Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 57

Герберт.

Приглашение жгло пальцы. Я понимал, что просто так ничего из дома явно не могло утечь. Хотя бы потому, что все люди, которые были вхожи в этот особняк, нанимались мной, проверялись мной. Только один единственный человек не был проверен.

Я стоял в своём кабинете, глядя на задний двор, где Форест с Рупертом истоптали всю площадку, практикуясь в искусстве владения мечом. Да, я не имел права как-то принижать возможности и таланта господина Фореста, но также я абсолютно точно мог сказать, что доверия он не вызывает.

Поэтому, когда прошло время ужина, я пригласил к себе в кабинет Йена.

– Хотите сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться, господин Шейн? – Медленно произнёс Форест, входя в кабинет и присаживаясь на кресло.

Наличие отца с матерью в особняке однозначно мне было на руку. Мама, как сильный маг, смогла сменить отца. Поэтому Адалинда все больше времени проводила в сознании и практически не путалась и не падала в бред. Это не могло не радовать.

И даже сейчас, для того чтобы поговорить с господином Форестом, отец освободил мне руки.

Я выставил на стол три шкатулки.

– У меня для вас есть предложение, от которого вы, конечно, сможете отказаться. Но при этом, я думаю, что вам стоит либо взять время на размышления, либо просто выйти за дверь и не возвращаться.

Я почти был уверен в том, что это Форест неплохой соглядатай от короны. Ему же как-то надо получить своё законное право на свободу без кандалов.

Форест посмотрел на меня, сощурив глаза. Я, улыбнувшись, кивнул на шкатулки.

– Открывайте.

Первая шкатулка была с револьвером.

– Однако вы затейник. – Произнёс Форест и нахмурился. Он потрогал гладкий металл на рукоятке и вскинул брови. – Что вы мне хотите этим сказать?

– Это самый последний вариант. Открывайте следующий.

И снова крышка ударила по столешнице.

На этот раз на мягком бархатном полотне лежали чудесные даоритовые кандалы: тонкие, изящные, почти женские.

– А вот здесь мне нужно уточнение. – Медленно произнёс Йен, дотрагиваясь осторожно кончиками пальцев до проклятого металла.

Я знал, что свербит, что и страшно, и зло одновременно. Потому что дракон без магии – это как человек без слуха. Либо одноногий человек. Магия, она пропитывает все естество. Я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что если я сделаю последний шаг и откажусь от дракона, то и магии у меня не будет. А это значит, я стану практически беспомощным в случае чего, даже элементарного вызова на дуэль. Но мне почему-то с малых лет казалось, что грош цена тому мужчине, который без дара не может постоять за себя и за свою семью. Поэтому я хорошо владел мечом. Практически все виды оружия были у меня в доступе всегда. Я не шлёпал ушами и обучался.

Нет, в этом есть очень хорошая нота воспитания деда и отца, которые на все мои прихоти всегда говорили “да”. Клинки, кинжалы, огнестрельное оружие. На самом деле мало быть хорошим драконом, сильным драконом. Надо быть ещё сильным человеком.

Мой человек согнулся в момент, когда дракон взял над ним власть.

Больше такого не повторится.

– Третью открывайте, господин Форест.

Тонкая вязь на золотом шнурке, королевский указ за моей личной печатью о том, что обвинения сняты.

Господин Форест выдернул бумагу и посмотрел на меня с сомнением.

– Чего вы хотите, господин Шейн?

– Прямого ответа. Откуда короне известно, что мой сын открыл свой дар? Откуда короне известно, что моя семья здесь? В зависимости от того, что вы мне ответите и поверю ли я вам, будет выбрана одна из шкатулок. Начнёте лгать – я вас пристрелю. Будете недостаточно убедительными, и кандалы опять будут на ваших запястьях. А если вы скажете правду – получите свободу. И даже я снизойду для того, чтобы принять вашу клятву верности. Вы же планируете и дальше находиться вблизи моей семьи? А без этого ничего не выйдет.

– Я не работаю на корону. – Холодно произнёс Йен. По лицу стали проступать алые пятна. Злость: яркая, красивая, переливающаяся. – Корона вытерла об меня ноги, сослала доживать свой век без магии, без имени. И что немаловажно – без финансов. Прежде чем добраться до Раудан, я охранял кабаки, несколько кладбищ расчистил от нежити. В склепе в Лариде на меня напал вурдалак. Согласитесь, когда один из самых сильных людей, приближённых к короне, отскребает вурдалачьи мозги с гробницы какого-то там святого – очешуеть какой рост! Не находите, господин Шейн?

Чем больше говорил Йен, тем ярче пульсировала его сила. Держалась пока в оковах тела, но поднималась, как будто бы со дна души.

– Даже если бы у меня был интерес посотрудничать с короной, то маловероятно, что сейчас я бы находился здесь.

– А вот почему вы находитесь здесь, это большой вопрос. Я так подозреваю, дело в моей жене?

– В вашей бывшей жене, господин Шейн. Вы оставили её одну. Бросили в поместье. И ваш ребёнок, который не понимает, как так могло произойти. Я ничего не сказал ему ни разу о том, что отец плохой. Но как наставник… Он мне много раз задавал один и тот же вопрос: как так могло произойти? Почему мой отец королевский дознаватель, а я беспомощная пустышка?

Я тяжело вздохнул.

– Поэтому я не буду лукавить, говоря о том, что дело в вашей семье. Просто там, где леди Анна с детьми оказалась никому не нужна, появился я. И все на этом.

Это был самый правдивый ответ.

Кристалл, качающийся в маятнике часов, сиял идеальным изумрудным светом.

– Прекрасная исповедь, господин Форест. Ваш выбор?

– Клятву верности я не буду приносить.

– Принесёте. Ведь там, где оказалась одна, никому не нужная женщина с двумя детьми, появились вы. Хотите и дальше рядом быть – клянитесь в верности.

Глава 58

Анна.

Разговор с Гербертом оставил послевкусие неприятное, затхлое, которое отчётливо ассоциировалось с надвигающейся бурей.

Так было в первую зиму в Раудан. Когда небо темнело с самого утра и облака тяжёлые, казалось бы, парчовые, сменяли свой оттенок с голубовато-серого на розово-графитовый. Я тогда ещё не знала о том, что стихия может быть настолько пугающей. А домочадцы закрывали ставни на первом этаже дома. И тогда очень сбоили магические кристаллы, которые занимались практически всем обеспечением дома. Камины затапливались постоянно, но все равно был сырой, влажный холод.

Сейчас у меня было примерно такое же чувство.

Я передёрнула плечами, когда вышла из кабинета Герберта и столкнулась с леди Айлин.

– Адалинда сегодня стабильна. Пройдём.

И мы прошли в одну из гостевых спален, которую занял Тадеуш со своей женой.

Адалинда лежала на кровати, свернувшись клубочком, а Тадеуш сидел возле неё и гладил. От его пальцев распускались золотистые цветы.

– Ты умеешь? – спросил отец Герберта, и я покачала головой. – Давай научу.

Леди Айлин опустилась в кресло, и сноп искр поднялся в камине, озарив комнату тёплым, оранжевым светом.

Я села на колени возле кровати и погладила Адалинду по волосам. Дочка приоткрыла глаза и улыбнулась.

– А мои куклы… Мои куклы, они на месте? – Тихо спросила Адалинда, и у меня сердце сдавило.

– Да. Все на месте.

И действительно, куклы дочери, вещи сына, как и мой гардероб, были на месте. Это заставляло задумываться над некоторыми вопросами.

Тадеуш перехватил меня за запястье и провёл моей ладонью по плечику Адалинды.

– Чувствуешь?

– Да. – Я действительно чувствовала лёгкое покалывание, которое через мою руку проходило к ладони Тадеуша.

– Попробуй. Также потяни на себя, как ты тянешь магию с живых растений.

Смущённый алый румянец тут же выступил на щеках. Я так понимала, Герберт не стеснялся в рассказах о том, как его встретили в Раудан.

Я потянула, но оказалось, что безумно сильно и много, так, что перед глазами заплясали красные круги.

– Если бы ты росла в более щадящих условиях, у тебя было бы больше сил.

– Я не понимаю вас. – Тряхнула волосами, стараясь разогнать от ладоней упрямый жар.

Почему-то я подозревала, что завтра вместо простого фитилька, который смогу зажечь, опять буду бросаться огненными шарами, которые не смогу контролировать.

– Дети, которые не испытывают ни страха, ни какой-то нужды, у них больше сил и внимания остаётся на развитие. А магический потенциал, резерв, возможность преобразовать сколько-то магии – всегда зависит от того, насколько часто этот резерв приходит и заполняется до конца. Сейчас очень хорошее время для того, чтобы ты свой резерв немного расшатала. Не будет легко. Но так ты хотя бы сможешь провести какое-то время с Адалиндой.

И действительно, пока я сидела и потягивала крохи силы от дочери, я чувствовала, что все не так страшно. Я чувствовала, что когда-то это кончится и Адалинда стабилизируется, пробежит маленькими ножками по тёплым половицам дома и, заскочив в мою спальню, опять спросит про своих кукол и про пышное бальное платье.

Глубоко за полночь, когда в спальню заглянул Герберт, мне казалось, что у меня сила скоро через край пойдёт.

– Я же просил. – Произнёс он холодно и бросил недовольный взгляд на Тадеуша.

– В этом нет ничего страшного и плохого. Она мать. Сколько дней это может продолжаться? Она должна хотя бы видеть свою дочь.

Но Герберт не думал так. Поэтому приблизившись, протянул мне руку, и его ладонь тут же обожгло. Но бывший муж сделал вид, что все это нормально. А когда мы оказались с ним за порогом спальни, он, склонив голову к плечу, произнёс:

– А давай-ка мы с тобой выйдем на улицу.

Я не понимала зачем, но послушно согласилась.

Задний двор был засыпан снегом, потому что снегопад не прекращался с обеда.

– Проведи ладонью над сугробами. Но не просто. – Попросил Герберт. – А так, чтобы они растаяли.

Горячий поток магии сорвался с пальцев и ударил в тропинку, заставляя искристую наледь зашипеть.

– Я справлюсь.

– Лучше ты справишься на улице. – Сложил руки на груди Герберт и покачал головой. – Вот все взрослые люди. Неужели так тяжело понять, что некоторые вещи нельзя делать? В одной спальне сходить с ума от потока силы будет Адалинда, а в другой спальне от того, что у тебя сила кипит внутри, сойдёшь с ума ты. Ещё раз.

Я послушно провела над сугробом ладонью.

– Полегче?

Я не знала.

– Мне не полегче, Герберт. – Произнесла сдавленно и цокнула языком. – Мне не полегче. Мои дети сейчас находятся непонятно в каком состоянии. Этот приём у короля. Я не понимаю, для чего должна на нём присутствовать.

Герберт покачал головой.

– На самом деле, наше присутствие там вместе даст повод задуматься о том, что в семье Шейн все по-прежнему хорошо.

– Для чего? Для чего короне об этом задумываться? – Зло спросила я, и очередной сугроб зашипел под моей ладонью.

И самое страшное, что я не ощущала холода зимней ночи. Я стояла в домашнем платье, Герберт стоял в брюках и в рубашке. У него изо рта вырывался пар. А я даже не ощущала, что воздух вокруг меня холодный.

– Хотя бы просто потому, что некоторые вещи должны оставаться незыблемыми.

– Герберт, когда ты говоришь загадками, ты лучше не делаешь. Ты только усугубляешь ситуацию.

– Если тебе неприятно, если ты не желаешь присутствовать на этом приёме, я не буду ни в коем случае настаивать. Но подозреваю, что если ты не явишься туда сама, то в скором времени тебя пригласят на аудиенцию насильно.

Я замерла и уставилась на мужа ошарашенным взглядом.

– О чем ты говоришь?

– О заговорах, о наказаниях, Анна.

– Только не надо врать, будто бы вся эта ситуация с настоящей истинной, – я взмахнула руками, намекая на то, что это был сарказм, – дело рук какого-то недоброжелателя.

– Не думаю. Я почти уверен, что здесь я подставился сам. А вот королевский приём это то, где, скорее всего, нас захотят подставить уже намерено.

Глава 59

Анна.

Я не стала продолжать разговор с Гербертом, потому что все его домыслы, помыслы мне казались во-первых – безрассудными. Во-вторых – даже если это была провокация, даже если и считалось, что таким образом будет строиться заговор чисто против рода Чёрной Стали, то я в этом участвовать не собиралась. Мне намного было проще вообще исчезнуть из столицы вместе с детьми. Только бы Адалинда пришла в себя.

Я не собиралась играть в эти непонятные игры. Мой потолок, который я собиралась пробить – выяснить, что же такое случилось с леди Роуз, что она вдруг безумно сильно захотела дезинформировать меня. И что немаловажно, какую цель преследовала она.

Рано утром я услышала, как Руперт спустился на занятия. Сама опять полночи просидела, мечась из одной спальни в другую, желая, чтобы Адалинда была со мной рядом. Но, к сожалению, когда я несколько раз заглянула в спальню, то увидела дремлющего полусидя Герберта, а на его груди, мирно посапывающую Адалинду, укрытую тонким пледом.

Мы не разговаривали. Слова были излишни. Хотя бы просто из-за того, что Герберт понял мой настрой в отношении светской встречи.

И поэтому утром я чувствовал себя ещё больше разбитой, нежели чем с вечера. Я не поняла, в какой момент, но бессонница, усталость и давящее чувство тревоги за ребёнка просто сломало меня.

Я сидела в лавандовой гостиной. Помимо учётных книг, перебирала корреспонденцию, которая валялась здесь все время. И вдруг осознала, что просто не могу: мне больно, мне страшно.

И тот человек, который должен был меня защищать, которому я вверила свою жизнь, судьбу, этот человек причинил мне самую невозможную боль.

И меня плачущую, застала леди Айлин.

Она проявила максимум такта в этот момент, просто стоя за моей спиной.

– Не убивайся. – Произнесла она впервые со времени нашего знакомства без слащавой нотки повеления, снисхождения. – Не убивайся, Анна. Мужчины злы.

Шорох юбок, касание домашних туфелек на тонкой подошве и отделанных сатиновой тканью, украшенной кристаллами…

Ковры скрывали все звуки.

И поэтому, когда Леди Айлин опустилась в кресло напротив моего диванчика, я покачала головой.

– Мужчины злые, нелогичны. Мужчины часто одержимы. Не убивайся. Я очень надеюсь, что когда-то тебя действительно начнёт заботить количество гарнитуров.

Я прикрыла ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос.

– Если вы думаете, что оказавшись в моей ситуации, вам посмели бы отдать эти бриллиантовые гарнитуры, то вынуждена вас разочаровать.

– Глупости. Если бы не злосчастное стечение обстоятельств, ты бы и больше полугода не просидела в тишине и в безденежье. Герберт отвечал на мой вопрос: почему так произошло. Потому, что он рассчитывал, что разберётся за пару Лун со своим драконом и принудит его принять ту истину, на которую Герберт покажет. Как бы это не чванливо звучало, но мой сын всегда относился к тому разряду людей, которые всегда получают то, что хотят. Поэтому не убивайся. Сейчас твои изумруды, бриллианты, бирюза, агаты, яшма, золото, платина, серебро – все лежит в сундуках в сейфовой комнате. И она не запечатана от тебя. Это все твоё. Ты можешь в любой момент взять и собрать ридикюль, и тебе никто ничего не скажет. Мужчины злы, Анна. Безответственны иногда. Но чаще всего, когда нервничают – глупы. – Леди Айлин произнесла это с такой верой в собственное наблюдение, что у меня мороз пошёл по коже.

Её зрачки стали вертикальными.

– Вам легко говорить. За вами сила рода.

Но леди Айлин усмехнувшись, покачала головой.

Я пыталась донести до неё то, что ей легко рассуждать о мужской глупости, когда она снопом искр может разжечь все поленья в каминах. Когда она своей магией может покорить стихию.

Но что она бы делала, если бы была на моём месте?

– Ты думаешь, все так просто? Нет, Анна. Мне достался дар. Но при этом мне не досталось какой-то женской наивности. Я прекрасно оценивала свои шансы, когда выходила замуж за Тадеуша. Я всех драконьих богов молила о большой семье. Но, к сожалению, Герберт это мой единственный сын. А у тебя двое детей. Если бы это не случилось с вами, то я почти уверена, что третий наследник возглавил бы род Лунного Камня. Кто-то теряет, кто-то находит Анна. Ты можешь родить ни одного ещё ребёнка. Ты можешь сделать так, что твои дети возглавят несколько родов. К сожалению, у меня, кроме моей силы, циничности, единственного ребёнка ничего больше не было. Послушай меня, Тадеуш никогда бы не сделал того, что сделал Герберт. Ни один здравомыслящий дракон никогда бы не заставил своего зверя корчится в муках, скованного собственной волей. Сказать, что тебе очень повезло, я не могу. Но сказать о том, что произошло что-то ужасное и ты безумно много потеряла – у меня тоже язык не поворачивается. Пройдись по высшему свету, найди ещё один подобный прецедент. Да, возможно сейчас ты безумно несчастлива. Возможно сейчас тебе больно так, что душу хочется вывернуть. Но вспоминай о том, что твой муж наплевал на законы мироздания, только чтобы быть с тобой. Я не лукавлю, говорю о том, что Тадеуш бы даже не стал о нечто подобном задумываться. И много кто не стал бы. Поэтому, может быть по-человечески вся эта ситуация выглядит предательством, изменой, но чисто по-женски: как поступил Герберт в начале вашего брака, значит намного больше, чем какая-то девка, внезапно появившаяся в поле его зрения и сводящая с ума его дракона. А потом ещё и наследника немощного родившая. Думай об этом, Анна, почаще и возможно, тогда вся эта история не будет выглядеть настолько чудовищно.

Леди Айлин произнесла это, словно бы ставя точку, подписывая приговор. А потом посмотрела мне в глаза так пристально, что в её вертикальных зрачках запульсировала лава.

– Не смейте! Не смейте!

Я успела дёрнуться назад, отклониться, удариться лопатками о спинку дивана, но леди Айлин оскалившись, тихо произнесла:

– Так я уже посмела, Анна.

– Нет, я прошу вас, не надо!

Я одеревеневшими руками схватилась в подлокотник дивана, желая встать, но ноги подкосились.

– Не смейте заклинать меня, леди Айлин! – хрипло выдохнула, опускаясь на колени.

Глава 60

Сознание возвращалось медленно, муторно и казалось, как будто бы бегу сквозь ватную пелену. Откуда-то снаружи доносились голоса, звуки, но мне было так физически плохо, что открыть глаза мне казалось невозможным подвигом, примерно как один на один выйти с драконом…

Хотя что это я?

Я уже выходила с драконом…

И от этого мысли больно кольнулись, заставляя меня поморщиться и застонать. Я постаралась развернуться, хоть как-то опереться на руку, но услышала недовольный голос бывшего мужа:

– Все взрослые люди, все прекрасно понимают, что здесь происходит, но почему-то только с вашим появлением в доме начались какие-то беспорядки.

Мне кажется, я даже сквозь веки зажмуренные видела, как Герберт передвигался от двери к окну и что-то ворчливо бурчал.

– Я все понимаю, вы испытали шок не меньше, чем Анна, и примерно такой же, как и я, но это не даёт вам право разбрасываться заклинаниями направо и налево.

Я похолодела, чем же в меня запустила леди Айлин, что это было? Для чего? Чего она хотела добиться? А ведь так хорошо начала, так объясняла мне все, что будь я на несколько лет моложе, подумала бы, что это сдвиг в наших отношениях, а по факту оказалось…

– Мальчик мой! – звенящий, почти как хруст стекла, голос леди Айлин перетряхнул все внутренности. – Я все понимаю. Ты у нас самый умный, ты у нас самый правильный, ты у нас такой, которого не обмануть, не обдурить и уж явно не победить. Но давай будем объективными. У тебя в одной спальне дочь лежит с переизбытком магии. А в лавандовой гостиной жена третьи сутки без сна. Ты можешь свести воедино эти эти фактора?

– Я прекрасно могу свести воедино эти два фактора, – зло выговорил Герберт, – поэтому, вы ничего не понимая, предлагаете ей попробовать натянуть себе силы, резерв раскачать хотите?

– А ты на что надеялся? – чуть ли не по слогам произнесла леди Айлин, и что-то хлопнуло, показалось, как будто бы ладонь о ладонь либо ладонь и оголённое запястье, что-то такое. – Я, Герберт, никогда не лезла в вашу семью, максимум, который от меня можно было добиться это чтобы я Анну научила вести хозяйство в том объёме, в котором оно было представлено у семьи Шейн, но я никогда не лезла в вашу семью! О, будь я более настойчивой, я бы давно довела до сведения Анны, что прекрасно её резерв можно раскачать, да только вот знаешь, чем отличается хороший родитель от плохого? Плохой родитель везде будет стелить соломку, оберегать, а хороший родитель даст право на ошибки. Так вот, ты Анне, никогда не давал права на ошибку. Ты носился с ней как с тухлым яйцом в кармане! Это нельзя, то нельзя. Она прекрасно бы родила сама, без использования магии, но ты чуть было на кол не посадил всех магов, которые были в окружении и которые отказывались роды стимулировать магией, а никто не знает, как бы все произошло на самом деле. Может быть, действительно, тогда бы сразу магия у детей проснулась. Мы сейчас об этом можем только рассуждать.

– Не смей мне ничего говорить по поводу родов Анны! – Зашипел змеёй Герберт, и я отчаянно отмахнулась от сна, от забвения, пытаясь встать, но, видимо, разговор был настолько увлекательным, что на меня никто не обращал внимания.

– Конечно, сейчас ты ходишь, размахиваешь руками, говоришь о том, что все мы здесь сделали неправильно, а ты делал правильно? Нет, нет, Герберт, но я ни разу не залезла в вашу семью. Я ни разу не сделала ничего такого, что можно было бы списать на то, что я позволяю себе куда больше, чем стоило! Даже когда ты отправил свою семью в старое поместье, я не собрала карету и первой же ранней лошадью не понеслась следом только потому, что я всегда знала, что ты мой сын. И должен понимать, что творит, но нет, мой сын ни демона не понимал, что творит. А теперь получается так, что один ребёнок, только что обретший магию, пытался с ней научиться справляться, другой ребёнок лежал и едва дышал от переизбытка. А жена все это время сходит с ума. Я её просто усыпила, потому что ещё сутки, и она упала бы замертво. Если ты этого не замечаешь, то плох, плох ты как муж, Герберт.

Леди Айлин разбушевалась, её голос звенел, звенел, звенел, и словно бы веретено заставлял разрывать у меня в голове все жилы.

Я хотела отмахнуться. Но понимала, что как-то особо не выходит, и приходила к выводу, что леди Айлин поступила только так, как она считала правильным. Если я не спала из-за переживаний о детях, то она меня просто взяла и усыпила.

– И да, Герберт, если ты рассчитываешь на то, что в этой истории ты сейчас сделаешь морду павлиньей гузкой и разошлёшь нас по поместьям, то нет, мальчик мой, либо ты выкладываешь все как есть, либо я продыху не дам. Анна должна была освоить много магии, будучи женой твоей. Она должна была раскачать резерв, она должна была быть сильной, но нет, ты всегда её оберегал. Ай. Нет, нет, упаси драконий бог. Вот пусть сидит с цветами, пусть сидит. А знаешь почему? А потому что если бы она была сильной, то на твой экзальтированный выпад настоящей истинной минимум, который бы ты получил это огненный шар в лоб, а максимум, скорее всего, пол особняка пришлось бы отстраивать заново! Да, конечно, это намного удобнее иметь покорную жену, которую чисто магически можешь задавить. И очень неудобно, когда эта самая жена начинает во всем разбираться и понимать. Я же вижу как тебя корёжит от того, что отец ей предложил вчера попробовать раскачать резерв. Подумаешь, немного пересытилась…

– Подумаешь, немного пересытилась? – зло переспросил Герберт. – Подумаешь, немного лишнего магии хапнула, да? Никто не подумал, что она не знает, как с этой магией обращаться, вы, прежде чем делать поспешные выводы о том, что я за кого-то боялся, переживал, опасался и поэтому не давал развиваться, подумали бы о том, что в возрасте старше тридцати растягивать резерв это как кролика на удаву натянуть. Можно. Но порвется! Она не сможет совладать с этим потоком силы!

– Она научится, она не глупая.

Но Герберт зарычал.

– Да и сейчас самое время, когда корона делает ставки на то, кто быстрее сдастся, когда вокруг меня носятся соглядатаи от короны, когда рядом непонятно кто плетёт интриги… Да, сейчас самое время парализовать единственного человека, который более или менее может взять на себя ответственность за мою семью! Вы идеальнее времени, мама, не могли найти!

– Да нашла бы, если бы ты коршуном не вился постоянно возле Анны и не совал свой нос куда не надо. Ну ты же! У тебя же решения проблем: с женщинами ты поступал «просто рот закрыла, иначе на плаху», а с мужчинами ещё проще и быстрее – на дуэль. Вот все твоё решение проблем. Вот так было весь твой брак. Именно поэтому у Анны толком не завелось ни одной подруги. Именно поэтому у тебя сейчас вокруг интриги и заговоры, потому что ты в своё время бездонное количество физиономий набил, дара лишил. Так ещё и опозорил!

– Дуэль это не позор! – зло рявкнул Герберт.

– Угу. Только проигрыш в дуэли это ого-го какой позор. Так что не надо корчить из себя святого, мальчик мой, если ты считаешь, будто бы вправе вершить чьи-то судьбы, будь добр, нести за это ответственность. Я несу ответственность за то, что сейчас твоя жена лежит под заклинанием сна, и как только она придёт в себя, у нас будет очень длинный разговор о том, что же происходит и какую гадость ты на этот раз задумал! Ты что думаешь, я не видела четыре одинаковые кареты с гербом рода Чёрной Стали? Герберт! Сейчас не время играть в прятки. Сейчас самое время раскрыть все карты. Что происходит, мальчик мой?