Текст книги "Магия любви (СИ)"

Автор книги: Анна Курлаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

– Ничего страшного, – миссис Престон добродушно улыбнулась.

Белль вскочила, чтобы помочь Румпельштильцхену встать, и они вышли в белый коридор.

– Может, он в каком-нибудь из соседних домов? – высказала Белль свое предположение, пытаясь подбодрить его.

Румпельштильцхен покачал головой:

– Он здесь – я чувствую.

– Но эта женщина сказала…

– Он мог поменять имя, чтобы не выделяться. Ты видела ее реакцию – «Бейлфайр» явно непривычно и странно звучит для этого мира. А ему хотелось стать своим.

– И что мы будем делать?

Интуиция Румпельштильцхена никогда не подводила. Тем более ей стоило верить, когда речь шла о его сыне.

– Сначала я хотел незаметно пробраться наверх, где, похоже, живут дети. Но быстро понял, что это плохая идея. Бэй может заартачиться – он сильно на меня обижен, – и тогда у нас будут серьезные неприятности. Лучше подождать снаружи. Выходят же они когда-нибудь на улицу – не могут ведь детей постоянно держать взаперти.

Белль кивнула – это звучало разумно. Скоро они поняли, что в любом случае не смогли бы подняться наверх: на лестницу можно было попасть только, пройдя мимо кабинки, в которой сидел давешний молодой человек, видимо, бывший охранником. Так что они покинули приют и приготовились ждать.

***

За оставшийся день дети в парке так и не появились. То ли прогулки у них были утром, то ли еще что. Солнце уже садилось, и Белль подумала, что надо бы поискать приют на ночь – не спать же на улице. Уговорить Румпельштильцхена удалось с большим трудом – его бы воля, он бы здесь сидел круглыми сутками и, наверное, даже не спал бы. Но Белль справилась с этой нелегкой задачей: неохотно он согласился пойти поискать пристанище.

И она спросила у проходившей мимо девушки:

– Извините, не подскажете, где поблизости можно найти постоялый двор?

Девушка посмотрела на нее как на сумасшедшую и уточнила:

– В смысле – отель?

Белль растерялась, зато Румпельштильцхен быстро сориентировался в ситуации:

– Да, отель, – спокойно подтвердил он, будто всегда пользовался этим словом.

Окинув обоих подозрительным взглядом с ног до головы, девушка соизволила ответить:

– По этой улице прямо до второго перекрестка, на нем направо – и сразу упретесь в отель «Эдисон».

– Спасибо, – мило улыбнулась Белль.

До постоялого двора – то есть отеля – они дошли быстро. Это оказалось гигантское – как и все в этом городе – здание. Но больше всего Белль была поражена, когда они зашли внутрь. Просторный светлый зал, представший глазам, больше подходил королевскому дворцу, чем постоялому двору. Выложенный плитами и покрытый коврами пол, высокие потолки, фрески на стенах, рядом с которыми располагались кресла, диваны и небольшие столики. Прямо напротив входа за длинной стойкой стояла темноволосая девушка с карточкой, приколотой на отвороте блузки. Приглядевшись, Белль обнаружила, что на карточке написано имя: «Хелен Шепард». Интересное изобретение – сразу знаешь, как к человеку обратиться.

– Добрый день, – мисс Шепард заучено улыбнулась.

– Нам нужна комната, – сказал Румпельштильцхен, поздоровавшись в ответ.

– Конечно. Ваши документы, пожалуйста.

– Документы? – Румпельштильцхен с Белль озадачено переглянулись – что имелось в виду?

– Ну да – ваши паспорта, – улыбка мисс Шепард стала несколько недоуменной.

Белль запаниковала. Она не понимала, чего от них требуют, и не знала, как из этой ситуации вывернуться. Но Румпельштильцхен и тут быстро сообразил, как себя вести.

– Понимаете, в нашем доме был пожар, и все документы сгорели, – проникновенно произнес он, глядя прямо в глаза собеседнице. – Мы скоро сделаем новые, но нам надо пока где-то жить.

Мисс Шепард заколебалась, не зная, как поступить. Румпельштильцхен достал из сумки небольшой слиток золота и положил на прилавок.

– Надеюсь, этого будет достаточно.

У нее брови медленно поползли на лоб, она даже улыбаться перестала. Сглотнув, мисс Шепард произнесла:

– Извините, мне надо посоветоваться с менеджером. Подождите, пожалуйста.

Она отошла в сторону и начала тихонько говорить в какой-то аппарат с кнопками. Наконец, повернулась снова с улыбкой на губах.

– Мы можем пойти вам навстречу и временно закрыть глаза на отсутствие документов. Ваши имена?

После мгновенного колебания, которое заметила только Белль, Румпельштильцхен все тем же уверенным тоном выдал:

– Мистер и миссис Голд.

Белль бросила на него удивленный взгляд – вот как он умудряется столь быстро разобраться в абсолютно незнакомой обстановке и действовать так, будто всегда этим занимался.

– «Классик» на двоих – номер 5/37. Ваши ключи.

Мисс Шепард протянула Румпельштильцхену ключи и подозвала юношу – практически подростка – чтобы проводить их до номера. Уже отходя от стойки, Румпельштильцхен обернулся:

– Еще одно, мисс Шепард, не могли бы вы подсказать, где можно купить трость?

– Мы с радостью позаботимся об этом, мистер Голд, – любезно заявила она. – Трость доставят вам в номер.

Румпельштильцхен склонил голову в знак благодарности, и они двинулись дальше.

– Кажется, золото произвело на нее большое впечатление, – тихонько сказала Белль мужу на ухо.

Тот усмехнулся:

– Еще бы. Люди так предсказуемы. В любом мире.

Вслед за мальчиком-провожающим они зашли в кабину, двери которой тут же закрылись сами по себе. Кабина дернулась и, кажется, поехала вверх. Белль испуганно вцепилась в Румпельштильцхена. В этом мире вроде бы не должно быть магии? Он успокаивающе прижал ее к себе, опершись спиной о стену кабины. И даже зная, что здесь у него нет волшебной силы, в его объятиях Белль чувствовала себя спокойнее. Впрочем, долго нервничать не пришлось: кабина остановилась, и двери с легким «дзинь» раскрылись.

Перед ними вдаль уходил коридор с красной ковровой дорожкой и множеством дверей по обеим сторонам. Мальчик подвел их к двери, на которой была прибита овальная металлическая табличка с цифрой «37».

– Приятного пребывания в нашем отеле, – любезно улыбнулся провожатый и, слегка поклонившись, удалился.

Открыв дверь, Белль с Румпельштильцхеном зашли в просторную комнату с широкой кроватью посредине, застеленной белым покрывалом, шкафом, парой небольших столиков и несколькими стульями. Из окна лился свет фонарей и огней города, но, вообще, в комнате было темно.

– И где здесь свечи? – спросила Белль, оглядываясь.

– Подозреваю, что они не пользуются свечами, – ответил Румпельштильцхен, внимательно изучая обстановку.

– А как же освещают помещение по вечерам? – Белль недоуменно посмотрела на него.

Румпельштильцхен пошарил рукой по стене, и вдруг зажглась большая люстра – да столь ярко, что Белль зажмурилась от неожиданности.

– Думаю, так, – довольно сообщил он.

– Как ты догадался?

– Наблюдательность, моя дорогая, – невероятно нравоучительным тоном заявил он.

Белль состроила ему рожицу и, обняв за шею, весело спросила:

– В таком случае скажи, о мой наблюдательный супруг, где здесь ванная комната?

Еще некоторое время ушло на увлеченное изучение всевозможных приспособлений и устройств, использующихся в мире без магии. И привыкание к ним. В итоге Белль сама не заметила, как уснула, просто свалившись от усталости от всех впечатлений этого бесконечного дня.

========== Глава 7 ==========

Румпельштильцхен бодрствовал почти всю ночь – только однажды ненадолго забылся беспокойным сном. Когда солнечные лучи едва-едва начали появляться из-за горизонта, он осторожно выбрался из постели, стараясь не побеспокоить спавшую Белль. Одевшись, он несколько мгновений любовался женой – такой хрупкой и беззащитной во сне. Темные локоны упали на лицо, и Румпельштильцхен осторожно отвел их назад, нежно проведя пальцами по щеке. Белль даже не шевельнулась. Бедняжка – она вчера так устала, что моментально заснула, едва добралась до кровати.

Он написал записку, чтобы она не испугалась, не обнаружив его рядом, и отправился к приюту. Пусть Белль отдыхает, а у него просто не было сил ждать. К счастью, трость принесли еще накануне вечером, и Румпельштильцхену теперь не требовалась поддержка жены, чтобы ходить.

Улицы были пусты, лишь изредка пробегал одинокий прохожий. А вот повозки на дороге продолжали ездить довольно часто, хотя и не таким плотным потоком, как днем. Встающее солнце освещало красные стены приюта, отчего они буквально горели. Румпельштильцхен устроился на скамейке напротив, положив подбородок на сложенные на трости руки, и приготовился ждать.

Несколько минут спустя его внимание привлек шорох и тихие голоса. Пройдя вдоль ограды на звук, Румпельштильцхен обнаружил двух мальчишек, которые карабкались вверх по забору, явно собираясь сбежать. Ну или, по меньшей мере, устроить себе незаконную прогулку. Один из них, уже спустившийся по эту сторону, был невысоким щуплым и светловолосым. Задрав голову вверх, он нетерпеливо прошипел:

– Чего ты возишься, Нил? Хочешь, чтобы нас заметили?

При виде второго мальчишки, в этот момент осторожно спускавшегося по забору, сердце Румпельштильцхена пропустило удар и тут же бешено заколотилось. Эту гибкую фигуру и темные кудри он узнал бы где и когда угодно. К тому времени, как парень спрыгнул на землю, он достаточно взял себя в руки, чтобы хрипло позвать:

– Бэй!

Тот резко замер, будто оглушенный замораживающим заклятием, а потом медленно повернулся. На его лице появилось изумленное недоверие, мелькнула радость, но тут же все сменили обида и гнев.

– Я не хочу тебя видеть, – буркнул он и уже сделал шаг броситься прочь.

– Бэй, постой! Пожалуйста, – Румпельштильцхен умоляюще протянул к нему руку. – Хотя бы поговори со мной. О большем я не прошу.

– Нил? – недоуменно спросил второй мальчик, переводя ничего не понимающий взгляд с одного на другого. – Что происходит?

Но тот не обратил на него внимания.

– О чем? – спросил он, вскинув голову. – Ты предал меня, нарушил свое обещание. Твое могущество тебе дороже, чем я.

Однако Бейлфайр не делал попыток сбежать, и это обнадеживало. Значит, в глубине души он все-таки хочет поговорить и, возможно, даже простить.

– Я пожалел об этом в тот же миг. Клянусь! Я много лет искал способ попасть в этот мир. Я всю жизнь положил на то, чтобы найти тебя. Я люблю тебя, Бэй. Всегда любил и всегда буду любить.

– Но магию ты любишь больше, – упрямо возразил он.

Румпельштильцхен сокрушенно покачал головой.

– Нет. Просто я побоялся стать снова беспомощным калекой, не способным защитить собственного ребенка. Это так ужасно – сознавать свое бессилие.

Лицо Бейлфайра смягчилось, и гораздо более мирным тоном он произнес:

– Ты был тогда хорошим человеком.

– Я могу стать им снова, – с готовностью пообещал Румпельштильцхен. – Если ты вернешься ко мне. Пожалуйста, Бэй.

Он заколебался, и Румпельштильцхен поспешно добавил:

– Хотя бы подумай об этом. Я буду ждать тебя здесь завтра в то же время.

Бейлфайр помолчал, глядя себе под ноги. Пожалуй, никогда в жизни Румпельштильцхен еще так не боялся, как в этот момент. Хотелось схватить сына в охапку и утащить его с собой, невзирая на то, что он думает по этому поводу. Но это было бы бессмысленно. Бэй уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, что ему делать и как жить. Заставить его вряд ли получится. Так что оставалось лишь надеяться. Надеяться, что он простит своего непутевого отца и согласится попробовать начать все с начала.

– Хорошо, – Бейлфайр поднял голову и посмотрел прямо в глаза Румпельштильцхену. – Я подумаю.

Тот облегченно выдохнул и робко улыбнулся.

– Тогда до встречи, Бэй.

Сын коротко кивнул и ушел, потянув за собой окончательно потерявшего связь с реальностью приятеля. Румпельштильцхен слышал, как отойдя на несколько шагов, тот начал засыпать Бэя вопросами в стиле: «Кто это? Почему он называет тебя таким странным именем? Какая еще магия? И, вообще, что за фигня творится?!» Вопреки смятению и буре в душе Румпельштильцхен невольно усмехнулся.

***

Проснувшись, Белль машинально пошарила рукой по второй половине кровати, и наткнулась на пустоту. Она резко распахнула глаза и вместо мужа обнаружила рядом записку: «Милая, я ушел к приюту – все равно не мог заснуть. Не волнуйся». Белль горько вздохнула – ведь наверняка и не позавтракал. Голодный, не выспавшийся, взвинченный… А она тут спит себе спокойно. «Какая же из тебя после этого жена, Белль?» – строго спросила она саму себя и начала собираться.

Когда она уже хотела спуститься вниз, поискать, где здесь кормят – не столько чтобы поесть самой, сколько чтобы взять что-нибудь для Румпельштильцхена, – в коридоре послышались медленные шаги, сопровождаемые глухим стуком трости.

Румпельштильцхен появился с очень странным выражением лица – непонятно было, то ли он в отчаянии, то ли наоборот, обрел новую надежду.

– Что случилось? – с опасением спросила Белль.

– Я видел его, – ответил он, немного помолчав. – Я видел моего Бэя.

– Это же хорошо? – неуверенно произнесла Белль, по-прежнему не зная, что думать.

– Наверное. Во всяком случае, он согласился встретиться завтра и дать окончательный ответ.

Румпельштильцхен будто сам не знал, радоваться ему или тревожиться. Белль ободряюще сжала его ладонь:

– Он обязательно простит тебя. Уверена, он тебя любит.

Румпельштильцхен усмехнулся:

– Меня всегда восхищала твоя нерушимая вера в лучшее, – и пылко поцеловал ее, словно ища силы в этом поцелуе.

На несколько мгновений Белль забыла обо всем на свете, просто наслаждаясь близостью самого любимого человека.

Оказалось, что для еды в отеле предусмотрен большой зал на первом этаже с небольшими круглыми столиками. Еда входила в стоимость номера, но появляться там следовало в определенное время. Весь тот день Белль с Румпельштильцхеном посвятили прогулке по городу, чтобы не думать без конца о том, какое решение примет Бэй. Хотя совсем забыть не получалось, но хоть какое-то отвлечение.

Город Белль не понравился. От постоянного шума и суеты даже заболела голова. И когда они наткнулись на парк, она испытала громадное облегчение.

– Как люди живут здесь постоянно? Не понимаю, – сказала она, с удовольствием устраиваясь рядом с Румпельштильцхеном прямо на траве, неподалеку от небольшого пруда, в котором плавали утки.

– Ко всему можно привыкнуть, – философски заметил тот, пожав плечами.

– Наверное. Но я бы не хотела к такому привыкать.

Белль положила голову мужу на плечо и прикрыла глаза. Румпельштильцхен рассеяно пропускал ее волосы сквозь пальцы. Можно было представить, что они вернулись домой в Зачарованный лес. Всего лишь за один день она успела по нему страшно соскучиться.

– Плохая из меня вышла путешественница, – вздохнула Белль. – А я ведь так мечтала о дальних странах, незнакомых городах…

– Ерунда. Ты только начала – потом станет проще.

Даже не видя его лица, Белль чувствовала улыбку в голосе. Она тихонько фыркнула и плотнее прижалась к мужу. В такие моменты верилось, что у них непременно все получится.

***

Бейлфайр осторожно выбрался из спальни, стараясь не побеспокоить товарищей. Он шел на встречу, сам не понимая, что чувствует. В одно мгновение ему хотелось броситься к отцу со всех ног, обнять и больше никуда не отпускать. В другое – бежать прочь и спрятаться, чтобы он его не нашел. Вчера в нем преобладали обида и гнев – ровно до тех пор, пока Майк, внимательно выслушав его запутанную историю, не устроил выволочку.

– Ты совсем рехнулся, Нил? Отец пришел за тобой! Родной отец! Как бы он там перед тобой не провинился – он тебя искал и хочет вернуть. Да здесь любой отдаст что угодно за такой шанс, а ты нос воротишь! – немного помолчав, он ехидно добавил: – Или ты настолько уверен в том, что он не отступится, что можешь позволить себе поиграть в обиженного?

– Да что ты понимаешь?! – Бейлфайр аж задохнулся от возмущения и потом долго отказывался с Майком разговаривать.

Но, немного остыв, он подумал: а так лишь уж был не прав приятель? Неужели действительно в глубине души он уверен, что может сколько угодно дуться и огрызаться – отец не бросит. «Он уже однажды бросил меня!» – напомнил себе Бейлфайр, мотнув головой.

И все же сейчас он шел на назначенную встречу, бесшумно скользя по территории приюта, хотя так и не решил, что собирается сказать отцу.

Бейлфайр заметил его издалека: он стоял, опираясь на трость, на том же месте, где они встретились накануне. Однако не смотрел на приют, а опустил взгляд в землю. Будто не надеялся на возвращение сына, но все равно ждал вопреки всему. И сердце Бейлфайра дрогнуло. Пусть отец когда-то в минутной слабости обманул его доверие, но ведь сейчас он здесь. В этом мире без магии. Только ради него – своего сына. К тому времени как Бэй дошел до ограды, он уже принял решение.

Все так же бесшумно перебравшись через забор, он негромко позвал:

– Папа?

Тот вздрогнул, резко вскинул голову и неуверенно подался к нему.

– Бэй…

Знакомые, родные карие глаза буквально засияли. Бейлфайр улыбнулся и в следующее мгновение кинулся ему в объятия, едва не сбив с ног. Некоторое время они просто стояли, обнявшись, пока отец не произнес:

– Пойдем, Бэй – нам лучше уйти отсюда подальше, пока тебя не хватились.

В его голосе звучали слезы, и, подняв голову, Бейлфайр действительно обнаружил, что отец плачет. Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком, он кивнул.

Поначалу они шли молча. Бейлфайр не знал, о чем думал отец, сам же он пытался справиться с волнением и придумать, о чем начать расспрашивать в первую очередь. Впрочем, вопрос скоро появился сам собой:

– А куда мы идем?

– Для начала – в отель.

– Ты остановился в отеле? Здорово! Всегда хотел в них побывать.

Отец слегка усмехнулся, кивнув, а Бейлфайр продолжил расспросы:

– А потом? Где мы будем жить?

– Дома. Мы вернемся домой.

Бейлфайр резко остановился.

– Постой-ка. Ты хочешь сказать, что собираешься вернуться в тот мир? Но там ты снова станешь Темным!

Отец покачал головой:

– Не стану. Проклятие снято.

– Снято? Правда? – Бейлфайр был поражен до глубины души – так значит, совсем не обязательно было покидать родной мир? – Но Рул Горм сказала…

– Феи! – отец презрительно хмыкнул и уже совсем другим тоном добавил: – Поцелуй истинной любви способен разрушить любое проклятие. Даже проклятие Темного. И в связи с этим я должен рассказать тебе кое-что.

Он явно нервничал и, когда заговорил снова, старался не встречаться взглядом с Бейлфайром, словно опасался его реакции.

– Понимаешь, в нашем мире прошло много лет…

Бэй кивнул – он понимал лучше, чем отец, возможно, думал. Но рассказывать сейчас о своем пребывании в Неверлэнде не хотелось.

– И большую их часть я провел в одиночестве. Но однажды все изменилось…

Историю о девушке по имени Белль Бейлфайр выслушал спокойно. Он, в общем-то, и не ждал, что отец всю жизнь будет горевать по его матери. И даже был рад за него. Но… к этому примешивалось одно неприятное чувство. Отец говорил о ней с такой нежностью, с таким светом в глазах, что в душе вспыхнула глупая детская ревность. Когда-то отец принадлежал только ему, потом они потеряли друг друга. А теперь, когда снова нашли, оказывается его сердце уже не всецело отдано сыну – в него вошел другой человек.

– Надеюсь, вы подружитесь, – заключил он свой рассказ, наконец-то взглянув Бейлфайру в глаза – с робкой надеждой и страхом встретить неприятие.

Бэй попытался загнать ревность подальше и пообещал:

– Я постараюсь.

И был вознагражден сияющей улыбкой и проникновенным:

– Спасибо, сынок.

***

На встречу с Бейлфайром Румпельштильцхен пошел один. Белль полностью была согласна с его решением – этот разговор должен быть только между отцом и сыном. Но теперь не знала, чем себя занять, чтобы перестать нервничать и воображать, что там происходит. Она покружила по комнате, полистала рекламный буклет, попыталась отвлечь себя, включив экран на стене, показывающий живые картины, сто раз пожалела, что здесь совершенно нечего почитать. Впрочем, вряд ли она сейчас смогла бы сосредоточиться даже на книгах. Казалось, время идет невероятно медленно. Белль дошла до того, что начала считать секунды, чтобы хоть чем-то занять голову.

Когда дверь, наконец, раскрылась, она буквально подскочила с кровати, на которой сидела, и замерла, нервно сцепив руки в замок. Первым вошел высокий подросток с темными волосами, завивавшимися крупными локонами, и тонкими, почти аристократичными чертами лица. Чуть позади него – Румпельштильцхен с сияющими глазами, в глубине которых все-таки затаилась тревога. Белль тихонько облегченно вздохнула. Значит, Бэй решил остаться с ним, простил…

Она как можно приветливее улыбнулась настороженно разглядывавшему ее подростку. В том, что он в итоге простит Румпельштильцхена, Белль не сомневалась. Но вот как он примет ее – женщину, которая, по сути, заняла место его матери?

– Я должен называть вас мамой? – вдруг с вызовом спросил Бэй.

Белль слегка опешила от такого начала, но нашла в себе силы ласково ответить не дрогнувшим голосом:

– Если захочешь. Но я совершенно не обижусь, если ты будешь звать меня просто по имени. И обращайся ко мне на «ты» – мы же одна семья.

Бэй коротко кивнул, и выражение его лица немного смягчилось. Румпельштильцхен поверх его плеча ободряюще улыбнулся Белль. Тугой узел в груди расслабился – кажется, Бэй нормально воспринял ее появление в жизни его отца.

– Что ж, думаю, нам пора возвращаться, – прервал Румпельштильцхен затянувшуюся паузу.

Бейлфайр заметно напрягся, но ничего не сказал. Белль вопросительно посмотрела на мужа: в чем проблема? Но тот только покачал головой. Она пожала плечами и достала волшебный боб из мешочка, висевшего на шее.

– А фея сказала: их больше не осталось! – удивленно воскликнул Бейлфайр.

– Она ошибалась, – предположила Белль.

– Или врала, – вставил Румпельштильцхен.

Она укоризненно посмотрела на мужа, но не стала начинать спор. Его отношение к феям – это отдельный разговор. Вместо этого она подняла руку, чтобы бросить боб на пол.

– Готовы?

Они дружно кивнули, а Бэй хихикнул:

– Вот здесь удивятся, когда обнаружат, что вы загадочным образом исчезли из номера.

Белль запоздало подумала, что надо было, наверное, предупредить о том, что они покидают отель. Зато Румпельштильцхен довольно ухмыльнулся – его забавляла подобная перспектива. Любитель театральных эффектов. Белль покачала головой, но не могла не улыбнуться.

Когда портал открылся, излучая зеленый свет, они взялись за руки и прыгнули. Такой способ перемещения оказался гораздо более неприятным, чем с помощью заклинания. Ощущение, будто долго падаешь в пропасть с бешеной скоростью. Белль инстинктивно стиснула руку Румпельштильцхена изо всех сил, и он в ответ успокаивающе сжал ее пальцы.

К счастью, закончился полет достаточно быстро. И вот они уже стоят там, откуда отправились – в зале ставшего родным замка. Бейлфайр в первую очередь уставился на отца и, убедившись, что он не собирается превращаться в Темного, облегченно вздохнул, заметно расслабился и начал с любопытством осматриваться.

А у Белль вдруг скрутило внутренности так, что казалось, сейчас вывернет наизнанку. «Похоже, путешествия в иные миры не для меня», – успела она подумать перед тем, как потемнело в глазах, окружающая обстановка поплыла и потускнела.

Очнувшись, Белль обнаружила, что сидит в кресле, над ней склонился перепуганный Румпельштильцхен, а чуть позади него замер Бейлфайр с обеспокоенным выражением на лице.

– Белль? – заметив, что она пришла в себя, Румпельштильцхен перевел дыхание. – Как ты себя чувствуешь?

Она прислушалась к себе. Все еще подташнивало, и в горле застряло противное ощущение. Но Белль успокаивающе улыбнулась:

– Нормально. Видимо, я плохо переношу порталы в другие миры.

Румпельштильцхен покачал головой:

– Нет, переход не должен так влиять. Разве что…

У него на лице появилось странное выражение: словно он боялся и одновременно хотел поверить во что-то. Белль вопросительно приподняла брови. Вместо ответа он положил одну ладонь ей на лоб, другую на живот. Белль почувствовала прикосновение магии, и сразу стало легче – тошнота пропала, а в теле появилась легкость.

– Спасибо.

Она собиралась спросить, что это за полезное заклинание, но удивленно замерла. Румпельштильцхен, опустив руки, смотрел на нее, широко распахнув глаза, застыв – кажется, он даже дышать перестал.

– Румпель? – Белль подалась к нему, приподнявшись в кресле. – В чем дело?

Он сглотнул, поморгал, мотнул головой, точно прогоняя морок, и вдруг широко улыбнулся.

– Румпель! – уже требовательнее произнесла Белль.

– Папа? – присоединился к ней Бейлфайр. – Что-то серьезное?

Румпельштильцхен же вышел из своего восторженного ступора и, повернулся к сыну.

– С какой стороны посмотреть, – заявил он. – Бэй, мальчик мой, как ты относишься к тому, чтобы у тебя появился брат или сестра?

Бэй ошарашенно захлопал глазами и, в конце концов, решил:

– Думаю, что хорошо, – и с любопытством уставился на мачеху, но быстро отвел взгляд, смутившись.

До Белль медленно доходил смысл произнесенных слов, а, осознав его, она вскочила:

– Что?!

От резкого движения слегка закружилась голова, и Белль ухватилась за Румпельштильцхена, восстанавливая равновесие, и одними губами спросила:

– Я беременна?

Он кивнул с широкой улыбкой, обняв ее, чтобы не дать упасть. Белль была в шоке. Не то, чтобы она не думала об этой возможности. Напротив – надеялась и ждала. И все-таки это было неожиданно. И почему Румпельштильцхен узнал раньше нее? Ах да – магия… Почему-то этот момент возмущал больше всего.

– Вообще-то, это я должна была сообщать тебе радостную новость, а не наоборот, – обиженно надулась Белль.

– Ну, извини, – весело ухмыльнулся Румпельштильцхен, явно не чувствуя по этому поводу ни малейшего сожаления.

Когда прошло первое потрясение, в душе разлилось безграничное тепло. Ребенок. Они нашли Бейлфайра, все вместе вернулись домой, и у них будет ребенок. От счастья хотелось петь и смеяться. Вместо этого Белль просто широко улыбнулась. По-настоящему волшебное завершение путешествия.

========== Глава 8 ==========

Хотя Бейлфайр сказал отцу, что не против появления брата или сестры, в глубине души он был обеспокоен этой перспективой. Он боялся стать ненужным. И снова проснулась ревность. А вдруг отец будет любить нового ребенка больше, чем его? К тому же мальчишки в приюте порой рассказывали страшные истории о мачехах, уверяли, что все они пасынков ненавидят, даже если притворяются хорошими. А особенно плохо бывает, когда у мачехи появляется собственный ребенок.

Правда, Белль была к нему добра и ласкова. Но вдруг она только делает вид? Она пыталась наладить контакт, больше общаться, однако Бэй держался настороженно и не позволял приблизиться к себе. А если она настаивала, просто сбегал и закрывался в своей комнате. Пока однажды случайно не подслушал разговор между отцом и Белль.

Бейлфайр тогда решил исследовать замок и поднимался по крутой винтовой лестнице, которая вела под самую крышу. Он почти добрался до верха, когда до него донеслись голоса из-за приоткрытой двери. Бэй тихонько приблизился и услышал голос Белль:

– Что мне делать, Румпель? Он упорно меня отвергает. Иногда мне кажется, что он меня ненавидит.

В ее голосе было столько искренней грусти и непонимания, что Бэю стало стыдно. Пожалуй, его нежелание сближаться с мачехой было слишком демонстративным.

– Не выдумывай, – мягко ответил отец. – Бэй просто растерян – слишком многое в его жизни внезапно изменилось. Дай ему время – он привыкнет.

После довольно долгого молчания, снова заговорила Белль:

– Я понимаю. И знаю, что никогда не заменю ему мать. Но я надеялась стать для него хотя бы другом.

– Так и будет. Вот увидишь.

Может, и не все так плохо, как казалось. Бэй тихонько отошел и спустился обратно. Добраться до крыши почему-то расхотелось. Вместо этого он вернулся в свою комнату. Подслушанный разговор заставил его устыдиться собственного поведения. В самом деле, почему он сразу подумал худшее, не дав Белль ни единого шанса? И он твердо решил это исправить.

Пойти сразу поговорить с мачехой ему не позволила только мысль о том, что они наверняка все еще с отцом в той комнате под крышей. Так что, выждав для верности, Бэй отправился ее искать, сделав вид, будто просто гуляет. Первым делом он зашел в библиотеку – он уже успел понять, что книги Белль предпочитает любому другому занятию. Но ее там на удивление не оказалось.

В конце концов, она нашлась на кухне. Напевая под нос какую-то веселую песенку, она возилась у печи. Бейлфайр замер на пороге – вся недавняя решимость куда-то испарилась. Словно почувствовав его присутствие – а может, просто услышав шаги, – Белль обернулась и улыбнулась.

– Бэй, хорошо, что зашел. Я как раз собиралась спросить: что бы ты хотел на обед?

Бейлфайр неопределенно пожал плечами. Он даже и не предполагал, что он может выбирать. Давным-давно, когда они жили вдвоем с отцом, у них не было возможности особо разнообразить меню. А в приюте мнением детей не интересовались – ели, что дадут.

– А какой у меня есть выбор? – спросил он, входя в кухню.

Белль улыбнулась еще шире, явно обрадованная его шагом навстречу.

– Что ж, я собиралась делать рагу, но еще не поздно поменять на что-то другое. Жаркое из кролика? Рыба? Запеченная картошка?

Бэй снова пожал плечами:

– Рагу меня вполне устроит.

Ему было действительно все равно – жизнь не приучила его быть разборчивым в еде.

– А мороженое ты любишь? – вдруг спросила Белль.

Бейлфайр заинтересовано кивнул – мороженое он любил еще как.

– Отлично! – Белль просияла и повернулась к большой хрустальной вазе для десерта на столе и с заговорщицким видом сняла крышку. – Хочешь попробовать?

– До обеда? – Бэй был поражен – взрослые никогда не разрешали сладкое до еды: чтобы не перебить аппетит и все такое.

– Вообще-то, конечно, это не совсем правильно. Но один раз можно.

В итоге они сидели рядом прямо на столе, болтая ногами, и уплетали клубничное мороженое, оказавшееся невероятно вкусным. Вопреки всем страхам, с Белль оказалось удивительно легко общаться. Она рассказала о детстве, о войне с ограми. И Бэй сам не заметил, как тоже начал рассказывать о себе. Просто когда Белль упомянула про огров, он не мог не вспомнить о той войне в его родной стране. Так и пошло. Давно он не чувствовал себя столь беззаботным и веселым.

– Мы обедать сегодня будем? – раздался от двери насмешливый голос.

Бейлфайр вздрогнул от неожиданности. Отец стоял, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на них со слегка ехидной нежностью. Белль ойкнула и, смущенно улыбнувшись, спрыгнула со стола.

Бэй плохо помнил свою мать, но в его воспоминаниях она всегда была напряженной, недовольной и подавленной. Она постоянно где-то пропадала, оставляя их с отцом одних. Белль же была жизнерадостной и улыбчивой. Казалось, от ее присутствия даже самый серый день становился светлее.