Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 69

Герберт

Все было ясно, все было предельно понятно. Только крысу, которая вдруг посчитала, что имеет право залезть в мою личную жизнь, я точно найду.

Нет, я не буду отрывать голову.

Я решу позже, что сделаю с предателем, а пока…

Генерал Антрас один из лучших мечников. Можно сказать, вся надежда короны, доблестный воин, который своим мечом утихомиривал не один мятеж. Он был моим ровесником, только кто-то шел в дознание, а кто-то на военную службу.

За Антрасом тянулась такая вереница противоречивых событий, что у меня не оставалось никакого варианта, кроме как убить. В конце концов, убийство это тоже благородно, тем более так, как предложил я.

И король прекрасно понял, что дело первой кровью не ограничится.

– Мальчик мой… Если ты хочешь эдикт дуэлях отменить…

– Хочу, – спокойно произнёс я с равнодушием и будничным тоном, как будто бы мне ничего не стоило это событие. – Я немного устал по подворотням доказывать, что противник сам налетел на мой кинжал.

Королю нравились жестокие шутки, и он прекрасно знал, что я один из немногих, кто придерживается старых традиций – если кто-то оскорбил, то оскорбление смывается кровью.

– Уговорил, уговорил, мальчик мой, – по-отечески произнёс король, он был почти ровесником моего отца. Но ни король, ни королева не выглядели на свой возраст – моложе, однозначно моложе. Но вот это снисходительное и какое-то повелевающее «мальчик мой» всегда звучало из уст его величества насмешкой. – Но есть небольшое уточнение…

Антрас усмехнулся. Для него дуэли тоже не были редкостью. Только обычно в его случае все это списывалось на то, что в военном деле всякое случается.

– Без магии. – Король улыбнулся. – Без кольчуг. В одной рубашке. Вот так будет проходить дуэль завтра на рассвете во дворе королевского дворца. Всех устраивает такой расклад?

Анну трясло, ледяные пальцы не могли согреться даже от моей руки.

– Меня устраивает.

Антрас прошёлся ещё раз по мне, оценивающим взглядом, рассуждая, видимо, мысленно о том, как с гордостью победителя предложит свой суповой набор моей жене. И снова этот взгляд похабный, жадный по лицу Анны.

Он не просто умрёт на рассвете.

Я себе это как зарок повторял.

Анна прижалась ко мне плечом в момент, когда мы отходили от королевской ложи.

– Гербер, что это значит?

– Это значит тот, кто побеждает, остаётся в своём праве.

– Герберт, а если…

– Нет, я одержу победу. За столько лет успешных дуэлей у меня уже практика хорошая появилась.

Но Анну трясло, и, что логично, из королевского дворца никуда мы выйти не могли. Нас определили на ночь: Анну в левом крыле, которое принадлежало королеве, меня– в правом.

– Ничего не бойся, – сказал я, когда к ней приблизилось несколько фрейлин.

– Я не останусь одна, Герберт…

– Ничего не бойся, – тихо произнёс, наклоняясь и задевая губами тонкую прядь волос возле виска. – Ничего не бойся.

Когда тишина в королевском дворце стала осязаемой, я открыл створку своего окна.

Четвертый этаж. В принципе перебраться вниз не составило никакого труда. Левитация хоть и не была одним из любимых заклинаний, и по факту принадлежала к разряду некромантии, я справился. Пересёк королевский парк и оказался возле левого крыла дворца. Мысленно подсчитал, какое окно, какая спальня.

Анна сидела все так же в своём бальном наряде, и поэтому, когда я локтем выбил створку, открывая её, она вздрогнула, и заплаканные глаза уставились на меня.

– Я же сказал, что все будет хорошо. – Произнёс, залезая внутрь и отряхивая снег с сапог.

– Герберт. Он опасный, я это чувствую, – тихо произнесла Анна, подойдя ко мне и схватив за ворот камзола.

– И что?

Я волновался. Надо полностью убить в себе человека для того, чтобы с холодом зверя каждый раз перерезать глотки. Но волнение моё сейчас было связано не с тем, что я могу не справиться, а с тем, что я переживал, что будет с Анной, если я не справлюсь, что будет с моими детьми, что будет с моей семьёй?

Противоречивая репутация Антраса крылась в том, что там были изнасилования недоказанные, там были спорные моменты, связанные с дочерью баронессы Риодан, которая уверяла, что её ребёнка похитили.

Я не имел права скончаться на демоновой дуэли, которая будет на рассвете.

– Ты не уйдёшь?

Я развернул Анну к себе спиной и начал расшнуровывать платье.

– Пожалуйста, скажи мне то, что ты не уйдёшь. Ледяные пальцы схватили меня за запястья. Анна развернулась, и я понял, что ее страх даже дракон мой чуял, чуял и заинтересованно поднимал морду, желая своими глазами смотреть в её. – Обещай мне то, что ты не уйдёшь.

– Я тебе обещаю.

Это было поспешное обещание, но я все-таки его дал.

– Из королевского дворца ты уйдёшь законной женой лорда Герберта Шейна, и абсолютно без разницы, что будет дальше, смогу ли я когда-либо заслужить твоё прощение или нет, из королевского дворца ты уедешь госпожой Шейн, законной, у которой будут абсолютно все гарантии, дарованные родом Чёрной Стали.

Анну затрясло. Она цеплялась пальцами мне за камзол.

– Отмени дуэль, я тебя прошу, отмени дуэль.

– И тогда ты будешь выходить замуж за генерала Антраса.

– Тебе какая разница? Если он тебя убьёт, Герберт…

– Он меня не убьёт. Разница большая. Ты моя жена. Ты любовь всей моей жизни. Ради которой я делал все, совершал ошибки и подвиги, молился и клялся. Если мне сейчас предложат отмотать время назад и спросят, чтобы я сделал, я могу с честностью ответить, что я сделал бы тоже самое, я бы взял тебя в жены. Без разницы, появилась бы метка или нет, я бы сделал ровно все точно также.

– Отмени дуэль, пожалуйста. – Ледяные пальцы коснулись моего подбородка. Анна провела кончиками мне по скуле, дотрагиваясь до прядей волос и заправляя мне их за ухо. – Герберт, я тебя умоляю, отмени дуэль…

– Нет.

– Он убьёт тебя.

Из глаз Анны брызнули слезы.

– Герберт, если тебя убьют, я этого не переживу.

– Я изменник и предатель, ты сможешь пережить мою смерть.

Пощёчина обожгла сильно и отрезвляюще.

– Ты изменник и предатель! – дрогнули губы. – Но если ты умрёшь, я этого не переживу.

Глава 70

Анна.

Я прекрасно понимала, что происходило. Я прекрасно понимала, что звучали приказы, звучали приговоры:” Леди Анна Шейн в скором времени должна была стать леди Анной Антраст”.

И от этого было чудовищно. Потому что то, чего я так сильно боялась, оставшись одна без родителей, без какой-либо помощи в сыром поместье, наконец воплощалось в реальность.

Меня сопроводили в покои: левое крыло, принадлежащее королеве. Золочённые стены. Канделябры, козетки, пуфики, десерты в виде угощений. Ничего удивительного, что весь двор славился пышными формами.

Я сидела на иголках. Ко мне приставили несколько горничных, которые пытались со мной либо заговорить, либо помочь переодеться. Но я сидела, как замороженная.

Герберт поступил глупо.

Какая дуэль?

Если с ним что-то случится, я действительно этого не переживу.

Предатель, изменник, чудовище.

Но это своё чудовище.

Это чудовище, которое на протяжении долгих лет было мне стеной и опорой. Это чудовище, которое закрывало меня от всего мира. Это чудовище, которое не позволило свершиться самому главному страху – быть проданной.

– Леди Анна, – горничная снова заглянула ко мне и опять предложила сменить наряд.

Я мотнула головой.

Что станет с детьми, если по приказу короля мне надлежит выйти замуж?

Что станет с детьми, они останутся с Гербертом?

А если Герберт умрёт на дуэли, что станет с детьми?

Я готова была сойти с ума в момент, когда открылась оконная створка и Герберт, отряхивая снег, появился в проёме.

Я просила и умоляла отменить дуэль. Я не могла себе представить, что произойдёт, если я окажусь замужем, а он окажется мёртв.

Но он смотрел на меня тёмными глазами, в которых переливалась лава.

– Я одержу победу. – Спокойно ответил Герберт.

Если бы он одержал победу, тогда не было бы этого длинного предисловия.

– Не уходи. – Только и смогла попросить я.

Потому, что мне отчаянно страшно было оставаться одной. А я знала, что следующую ночь я проведу в одиночестве.

– Пожалуйста, не уходи.

И он не ушёл.

От его волос пахло дымом и почему-то ладаном.

– Ты не должна переживать. Я действительно уверен в своих силах.

Но я прекрасно знала, что Герберт отличный маг. Но на нём будут кандалы и не будет кольчуги. Один точный удар и он окажется мёртв.

– А если все… Если все будет плохо? Что тогда делать? Что будет с детьми?

– Ты не должна об этом думать. Потому, что не будет ничего плохо. Анна, пожалуйста, услышь меня. – Он расшнуровал мне платье. Помог из него выбраться.

Я стояла в сорочке и дрожала. Он скинул камзол, оставшись в рубашке на шнуровке.

Предательство отравляло душу. Прожигало сердце. Заставляло морщиться при любом воспоминании.

Но боль утраты душу и сердце сжигало.

Так странно. Ещё каких-то полгода назад я бы ругалась на языках нескольких континентов, если бы мне сказали, что я захочу в какой-то момент оказаться рядом с бывшим мужем. Я бы заверяла, что никогда такого не произойдёт.

Это была самая длинная ночь за последние два года в разводе.

Самые короткие фразы звучали в её тишине.

– Я же тебя люблю. Поэтому я одержу победу.

– Я тебе не верю. – Шептала, уткнувшись Герберту в шею. – Пожалуйста, пожалуйста.

– С детьми все будет хорошо.

– А если они их найдут? А если короне так нужно будет, чтобы все шло так, как запланировано? Если они найдут детей, найдут родителей?

– Их никто не найдёт. Ты же это знаешь. Все кареты были пусты. Их никто не найдёт.

И мне отчаянно хотелось растянуть это время до рассвета. Только это было не в моих силах.

Когда горничная пришла помочь мне с нарядом, сонный Герберт приподнялся на локтях и взмахнув рукой, бросил небрежно.

– Оставьте, я прекрасно справлюсь со шнуровкой сам.

Горничная взвизгнула и я бросив умоляющий взгляд, тяжело задышала.

– Всем прекрасно известно, что меня не было в моих покоях. – Медленно произнёс Герберт, вставая с постели.

Я цеплялась пальцами в его рубашку. Пыталась отговорить.

– Скажи, что мне надо сделать, чтобы ты отменил дуэль? Скажи. – Просила я.

Герберт смотрел на меня серьёзным взглядом.

– Если я отменю дуэль – ты выйдешь замуж за насильника и извращенца. Я не отменю дуэль, потому что я люблю тебя.

И от этого в груди клокотало.

Двор королевского дворца был расчищен. Со всех сторон стояли кресла и королевская ложа была слегка в отдалении. Фрейлина королевы приблизилась ко мне и качнув головой, сопроводила в сторону королевской четы. Но я не хотела уходить.

И в момент, когда мне пришлось отпустить руку Герберта, я прошептала:

– Я люблю тебя.

Герберт застыл. Тяжело вздохнул. Растерялся.

Заняв своё место, по левую руку от королевы, я могла только, как мантру повторять:

“Драконий Бог, дай ему сил. Драконий Бог, дай ему сил”.

– Полно, Анна! – Обернувшись, Королева поправила тёмную шубу на плечах. – Это всего лишь игры взрослых мальчиков.

Она называла играми то, где решалась судьба, жизнь или смерть.

Звякнули браслеты в оглушающей тишине двора. Я расширенными от ужаса глазами смотрела на то, как на Герберте сомкнулся даорит. Генерал Антрас, красуясь перед толпой, белозубо улыбался. Король взмахнул рукой, намекая на то, что дуэль начата. Антрас не примеряясь, двинулся вперёд, взмахивая клинком. Герберт медлил. Короткий шаг в сторону, влево замах и Герберт аккуратно ушёл от лезвия. Сделал несколько шагов, размечая ристалище, одному ему понятными, кругами. Герберт двигался, как хищный зверь, мягко, едва оставляя отпечатки сапог на снегу. Антрас опирался всем весом, превращая в месиво место под собой снег.

И снова удар, который Герберт принял. Отвёл от себя клинком. В момент, когда Герберт поворачивался, у меня сердце подкатило к горлу.

“Смотри на него. Наблюдай за ним, пожалуйста. Только не дай себя убить. Я тебя прошу. Самый нужный и необходимый предатель”.

Если бы два года назад мне сказали, что я буду сидеть в слезах и молить драконьего Бога о жизни человека, который мою разрушил, я бы ругалась на всех языках континента.

Но не верила.

Движения стали реще и более размытыми. Антрас нападал все сильнее, чередуя взмахи с короткими тычками. Герберт сосредоточенно отступал. Я понимала, что он преследовал одну цель – вымотать. Хотя у самого пот катился по вискам.

Антрас замечая, что с ним играют, только клыкасто усмехался.

Нападение Герберта было неожиданным. Слишком резким и пришлось по касательной вдоль рёбер. Антрас улыбнулся, проводя свободной рукой по месту пореза. Там, где рубаха набухла и стала алой.

– Первое ранение. – Услужливо подсказала фрейлина, наклоняясь к королеве. – Интересно, кто же сегодня все-таки победит?

– Дождись окончания и узнаешь. – Безразлично пожала плечами королева, в чьих серых глазах плескалось, если не равнодушие, то недовольство.

Герберт снова напал и опять удачно. От этого сердце моё стало спокойнее биться.

Но так зачастую бывает, что когда два равных по силе противника оказываются друг напротив друга, в дело вступает госпожа удача, в балахоне из серых ливней и с золотыми глазами.

Герберт тряхнул волосами, отступая назад. Зацепился ногой за сугроб, ушёл от клинка, прогибаясь вниз.

И в этот момент, время словно бы затормозилось. Я видела, как Антрас хищно усмехнулся. Я видела, как его клинок, вдруг сменив направление, вместо удара сверху, поднырнул снизу. Слишком беспощадно и не оставляя никаких вариантов для того, чтобы Герберт мог уклониться.

И когда алое пятно на груди мужа расцвело кровавым цветком, я перестала что-либо слышать. Я перестала что-либо видеть. Я, как заколдованная шагнула вперёд, наплевав на то, что иду сквозь толпу.

Фрейлина пыталась меня затормозить, но это не удалось. Потому что я преодолевая снежные ступени, просто бежала. Бежала туда, где на белом снегу гроздьями клюквы лежали брызги крови. В окружении которых, мой муж с пробитым сердцем.

Холодный снег укусил за ладони.

Я упала на колени. Сведёнными пальцами я пыталась приподнять Герберта. Шептала:

– Посмотри на меня. Посмотри, пожалуйста.

– Анна. – Взгляд расфокусированный, пустой, недоумённый. Словно бы он сам не понимал, как это так произошло.

– Герберт, пожалуйста. Пожалуйста, Герберт. – Шептала, стараясь удержать.

Удержать его на краю, нелепо балансирующего. И медленная взвесь магии, срывающаяся с моих пальцев, уходила в никуда.

– Снимите кандалы! Кандалы снимите, пожалуйста! – Кричала я на всю площадь. – Пожалуйста, снимите кандалы!

Мне кажется, мой крик разрезал не только воздух, но и пространство.

– В этом суть дуэли, леди Анна. – Скрипучий голос Атраса над головой. – Либо жив, либо мёртв. Кандалы не снимут.

Я наклонилась к Герберту.

– Что? Что мне делать, Герберт?

Он по прежнему не понимал, что происходило.

Грудь конвульсивно дёрнулась, а с губ сорвалась струйка крови.

А потом кашель: лающий, влажный. С кляксами алыми на снегу.

– Герберт. Нет нет, пожалуйста.

Я видела, как сумрак, который всю жизнь окутывал его, начал медленно угасать в глазах, словно бы звезды на небе спрятали под бархатным покрывалом.

– Герберт, пожалуйста. Нет, Герберт.

Я кричала, захлёбывалась криком своим, воем.

– Гербарт, я тебя умоляю! Нет!

– Я… – Сквозь частое дыхание и непрерывный кашель с кровью. – Анна, я…

– Ты предал, предал. – Быстро прошептала я, стараясь снова раз за разом попробовать затянуть рану, но магия из-за кандалов словно бы отскакивала от тела моего мужа. – Пожалуйста, пожалуйста, Герберт. Не умирай, Герберт.

Последние капли узнавания в его взгляде.

Холодный мокрый снег вокруг. Застывшая на губах, прощальное его: “я люблю тебя.”

– Нет, нет, Герберт! Не уходи, пожалуйста! Герберт, я тебя умоляю!

Ледяные пальцы стискивали его рубаху. Ладонями пыталась зажать рану, из которой толчками вытекала кровь.

– Герберт, нет!

Глава 71

Анна.

Меня пытались оттащить от Герберта. Только я ничего не слышала. Я только могла повторять, что все это неправда. Я цеплялась пальцами, измазанными в крови, за его рубашку и оставляя красные отпечатки.

– Это неправда. Герберт, пожалуйста. – Просила я, отмахиваясь от назойливых рук, которые старались меня разлучить с ним.

И накатывало жестокое понимание, что я действительно этого не переживу.

Но я обязана была. Потому что у меня двое детей, которых я непонятно когда увижу и которые непонятно теперь какую судьбу проживут.

В какой-то момент у кого-то сдали нервы, и меня, как щенка, за воротник шубы дёрнули. Поставили на ноги. Старый эскулап с крючковатыми пальцами наклонился над Гербертом. Провёл ладонью над раной и, вытащив часы из внутреннего кармана, щёлкнул стрелкой так, что у меня зазвенело в ушах.

– Время смерти…

И вот тогда-то крик разнёсся по всему двору.

Меня трясло. Я не могла сфокусировать даже взгляд.

– Генерал Антрас. – Звонкий голос короля прозвучал над головами. – Окажите честь и назначьте дату бракосочетания.

– Завтра на рассвете. Не понимаю, к чему тянуть. Мы не молоды, а нам столько надо ещё успеть. Стольких наследников родить.

Медик, который сидел возле Герберта, поднял на меня глаза и одними губами что-то шепнул, заставляя меня впасть в состояние то ли сна, то ли временно паралича. Поэтому, приоткрывая рот беззвучно я могла только хватать губами воздух и смотреть, как секунда за секундой с лица Герберта исчезают все краски, как он бледнеет. Как снег, начавшийся излишне резко и не вовремя, припорашивал тёмные волосы, раскинувшиеся на полотне снега тёмной кляксой.

Я не хотела никуда уходить. Только несколько мужчин в форме появились рядом с носилками. Когда Герберта переложили на них, у меня подкосились ноги. Я упала, сгибаясь пополам и обнимая себя за плечи. Привкус крови на губах и чувство надвигающейся тошноты накатили со всей силы. Я не помнила, как меня перехватили фрейлины и потащили в покои, в которых я провела последнюю ночь со своим мужем.

Я не помнила, как с меня пытались стащить одежду. Старались отогреть мои ладони, растирая их жёсткими полотенцами.

Я помнила только серые глаза королевы, которые смотрели на меня со стороны входа в покои. Они были беспристрастными, ничего не выражающими. Она мне даже что-то говорила. Только я не могла понять, что именно.

В какой-то момент я заперлась в ванной комнате, раскачивалась на полу и выла на одной ноте так, что сразу было понятно, что я потеряла самое бесценное, что было в моей жизни – предателя, изменника и любимого мужа, который, наплевав на законы мироздания, согрешил, беря меня в жены. Который все сделал неправильно. Но с которым на протяжении всех лет брака я чувствовала себя так, как не чувствовала никогда.

Я потеряла самое бесценное. Вместе со смертью Герберта я потеряла свою семью и своих детей.

И прийти в себя мне казалось невозможным.

А горничная, тихо приоткрывая дверь ванной, смотрела на меня устало и просила об одном:

– Леди Анна, леди Анна, пожалуйста, придите в себя. Леди Анна, я вас прошу. Вам надо подготовиться к вечерней встрече.

О какой вечерней встрече могла идти речь, я не представляла. Я знала только одно, что никто больше ко мне никогда не прикоснётся. Какие бы ни были глобальными планы короны на то, что появится сильный наследник – никто не появится. Мои дети могли быть рождены только от мужа, которого выбрал мне не Бог, а который сделал выбор за всех сам.

– Леди Анна, я вас прошу. Королева будет недовольна.

Обветренную кожу, обожжённую морозом, горничная растирала мне маслом чайной розы. Мне казалось так по-глупому, что никто не понимал – не будет никакого замужества просто потому, что я вдова. Просто потому, что у меня убили мужа.

Он не умер сам – его убили.

Но всех устраивал тот расклад, который был.

Когда тяжёлая стрелка часов упала на цифру восемь, горничные исчезли из покоев, оставив меня сломанной куклой сидеть на небольшой софе возле окна.

И дверь покоев открылась тяжёлой рукой убийцы.

– Леди Анна, – Скрипнул голос Антраса.

Я не повернулась. Не посмотрела ему в глаза и не сделала ничего.

– Правила хорошего тона говорят, что мне необходимо принести свои искренние соболезнования. – И голос, пропитанный ядом. – Соболезную, леди Анна. И я сейчас здесь для того, чтобы сделать вам подарки перед будущим бракосочетанием.

Зашли несколько горничных, держа в руках небольшой сундучок. Антрас открыл его жестом фокусника и запустил руку в переливчатые камни и звенящее золото.

– Все вам, будущая леди Антрас.

И эта фраза так задела меня, что я, посмотрев в глаза генералу, тихо спросила:

– А вы считаете себя победителем?

Он расправил плечи, намекая на то, что да, он так и считает.

– Но на самом деле вы всего лишь убийца. И если рассчитываете на то, что ваш брак будет долгим и плодородным, то ещё и глупец.