– Мы согласны, если согласна Эмма.

– Я согласна! – тут же поспешила заявить та, вызвав всеобщие улыбки.

Все как-то сразу расслабились, и обсуждение перешло на другой уровень. Белоснежка позвонила, чтобы принесли чаю с пирожными, и они устроились за круглым столом, чтобы поговорить о будущем молодых людей.

Дэвид упорно стоял на том, что его дочери рано замуж.

– Не раньше, чем в двадцать лет, – решительно заявил он.

Румпельштильцхен прекрасно его понимал – он точно так же реагировал бы, если бы кто-нибудь пришел свататься к Колетт. Зато Эмме не очень-то хотелось ждать, и она пыталась отстоять свое право решать, но не слишком успешно. В итоге сошлись на двух годах, в течение которых они будут официально помолвлены.

Затем встал вопрос о деятельности Бейлфайра – очевидно, женившись на принцессе, он уже не сможет все время проводить в лесах со своей командой. А тем более, когда Эмма станет королевой. Впрочем, до этого еще далеко, и пока сошлись на том, что Бэй продолжает свою спасательную деятельность – просто перенеся главный штаб во дворец. Тем более что здесь уже жил один из членов его команды.

Румпельштильцхен был рад убедиться, что Прекрасные не возражают видеть Бэя в роли их зятя. В глубине души он этого опасался, несмотря на заверения Белль. И даже начал прикидывать, как можно заставить их согласиться. Ради счастья своего сына он был готов на что угодно. Но придумывать ничего не пришлось. И это хорошо. Хотя Румпельштильцхен ни за что в этом не признался бы, Дэвид стал для него другом, и не хотелось портить отношения.

Белль сжала под столом его ладонь, улыбнувшись краешком губ и бросив на него насмешливо-нежный взгляд. В ее глазах Румпельштильцхен прочитал: «Я же тебе говорила!» Он едва заметно кивнул, улыбнувшись в ответ. Давно пора понять, что не стоит спорить с женой – она всегда в итоге оказывается права.

========== Глава 23 ==========

Колетт материализовалась посреди двора в замке дедушки Мориса, заставив вздрогнуть проходивших по нему людей. Но узнав ее, они заулыбались, почтительно приветствуя. Когда она сообщала родителям, что собралась в гости к деду, отец ехидно ответил:

– Надеюсь, на этот раз ты действительно отправишься к сэру Морису, а не в очередную авантюру.

– Папа! – надулась Колетт. – Всю жизнь теперь будешь мне об этом напоминать?

На самом деле она чувствовала себя виноватой, и папины подначки только добавляли смущения, которое она прятала за возмущением и гневом.

– Ладно-ладно, не злись, – отец шутливо вскинул руки в капитулирующем жесте. – Больше не буду.

На этой оптимистичной ноте они и расстались. И все-таки, вопреки веселому тону, Колетт чувствовала, что он беспокоится. Нет, не о том, что она снова куда-то пропадет – она обещала, что такого не повторится, и он верил ей, – а о ее дружбе с Марком, становящейся с каждым днем все более теплой и нежной. Колетт не знала, что ей делать, чтобы успокоить его страхи, поэтому просто не обращала внимания, надеясь, что все уладится само.

Марка она встретила, поднимаясь по лестнице к кабинету деда. Он куда-то спешил с сосредоточенным и серьезным видом, но, заметив ее, остановился, широко улыбнулся и отвесил ей почтительный поклон:

– Леди Колетт.

Летти в свою очередь присела в реверансе и все же состроила недовольную гримаску:

– Просила же без этого официоза.

– Извини, но никак не могу: если сэр Морис услышит, как я панибратски обращаюсь к тебе при свидетелях, он мне голову оторвет.

Колетт фыркнула:

– Во-первых, где ты видишь свидетелей?

Марк пожал плечами, всем своим видом говоря: мало ли кто тут может пройти.

– А во-вторых, не говори, что ты боишься дедушку. Если уж ты моего отца не боишься…

Марк ухмыльнулся и покачал головой, одновременно шагнув вперед, чтобы поцеловать ей руку. Колетт невольно покраснела, но постаралась выглядеть невозмутимой.

– Не скажи. Твоему отцу на самом деле глубоко наплевать на этикет и светские приличия. А сэр Морис совсем иначе относится к подобным формальностям.

Колетт хмыкнула, но кивнула – тут он был прав – и сменила тему:

– Ты по делам шел, я тебя отвлекаю?

– Не то чтобы сильно, – с хитрющей физиономией протянул Марк, – но да – по делу. Сэр Морис поручил мне съездить в Эйвонли, чтобы обсудить некоторые вопросы торговли.

– Не возражаешь против компании? – Колетт мило улыбнулась и похлопала ресницами.

– Как я могу? – Марк изобразил потрясенное изумление, прижав руку к груди, и они, посмотрев друг на друга, рассмеялись.

– Только подожди секунду – я покажусь дедушке. А то, если родители начнут меня искать, а он скажет, что я здесь не появлялась, они решат, что я опять куда-нибудь пропала.

Марк кивнул, сдавленно фыркнув, в его загоревшихся любопытством глазах ясно читалось желание услышать, куда она пропадала в прошлый раз. Колетт лукаво улыбнулась и побежала вверх по лестнице – с совершенно неподобающей для леди скоростью.

Дед сидел за столом в своем кабинете, зарывшись в бумаги. Колетт, не утруждая себя стуком, просто с улыбкой заглянула в дверь:

– Привет, дедушка!

Он поднял голову, радостно улыбнувшись в ответ:

– Летти! Давно тебя не было видно. Чем была занята?

– Родители тебе еще не пожаловались? – невинно спросила она, подходя, чтобы поцеловать поднявшегося ей навстречу деда в щеку.

– А есть на что жаловаться? – приподнял тот брови. – Это уже что-то новенькое.

Он был заинтригован ее заявлением и слегка встревожен. Летти пожала плечами, всем своим видом давая понять, что она совершенно ни при чем – просто обстоятельства так сложились. Дед вдруг рассмеялся:

– Ты знаешь, как ты похожа на мать?

– Мне говорили, – Летти задорно ухмыльнулась. – Ты же и говорил – раз сто, не меньше.

– Так вот хочу тебе сообщить, что точь-в-точь с таким видом, какой у тебя сейчас, Белль приходила ко мне после какой-нибудь сумасбродной авантюры. Так что признавайся, проказница, что натворила?

Колетт досадливо вздохнула – вот ведь беда с близкими, которые хорошо тебя знают.

– Можно я попозже расскажу? – спросила она, умоляюще посмотрев деду в глаза. – Я сейчас встретила Марка и хочу поехать с ним в Эйвонли. Рассказ длинный, а он меня ждет.

Дед понимающе усмехнулся и поцеловал ее в макушку:

– Ну, беги, не смею задерживать. Но когда вернетесь, я жду от тебя всех подробностей.

Колетт согласно покивала и, обняв его, поспешила во двор, где ее ждал Марк, держа под уздцы двух лошадей. Колетт хотела было предложить перенестись в Эйвонли магией, но сразу передумала: верхом дорога займет у них весь день, зато они проведут его наедине, пусть и в пути. Взмахом руки она превратила свое нарядное бежевое платье в более подходящий темно-синий костюм для верховой езды и вскочила в седло. Марк восхищенно присвистнул, в свою очередь, садясь на лошадь.

Они ехали неспешной рысью, встречавшиеся по пути люди почтительно приветствовали леди Колетт. Но и Марку доставалось не меньше радушных приветствий. Его любили и уважали в городе. Впервые Колетт почувствовала гордость за другого человека. Нет, она, конечно, гордилась своими родителями и братьями – но то была семья. А Марк… Марк давно перестал быть чужим, поняла она, и ощущался как родной. Рядом с ним она чувствовала себя так же уютно и спокойно, как дома. Она слегка улыбнулась своим мыслям, покосившись на спутника. Он смотрел вперед, о чем-то размышляя. О чем-то приятном, от чего появлялось тепло в груди и мечтательная улыбка на губах. Колетт задумалась, не слишком ли самонадеянно с ее стороны предположить, что предметом его размышлений могла быть она.

– О чем думаешь? – решилась она, наконец, прервать молчание.

Они к тому времени ехали по полю, усыпанному маленькими зелено-голубыми цветами, из-за которых казалось, будто поле покрыто морской пеной, и они не едут по земле, а плывут по морю.

Марк повернул к ней голову, задорно улыбнувшись:

– Это вопрос с подвохом?

На мгновение Колетт недоуменно нахмурилась, но быстро поняла, что он имел в виду. Марк знал о ее эмпатии, следовательно, знал, что она в курсе его эмоций. И если он ответит на ее вопрос, она будет знать, что именно приводит его в столь счастливо-мечтательное настроение. Колетт рассмеялась:

– Твое нежелание отвечать только подтверждает мою догадку.

Марк приподнял брови, пытаясь выглядеть насмешливо, но на самом деле скрывая волнение и легкий страх. Колетт утвердилась в своем предположении еще больше. Она хотела уже сделать первый шаг и обдумывала, каким именно образом, когда Марк сменил тему:

– Ты собиралась рассказать мне о своем приключении.

Колетт хмыкнула, но не стала спорить и принялась рассказывать о путешествии в мир без магии и поисках дочери Малефисент. Потом Марк ввел ее подробности предполагаемого контракта с Эйвонли. Потом они обсудили книги, обнаружив, что у них довольно схожие вкусы. Так почти вся дорога прошла в беседе, перескакивающей с одного предмета на другой, но ни разу не ставшей скучной. Иногда они замолкали на какое-то время, но молчание не было неловким, напротив – теплым и уютным.

Когда солнце почти село, впереди показался Эйвонли. Над городом полыхал алым и оранжевым закат, окрашивая крепостные стены и крыши высоких зданий в пурпур.

Поскольку они прибыли слишком поздно, чтобы вести какие бы то ни было переговоры, дела отложили на следующий день, устроившись на постоялом дворе. Поужинав в общем зале, они поднялись к своим комнатам. Пожелав Марку спокойной ночи, Колетт собрала в кулак всю свою храбрость и поцеловала его, едва коснувшись его губ, после чего быстро скрылась за дверью. Некоторое время она стояла возле двери, прижав к груди ладонь. Под ней бешено колотилось сердце. Как там мама любит говорить: «Совершай храбрые поступки, и храбрость придет»? После этого конкретного поступка Колетт чувствовала себя жуткой трусихой – боялась даже представить, как завтра будет смотреть Марку в глаза. Может, не поздно еще просто сбежать домой? Один взмах руки – и готово. Колетт тряхнула головой, прогоняя эту мысль – мама такого малодушия точно не одобрила бы.

Несколько раз глубоко вздохнув, она начала готовиться ко сну, боясь, что этой ночью уснуть не сможет.

***

Летти заснула лишь под утро и, когда ее разбудил стук в дверь, чувствовала себя как зомби. С трудом стряхнув остатки сна, она поняла, что это Марк пришел за ней, и поспешно вскочила с кровати.

– Подожди секунду! – крикнула она, судорожно пытаясь сообразить, что делать.

Времени на то, чтобы нормально привести себя в порядок, не осталось. Так что Колетт воспользовалась магией. Один жест – и она одета, причесана и даже лицо выглядит свежим, а не так, будто она всю ночь пила и гуляла. Глубоко вздохнув, Колетт постаралась подавить дрожь в руках, нацепила приветливую улыбку и распахнула дверь.

– Доброе утро, – Марк улыбнулся ей так, будто ничего не изменилось. – Пошли быстрее. Не знал, что ты такая соня.

На мгновение Колетт впала в ступор, но быстро взяла себя в руки и поспешила за Марком, уже направившимся к лестнице. Значит, она ошибалась: он испытывает к ней исключительно дружеские чувства. И решил, чтобы не ставить их в неловкое положение, сделать вид, будто ничего не случилось. Он щадил ее гордость и давал возможность с достоинством выйти из ситуации. От осознания этой простой истины хотелось разрыдаться. Но Колетт мужественно сдержала слезы, прикусив губу. Она не станет реветь из-за того, что ее чувства не взаимны. Может, она сама ошибалась. Может, это никакая не любовь, а простое увлечение и скоро пройдет.

Пытаясь утешиться этой мыслью – не слишком успешно, – Колетт шла рядом с Марком к ратуше, возвышавшейся над остальными зданиями. Эйвонли был красивым, аккуратным городком, но ей сейчас было не до живописности окружающей обстановки. Если бы Колетт на секунду отвлеклась от своих переживаний и прислушалась к Марку, она могла бы уловить кое-что интересное, но она была слишком потрясена для этого.

К тому времени, как они дошли до ратуши, Колетт достаточно оправилась от удара, чтобы сосредоточиться на деле, решив, что пожалеть себя успеет потом.

Резные дубовые ворота распахнулись, и Колетт с Марком вошли в просторный зал с высоким сводчатым потолком и стрельчатыми окнами. Посреди зала стоял длинный стол, окруженный множеством кресел. Большинство кресел было уже занято важными мужчинами в пышных одеяниях, которые недоуменно покосились на нее.

– Сэр Марк, – вставая, приветствовал гостя мужчина, сидевший во главе стола.

– Сэр Родерик, – Марк приблизился, чтобы пожать ему руку, и повернулся к Летти. – Позвольте представить: леди Колетт, внучка сэра Мориса.

Колетт присела в легком реверансе. Сэр Родерик почтительно приветствовал ее и предложил кресло. Но были среди членов совета и недовольные. Хотя они ничего не возразили, Колетт чувствовала их возмущение присутствием на совете женщины, будь она хоть принцесса. Впрочем, она была готова к такой реакции и нисколько не смутилась, спокойно заняв свое место. Волшебный дар и высокое родство давали ей особое положение.

Она не вмешивалась в обсуждение пошлин и вопросов импорта и экспорта, но внимательно слушала. Колетт никогда не понимала, почему на родине ее матери считали, что женщина не должна заниматься политикой. Вот Белоснежка, например, прекрасно управляет государством уже много лет. А сама Колетт не однажды задумывалась о том, что ей бы понравилась такая деятельность – быть градоправителем. В конце концов, дедушка же жаловался, что ему некому передать дело. Вот она бы и взялась. Колетт усмехнулась про себя – осталось убедить дедушку в этой революционной идее.

Тем временем речь зашла о возможности продажи ввозимых товаров не только на ярмарке, но и в течение всего года.

– Глупости! – пренебрежительно фыркнул один из лордов. – Такой порядок существовал веками, и он оправдывает себя. Во-первых, как будут продаваться наши собственные товары, если постоянно завозить чужие? Во-вторых, ремесленники и крестьяне сами не потянут такого: каждый раз платить тройную пошлину – оно не окупится выручкой с продажи.

– Вот поэтому я предлагаю ограничить пошлину, – вкрадчиво произнес Марк, – и установить ее только на товар.

Колетт озадаченно нахмурилась – а на что же еще может быть пошлина, как не на товар? Дальнейшее обсуждение ответило на ее вопрос: пошлину снимали с повозки и с самого торговца. Колетт подавила желание возмутиться вслух: да они издеваются – какая может быть торговля при таких поборах?

Более молодые члены совета согласились с Марком, пожилые держались за традиции. Но некоторое время спустя уступили и они. Однако первый вопрос оставался открытым.