Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 72

Анна.

Генерал расхохотался гортанно, запрокинул голову, словно бы я сказала ему очень удачную шутку.

– Драконий Бог с вами, леди Анна. – И голос проскрипел, заставляя меня зажмурить глаза, а горячее дыхание с ароматом браги коснулось щеки. – Я всегда получаю то, что хочу: женщин, земли, титулы. И одной маленькой мышке однозначно не повлиять на это.

Тяжёлая рука, кожа шершавая. И ногти, которые прошлись наждаком мне по шее.

Антрас схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Я смотрела на него ничего не видящим взглядом, чем только сильнее выбешивала.

– Шейн разбаловал вас, дал подумать, будто бы вы какая-то значимая фигура, а вы просто девка, инкубатор для выращивания сильного наследника и ничего более, но я умею укрощать строптивых, очень хорошо умею.

Я молчала.

Даже губы не дрогнули, и Антрас, не увидев в моих глазах ни паники, ни зла, ни слез, оттолкнул меня от себя так, что я чуть было не сверзилась с софы.

– А где ваши дети, леди Анна?

Антрас сделал несколько шагов до каминной полки и опёрся о неё локтем.

– Отдыхают на водах. – прошелестел мой голос.

Я, медленно поправив волосы, приподнялась. И тяжело сглотнула.

Горничные исчезли, оставив только укором немым демонов сундук.

Я была заперта хуже, чем в клетке со зверем.

Своего зверя я знала.

У моего зверя чешуя горячая.

Когти длинные, дыхание опаляющее.

У моего зверя было большое сердце.

И дурацкое «было» осело пеплом на губах.

Я понимала, что буду бороться до конца.

Зарезать этого борова не удастся. Он слишком здоровый, и будь на нём кандалы, я бы ещё попробовала. Но Антрас сиял, как начищенный золотой, вероятно, пребывая в таком состоянии благости, что трудно было мне, женщине, лишившейся мужа, его вообще как-либо понять.

– Это все? – Спросила, не глядя на Антраса и делая шаг в сторону окна.

Тяжёлое платье и ткань неудобная, мнущаяся. Поэтому я проводила раз за разом ладонями по складкам, заставляя подклад шуршать.

– От чего же все? Я вот, вероятно, надеялся на то, что меня встретит немного другая женщина, полная благодарности за то, что её избавили от назойливого бывшего мужа.

– Я же сказала, что вы глупец.

Антрас снова захохотал. Я обернулась к чайному столику и двинулась, едва переставляя ноги.

Алхимические яды.

Я не знала, действуют они или нет.

Длинные манжеты платья скрыли склянку, зажатую между большим пальцем и ладонью. Вино пахло терпко земляникой и почему-то розмарином. Я приподняла графин и разлила в два бокала.

Медленный шаг, отбивающие удары сердца.

– Вы же победитель. – Произнесла я, глядя снизу вверх на Антраса, протягивая ему бокал. – Испейте из кубка вина…

Отравленного вина.

Антраст смерил меня удивлённым взглядом.

– Я так понимаю, вы начинаете перевоспитываться, леди Анна? – Шершавые пальцы дотронулись до кончиков моих.

Я ощутила, как меня всю перетряхивает от брезгливости и злости.

Антрас забрал бокал из моих рук и на свет посмотрел, как рубином переливается жидкость.

– Похвальная расторопность. Мне кажется, пару тройку ещё таких диалогов и я выдрессирую вас встречать меня, стоя на коленях.

Тошнота подступила к горлу. Я смотрела на этого убийцу и желала только одного – чтоб драконий Бог покарал его.

Антрас приблизил бокал к губам и глубоко вздохнул, втягивая аромат.

Я не знала, какой был яд именно в этой склянке, которую мне удалось выудить из кармана платья. Я вообще не понимала, как я умудрилась оставить при себе весь комплект выданный мне Гербертом.

– Вы в курсе, что красное вино называли кровью, а белое слезами?

– В курсе. Была старая легенда.

Я приподнесла бокал к губам и качнула его слегка в сторону.

– За вашу победу и ваше проклятие, – медленно произнесла я, и Антрас, расхохотавшись, ополовинил бокал.

Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула.

– Учитесь удовлетворять меня, леди Анна, – Выдохнув, произнёс Антрас. И улыбнулся криво. – Учитесь быть хорошей женой и достойной женщиной, в противном случае вы никогда не увидите своих детей. Ваш старший сын отправится служить в мой гарнизон. Охранять крепости севера почётное дело, а ваша младшая дочь будет сосватана в ближайшее время с герцогом Аустерлицким.

Я стискивала зубы, чтобы не броситься и не вцепиться ему в глотку.

– Учитесь быть послушной женой, леди Анна, и тогда возможно, все для вас сложится самым наилучшим образом.

Антрас качнулся ко мне, расплескав остатки вина из своего бокала, вцепился пальцами мне в волосы, вынуждая сжаться, а потом усмехнулся и покачал головой.

– Учитесь. Завтрашней ночью вы уже будете беременны моим наследником. Моё семя прорастёт.

Антрас снова оттолкнул меня и, развернувшись швырнул бокал в камин. Пламя объяло стекло, лизнуло грани. Дверь хлопнула, отрезая меня от этого чудовища, а спустя несколько лучин, почти немая горничная, заглянула ко мне, держа на вытянутых руках коробку.

– Генерал просил передать ещё один подарок.

Она поставила её на чайный столик, а я боялась подойти.

От коробки пахло кровью.

И в момент, когда до меня стало докатываться, что могло быть внутри, слезы полились градом.

Я понимала, что жестокие шутки победителей имеют место быть.

И меня трясло от осознания того, что я могу это не выдержать, что я просто утоплюсь, стеклом перережу себе вены.

Я не могла, я не могла, у меня были дети…

На негнущихся ногах, я приблизилась к чайному столику.

И пальцы замерли.

От коробки пахло кровью.

Умоляя себя не плакать, я сорвала крышку.

Глава 73

Анна.

От коробки пахло кровью, потому что в ней лежала рубашка Герберта.

И противные слезы покатились из глаз.

Я выхватила кусок ткани из коробки и, прижав к себе, упала на колени.

Раскачивалась в такт биению сердца и слезы остановить не могла.

Алые разводы на белой ткани, словно выплеснутое вино.

Я не могла в это поверить.

Это же мой Герберт, самый сильный, самый смелый.

Лучиной позже я стояла возле окна и смотрела на красоту дворцового сада. И на то, как проходит с периодичностью раз в несколько лучин охрана.

Даже вычислив диапазон, я все равно понимала, что я не выберусь из замка. Было дурацкое предчувствие того, что Антрас этого не допустит, и когда я выглянула в коридор, напротив двери стоял охранник.

– Что-то хотите? – произнёс медленно.

Я закрыла дверь.

Ничего не хотела.

Горничная, как послушная овечка, появилась за несколько лучин до полуночи.

– Вам надо переодеться.

Я качала головой.

– Нет, я не буду.

До рассвета оставалось не так много. Шанс был один на то, что яд подействует. Но когда я после ухода горничной несмело распахнула створку окна и села на подоконник, стало понятно, что даже если я призову девичий виноград, спущусь по нему, то мимо охраны меня никто не выпустит, но я все же попробовала и в дорогом тяжёлом платье это было сложно. А снег тут же пропитал тонкую ткань домашних туфелек. Я держалась за лозы винограда не в силах оторвать ладони от растения. И когда более менее пришла в себя, тихо двинулась вдоль каменной отмостки.

В лицо бил ветер, и короткая шуба не помогала никак справиться с холодом. Весь наряд был создан для того, чтобы женщина как можно медлительнее себя ощущала. А я торопилась и поэтому, когда завернула за угол, то первое, что сделала, это побежала через газон в сторону яблоневого сада.

Бежала так, что ноги выворачивало от того, что оступалась постоянно и скатывалась по колено в снег. Сердце билось в горле, мешая дышать. И когда казалось, что дворцовая стена уже замаячила перед глазами, меня отшвырнуло назад. Приложило больно затылком о каменную тропинку. И раздался дикий свист.

Как во время королевской охоты.

Но я должна была попробовать.

Я обязана была.

Когда появился Антрас в поле зрения, первое, что я сделала, это разбудила корни яблонь, что они подсекли его, но генерал, удержав равновесие, громко расхохотался. Пьяным шагом двинулся в мою сторону и, не спрашивая, не говоря ничего, наклонившись, вздёрнул меня за шубу, как щенка.

– Позднее время для прогулок леди Анна, – заплетающимся языком произнёс он и тряхнул меня так, что шуба затрещала. – Ну ничего, говорят, даже поздние прогулки на свежем воздухе очень полезны.

Он швырнул меня в сугроб.

Платье набрякло, стало почти неподъёмным.

– Вы, конечно, очень самонадеянны, леди Анна, что посчитали, будто бы кто-то сможет украсть мою невесту.

Я молчала, что я должна была ему сказать? Чтобы он горел в драконьем пламени или что?

Когда Антрас наклонился и схватил меня за грудки, я просто прикрыла глаза. И он рассмеялся, а потом потащил меня по тропинке к дверям дворца. Только зашёл через чёрную кухню, где витали запахи копчёного мяса и кипящего молока.

Антрас не утруждался тем, чтобы создать благообразный вид, как тащил меня, словно собачку на короткой цепочке, так и продолжал этим заниматься, и даже когда мы оказались в коридорах королевского дворца, ничего не изменилось. И только перед моей дверью он сделал вид, будто бы просто негодует, но когда шагнул следом за мной в покои, шуба слетела с меня.

– Вы слишком много на себя берете, и любое неповиновение будет всегда наказываться.

Удар пришёлся по челюсти. Я прикусила губу, и солоноватый привкус крови тут же заполнил рот. Платье треснуло, когда Антрас дёрнул на себя шнуровку, волосы откинул и хрипло произнёс, глядя на меня, сидящую на полу в ворохе ткани:

– Заклинатель мёртв, – произнёс он по слогам наклоняясь ко мне. – Метка исчезает, вы больше не Анна Шейн. Смиритесь и не заставляйте меня впредь поднимать руку.

Он толкнул меня на ковёр, а потом, развернувшись, хлопнул дверью.

Я лежала, сжимаясь в комок почти до рассвета, и только тогда поняв, что моя судьба очень незавидна, я встала и пошла в ванну.

Посмотрела на себя в зеркало.

Метка исчезала.

И, значит, вариантов на то, что все это оказалось страшным сном не оставалось.

Горничные через несколько лучин заполнили покои. Молодая светлая девушка, глядя на мою разбитую губу, тяжело вздыхала.

– Как же вы так неудачно ударились? Наверное, оступились. – Пряча в глазах сочувствие, предположила горничная, но я молчала.

Храм драконьего Бога был под купольной крышей. Из белого камня. И с витражами.

На мне надето было платье венчальное цвета экрю. И когда с меня сняли шубу я попросила оставить меня ненадолго в одной из келий.

И вышла я самостоятельно, двигаясь к главному залу.

Охрана посмотрела на меня, как на призрака.

Но двери все же распахнула.

Антрас стоял возле алтаря, пьяно что-то объясняя главному жрецу.

Но при моём появлении разговоры затихли.

Потому что поверх платья на мне была рубашка Герберта в крови.

Глава 74

Анна.

До Антраса не сразу дошло, что происходит.

Даже не так. Он сначала стоял, присматривался и только спустя томительное мгновение до него дошло, как выглядит его невеста.

Он ринулся ко мне по проходу. Я двинулась навстречу. Когда его пальцы сомкнулись у меня на шее, я не повела бровью, не испугалась.

– Безумица. – Зло произнёс он, дёргая рубашку с плеча. – Позоришь. Позоришь мужа своего. Ну ничего, сегодня ночью я выбью из тебя всю эту дурь.

Королевская ложа была на верхнем ярусе храма и там произошла заминка. Откуда-то послышались женские всхлипы, возгласы. Антрас волоком потащил меня к алтарю. Жрец испуганно осматривал моё лицо, подмечая разбитую губу и синяк снизу на челюсти. Я переводила взгляд на невменяемого Антраса. Жрец Драконьего Бога все понимал, но от чего-то открыл тяжёлый талмуд и словно опасаясь, и не доверяя себе, начал медленно водить пальцем по строчкам.

– Ага, благословение. – Тихо произнёс он, поднимая глаза на Антраса.

Антрас обернувшись, широко взмахнул рукой.

– Ваше величество, благословите.

Я подняла недовольный взгляд на королевскую ложу. Король оттолкнувшись от своего кресла, привстал. Подойдя к перилам, смотрел долго, пристально. Я понимала, что не помилуют.

Набрав полные лёгкие воздуха, король хотел вот-вот дать своё благословение, но тёмная тень накрыла его лицо. По нему пробежала паника от непонимания, что произошло.

Седьмым чувством, в народе называемом интуиция, я воспользовалась, шагнула назад от алтаря и жрец Драконьего Бога тоже понял, что произошло. Поэтому, закрыв книгу, качнулся в мою сторону.

А потом, витраж под сводами храма затопило тьмой непроглядной, густой, похожей на некромантский тлен.

Треск и грохот бьющегося стекла, удары камней, визги и крики пришедших на столь важное событие главных людей королевства заполнили все пространство. Мне казалось, что слезы текли уже от самого факта того, что происходит.

Загремели кольчугами охранники, стараясь укрыть королевскую ложу.

Антрас перевёл ничего не понимающий взгляд сначала на меня, а потом на разрушенную стену храма Драконьего Бога, где в осколках камня появился дракон.

Взревев, словно бы от боли, зверь запрокинул голову и раззявил пасть, метя в центральный купол зала. Огнём было объято все. Проворные, сильные лапы ещё раз долбанули по кладке стены, раскореживая её почти до середины. Витражи стали сыпаться со всех сторон. Бедный жрец, прижав меня к себе, молился Драконьему Богу, а я, словно зачарованная, глядела в звериные глаза, которые все прекрасно понимали.

Дракон оттолкнулся задними лапами от остатков стены и стал вталкиваться внутрь храма. Возле дверей произошла давка. Кто-то попытался вынести скамейкой боковые окна. Дракон, запрокинув голову, ещё раз выплюнул сгусток пламени в потолок. Антрас ринувшись, призвал стихию, да только и пальцем шевельнуть не смог. Потому, что Дракону очень сильно не нравится, когда кто-то отбирает то, что его по праву.

Зверь мотнул мордой в одну сторону, в другую, а потом, увидев источник магических сил, резко наклонился, припадая на передние лапы и развернувшись, хвостом снёс Антраса с ног.

И это было последнее, что успел ощутить генерал. Потому, что в следующий момент драконья пасть сомкнулась поперёк сильного тела, оставляя от него неровные три куска.

Дракон взревел, поднимая окровавленную пасть и забил лапами, желая растоптать противника и врага. Зачарованно глядя на бешеного зверя, на сошедшего с ума дракона, я вывернулась из хватки жреца и по стеклу, по камням, едва приподнимая ноги, двинулась вперёд. К глазам, которые не человеческие, а другие, с вертикальным зрачком и чешуя горячая.

Облизав дрогнувшие губы, я с трудом выдохнула:

– Герберт…

И дракон, припав на передние лапы снова, вскинул морду, опять выплёвывая огонь.

Я не боялась подойти. Я побежала и стала цепляться за гладкую чешую, которая скользила под пальцами, стараясь ухватиться, чтобы он не исчез, чтобы дракон никуда не делся. Ведь, если он обернулся спасая себя, то Герберт…

– Герберт. – Позвала я, кладя ладонь на рыхлый, влажный нос.

Дракон пыхнул ноздрями, выпуская дым. Глаза заслезились так, что я с трудом могла удержаться на ногах.

– Герберт. – Снова тихо позвала я, проводя ладонью вверх.

И в какой-то момент, стоя вот так рядом, вокруг стало подниматься драконье пламя, которое выдохнул зверь в меня.

Но вопреки всему, оно не обжигало, а как будто бы кольцом окутывала нас двоих. В звериных глазах, с вертикальным зрачком, плескалось безумие, которое угасало от каждой огненной волны.

Зажмурив глаза сильно, сильно, я мысленно просила:

“Пожалуйста, пожалуйста, вернись. Я же знаю, ты можешь”.

А когда открыла глаза, моя ладонь лежала на сердце мужчины, которое снаружи было перечёркнуто штопаной раной.

Герберт дважды моргнул, словно пытаясь сфокусировать взгляд.

Кашлянул, выплёвывая сгусток огня и согнувшись пополам, рыкнул:

– Драконья мать! A второй раз уже не так тяжело оборачиваться.

Глава 75

Герберт.

В мертвецкой пахло тленом, медицинским спиртом и почему-то касторкой. Я мало, что чувствовал. Потому, что был мёртв. И только за счёт того, что раздавленная травяная таблетка от кузины Люсиль, призывающая задержать душу в теле, только поэтому я все ещё с уровня стороннего наблюдателя мог находиться здесь и сейчас. Потому, что пока на мне кандалы, регенерация не начнётся.

А дракон нервничал.

Он чувствовал, что тело умирает. Точнее, уже умерло.

И мы с ним, как два дурака, сидели и ждали непонятно чего.

Мне просто нужно было, чтобы сняли кандалы. Если я не ошибся, то дракон первым выскочит наружу, а душа, которая не смогла свалить в загробный мир, задержавшись в теле, которое регенерирует, сможет потом перехватить контроль.

В теории.

Южные диалекты прозвучали, где-то отдалённо. По ступеням в коридоре началось движение. Я тяжело выдохнул, дракон рыкнул, стараясь быстрее, быстрее развернуться так, чтобы занять удобную позу.

И почему-то, впервые за много лет было такое единение со зверем, что кому расскажи – не поверят.

– Друг мой. – Голос где-то над ухом.

Я не шевельнуться не мог, ни привстать. Ничего сделать.

– Я очень надеюсь на то, что это сработает. – Произнёс Кортес, наклоняясь и расщёлкивая браслеты, потому что сам их на меня надел перед поединком.

Выбор секундантов – дело тонкое. Моим был – Альваро – делец, торговец, промышленник. Человек, далёкий от политики и не желающий в неё вляпываться. Как однажды сам мне признавшийся: “я на специях с юга сделаю больше и эти деньги пойдут в казну. Так, что пусть корона держится за такого купца, как я”.

Похвально. Только что-то мне подсказывало, что Кортес не сможет долго балансировать на грани и когда-то его спокойной, размеренной жизни между бабами, вином и гульбищами придёт конец.

Когда щелкнул второй браслет, дракон встрепенулся.

– Ну же, дружище! – Снова зазвучал голос Альваро над ухом. – Если все так, как ты рассчитал – ты должен по крайней мере хотя бы дрогнуть.

Но, к сожалению, ничего не выходило.

Регенерация не наступала.

Я посмотрел в глаза зверю и качнул головой, намекая на то, что его выход.

Это ведь не так сложно, правда?

Но дракон, вильнув хвостом, заворчал.

Ты же её любишь, так же, как и я.

Дракон недоверчиво посмотрел на меня.

Тебе же абсолютно плевать: истинная она или нет. так истинной её сделать можешь только ты. Но ты же её также любишь, как и я. Не любил бы – ты бы её затоптал. Что ж ты, скотина такая, врал, мне все эти годы, пренебрегал и, как только появилась у тебя возможность – тут же удрал.

И в голове зазвучала речь:

“А не надо было меня принуждать. Жил бы без метки и хорошо бы жил”.

Ну и скотина ты мстительная. Она же тебе детей родила. Дракона такого хорошего родила. Ты же видел его глаза – твои глаза. А дочь? Ты же прекрасно чувствуешь то же самое, что и я. Ты же понимаешь, что если до сих пор Адалинда не справилась с силой, то это означает только лишь одно.

Дракон посмотрел на меня хмуро.

А сейчас, у нас не будет никого. И нас тоже не будет. Понимаешь?

– Шейн, приди в себя. Хоть что-нибудь сделай.

Я ощутил, как горячая ладонь прошлась по груди, стирая кровь. Альваро пытался запустить сердце. Только это невозможно снаружи.

Изнутри надо запускать…

Драконом.

Я снова посмотрел на зверя укоризненно.

Ну же, тебе же не плевать на неё! Если б тебе было плевать на неё – ты бы не обернулся, спасая детей. Ну же, давай! Ты же знаешь, что будет дальше! Мы с тобой оба умрём! И умирать, судя по всему, будем долго. Даже когда нас накроет могильной плитой, мы с тобой ещё будем долго разговаривать. А я говорить умею бесконечно.

Дракон фыркнул.

И снова была тишина в ответ.

В памяти вставали картинки того, как родился Руперт. А потом Адалинда. Дракон с любопытством их рассматривал.

Ты же знаешь… Ты же видишь… Что ты без них делать будешь, лицемерная ты скотина? Они же тебе дороги не меньше, чем мне!

– Драконий демон тебя побери, Шейн! – Выбился из сил Кортес. – Я не могу оживить мёртвое тело, как ты этого понять не можешь! Давай сам! Если один раз получилось обернуться, второй раз тоже получится. Давай!

Кортес, когда психовал, ругался по южному, заставляя дам краснеть, а мужиков брезгливо вздёргивать носы, дескать: дикарь какой-то.

Нет, не дикарь. Горячая кровь!

Южная кровь!

– Шейн, мне надо будет уйти через несколько лучин. Я не могу просидеть в мертвецкой с тобой до самого утра. Ты это знаешь не хуже меня.

Я знал. Поэтому, когда последнее заклинание влетело в грудь, пытаясь завести сердце, я просто мысленно пожелал Альваро, не оказаться на моём месте никогда.

И мы остались наедине с драконом.

Уговоры были долгими. И в какой-то момент я выбился из сил, пытаясь доказать этому вредному ящеру, что нам надо жить, не сходя с ума от того, что все сложилось именно так.

Я винил во всем только себя. Игры знати всегда были жестоки. А уж игры драконьей знати отличались изощрённостью.

Их другому отдадут! Слышишь?

И меня вдруг тряхнуло. Так, как будто бы землетрясение началось.

Но позже, разглядев антрацитовые глаза дракона, я понял, что этот говнюк все время врал и никакой метки призванной, нахимиченной, не нужно было. Он своё давно учуял, поэтому сидел смирно, желая проверить. А когда я не дождавшись, спеленал его собственной волей, обиделся.

Трепетный мой!

Обиделся так, что умудрился запасть на какую-то дохлую корягу в отместку мне, в назидание за то, что посмел великое и мудрое создание сковать заклятием.

Но он лгал весь мой брак. Он лгал – Анна была его.

Поэтому, когда я сказал о том, что её другому отдадут, антрацитовые глаза полыхнули огнём. Да так сильно, что я ослеп. Тело застонало. Кости затрещали. Я старался удержаться на честном слове.

Дракон занимал тело.

И я мог только хвататься за воздух.

А в теле дракона было неуютно и непривычно. Потому, что хвостом разнёс стену мертвецкой, вылезая и прорывая мостовую когтями. Здание накренилось. Дракон тряхнул мордой и выплюнул столб огня в начавшее наливаться солнечным светом небо. Я мог только держаться за воздух, в момент, когда зверь выбравшись из обломков, перетряхнул крыльями, желая взлететь.

– К храму! К храму лети! – Успел направить его вовремя я и он полетел к храму.

Полетел так, что в ушах свистело. Казалось, что я совсем не контролирую ситуацию. Дракон рушил стены. Бесновался, злился и никого не подпускал. А вот Антрас получил своё, хрустнув, как костяная кукла в пасти зверя.

И только глядя в глаза Анны, дракон склонил голову.

– Пусти! Пусти! Пусти меня! Ты сейчас все испортишь! Пусти! – Запаниковал я, стараясь вырваться наружу.

И это было не так, как в прошлый раз – болезненно, с боем, с угрозами и манипуляцией.

Зверь запрокинув голову, пыхнул огнём, создавая вокруг неприкосновенное пространство.

И снова ломота в костях. Связки рвались. Ныла каждая клеточка. Я стоял перед Анной, с заросшей на груди раной и в одних, порванных брюках.

И первое, что выдохнул, было глупое и самонадеянное:

– А второй-то раз оборачиваться легче.

Анна дёрнулась ко мне и вцепилась мне в плечи. Я обнял её, прижимая к себе и дезориентировано рассматривая остатки храма. Мне нужно было сейчас очень удачно разыграть карту. Просто потому, что на данный момент я был единственным, кто мог обернуться обратно в человека.

– Ваше величество, – запрокинув голову, хрипло крикнул я, выдыхая пепел. – Ваш лекарь никуда не годится. Нельзя констатировать смерть дракона, пока он находится в кандалах. Так, что, засим, я заверяю вас в том, что только сейчас дуэль была окончена. Моей победой! Господин жрец! – Бросив взгляд в сторону служителя Драконьего Бога, лихо крикнул я. – Такой рассвет грех упускать. Мне кажется, пора вернуть все на свои места.

С балюстрады раздался сконфуженный смех короля.

И когда наши глаза встретились, каждый без слов понял, что только что сейчас было.

Я мысленно произнёс:

“Мой король, если с моей семьёй, когда-то, что-то приключится, следующим в пасти дракона окажетесь вы.”

И король мне одним взглядом ответил о том, что:

“Мальчик мой, я прощу тебе твою дерзость. Только потому, что второго такого, как ты – нет.”

Король щёлкнул пальцами, восстанавливая хрустальный витраж за алтарём и махнув рукой, произнёс:

– Господин Шейн прав. Стоит все вернуть на свои места.

Обряд был быстрым. Слишком быстрым. Анна стояла, смотрела на меня заплаканными глазами. Губа была разбита. Я запоздало понимал, что Антрас слишком легко отделался. Бесформенной кучей, лежавшее тело у подножия алтаря – было слишком просто убито.

– Герберт, я…

“Тихо, тихо” – одними глазами я пытался объяснить Анне, потому что не знал, что на этот раз выкинет дракон.

И он-таки выкинул!

Заклятие, которое связывало нас с Анной на протяжении долгих лет истаяло из-за того, что по факту я был мёртв.

А новое заклятие, неизвестно, появилось бы или нет.

Да только, когда последние слова старой молитвы на древнем языке, зазвенели в воздухе, запястье Анны покрыли кровавые узоры. Она пыталась понять, что происходило, но я прижал её к себе и тихо зашептал:

– Это не я. Это он. Все хорошо.

И сам ощутил, как по телу, разгоняясь, кровь рисует на коже настоящую метку истинных.

Король собирался что-то произнести очень триумфальное и явно подходящее к смыслу всей ситуации, но я не позволил.

– Объявляю вас мужем и женой. – Тихо произнёс жрец, бросая на меня опасливый взгляд.

Я поспешно кивнул, благодаря за церемонию и подхватив Анну на руки, сбежал с постамента, на котором стоял алтарь. В остатках разрушенной стены развернулся портал. Интересно, сколько кварт крови на этот раз потратил дорогой Кортес?

Нас выкинуло в горах. Холодный воздух ударил в лицо.

– Герберт, это…

– Тише, тише. Сейчас все пройдёт.

Пальцы были неловкими и не могли так сразу сориентироваться и вспомнить нужное заклятие и руну, для того, чтобы мы здесь не околели.

К демоновой матери!

Но я все-таки сообразил. Кортес был одним из немногих, у кого пространственные перемещения были чуть ли не одним из идеальных заклинаний. К сожалению, платил он за это собственной кровью – драконьей кровью.

Выдав мне этот буфер времени, Кортес оказал большую услугу.

– Герберт, где мы?

– Тише, тише. Не бойся, девочка моя.

Я понимал, что одного заклятия сохранения тепла будет недостаточно, потому что Анну через несколько часов начнёт знобить. Я заглянул внутрь себя и посмотрел в антрацитовые глаза.

“Значит, так играешь?”

Дракон вскинул морду, намекая мне на то, что я задолбал задавать глупые вопросы.

“А раньше не мог?”

Он теперь ещё и жопой ко мне повернулся, демонстративно ударив хвостом и подняв облако пыли.

– Что это? Почему мы в горах? Почему?

– Потому, что здесь наши дети.

Анна старалась вытереть слезы, только руки не поднимались. Она была напугана и растеряна. А я знал, что Кортес не знает точных координат и выкинет туда, где ближе. А значит, в остальном надо будет добираться самим.

Я питал большую слабость к старым особнякам, потому что построены они были в моменты, когда знать могла принимать у себя Королевских наследников и нужно было всегда иметь способ незаметно уйти.

В горах стоял старый особняк, принадлежащий двоюродной тётке со стороны матери. После её смерти я выкупил его у кузена за какие-то копейки. Он смеялся, говоря о том, что это никому не нужная груда кирпичей и камня. Я послушно кивал, не желая раскрывать тайны старых особняков и замков.

– Ты главное не пугайся. Сейчас все будет хорошо. Я тебе обещаю. Ты же мне веришь?

– Нет, не верю. – Тихо произнесла Анна, цепляясь ногтями мне в ладонь. – Нет, не верю. Ты говорил, что ты не умрёшь в дуэли.

– Я и не умер.

– Нет, ты умер. Я видела… Я видела, как ты кашлял кровью.

– Теоретически да, я умер. – Выдохнул сдавленно. – Но фактически – это была нечестная дуэль. И так происходит, что когда два шулера садятся за карточный стол, обязательно кто-то, в чем-то, кого-то надурит. Я надурил с тем, что у меня было небольшое зелье – травяное, для того, чтобы задержать душу в теле. И кандалы мои закрывал один из очень достойных драконов, который всегда держит своё слово. Собственно, поэтому ставка была на то, что даже, если со мной что-то случится – дракон не даст мне умереть. И он не дал.

– А второй то шулер, что он сделал? – Зло спросила Анна, ударяя кулаками мне в грудь.

Я кашлянул. Остатки оборота мешали нормально говорить, идти, передвигаться и даже мыслить. В голове звенело так, как будто бы внутри бил хромовой колокол.

– А его секундант очень вовремя вмешался в дуэль, где меня и прирезали.

У Анны задрожали губы и она с остервенением вцепилась в меня, не замечая, что ногтями полосует кожу.

– Ты такой дурак! Зачем? Зачем все это? Как ты мог это допустить?

– Я виноват перед тобой. Но я тебе обещал, что из королевского дворца ты отбудешь госпожой Анной Шейн. Я сдержал своё обещание.

– И это значит? – Тихо переспросила Анна, размазывая слезы у меня на груди.

– А это значит, что ты леди Шейн. И без разницы, что будет между мной и тобой в дальнейшем.

Когда я отдышался, смог нормально воспринимать реальность, то на вытоптанном снегу появилась кровавая руна. Анна даже боялась переводить взгляд на пентаграмму.

– Не бойся. – Тихо произнёс я, перехватывая её за талию и втаскивая в центр рисунка. – Сейчас мы к детям.

Старая телепортационная арка замка Аркара сбоила, поэтому переход получился кривым и косым. Настолько, что я успел вытолкнуть Анну, а сам уже вывалился из-за того, что тело свело судорогой и возможности отдышаться не находилось. Арка сработала не до конца корректно. Если бы промедление было ещё чуть больше, то одна часть меня осталась в предгорьях, a вторая часть на полу в подвале.

Анна всхлипнула, когда я упал на колени и задыхаясь, стал снова плеваться кровью.

– Это неправильно. Это неправильно. Сейчас, подожди. Подожди. – Горячая ладонь прошлась по груди, рисуя руну из учебника анатомии.

– Да тихо тебе. – Перехватил я за запястье Анну и прижал к губам тонкую кисть. – Все хорошо. Пойдём.

С трудом опираясь на сырые камни, а потом и на деревянный стул, я смог встать. Дверь из подвалов была тяжеленная, железная и закрывалась еще решёткой снаружи. Пришлось плавить замок. Мы поднимались по пустой, сырой лестнице, которая закручивалась вокруг основной. На одном из поворотов я толкнул едва заметную взгляду дверь. Тонкий тусклый свет ночного, магического освещения все равно резанул по глазам. Я закашлялся и вывел Анну на лестничный пролёт. Направил вниз. Когда мы спустились, то оказались в прихожей и я коснувшись пальцами камней силы, разбудил спящий дом.

Только оказалось, он не спал.

Люсиль в одной ночной рубашке, мужской, закинув ноги на подлокотник дивана, ойкнула и спрыгнула со своего места.

– Кузен, родной мой. – Щебеча, подбежала кузина и заметив разводы крови у меня везде, брезгливо поджала губки. – Я так и знала, что тебя нельзя оставлять одного. Вот, вляпался в очередную историю.

Люсиль, потеряв ко мне интерес, перевела взгляд на Анну и охнув, покачала головой.

– Это, что же такое творится? Это же выходит… – глядя на руны, которые оплетали запястье Анны, охнула Люсиль. – Ооо, поздравляю, поздравляю, моя хорошая.