Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Эпилог

Быть истинной дракона оказалось странно. В какие-то моменты я просыпалась от чувства того, что предвижу будущее. Я видела, как Герберт заходя в департамент безопасности, рассеивал за собой мглу и тлен, который чёрными змеями разбегался по полу. А в какие-то моменты не могла отделаться от чувства того, что за мной наблюдают.

Быть истинной дракона оказалось очень и очень странно. Хотя бы просто потому, что та ночь, когда я с ужасом понимала неотвратность судьбы, принесла свои плоды. Если ни с Рупертом, ни с Адалиндой никогда не было такого, чтобы я перенимала их дар, то во время беременности третьим малышом – это было что-то с чем-то. Моя магия оказалась просто подавлена. К чему бы я не прикоснулась – могло воспламениться. Леди Айлин смеясь, взмахивала руками.

– Не переживай. Не переживай. У меня с Гербертом также было. Чуть позже, луну на третью ты привыкнешь.

Я действительно привыкла. Я научилась держать под контролем силу малыша. Тадеуш глядя на меня, вскидывал брови.

– Однако растёт…

– Живот? – Тихо уточняла я, смущаясь своего положения и понимала, что все догадывались, что мы были не в браке на тот момент.

– Потенциал, девочка моя. – Ухмыляясь, говорил Тадеуш и скрывался в своём кабинете, только что, не шурша хвостом.

Я понимала, что быть истинной драконы из рода Чёрной Стали это обязательство. И почему-то раньше у меня, как будто был какой-то урезанный порог возможностей. Сейчас же казалось, как будто бы мне открыты все двери. Я слышала чуть ли не мысли Герберта. Однажды, когда он остался со мной на ночь, из-за того, что я чувствовала себя хуже, чем обычно, во сне я, как будто бы читала книгу его памяти. Как давило его и выворачивало от чужого запаха. И как он бился в агонии в подвалах нашего особняка. Как сам заковывал себя в цепи, чуть ли не подвешивая на крюках. Когда я проснулась в слезах и долго кашляла, пытаясь прийти в себя, Герберт, испугавшись, убаюкивал и старался наложить на меня руну сна. Но я мотала головой, пытаясь объяснить, что я все знаю, все видела, как это было. И мне кажется, в какой-то момент я даже почувствовала, что чувствовал он, когда его разрывало от желаний дракона и от собственных. Когда в голове билась мысль о том, что семья теперь под запретом, а рядом должна быть какая-то другая.

– И как это часто у тебя? – Тихо спросил Герберт однажды.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Оно бывает периодически. Когда ты долго не появляешься в Аркаре. Или когда происходит что-то, что выбивает меня из колеи.

– Когда ты боишься, Да?

Герберт потирал подбородок.

А через несколько дней заметил:

– Настоящая метка. Мои мысли – твои мысли.

Не было помпезных слов и криков о том, что «прости меня». Он не посыпал голову пеплом. Но открывал свою душу и сердце. Там тьмы было много. Но ярким граалем сияло что-то родное, тёплое. И тогда воспоминания просыпались и подкидывали картинки, как Руперт впервые балансировал на бревне, а Герберт аккуратно поддерживал его, чтобы сын не свалился. Как Адалинда первые шаги делала в платьишке. Таком, с высокой талией. У неё волосы были короткие и я все время старалась заколками и ободками их заправить.

Он думал о нас.

И совсем непонятно было, когда в один момент я увидела себя на много лет младше в особняке. Я была очень слабой. Я была очень уставшей, напуганной. Именно такой меня видел Герберт. Но, что его сильнее всего поразило – гордость. И позже рассказывай мне о том, как он ощущал нашу первую встречу, не раз повторял о том, что старая кровь обычно так себя и ведёт.

Метка истинности смывала преграды между двумя людьми и давала проникнуть в душу другого. Это было ярче всех признаний. Это было правильнее любых слов.

Поэтому, когда через полгода я поняла, что мы никуда не уедем, что мы останемся в Аркаре – обида стала таять. И особенно сильно, как снег в летнюю луну, обида таяла от прикосновений Герберта к животу.

– Как ты его назовешь? – Спросил он, обнимая меня со спины и слегка приподнимая живот наверх так, что я аж выдохнула.

– Я не знаю. – Рассеяно отозвалась, чувствуя, как по крови разгонялась магия: сильная и необъятная. – Может быть, Кристофер? Или кристоф?

– Кристофер. – Мягко поправил Герберт, целуя в висок.

– Ты будешь блокировать его магию, как это было с Рупертом и Адалиндой?

– Нет. – Его ладони гуляли по животу и малыш, словно чувствуя отца, радостно бултыхался внутри, заставляя меня вздрагивать и морщиться, когда он опускался слишком низко. – Мои дети не должны страдать от того, что им даровано больше, чем кто бы ты мог осилить. Адалинда прекрасно за полгода справилась со своей магией. – На ухо шепнул Герберт.

И он был прав. Адалинда за полгода освоила, как вызывать огонь и как его гасить. Она радостно смеялась в моменты, когда языки пламени охватывали её фигурку. И по секрету рассказывала мне, что когда станет большой и сильной, то Руперт обязательно даст ей свой меч. Руперт на такие заявления качал головой и закатывал глаза.

– Тебе не меч нужен. Тебе платье бальное нужно. – Говорил он легко и беззлобно.

А вот Форест с каждым днём становился все задумчивее и задумчивее. Наверное из-за того, что Люсиль отсутствовала. Я ни разу не спросила у него: а как это все произошло. Просто потому, что это было не моё дело. Но зато Люсиль считала своим делом абсолютно все. Поэтому вешала на меня амулеты и старые украшения, которые привезла из столицы.

Мне в какой-то момент показалось, что мы навсегда остались в горах и поэтому пользуясь даром младшего сына, я возле замка напоила землю, дала ей силы. Леди Айлин глядя на это, закатывала глаза.

– Боги, Анна, тебе было мало оранжереи и ты решила себе устроить сад?

– Да сад в горах, наверное это будет правильно.

И тогда смущаясь, она улыбалась.

– Правильно. Только ты не забудь, что ты можешь позволить себе этот сад. Не забудь, что сил у тебя стало намного больше.

Я подозревала, что силы эти связаны не только с малышом, но и с тем, что дракон узнал свою истинную.

И когда Герберт очень сильно отвлекался, либо погружался в какие-то раздумья, он не замечал, как у него меняются зрачки, не замечал, как у него удлиняются ногти. А ещё он не замечал, что иногда даже цвет волос становился пепельнее.

Через три луны на свет появился Кристофер Шейн – крикливый, темноволосый младенчик, которого я родила слишком быстро. Так, как будто бы это не составило мне никакого труда. И на этот раз не было медиков. Не было магов. Была леди Айлин и леди Инесс. А ещё Герберт, стоявший в изголовье кровати и заплетающий мне волосы. Он что-то шептал и мне казалось, что он успокаивал.

И когда первый крик раздался под сводами спальни, обида и боль собрали свои корни и тихо стали растворяться. Герберт читал старое заклятие на языке мёртвых, глядя на своего третьего ребёнка. Губы его подрагивали и голос был не твёрд. А глаза с вертикальным зрачком наполнялись слезами.

– Кристофер из рода Лунного Камня, здравствуй, сын мой. Здравствуй, наследник, который возродит род.

Я тогда плакала, запрокинув голову. А леди Айлин, вытирая мне лицо, убеждала, что все это глупости, что настоящая жизнь это намного важнее и ценнее, чем какие-то условности. А я плакала от того, что мне всего было много: много сил, много впечатлений, много пережитого. Но это ни капельки не давало мне подумать, что я от этого устала. Нет.

– Ты мне родила троих детей. – Через луну после рождения Кристофера, шептал Герберт, стоя над колыбелью.

Кристофер был похож на меня – тоненькие, махонькие волосёнки с каштановым отливом. Но я была уверена, что он израстётся и станет похожим на Герберта. Но уже сейчас было понятно, что сила ему дана мощная.

Укачав младшего сына, Герберт посмотрел на меня и повторил:

– Ты родила мне троих детей. Самых лучших детей. Ты пережила со мной брак, развод и снова брак. Ты была со мной, когда мне было плохо. Когда я терял себя и терял тебя. Ни одни слова никогда не залечат ту боль, что ты испытала. Анна, я просто хочу, чтобы ты была со мной до конца. Я клянусь оберегать тебя, заботиться и безумно любить до конца своих дней, пока гранитное сердце дракона стучит. Я клянусь.

Я знала, что Герберт сдержит свою клятву. И обнимала его крепче крепкого. Так, чтобы он понял, что я его люблю также сильно.

Только без слов.

Пока, что…

КОНЕЦ.