Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 61

Анна.

Рык был подобен звериному.

– Не надо мне сейчас читать нотации! Я пару дней назад попросил списаться с Люсиль! Кто это сделал? – И сопение такое недовольное, что мне сразу показалось, что от меня опять что-то скрывают.

Не то, чтобы я особо огорчилась, наверное за последние года в разводе уже смирилась с тем, что до меня вечно не доходит какая-то правда. Но я не понимала, причём здесь кузина Герберта.

– Люсиль сказала, что прибудет, как только сможет. И туда, куда мы уедем. Так, что не надо здесь менять тему разговора, Герберт.

– Я не меняю. Просто я пытаюсь не упустить ничего из виду. Но вместо того, чтобы помочь мне, вы с отцом только и знаете, что устраивать саботажи.

– Анна взрослый человек, который по факту из-за твоей опеки даже защитить себя не может.

– Она прекрасно умеет себя защищать.

– Да, а потом падает в беспробудный сон на двое суток. Хороша защита.

Я все-таки простонала и с горем пополам села на кровати. Мне показалось, что у меня на щеке отпечаталась наволочка подушки. Поэтому я тут же растёрла лицо.

– Я не просила меня усыплять. И вообще…

Леди Айлин перевела на меня недовольный взгляд и взмахнул руками.

– Вы раз такие умные, раз такие взрослые, раз во всем вы можете сами разобраться, я тогда просто не буду никуда лезть.

Когда мы остались с Гербертом наедине, я посмотрела на него волком.

– Что ты опять от меня скрываешь?

– Ничего я от тебя не скрываю. Но… – Герберт зачесал волосы назад и схватил их в низкий хвост на затылке. – Но, если я остаюсь в столице, то вы уезжаете. Первое время родители хотят побыть с тобой. И как скоро этот отъезд будет я тоже не могу сказать. Вполне вероятно, что Адалинда ещё не сможет прийти в себя. Поэтому я и попросил написать Люсиль, чтобы она погостила какое-то время либо в Раудан, либо в Дринроу. В зависимости от того, когда и что будет готово.

Я презрительно скривила губы. Сомневалась, что успеют отстроить крыло поместья Лукреции. А значит вариант оставался не такой уж выгодный – мы должны перебраться в Дринроу.

– На крайний случай есть возможность отбыть в летний особняк родителей.

– Я никуда не поеду. Мы возвращаемся в Дринроу с детьми. А Люсиль, – я помялась, – будет видно ближе к отъезду.

Люсиль была белокурой, звонкой и тонкой, лёгкой и совсем не похожей на женщин из рода Чёрной Стали. Она приходилась кузиной по стороне Тадеуша. Незамужняя, но очень, очень избалованная мужским вниманием. Мне с ней было не просто находиться рядом. Мне с ней не просто было завязывать какое-либо общение. Потому, что мы просто, как два разных мира сталкивались каждый раз. Она могла часами болтать о никому не нужных вещах: о том, какие лучше оборки выбрать к фетровому платью, либо использовать вообще вместо подклада хлопок. А потом, точно также не отвлекаясь от темы, она могла рассуждать на тему алхимии. Она была талантливым алхимиком. Наверное одна из немногих кого мечтала корона получить себе. Но поскольку Люсиль была девицей, до момента её замужества, к сожалению, у короны не было никакой возможности завладеть таким экземпляром. А вот уже после замужества, через супруга, которого постоянно ей навязывали. Причём кандидаты были абсолютно разные.

Я встала и поняла, что все тело затекло. Герберт шагнул ко мне. Протянул руку, желая помочь. А я вместо того, чтобы переключить тему, зачем-то спросила:

– Как это произошло?

У Герберта лицо заледенело маской.

– Я не прошу тебя рассказать мне о том, как это у тебя было в постели. – Оказывается, произносить это было невыносимо больно. – Я хочу знать, как это было для тебя.

Герберт сделал шаг назад, ощущая исходящий от меня негатив и тряхнул волосами.

– Это было странно. Это, как будто бы сходишь с ума. Потому, что осознанная часть орёт и бьётся в припадке, а животная часть делает то, что говорят инстинкты.

– Тебе понравилось? – Глядя прямо в глаза, спросила дрогнувшим голосом.

Какой бы сильной не была женщина, как бы много на её плечи не свалилось бед, как бы она старательно не пыталась сохранить самообладание, силу воли и независимость, но именно предательство, измена делает её уязвимой по всем фронтам.

Я шмыгнула носом и посмотрела на Герберта из подлобья.

– Тебе понравилось? – Более звонко и чётко спросила, делай шаг вперёд.

Мне не нужны были подробности. Мне важно было, что он чувствовал.

Глупая, маленькая девочка Анна, которая познакомилась в сырых стенах Дринроу с королевским дознавателем, отчаянно верила в его невиновность. Она пыталась всеми силами оправдать его. Это она сейчас кричала. Это она сейчас задавала глупый, наивный вопрос, на который скорее всего он солжёт.

– Герберт. – Зазвенел мой голос, отлетая от стен. – Тебе понравилось быть не со мной в постели?

Глава 62

Анна.

Герберт навис надо мной, перехватил больно жёсткими пальцами за подбородок. В глазах бесновался огонь: неправильный, бешеный, лютый. Тот самый, который бывает в звериной ипостаси.

– Что ты хочешь от меня услышать? – Губы изогнулись в едкой усмешке. – Что? Объясни мне, пожалуйста, что ты хочешь от меня услышать, Анна?

И дыхание обожгло мои губы. Я часто-часто заморгала, стараясь не выдать собственных чувств.

– Тебе для того, чтобы меня ненавидеть сильнее, приятнее было бы услышать, что “да, мне понравилось”?

И в отражении его зрачков я увидела, как мои тоже полыхнули огнём.

Но Герберт стиснул челюсти и покачал головой.

– Нет, Анна, я не доставлю тебе такого удовольствия. – Хриплый, гулкий голос и отпечаток касания, который вот вот должен был исчезнуть с моей кожи. Герберт шагнул в сторону. – Как бы я не хотел сделать тебе сейчас приятное, а это возможно одним единственным образом, чтобы ты утвердилась в моей пропащей натуре. Скажем так, я не могу тебе сказать, что мне было хорошо. Представь, что ты все время пытаешься содрать с себя кожу. Представь, что в какой-то момент твоё тело тебе не принадлежит. Ты марионетка. Не более. Бьёшься из последних сил, сходя с ума. И кажется, что этому нет ни конца, ни края. А потом ещё понимаешь запоздало, вернувшись домой, что духи эти дурацкие, где-то у тебя на камзоле. И тогда с ненавистью сжигаешь вещи в камине кабинета. Или вот ещё очень яркое воспоминание: когда прикосновение любимой женщины отдаётся не сладостной истомой внутри, от которой сердце бьётся, как бешеное, а вспышками расползается по телу, доставляя почти физическую боль. Понравилось ли мне в постели с другой? – Герберт усмехнулся, запрокинул лицо, голову назад и облизал губы. – Если б мне нравилось с другой, я бы не был верным тебе весь брак. Я бы не женился на тебе. Я бы не наплевал на то, что не предназначены мы друг другу. Если бы не было с кем-то другим в постели так же хорошо, как с тобой. Понимаешь?

Я не знала, что ему ответить. Только чувствовала израненное сердце, которое оживало от этих слов.

– Я тебя ненавижу. – Честно призналась. – Не нужна была никакая метка истинности. Не нужна. Я почти уверена, что если бы ты появился третий раз, я бы уже на все, что угодно согласилась и без подтверждения того, что мы подходим друг другу.

– Да, согласилась бы! – Презрительно бросил Герберт. – Потому, что ты давно смирилась со своей судьбой. С тем, что тебя выдадут замуж, только для того, чтобы не потерять род лунного камня. И ты бы покорно исполняла роль туповатой жёнушки, у которой из главных развлечений – это сплетни собирать по городу. Видишь, немного по разному бы сложилась наша жизнь.

– А, то есть, так лучше?

– Да, лучше! – Рявкнул Герберт, не выдержав, взмахнул рукой и бросил огненный шар в сторону камина. – Да, она так лучше. Потому, что метка давала тебе гарантию, что это точно правильный выбор, а не навязанный короной какой-то там пьянчуга, баронет. Которого тебе однозначно придётся терпеть. Я терпеть ничего не намерен был в своей жизни. Я хотел любить. Я хотел, чтобы меня любили. Не уважали, не благодарили, не заботились, а просто любили. Но тебе тогда это не нужно было. Я бы приехал в третий раз и забрал бы тебя из Дринроу без метки, без подтверждения того, что мы друг для друга созданы. И знаешь, какая была жизнь? В первую брачную ночь ты бы ревела в ванной. Потому, что это против твоей воли. Хотя нет, есть у меня подозрение, что ты бы не дожила до неё, а просто вздёрнулась между отъездом из особняка и храмом. А ещё у меня есть предположение, что даже если бы ты переступила через себя и все-таки зашла под своды драконьего храма, то дальше бы все было только хуже. Ты бы боялась меня и в душе тайно ненавидела. И каждый раз, когда я к тебе прикасался, ты бы считала, что это против твоей воли.

– Если бы я видела, что ты меня любишь – все было бы иначе.

– Ты не видела? – Герберт зарычал, разворачиваясь ко мне и перехватил за плечи так, что его пальцы обожгли меня.

Я старалась вырваться, но все было тщетно.

– Ты не видела? Ты не поняла, что ты мне понравилась с первого взгляда? Ты не поняла, что мне в тебе понравилось все? А мужчине всегда без разницы, во что одета его любимая, какие вокруг стены и на чай паршивый. Наплевать. Но ты беспокоилась, хотела произвести хорошее впечатление. Как так, старый род! Тебя больше заботило то, что у тебя заплатки на чулках, но явно не то, что к тебе второй раз приезжает мужчина, которому просто хочется, чтобы ты стала его.

– Как игрушка? – Спросила, стискивая зубы.

– Как единственная. – Бросил Герберт и развернувшись, шагнул к двери. – Так, что не надо мне здесь рассказывать: если бы я не совершил эту ошибку, у нас бы все равно получилось построить нормальную семью. Нет, Анна, не получилось бы. Потому, что я в твоих глазах видел, что бы было в таком браке: ненависть, злость, желание придушить подушкой, дети нелюбимые, рождённые не от любимого мужчины, а от навязанного. Ты уже тогда сидела с глазами, как у мертвеца, который услышал свой приговор и только ждёт подъем на эшафот. Поэтому не надо мне рассказывать о том, что я совершил ошибку. Я сделал все правильно. Если мне пришлось бы ещё раз это сделать, я бы повторил.

Он был не прав.

Я приняла свою судьбу относительно того, что да, меня, как приложение к фамилии выдадут замуж. Но когда появился он, глупое молодое сердце билось тройными рывками.

– Ты ошибся.

– Я никогда не ошибаюсь, Анна. – Произнёс он, так ничего и не поняв.

Глава 63

Анна.

После непростого диалога с Гербертом повисло гнетущее ощущение надвигающейся бури. Я сидела в спальне с Адалиндой и Тадеуш коротко объясняя, как на себя собрать побольше силы, контролировал все потоки. Леди Айлин с леди Иннес были заняты тем, что приводили в порядок запертые гостевые спальни. Я молча прислушалась к своим ощущениям, стараясь разграничить состояние, а Адалинда рассказывала мне тихо-тихо сказку. Она была где-то на границе сна и яви.

А после ужина Руперт сетовал на то, что слишком долго, слишком затяжно.

Ночь была практически бессонной. Из-за заклинания леди Айлин я не могла найти себе места. Поэтому блуждала по коридорам, словно привидение. Но когда начало светать, поняла, что сил практически не осталось. И несмотря на то, что я почти всю ночь поддерживала огонь в нескольких гостевых каминах, чтобы снизить давление магического резерва, под утро я все равно задремала. Обняла край одеяла, прижимая его к себе, и задремала.

Зато, когда напольные часы пробили десять раз, в спальне появился доктор. Он рассматривал меня со всех сторон. Только зубы не поглядел.

– Превосходно, превосходно. – Бубнил он себе под нос и выписывал новые зелья для того, чтобы следов перелома не осталось.

А когда я спустилась в изумрудную гостиную, то застала за чашкой чая леди Айлин.

– У вас есть время? – спросила я, понимая, что один вопрос так и остался нерешённым.

Леди Айлин высокомерно вскинула левую бровь, намекая на то, что она вообще-то не такая.

– Я не могу вас поблагодарить за свой внеурочный сон. Скорее всего, я испытываю раздражение от того, что вы поступаете со мной, как с неумелым щенком. Но вместе с тем я понимаю, что опыт берет своё. И вот опытом-то этим я и хочу сейчас воспользоваться.

Леди Айлин отложила светскую хронику и поправила на кончике носа тонкие очки.

– Подробности, девочка моя. – Улыбнулась она левым краешком губ, и я, опустившись в кресло напротив, быстро изложила, в чем заключался весь вопрос.

Через четверть часа мы стояли на другой стороне улицы. Снег шёл медленный, хлопьями. Такой, который заставлял верить в сказку.

– То есть, по-вашему, – медленно произнесла я, поглядывая на особняк леди Роуз, – именно она и есть?

– Я почти в этом уверена. – Леди Айлин поправила муфту и вздохнула. – Герберт, конечно, ещё тот стратег, но он иногда забывает, что не все происходит, как в его департаменте. На самом деле рушатся даже самые грандиозные планы либо из-за недоработки, либо из-за банальной утечки информации. А утекает она чаще всего вот примерно таким, едва заметным образом.

Леди Айлин повернула меня в сторону нашего особняка, откуда со двора доносился скрежет металла.

– И тогда при чём здесь вырезки из газет?

– Ох, я тебя умоляю, Анна. У нас типография отдельно печатает выпуски. И при наличии денег никого не удивишь заказной статьёй, пусть и в тираже, который потом придётся спалить.

Я поджала губы.

– Поэтому давай пройдём, попьём чай с твоей леди Роуз.

Леди Роуз была напугана и смущена. Но вместо того, чтобы пытаться меня в чем-то убедить, она взмахнула руками, и это было главной ошибкой. Потому что леди Айлин заступила мне дорогу и, коротко поздоровавшись, практически внаглую зашла в особняк.

– Я право слова, не знаю, мне необходимо было подготовиться…

– Но мы же по-соседски. – Так едко произнесла леди Айлин, что меня всю перетряхнуло.

Казалось, сам яд закапал с её губ. Леди Роуз бросала на меня встревоженные взгляды, пытаясь спросить, что же здесь такое происходило, но я с улыбкой блаженной пожимала плечами.

И когда мы оказались в большой гостиной особняка, леди Роуз мяла платок в руках.

– Да и мне было бы ещё интересно, а вы точно видели леди Трилони? – Леди Айлин задавала вопросы один за другим, создавая такой формат беседы, что ответить толком леди Роуз ни на что не могла. – Но вообще, – леди Айлин взмахнула руками, и ажурные, домашние, тонкие перчатки заблестели в свете зимнего солнца, переливаясь серебряными нитями. – Мне кажется, мы не с того начали. Вот вы сами видели эту леди Трилони?

– Я… я… я точно её видела. Конечно. Она же приезжала и в газетах...

– Ой, ну, газеты вы не берите в расчет. А когда она приезжала? Вы можете вспомнить, в какой луне это было?

Леди Роуз отчаянно пыталась составить несколько промежутков времени, но выходило так, что не спорилось дело.

– А мне ещё интересно, – леди Айлин пригубила чай и поджала губы, когда мы встретились с ней взглядом, она нахмурила брови, намекая на то, чтобы я не прикасалась к чашке. – Если вы так осведомлены о жизни леди Трилони, то почему же вы до сих пор её не позвали на чаепитие? Вы же так хотели познакомиться?

– Мне показалось это неловким. – А в следующий момент леди Роуз медленно опустила ресницы, и мать Герберта поджала губы.

Через ещё четверть часа мы снова стояли на улице, только по другую сторону дороги.

– Она всё врёт. – Медленно произнесла леди Айлин, потирая тонкий перстень на среднем пальце левой руки. Он переливался мутноватым, бирюзовым цветом, и я поморщилась.

– С чего вы взяли?

– Вообще, здесь неплохо было бы с хорошим менталистом прийти. Но поскольку ты имеешь в арсенале только старую интриганку, поверь мне, этот камень ещё так больно не прожигал мне руку.

Леди Айлин стянула с пальца украшение и показала покрасневшую кожу.

– О чем это говорит?

– Заклятие на ложь. Если ты не знала, половина твоих украшений с этим подарочком.

Я тряхнула волосами.

– Герберт, вероятнее всего, знал. Там разные действия, либо камень меняет цвет, либо само украшение раскаляется. У меня старое, подаренное Лукреций. Вероятно, хотела свредничать. – Леди Айлин поджала губы. – И я тебе точно могу сказать, что если бы в доме был кто-то чужой, ты, как его хозяйка, почувствовала бы это, как только шагнула за порог.

– Но зачем?

– У меня есть подозрение, что это проплатила сама леди Трилони. И всё, чтобы быть точно уверенным, что ты не вернёшься. – Леди Айлин перетряхнула плечами и поправила муфту. – И в конце концов, мы можем зайти в особняк? Я уже все ноги отморозила.

Было слишком много мыслей для размышлений, но практически все они выветрились из головы, когда после вечернего чаепития на пороге особняка появился небольшой молодой курьер с корзиной цветов и небольшой запиской. Цветы трогать не стала. Впрочем, и записку тоже. Мы с леди Айлин смотрели друг на друга с сомнением. А после из оранжереи вышел Герберт с Адалиндой на руках.

– Это что ещё здесь? – Недовольно произнёс бывший муж, наклоняясь к розам.

Леди Айлин перехватила его за руку, качая головой и намекая на то, что могут быть отравлены, но Герберт, фыркнув, потянулся и вытащил карточку.

Улыбка тут же исчезла с его губ.

Глаза потемнели, заполняя не только радужку, но и все остальное пространство густой тёмной мглой.

Герберт клацнул челюстью, а потом медленно протянул мне сложенный вдвое листок толстой бумаги.

“Королевская чета была бы рада видеть госпожу Шейн на небольшом ужине.

С уважением, Ратирон, надеюсь, добрый друг в будущем»

Глава 64

Герберт.

Записка должна была воспламениться в моих пальцах – это единственное правильное использование королевской канцелярии.

Я всем нутром чувствовал, что с этим светским вечером что-то не так. И оговорка в моём приглашении была всего лишь временной. Потому что кто-кто, а наследник точно догадался, что я это использую в качестве того, чтобы не брать с собой Анну.

– И это получается, что отказаться мы не можем. – Медленно произнёс сквозь зубы и поправил на Адалинде домашнее платье.

Дочка не спала, перебирала мне волосы. Но была рассеянной и неактивной, как будто бы в состоянии вечной дремоты. И это пугало. Магия от неё долбила с такой силой, что даже я пьянее становился с каждым разом. Я не понимал, откуда такой расшатанный большой резерв, и как скоро сама Адалинда прекратит воссоздавать магию тоже было неясно. А отправлять я их сейчас не хотел.

Мать поджала губы и посмотрела на меня так, как будто бы хотела в лицо крикнуть: “а я говорила”. Но, к счастью, она сдержалась.

– Герберт, я не понимаю. – Анна вертела в руках записку и пыталась на моём лице найти какие-то ответы.

– Здесь нужно исполнять. – Тяжело произнёс, понимая, что, скорее всего, корона, не получив от меня желаемого, просто решила разобраться с этой темой так, как считает нужным.

А это вполне могло сказаться на том, что мне выставят условие: либо жениться на истинной, либо что-то ещё в этом духе.

Мать увела Анну в свою спальню, а я вернулся в кабинет вместе с Адалиндой. Куда часом позднее заявился Форест.

– Если я принесу клятву верности?

– Это будет означать, что если с головы моего одного из детей упадёт хоть волос – то вам не жить. А ещё, что клятва даёт больше привилегий, чем накладывает обязательства. У вас будет практически одно – жизнь, здоровье, безопасность моей семьи. К сожалению, я не могу вложить в клятву безопасность семьи целиком. Это звучит немного безрассудно. А дети вполне. Вы все равно один из немногих наставников, с кем Руперт нашёл общий язык. Поэтому не вижу смысла затягивать.

Форест сомневался. Ему хотелось и рыбку съесть, и не побитым остаться.

– Зачем вам это?

– Хотя бы затем, что любой входящий в близкий круг – это не просто человек с улицы. Я не намерен доверять жизнь своих детей…

– Вы эту жизнь своих детей пустили на самотёк в течение нескольких лет.

– Досадная оплошность, которая потянула за собой вереницу нестыковок. – Произнёс тяжело и устало я.

Меня задрало оправдываться перед каждым.

Я уже несколько раз произнёс, что поездка в Раудан по моим расчётам должна была завершиться через несколько лун. Но я не рассчитывал, что будет столько проблем с тем, чтобы спеленать волей своего дракона. Но эта скотина сейчас сладко посапывала, свернувшись клубком. Я не понимал, что на него произвело впечатление. Сейчас он не реагировал на Анну так, как до развода. Хотя метки были по-прежнему на местах. Это была покорность, либо в ожидании времени для удара. Я не представлял.

Йен помялся с ноги на ногу, и я, стукнув кончиками пальцев по столешнице, медленно произнёс:

– У вас времени-то, собственно, на раздумья осталось не так много.

– Почему?

– Потому что грядут перемены. Если хотите остаться в зоне закона, не быть уголовником, сбежавшим от наказания, я советую вам принести клятву. Тем более вы все равно находитесь рядом с моими детьми.

Йен сомневался, поэтому опять разговор остался незавершённым.

Хотя я не мог понять, что его тормозит. Я не накладывал на клятву верности замысловатых определений. Я действительно считал, что если Форест постоянно находится рядом, то самое лучшее, что можно из этого поиметь, это как раз-таки его клятва. Я знал, что без мужского интереса в сторону моей жены не обошлось.

А ещё я понимал, что как бы я не противился, не злился, не упирался, если Анна что-то решила, то она это сделает. Поэтому пытаться её прогнуть под себя сейчас мне казалось глупым.

Это когда я возвращался в Раудан, я был такой весь из себя на коне и при перьях. Сейчас, после оборота, мне почему-то жизнь выглядела немного в иных тонах.

Канцелярия из департамента приходила пачками. Все ждали, когда я вернусь на службу, а я понимал, что безбожно устал. Еще накладывало отпечаток то, что высокие игры знати вступают в активную фазу.

Анна появилась на пороге моего кабинета глубоко за полночь.

– Чего они хотят? Почему приглашают меня и тебя?

Я пожал плечами.

Предположений было масса.

– Хотят посмотреть, что, несмотря на развод, семье Шейн ничего не угрожает. Это первое. – Я провёл ладонью по волосам, откидывая их назад, оттолкнулся от кресла и встал.

Отец сменил меня с Адалиндой, и поэтому у меня было несколько часов для того, чтобы быстро разобраться с письмами.

– Как вариант, они хотят убедиться, что в семье Шейн все плохо и она не представляет никакой опасности для высшего света. – Я щёлкнул пальцами, глубоко вздохнул. – И как вариант третий – сам попался и лёг в постель с истиной. Да только из этого ничего не вышло – ребёнок без дара. Точнее, наоборот, с безумно сильным даром, который не смог сдержать. И вот здесь-то вступает в игру соглядатай, который видит Руперта и видит, что происходит с Адалиндой. Значит, вопрос сильного наследника крылся не в роде Шейн, а в роде Лунного камня.

Анна напряглась, посмотрела на меня так, словно бы уже догадывалась, что я произнесу дальше.

– Мы можем с тобой обвенчаться. – Произнесла она сквозь силу, а я только грустно улыбнулся.

– К сожалению, это не поможет, Анна. Король рассмеётся мне в лицо и пошутит тем, что ему не впервой мой развод подписывать.