Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Горячее дыхание обдало моё лицо, и я поняла, что происходит, что-то ненормальное. То, чего так сильно боялся Герберт по отношению к Руперту– оборота, сейчас на самом деле испытывал он сам. Был в волоске до того, чтобы принять звериное обличие величественного и божественного создания – дракона.

А я никогда с таким не сталкивалась. Последний оборот был четверть века назад у одного из членов королевской семьи, главного королевского дознавателя и главы департамента безопасности. Произошёл он во время покушения на королевскую семью, когда в театре по королевской ложе открыли магический огонь. Чтобы закрыть короля и королеву, а также маленьких племянников шестьдесят какой-то претендент на престол просто обернулся. Настолько высока и настолько сильна была его клятва короне – защищать королевскую чету любой ценой, что ему было наплевать. Он обернулся, а когда опасность исчезла, его не смогли вернуть обратно.

Дракон потерявший связь со своим человеком сходил с ума и скрылся в горах.

Я стараясь не дышать, тихонько ползла назад, но Герберт все ещё держал меня за шею. Я чувствовала, как его кожа покрывается золотисто алой чешуёй. А в глазах уже было ни капли разума не разглядеть.

– Мама, – раздался позади голос Руперта, я, едва шевеля пальцами, показала, чтобы он уходил.

– Беги… – Из последних сил, на волоске от оборота выдохнул Герберт, – и не смей приближаться ко мне.

Он набрал полные лёгкие воздуха, и в этот момент я дёрнулась.

Дёрнулась так, что по коже царапнули острые когти. Герберта скрутило судорогой, он завалился навзничь, выгибаясь дугой, челюсть нижняя конвульсивно дёрнулась, выдвигаясь, клыки увеличились в размерах.

– Руперт, на выход! – подорвавшись с колен, произнесла я, перехватывая сына и таща за собой.

– Мам. Что с ним, что мам?

Руперт был тем ребёнком, который не будет бежать от опасности, а посмотрит ей в глаза.

– Позже, позже. Руперт, вперёд.

Я долетела до сводчатой арки. И толкнула сына в коридор, к лестницам.

Дом дрогнул.

Я бросила последний взгляд.

Герберт терял человеческое обличье, терял разум, терял все, что связывало его когда-то с семьёй.

Слезы помимо воли катились из глаз.

Мне хотелось развернуться, подлететь к нему, ударить по лицу, чтобы пришёл в себя, чтобы посмотрел на меня своими глазами, а не глазами зверя. Но я не могла.

И даже когда та часть меня, которая боялась за предателя, заставила шагнуть к столу, Герберт вывернул под немыслимым углом шею, из его рта вырвался сгусток пламени.

– Беги… – Произнёс он.

И пол под моими ногами заплясал как живой.

Я всхлипнула, стараясь сдержать крик.

И действительно побежала в сторону лестницы, перехватила Руперта.

– Пожалуйста, давай, давай поднимаемся, – тихо прошептала, стараясь тащить за собой сына. Нам оставалось ещё два пролёта, но хруст каменной кладки, скрежет металлических опор дал понять, что мы безбожно опаздываем.

– Но что с ним?

А звериный рёв сотряс подвалы. Треск стёкол, звенящий и близкий, подтолкнул меня, словно невидимая сила, невидимая рука прямо в лопатки. Так, что я умудрилась, схватив Руперта, вытолкнуть его с лестницы.

– Мам, почему он там? Мам?

Руперт налетел на меня, стараясь вернуться в подвалы.

– Он оборачивается. – Тихо произнесла, не в силах спорить с ребёнком.

– Но это значит, нам надо...

– Нам надо уйти.

Флигель был построен уже при прабабке Лукреции. Это было место, куда она сносила аптекарские порошки, травы и длинными зимними вечерами работала здесь. Я никак не использовала флигель последние два года, просто потому, что не понимала для чего он мне может пригодиться. Оранжерея – да, но флигель, увы, нет.

Залетев, я увидела и кухарку, и Фридриха, леди Инесс, и перепуганную всю в слезах Адалинду.

– Карета за воротами, надо быстро перебраться в неё, – произнесла я и заметила краем глаза, как Фридрих, вытряхнув из старого шкафа несколько побитых молью полушубков накинул на плечи Руперта один из них, а второй протянул мне.

– Леди Анна, – вздохнула кухарка, взмахивая руками.

– Нам надо уехать, срочно.

Потому что я понимала, что, как только Герберт потеряет контроль, не факт, что что-то останется от замка. И не факт, что что-то останется от нас.

Мы опоздали буквально на пару мгновений. Фундамент затрясся, девичий виноград, высушенный и пожухлый, начал лопаться со звоном от того, что каменная кладка разъезжалась. От удара из подвала, когда стену вынесло, я постаралась оградить всех потоком силы, но вместо этого моя магия выплюнула сгусток огня.

Драконья чешуя была цвета раскалённого металла, антрацитовые зрачки полыхали пламенем, Герберт разворачивался во всю красоту драконьего облика, круша под лапами и каменную кладку и своды особняка Раудан.

И когда мы попытались прорваться к воротам, зверь, почуяв неладное, вытянув морду, дыхнул огнём, отрезая нас от спасительной кареты, оставшейся за оградой.

У меня сердце готово было выскочить из груди, когда дракон, хрустя камнями, выбрался из-под разрушенных из-под разрушенного особняка. Выбрался, разворачивая здоровые крылья, которые переливались огнём.

Что ж…

На этом сказка и кончилась…

Глава 33

Это было страшно, это было настолько страшно, что все замерли.

Чавкающий снег под ногами, развороченный особняк, гарь, копоть и почему-то отчётливо въедливый запах крови.

Я тряхнула волосами, стараясь абстрагироваться от этого всего и мыслить логически, но не выходило. Меня хватило только на то, чтобы показать Руперту взглядом на флигель. Единственное, что ещё устояло.

На каждый скрип снега дракон реагировал поворотом головы, принюхивался.

Он был огромным, очень огромным. И при любом шорохе, шевелении напрягался, становясь похожим на зверя, который выжидал свою добычу. Я не двигалась, я была по факту одна в центре его внимания, и это означало, что если я шевельнусь, то он бросится, а я помнила, что кричал Герберт: через волю дракона человек не услышит. Я помнила, что говорила история: только очень сильный человек может вернуться обратно в свой облик, подчинить себе зверя. Но если зверь оказывается сильнее, то ничего из этого не выйдет.

Я не знала, что было с Гербертом. Я не знала, насколько у него хватит силы воли для того, чтобы вернуться. Но, судя по тому, что он мне говорил несколько лет назад, когда мы разводились – дракону я не нужна была, какие-то атрибуты принадлежности сохранились ввиду длительности нашего брака, ввиду, может быть, какой-то драконьей природы. Но по факту, если бы я была нужна дракону, он бы никогда не посмотрел на другую, он бы не выбрал другую истинную, и почему-то на протяжении всех этих лет я даже не задумывалась об этом.

Я сделала шаг вперёд, потому что краем глаза заметила, что Адалинда попыталась вырваться из рук леди Инесс и спуститься на землю, подбежать ко мне, поэтому мне пришлось привлечь к себе внимание.

Дракон дёрнулся, повёл мордой в мою сторону и опасливо перешагнул через камни, Лапа была здоровая. Как три моих талии в обхвате. Я сглотнула кислую слюну.

Я не представляла, что сейчас мы будем делать, к воротам пройти не удавалось, дракон все видел и воспринимал нас как игрушки. Поэтому, вполне возможно, начал бы с нами играть, как кот с мышками.

– Ты меня слышишь? – Спросила я себе под нос в надежде на то, что мой голос, возможно, привлечёт его и я попробую договориться. – Нам надо уехать. Мы не тронем тебя. Ты сможешь лететь куда захочешь.

Кожистые крылья расправились, поднимая с земли ошмётки грязного снега и каменной крошки. Неудачно. Зацепило и меня, платье дёрнулось в сторону, и по ногам месиво из осколков и грязи садануло с такой силой, что я чуть было не взвыла, ощущая, как чулки тут же пропитались от порезов кровью.

– Ты меня слышишь? – Снова повторила я, делая шаг вперёд.

В конце концов, я с этим драконом бок о бок пятнадцать лет в одной постели была. В конце концов этот дракон признал меня истинной. Он меня должен помнить, он меня должен слышать. Даже не Герберт, а дракон.

– Пожалуйста, услышь меня, – попросила я дрогнувшим голосом и сделала ещё шаг вперёд.

Дракон переступил с лапы на лапу, здоровенным хвостом махнул так, что разнёс остаток правого крыла. Камни долбанули в ограду сада, снося её к демоновой матери. Грохот и шум позволили скрыться моим детям за стеной флигеля.

– Я не причиню тебе зла, я слабее. – Тихо произнесла, потирая ладони друг о друга. – Видишь, я слабее.

Показала дракону пустые руки.

– Мы ничего плохого не сделаем, мы просто уедем.

Дракон с сомнением, непониманием присматривался ко мне.

Он был красивым. Когда оборот закончился, чешуя перестала сиять. Гребни возвышались по всей длине шеи. Завораживающее зрелище, завораживающее и пугающее одновременно.

– Мы просто уедем, и тебя никто не потревожит.

Дракон сделал шаг в сторону, отгораживая меня от ворот. Тяжёлым хвостом прошёлся по земле, снося не только остатки стен, но и задевая деревья, которые тут же с треском выворачивали корни.

Дракон сомневался, склонил голову, опустил её, чуть ли не прижал к земле.

Между нами оставалось расстояние в несколько локтей, горячее дыхание, обжигающее, вокруг меня просто струилось. Мне казалось, что в антрацитовых глазах была капля узнавания, он меня слышал.

– Герберт, Герберт, ты меня слышишь? – произнесла я, делая шаг вперёд.

Самоубийство, не иначе, но если он не придёт в себя, если он задумает напасть, то это приговорит не только меня, но и всю мою семью, моих детей.

– Герберт, пожалуйста, услышь, – дрогнувшим голосом попросила я, протягивая руку.

Чешуя была горячей, а нос влажным.

– Герберт, я прошу тебя, услышь меня, – я провела кончиками пальцев по жёстким пластинам. И когда оказалась на середине драконьей морды, он прикрыл глаза.

Не знала, собирается ли он напасть или показывал, что он слышит, не представляла.

– Мы уедем. И все будет хорошо. Тебе не нужно будет бояться и переживать, – шёпотом призналась я, делая ещё шаг вперёд.

Дракон не открывал глаза, а просто слушал меня, словно бы колыбельную ему пела.

Я не помнила, сколько прошло по времени, пока я стояла и наглаживала его морду.

В какой-то момент мне даже показалось, что у него лапы слегка согнулись, как будто бы дракон желал прилечь.

Но только все испортил скрежет ворот, в которые влетел в разодранном камзоле бешеный Форест.

– Леди Анна! – взревел он, и лошадь, взбрыкнув, затормозила.

Секундой позднее дракон распахнул глаза и, не разбираясь, что произошло метко плюнул огнём в господина Йена.

Глава 34

Герберт

Драконья туша была неподъёмной, тяжёлой, неповоротливой, казалось, как будто бы мне мои руки не принадлежат, плюс ещё два отростка на спине появилось.

Что за демоны, издевательство какое-то, ещё бабка с дедом, чёртовы своды подвала сделали в высоту два человеческих роста. А то не знали, что у них когда-нибудь родится дурак внук, не могли побольше размахнуться. Нет, нет…

Раудан хрустел под лапами, каменная кладка трещала, набил себе шишек, как демон знает кто, но радовало одно – я был в сознании.

В человеческом сознании.

Но в драконьем теле.

Из этого приходил к выводу, что не все потеряно, и когда, мать вашу, выбрался через ошмётки камня наружу, понял, что при приближении Анны дракона не контролирую.

Он не ненавидел её.

Он не понимал, зачем нужна эта двуногая.

Зачем вообще все это нужно?

Надо взмыть в небо.

Я из последних сил противился, крылья стучали и больно придавливали к земле, а лапы когтистые скользили по грязи и снегу.

Все-таки это ещё то издевательство, когда происходит оборот, и вот уж чего я не ожидал, что после всех подлянок, полученных от своего дракона, он вызверится и учинит такое. Но мне отчаянно не хватало времени, мне надо было поработить эту тварину. Прижать, чтобы хвост вокруг себя сложил и сидел тихонько слушал, что я ему приказываю.

А нет, дракону было плевать, в принципе, как и пару лет назад.

За тот свой проступок он поплатился.

А сейчас напитанное тело магией просто не справлялось, её было слишком много, но лучше я, чем мой сын. Лучше я, чем Руперт или Адалинда.

Я хотя бы могу оставаться в сознании, будучи в драконьем теле, только как мать вашу, вернуть бы мне своё!

Анна боялась, я тоже срался.

Не так часто приходится оборачиваться, тем более без контроля и какой-нибудь магической поддержки. Как вернуть обратно облик, не представлял, только в груди отчаянно тянуло, и нить мысли все больше и больше терялась, что говорило о том, что времени мало до того момента, когда зверь займёт полностью весь разум.

Анна боялась. Убрала детей со двора. Но боялась, а я боялся за неё, потому что эта скотина крылатая, все, что угодно могла вытворить, а Анна, как последняя дура, лезла на рожон, стояла, разговаривала.

Что она говорила?

Мне, если честно, в драконьем теле было крайне тяжело улавливать тихий голос, но скотина крылатая улавливала. И становилась…

Нет, не покладистее, она как будто бы замирала, дракону было весело и интересно, что же там, говорит двуногая? А мне было интересно, насколько меня хватит держаться в волоске от лишенного разума, и я не понимал, как мне обратно вернуться в своё тело.

Старые манускрипты, рукописи и выписки из дневников говорили о том, что это практически невозможно – воля человека должна быть в разы сильнее мощи дракона для того, чтобы произошёл обратный оборот.

Кластер магии, чистота крови, все это отвечало за то, чтобы человек мог обернуться в дракона и обратно. Я подозревал, что в моём роду было намешано до демона и больше сомнительных личностей. Ну, первый момент хотя бы того, что я вытворил почти двадцать лет назад уже о многом говорит.

Анна что-то бормотала, и, видимо, это было что-то наподобии колыбельной для зверя. Потому что дракон перестал суетиться, перестал топтаться, а я не мог взять под контроль его тело, потому что мне бы разум удержать, какой уж тут про физиологию говорить, и страшно было, что Анна подвернётся ему под лапу, либо под крыло, и её просто размажет о стену забора. И скотина крылатая прислушалась, склонила голову.

Молодец, Анна, молодец, моя девочка, не просто так, не просто так много лет назад я не смог уехать из Дринроу. Хвостом чуял, что нельзя оставить хрупкую маленькую девицу в поношенном платье с заплатками на подоле.

Чуял и не прогадал.

Жалко, что мои желания оказались немного не к месту и совсем по-дурному шли вразрез с желаниями крылатой скотины.

Но уже был благодарен за то, что она сообразила, что надо делать. Тихо, по шажочку, приближалась.

Я даже не чувствовал её прикосновения к драконьей морде, но у меня из-за этого появилось время подумать, чтобы разрешить эту нелёгкую задачку с возвратом в собственное тело.

Анна стояла, гладила дракона по морде. И в какой-то момент я стал ощущать её запах. Подснежники. И родниковая вода.

Из-за этого разум пошатнулся. У меня, в принципе, очень часто происходило такое, что тяжело было контролировать себя рядом с женщиной, которую любишь. А когда она мне наследника родила? Я думал, что с ума сойду от того, что она была на волоске от смерти.

Дракон успокаивался. Становился покладистым.

Я спокойно выдыхал, пытаясь нащупать в этой стороне отгадку. Может быть, если зверь успокоится, оборот произойдёт сам собой, но спокойствие крылатой скотине только снилось, потому что в ворота влетел господин Форест, а я не успел ничего сделать.

Дракон, чуя опасность от разъярённого мужика плюнул в него огнём. Затоптался на месте.

Я в растерянности попытался сконтролировать, как бы он не затоптал Анну, но вместо этого из клубка огня выскочил опалённый Йен, воя, и, катаясь по снегу, он пытался вытереть расплавленный металл с запястьев.

Твою ж мать, я об этом не подумал, хотя сам не больше, чем несколько лучин назад стоял и выл в драконьем пламени, ощущая, как кости трещат от того, что металл плавился и по венам разгонялся, но Форест оказался не таким слабаком, как я думал, потому что буквально как только первые секунды прошли, он подскочил и как будто бы не было этих лет в кандалах, тут же призвал магию, огненную плеть, взмахнул ею.

Анна попыталась загородить морду дракона, а дракон взмахнул крыльями.

Мне нужно было, чтобы дракон не покалечил Анну, про Фореста, ну, тут уж как придётся.

И тогда я услышал крик.

– Не смейте. Нет, нет, нет, Йен, не надо, – закричала Анна дрожащим голосом, но Форесту было плевать. Он видел перед собой дракона, он видел перед собой хищника и неконтролируемое создание. Он взмахнул плетью так, что зацепил край левого крыла.

И дракон обозлился.

Я, если честно, тоже.

Ошпарило так, как будто бы мне по лопатке саданули раскалённым клеймом.

– Леди Анна, с дороги, – рявкнул Йен, с трудом проворачивая запястье, потому что кожа взволдырилось и кости проступали на внутренней стороне руки.

– Вы не понимаете, не надо, не надо, вы его пугаете.

Чтобы кто-то напугал дракона, явно надо быть больше, чем просто королевской охраной, но зверю было этого не понять. Он видел нападение. Он видел угрозу для своей жизни, поэтому оступившись, начал двигаться на Фореста, я изо всех сил держал дракона, чтобы он не взбесился. И нет бы этому идиоту скрыться за флигелем, но нет.

Огненная плеть удлинилась в несколько раз. Стала похожей на корабельный канат, который, просвистев в воздухе. Опасно прошёлся возле чешуи по шее.

Дракон взбесился, желая ответить, но в этот момент Анна, загородив дракона собой, прокричала:

– Йен, вы делаете хуже, вы его пугаете, уйдите.

Но проблема была в том, что дракону надо было напасть, и он не смотрел под лапы, поэтому, взмахнув крылом, шагнул вперёд.

Я успел только дёрнуться, чтобы ударить по нервам и сознанию для того, чтобы остановить крылатую скотину, чтобы не причинил зло Анне, но было поздно…

Глава 35

Герберт

Я с новой силой ударил по сознанию дракона так, чтобы он растерялся, так, чтобы он пропустил удар и не посмел причинить какую-либо боль Анне, но мне не удалось.

Дракон взмахнул крылом, взмахнул лапой, отбрасывая Анну куда-то себе под брюхо, и я взревел:

– Спаси её! – рявкнул ментально, вынуждая дракона принять правила игры. – Спаси её, демоны тебя дери, я тебе обещал, что будет ущелье Гарамор, ты его получишь, только я оборачиваться не буду, пока буду лететь. Спаси её! – Рявкнул ещё раз для надёжности, а Форест реально только мешал.

Он настолько не понимал ситуацию, что делал только хуже, раз за разом взмахивал плетью, стараясь дотянуться до шеи, перехватить и потянуть на себя драконью тушу.

К сожалению, в нынешней ситуации мне приходилось признать, что Форест был хорошим воином, плохих в королевскую охрану не берут. И по факту его наказывали не из-за того, что он ослушался приказа, а по факту его наказывали из-за того, что у него слишком много силы. Это читалось в изогнутых губах одного из наследников короны, это читалось в приказе, это было видно всем, кто расследовал это дело. Мне казалось, Форест и сам понимал, за что его наказали. А теперь так выходило, что освобождение от его наказания моя ответственность, потому что это мой дракон условно снял с него кандалы.

Но сейчас это было не так важно, важнее было то, что Анна не вставала с мокрого снега, её вывернуло неудачно, приложило так, что рука словно бы сломанная лежала под неправильным углом, а глаза не открывались и не дрогнули ресницы.

– Спаси её! Плевать на то, что рядом с тобой Форест, спаси истинную!

И противный холодок по спине.

Шёпот ментальный, который заставлял цепенеть…

«Она не моя истинная…»

И снова удар, только на этот раз мой, такой, что заставил дракона взвыть и плюнуть в небо сгустком пламени.

– Спаси её! Ущелье Гарамор тебя ждёт!

Я не угрожал. Я прорицал, что если с Анной что-то произойдёт, то следом будет крылатая скотина, которая не уберегла. Я понимал, что не бывает такого, будто бы дракон может навредить своей истинной, но у нас была проблема в другом…

Форрест, охнув от разворота крыла, проехался по спине до конюшни, успел зацепиться за один из опорных столбов, которые ещё стояли у ворот.

И снова взмах.

А я понимал, что дракон не собирается ни дёрнуться, ни шевельнуться, ни заслонить собой Анну.

Со всех сил, что было мощи, потянул на себя магию, ту, которая осталась у меня, не у дракона, так, чтобы ударить изнутри по зверю, который зарвался, который совсем оборзел, который, обезумев от магической силы, натянутой в момент обретения дара у Руперта, сходил сейчас с ума.

– Если ты не дашь мне выйти, я тебя уведу из поместья, и мне не нужно будет оборачиваться в человека, чтобы ущелье Гарамор стало твоей могилой.

Я понимал, что это не просто угроза, я понимал, что я так и сделаю. Потому что эта игра слишком далеко зашла. Одно дело, когда зверь внутри доставляет некоторые сложности. Другое дело, когда зверь внутри бунтует, требует своего по праву, того, чего его лишили почти двадцать лет назад.

Я ещё раз ударил, а снаружи долбанул Форест, все-таки цепляя драконью шею в огненную плеть.

Драконья мать, как он сейчас был не вовремя, как он сейчас мне мешал, одно только его появление обошлось мне безумно дорого.

Я пытался нашарить глазами Анну, но драконья морда то и дело выворачивалась, стараясь скинуть себя оковы магии.

– Выпусти меня, выпусти, – рявкнул, ударяя силой изнутри, так что все драконье нутро задрожало. – Я-то смогу скинуть эту плеть, я то смогу от неё избавиться. Выпусти, выпусти!

Но там была Анна, которую он если не затопчет, то покалечит.

Что было сил я снова ударил. Так, что у самого в голове зазвенело, затрещало, показалось, из глаз полились не слезы, а кровь, давление скакнуло настолько сильно, что почти свело с ума.

Звон какой-то ненормальный в ушах.

И давящая пустота в груди.

А потом кости стало выворачивать, да так сильно, что вой разнёсся над всем поместьем, вынуждая Фореста ослабить хватку.

– Анна, Анна!

Дракон метался, как и я.

Только у меня была цель уберечь жену, уберечь детей, а эта скотина крылатая не понимала, топталась на одном месте. А кости трещали, каждая вена как будто бы растягивалась и выла, было больно, нечеловечески больно, настолько, что сходил с ума, и только когда под моей физиономией оказалась холодная грязь вперемежку с талым снегом, только тогда дыхание выровнялось.

Я взмахнул рукой, а не крылом и не лапой, дёрнулся, стараясь встать, но не получилось.

Тело не слушалось, неподвижное было, ватное. Ползком добрался до Анны, дёрнул её со всей силы за подол, к себе подтягивая.

Она не подавала признаков жизни, дрожащей рукой в крови и грязи, я постарался нащупать пульс, сердцебиение, хоть что-то!

Мне очень нужно было. Мне очень важно было, чтобы с моей семьёй никогда ничего не случилось.

– Пожалуйста, пожалуйста… – Не голос, а свист. Сорванный. И хриплый. – Хоть один удар, хоть один удар сердца, пожалуйста, Анна…