Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 36

Герберт

– Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, Анна, не смей, Анна, даже не думай, я знаю, что ты меня слышишь, и то, что… драконий Бог, пожалуйста, помоги.

Я потянул на себя жену. Развернул её. Через силу, через боль сел на корточки.

Магия, как дурная, не слушалась и бесновалась. Казалось, как будто бы она не подвластна мне после дракона, но я все равно вычленил заклинание регенерации.

– Что? Что случилось, девочка моя, давай, открывай глаза, открывай, я же знаю, ты меня слышишь, я же знаю, ты что… Ты меня не просто слышишь, ты меня чувствуешь…

– Шейн! – рявкнул Форест, и я, взмахнув рукой. Выбросил поток силы без чего-либо, просто воздухом волну, чтобы отбросило его, и чтоб не мельтешил и не пытался влезть, как это было с драконом.

А пальцы не слушались, пальцы не могли вывести самые элементарные руны.

– Нет, нет, нет, девочка, давай, моя, давай, пожалуйста, я тебя умоляю, нам ещё с тобой столько всего предстоит, даже не нам. А тебе быть матерью безумно сильного дракона. Я в жизни не поверю, что ты готова от этого добровольно отказаться, а раз не готова, то ты меня услышишь. Раз не готова, то ты сейчас придёшь в себя. Я тебя прошу, Анна…

Отчаяние накатило волной.

Я вдруг понял, что она не отзывается, она меня не слышит, она не хочет приходить в себя, я раскачивался, держал её у себя на руках.

Горячий воздух гулял по лёгким – последствия драконьего облика.

Хотелось в Фореста плюнуть огнём, чтобы уж наверняка.

– Анна, пожалуйста, услышь меня, я знаю, что тебе больно, я знаю, что тебе неприятно, а ещё я знаю, что ты никогда бы не хотела уйти и знаю, что я во всем этом виноват и не будь меня и моей юношеской глупости все бы прошло по-другому, все было бы по-другому. Ну уже, пожалуйста, Анна, я же знаю, что ты меня должна услышать…

– Шейн! – вставая с грязного снега, прохрипел Форест.

Мне было плевать, что он там хрипит, прижимал Анну к своей раскалённой груди в надежде на то, что вдохну в неё жизнь.

Это ведь не так сложно.

Надо просто взять и вдохнуть в неё жизнь.

Рука была сломана. И, вероятнее всего, сотрясение.

Куда лезла маленькая, хрупкая и под лапы дракона. Форрест хорош своим появлением, только хуже сделал, пока она убаюкивала зверя, была возможность просто обернуться. Хотя нет, на моей памяти я был первым, кому удалось просто обернуться, да и то я не обернулся. А просто загнобил крылатую скотину угрозами, что обязательно сведу счёты с жизнью…

С его жизнью…

– Ну же, Анна, пожалуйста.

А перед глазами всплывали воспоминания того, как ворвался в дом, когда Анна Руперта рожала. Магию горе лекари не хотели использовать, сама рожала, а Руперт крупный был, а Анна, несмотря на то, что набрала за беременность, все равно не справлялась – таз узкий. И мне мать говорила, что неудачную невесту выбрал, рожать будет тяжело, долго и мучительно. У родителей же какие мысли, чтобы потомство побыстрее появилось, чтобы потомство было здоровое, и то, что Руперт не сразу магию приобрел было для них шоком.

– Ах, на нас показывают в свете пальцем, ах, над нами смеются.

Да плевать я огнем хотел, кто над нами смеётся, потому что у меня был сильный ребёнок. Красавица, умница жена, которая позже родила дочь. И сейчас я сидел на грязном снегу, пытаясь укачать её и привести в чувство, а кто-то там может и дальше рассуждать о том, что все пошло неправильно…

Да, неправильно, могло бы быть лучше.

– Анна, ну, уже услышь меня…

Новый поток магии заставил её кожу светиться изнутри.

– Больно, – сквозь зубы произнесла она, и я выдохнул, наклонился, упираясь лбом в её лоб.

– Тише, тише, сейчас будет не больно, сейчас…

– Рука, рука ведь… Больно. Только я… – выдохнула она, а я уже кастовал новое заклинание. А здесь бы хорошо помогло перелом затянуть, но времени на это не было, ещё неизвестно, как дальше поведёт себя бешеный дракон, ещё неизвестно, что будет с Рупертом.

– Открой глаза, открой. – Тихо попросила я, прижимаясь к Анне.

Открыла, посмотрела на меня полыхающим взглядом. Не в переносном смысле, а в реальном – моя магия струилась по ней, и, значит, метка работала правильно. Значит, все я сделал правильно, но то, что скотина крылатая бунтует…

Так у меня и тогда не было гарантии на то, что все пройдёт гладко!

– Дети…

– Не видел. Во флигеле скорее всего.

Я тяжело задышал.

В этот момент в поле зрения появился Форест.

– Шейн, – зло произнёс он, и я, подняв на него глаза, сквозь зубы процедил.

– Твои кандалы моя ответственность. Не хочешь повторно оказаться без силы – уезжай прямо сейчас. Я напишу в рапорте, что у меня не было сил восстановить наказание…

– Я никуда не уеду.

– И будешь дураком, потому что быть с магией, но в бегах намного проще чем на всю жизнь остаться не настоящим драконом.

Я выдохнул и рывком попытался подняться.

Анна взвизгнула, я едва устоял под собственным и её весом. Прижал к себе. Но она ещё слабо держалась в сознании, голова запрокинулась, и в этот момент со стороны флигеля послышался бег.

– Отец! – хрипло прокричал Руперт, прижимая к себе Адалинду. – Горит. Она горит, отец!

Драконий Бог, если так выглядит проклятье, то я тебя услышал…

Глава 37

Герберт

Я даже прекрасно представлял, чьё это проклятие. Но, к сожалению, из-за невозможности поговорить с той, которая обрекла моих детей, я мог только догадываться, но догадки почти подтвердились, и вот самое банальное и самое глупое в этой ситуации было то, что она даже даты дней рождения собственных правнуков не могла нормально вычислить!

Я шатнулся вперёд. Положил ладонь на лоб Адалинды и сквозь зубы выругался.

Форест, постарался меня перехватить, но я рыкнул, причём не человеческим рыком, а звериным. Вгляделся в глаза своего сына.

– Ты как? – спросил, задыхаясь от того, что в лёгких пекло, а дракон хотел вырваться, дракон хотел обратно в своё обличие. Дракон хотел чешую, огонь и много силы.

– Ничего, – выдохнул сын, и я бросил короткий взгляд на Фореста.

– Собери леди Инесс и остальных.

– Я тебе не подчиняюсь!

– А надо бы, – резюмировал и, перехватив Анну поудобнее, качнул головой в сторону разрушенного дома. – Руперт, сможешь Адалинду донести до подвалов?

– Зачем так?

– Так надо, Форест, жду тебя и остальных внизу, бегом. Времени мало.

Адалинда не горела. У Адалинды начинался жар. Если, по моим прикидкам, с Рупертом это длилось в течение суток, то, значит, хотя бы немного времени у меня есть, не несколько лучин, но, к сожалению, и не эти самые сутки. И ведь понятно было, что если это проклятие, то будет оно действовать в один момент, но я очень сильно надеялся, что старая драконица обсчиталась и не смогла нормально свести главное условие с действием проклятия.

– Пап, в чем дело? Почему?

– Она обретает силу, – выдохнул, перехватывая Анну.

– Адалинда, – прошептала жена, и я прижал её посильнее.

– Но зачем мы спускаемся в подвалы, они разрушены и вообще.

Да, вообще под ногами было крошево каменное. Пыль. Раудан проще было теперь снести, чем восстанавливать. В принципе, если так дело будет обстоять, то ничего другого и не останется.

– Так надо, – произнёс я сдавленно, и когда мы оказались в подвалах, сырость и гарь смешавшись воедино дохнули на нас из того отсека, где чуть было не обернулся сын.

– Я не пойду туда, – холодно произнёс Руперт, но я посмотрел на него и покачал головой. – Зачем нам туда надо?

– Потому что второго оборота для стен Раудан будет слишком много, это первое. Матери плохо, ты обрёл силу, странно, как только ты огнём не плюёшься, Адалинда... Адалинда слишком маленькая, чтобы сконтролировать поток магии, и вполне вероятно, что ей будет очень сложно. Поэтому нам нужно в безопасное место.

– И что ты считаешь безопасным подвалы? – зло выдохнул Руперт, когда мы прошли к каменному столу, куда я уложил Анну. Но она дёрнулась, попыталась сесть, я прижал палец ко лбу и кастанул лёгкое заклятие забвения.

Руперт продолжал прижимать к себе Адалинду, и я, развернувшись, забрал дочь у него с рук.

– Ну что ты, моя хорошая? Что? – Тихо спросил я, заставляя Адалинду приподнять личико и посмотреть мне в глаза: радужка заполнилась огнём. – Ты ж моя хорошая. Ты ж моё солнце, значит, будешь сильной, значит, ни один дракон не сможет тебя догнать и уж точно не заставит выйти за него замуж. Сильная и будущая воительница. Прижмёшь весь светский мир своими выходками. Так что хвосты поджимать будут. Ну а пока...

Тонкий поток серебристой силы полился из Адалинды буквально по капле, но сейчас это нормально было, потом станет больше, но ей сейчас это лишнее.

– Что ты делаешь?

– Надо стабилизировать, – медленно произнёс, ощущая, как горло перехватило металлической удавкой. – Надо, чтобы она успокоилась. Если бы я был рядом, когда у тебя все это началось, мы бы не довели до такого состояния, что ты полыхнул. Если бы я был рядом, когда у тебя только начался жар, им бы все дело и закончилось. И Адалинда сейчас полежит с мамой, а ты мне кое-что поможешь сделать. Ищи камни. На полу должны лежать кристаллы. Кристаллы, которые были запечатаны в стены, мне нужны все камни…

– Но зачем?

Я переложил Адалинду к Анне, и дочка, зевнув, свернулась клубком, прижимаясь спиной к матери. Шаг влево, вправо…

Нужна была ниша…

Ниша, в которой я прятался, когда был маленьким, приезжая к бабке с дедом, и не просто так был выбран Раудан как место, где переживет многие мои глупости моя семья.

Нпросто так, потому что я это место знал как свои пять пальцев, потому что я здесь вырос, и потому, что я многое знал про свою бабку, которая не могла мне простить того, что я сделал перед свадьбой с Анной.

– Я ещё один нашёл, агат! – Крикнул руперт, и я кивнул.

Первая ниша, вторая ниша, третья ниша, четвертая…

Сорвал поеденную молью портьеру.

Вот, значит, как.

Не так много мест в королевстве осталось, где особняки строились согласно старым канонам, когда в любое из поместий барона, герцога мог прибыть король, и всегда должен был быть отход для поспешного отбытия короля. Поэтому таких мест, как Раудан очень мало в королевстве. Таких мест, в которых был спрятан портальный переход.

Только из за того, что никто им не пользовался уже последнюю четверть века, я сомневался в том, что мы сможем обратно перебраться в столицу так же быстро и беспроблемно, как это было во времена молодости моих прабабушки с прадедом.

Кристаллы легли в пазы. И арка засветилась.

– Почему я об этом не знал? – Спросил Руперт, стоя у меня за плечом.

– Да потому, что это уже никому не нужно, – выдохнул, ощущая, что кристаллов не хватает, портал жрал немыслимое количество силы, а у меня её было в избытке, я надеялся, что её хватит.

Только активировать надо магией крови, полоснул осколком по запястью, нарисовал несколько рун. Магия полилась из меня широким потоком, заставляя ощутить внутри голод и лёгкое головокружение. Со стороны входа послышалось причитание леди Инесс. И следом недовольный голос Фореста:

– Шейн, что ты задумал? Если ты собираешься всех свести на тот свет, то я…

– То ты мне сейчас поможешь, – произнёс сквозь зубы, поворачиваясь к бывшему королевскому телохранителю, – мне нужна твоя кровь. Мне не хватает нескольких рун. Тогда портальный переход откроется, и мы все окажемся в моём особняке в столице.

– Да иди ты знаешь, куда Шейн, в драконью задницу. – Выдохнул Йен, и я, закатив глаза, фыркнул.

– Да ладно? – А потом взмахнул рукой и со всей силы ударил Фореста так, что тот шатнулся, а из носа потекла как раз нужная и желаемая для меня кровь. – Ещё шантажировать меня здесь будет, – зло произнёс я, рисуя его кровью новую руну.

Глава 38

Анна.

Холодный солнечный свет бил по векам, заставляя жмуриться и отворачивать лицо.

Было больно.

Везде.

Во всем теле было больно, а когда я все-таки не выдержала и приоткрыла глаза, то сразу увидела леди Инесс, стоящую возле гардеробного шкафа в моей спальне в столице.

– Что… – медленно произнесла я, аккуратно стараясь привстать на локте, но дёрнулась, понимая, что руку прострелило.

– Осторожно, осторожно, тут перелом, но он уже сросся. Так что остаточные боли могут быть, а все остальное…

– Что произошло?

Последнее, что я помнила, это как Форест, не слыша меня, размахивал огненной плетью, пытаясь допечь дракона. И в какой момент, когда произошло, что я вдруг потеряла сознание, я тоже не помнила. В голове вообще все смешалось. Я позволила себе ужасную роскошь – валяться без сознания, когда мои дети…

– Что с Рупертом? Как Адалинда? – Губы были сухие, и дыхание обжигало, леди Инесс наклонилась, протянула мне стакан с водой.

– Не переживай, Адалинда все время с Гербертом. Практически неразлучны. Но, к сожалению, пока и не приходя в себя.

Зубы ударили о край стекла, на глаза набежали слезы.

– Что, почему?

– У неё тоже проснулась сила.

Леди Инесс присела ко мне на кровать и забрала бокал.

– А как мы, что?

– Раудан в обломках? Герберта запустил портальный переход. И мы оказались в столице. За тобой присматривает доктор Раммор. Герберт только его позволил допустить к тебе. Сам же находится неотрывно с Адалиндой, с Рупертом все намного проще и легче. Он, конечно, спалил несколько портьер. И ковёр в гостиной тоже пришлось поменять, но Герберт на это все махал рукой и говорил, что он вообще разнёс одну раз башню в Раудан, так что на все это он глядит с равнодушием и тем, что все двигается ровно так, как должно идти…

– Что вообще?

– А вообще, мы все здесь, в столице. Нам ничего не понятно. У нас у всех очень много вопросов, но, к сожалению, твой бывший супруг славится не только дурным нравом, но и ещё любовью к интригам. Форест умудрился в последний момент увязаться за нами и поэтому теперь ходит нервирует господина Шейна своим присутствием уже здесь. Ну, я так понимаю, они выбрали какой-то определённый нейтралитет не трогать друг друга. И все на этом. Но из-за того, что сейчас Герберту по факту не хватает безумно времени, Форест продолжает заниматься с Рупертом уже с магией.

– А я…

– У тебя было сотрясение, оно до сих пор есть, перелом руки, магическое истощение из-за портального перехода, который только усугубил всю ситуацию. А в остальном все относительно неплохо…

– Сколько времени я пролежала здесь?

Леди Инесс поморщилась, когда я все-таки, подпихнув подушку под спину, умудрилась сесть. Она пожала плечами.

– До рождения года осталось не так много. Ты приходила в себя, но не достаточно явно и надолго. Ваш семейный врач использовал все возможные увёртки для того, чтобы ты как можно дольше провела в состоянии сна. Это было важно для поддержания организма и регенерации. Поэтому не думаю, что стоит очень сильно паниковать.

Во рту было неприятно сухо. А тело казалось чужим, наполненным свинцом и практически неподъёмным.

Я постаралась пошевелить пальцами руки, которая была сломана, и мне вдруг показалось, что все достаточно неплохо. Она не трещала, она не скрипела, и боль была больше фантомной. Туго сглотнув, я попросила леди Инесс помочь мне пройти до ванной комнаты и с каким-то шоком осознала, что здесь ничего не менялось.

Это была наша с Гербертом спальня, даже не спальня, а у нас к спальне прилегал мой будуар, кабинет Герберта с другой стороны, ванная комната с купелью, несколько комнат гардеробных…

Я стояла посреди ванной и понимала, что здесь ничего не изменилось. Тогда же о чем мне писала соседка? Что менялось, не представляла, но, приглядевшись, я распознала даже свои гребни для волос и приблизившись к зеркальному столику, на одном из гребней поймала свой волос.

Что за глупости здесь творились, как вообще все здесь происходило, это было непонятно. Это было странно.

Леди Инесс помогла мне привести себя в порядок. Меня пошатывало в разные стороны, и я очень быстро уставала. Хотелось тут же обратно прилечь, но я понимала, что и так безумно много времени потратила на то, чтобы провести без сознания. Пройдясь по гардеробным, леди Инесс принесла одно из платьев, которое я помнила по году, когда я впервые выехала на королевскую охоту. Я помнила этот фасон цвет. Темно-винный и шнуровку золотом.

– Что-то попроще, что-то домашнее… – выдохнула, ощущая лёгкое головокружение и давящую боль в висках.

Леди Инесс поспешно кивнула и вернулась с льняным, почти сарафаном, с длинным рукавом и слегка укорочённым подолом цвета топлёного молока. Зашнуровав меня и приведя в порядок, леди Инесс подняла взгляд и мысленно уточнила, что я планирую делать дальше…

Говорить…

Только когда я вышла из спальни, память навалилась с такой силой, что мне чуть было плохо не стало. Я постаралась придержаться за стену дрожащими пальцами, но тепло дома как будто бы опалило кожу. Ковровая дорожка, которая лежала в коридоре, вела к лестнице. Все здесь было старым, но почему-то для меня таким чуждым и диким, что хотелось кричать.

Я спустилась на первый этаж, бросила короткий взгляд на заснеженный сад. На улице было холодно настолько, что снег, выпавший несколько дней назад, сейчас серебром мерцал в солнечных лучах.

Леди Инесс повернула меня в сторону оранжереи.

Я толкнув тяжёлую дверь попала в тёплое влажное помещение, уставленное моими цветами, и было видно, что многие из них переживали не самые лучшие моменты, но вдали, возле стеклянной стены, там, где был столик, и несколько удобных кресел с диванчиками сидел Герберт, держа на руках спящую Адалинду.

У дочери по телу гуляли потоки силы. И вид она имела до безумия беззащитный.

– Здравствуй.

Его голос прошёлся по нервам. Лучше, чем заточенное острие.

– Либо ты мне сейчас объяснишь все, что произошло, либо мы собираемся и уезжаем.

Глава 39

Я посмотрела на Герберта со смесью раздражения и непонимания. Покачала головой и тяжело вздохнула.

Его самомнение, его эгоизм и цинизм сейчас сводили с ума.

Герберт пожал плечами.

– Ну вот, примерно с этими мыслями я и ехал в Раудан, что если я тот дракон, которому подчиняется практически все, то, с чего бы мне не подчиниться моя супруга?

– Твоя бывшая супруга, – едко поправила я и потёрла ладони друг о друга, разогревая кожу и стараясь, чтобы кровь побежала быстрее.

Герберт взмахнул рукой, намекая на то, что я поправляю.

– Глупость. Это уже не имеет никакого значения, Анна. Бывшая, нынешняя супруга. Факт остаётся фактом. Есть амбиции – есть вера в себя. И то, что я начал не с того разговор…

– Я вообще не представляю, с чего тебе нужно было начать разговор для того, чтобы иначе вся ситуация сложилась? Ты приехал для чего в Раудан? – Зло спросила я, глядя на него исподлобья.

От этого у меня тут же заболела голова и показалось, что даже тошнота подступила к горлу.

– Ты приехал, потому что знал, что сила прорвётся.

Герберт тяжело вздохнул, обвёл взглядом оранжерею и покачал головой.

– Я вообще не знал: прорвётся сила или не прорвётся. Ты, что, думаешь, у меня календарь был, где я сидел и крестик ставил на каждой дате? Вот зимняя луна пришла, надо выдвигаться. Ни демона подобного. Не было такого, что у меня было в арсенале – исключительно предположения.

– И какие же у тебя были предположения, которые могли дать понять, что наших детей может такое коснуться?

Герберт потёр нижнюю губу и медленно, аккуратно встал, придерживая Адалинду у себя на груди. Приподнял её, положил поудобнее так, чтобы она на плечо голову положила. Я дёрнулась, желая помочь, либо забрать дочь, но Герберт нахмурившись, замотал головой.

– Предположения были разные. Начиная от того, что драконий Бог не проявил милости – мои дети будут без дара. И заканчивая тем, что я стольким людям насолил, что меня вполне могли проклясть. Но смысл проклинать меня, взрослого, самостоятельного дракона, которому, как бы проклятие будет, ну, максимум ниткой какой-нибудь золотой на мизинце. Поэтому я считал, что проклинать скорее всего будут либо семью, либо детей и все в этом духе.

– И ты оказался прав? – Зло спросила понимая, что в принципе вся наша жизнь не была соткана из ванильных облаков.

Нет, случались и страшные моменты.

Когда произошёл мятеж на северной окраине, тогда Герберт отсутствовал дома несколько лун. Пользовался портальными переходами и просто вываливался в библиотеке, чуть ли не сходя с ума от магического истощения.

Были разные моменты.

Было и то, что мы уезжали в наш загородный особняк в столице и жили какое-то время под присмотром множественной охраны. Я помнила то лето, когда Адалинде исполнилось два.

Я никогда не питала себе лишних иллюзий по поводу того, чем занимался мой муж. Он королевский дознаватель. Иными словами, если бы я хотела более чётко сформулировать – это королевский палач. Он приводит приговоры в исполнение, дознание и все, что с этим связано.

И всегда было понимание, что его уровень работы – это такие же, как и он, лорды.

– Герберт, не молчи. – Надавила я, вставая и двигаясь к бывшему мужу так, чтобы Адалинда у меня была на глазах.

Герберт стоял, смотрел на стеклянную стену, за которой блестел серебром сад.

– Я не молчу. Я пытаюсь понять, как тебе все правильно объяснить и самому нигде не запутаться. Ну да, проклятие было. К счастью, это проклятие было не каким-то сотворённым извне. К счастью, это проклятие было сотворённым в семье.

Я нахмурилась и качнула головой. Не понимала, где же здесь счастье.

– То есть ты хочешь сказать, что кто-то из семьи?

– Да почему же я хочу это сказать? Я тебе прямым текстом говорю, что не просто кто-то из семьи, а та самая, милая старушка Лукреция. Будь она неладна. Несмотря на то, что я её любимый внук. – Герберт фыркнул, закатывая глаза и потёр подбородок. – Даже несмотря на это, выжившая из ума бабка не смогла оставить в покое мою семью. Ты же прекрасно помнишь. О господи, ну неужели ты не помнишь эти фамильные камни, которые она припёрла. Ожерелье, обкладывала им Руперта. Мне на тот момент казалось, что она творит какую-то несусветную глупость. Зачем, для чего? Я бы понял, если бы я выбрал в жены спесивую горожанку, у которой отец наравне со мной мог потягаться. Но нет, я выбрал сироту. Я выбрал женщину, которая много чего лишилась. Я выбрал женщину, которая действительно стала прекрасной матерью, самой лучшей женой. Я не понимал, для чего нужны эти её чёртовы фамильные камни. Но поскольку сама понимаешь – старость мы иногда приписываем глупости. Я на тот момент смотрел на все её выходки с раздражением. Но не более. И поэтому, когда после камней она стала наведываться к нам для того, чтобы здесь присмотреть за Рупертом, то здесь присмотреть, я расценивал, как её принятие. Что она согласилась: “да, все хорошо в твоей семье, Герберт, да, мальчик мой, я принимаю и тебя, и Анну, и твоих детей”. Но нет.

Герберт нахмурился, поджал губы и его лицо приобрело холодную маску отстранения.

– Проклятие заключалось в том, что ни один мой ребёнок не обретёт силы до своих пятнадцати лет. Но ведь, заметь, она была настолько старой, что она просчиталась по датам, – фыркнув, произнёс Герберт. – Либо, если не будет соблюдено условие – безусловная любовь отца.

Я нахмурилась и шагнула впритык.

– Что это ты хочешь сказать? То есть ты на протяжении всей жизни наших детей ни разу не любил их?

Герберт смерил меня недовольным взглядом.

– Думай, что говоришь, Анна. В том-то и дело, что это условие никак не могло быть осуществлено. Потому что бабка не знала, что я не просто так женился на тебе, а потому, что любил, люблю. И детей своих я люблю. Поэтому это условие затерялось где-то. Проклятийница из Лукреции была плохая. Она никогда не умела ставить ограничивающее условие. Поэтому проклятие росло, действовало и ждало пятнадцатилетия Руперта. И вот, когда оно настало, тогда и у Адалинды открылась сила.

– Пятнадцатилетие Руперта ещё не настало.

– А я сказал, что она была дерьмовой проклятийницей. И ещё ко всему прочему старой, больной женщиной, которая облажалась и обсчиталась.

– Нет, если проклятие звучало так, что при достижении пятнадцати лет – она не могла обсчитаться. Оно бы раньше не сработало.

– Но оно сработало, – фыркнул Герберт и я покачала головой.

Почему-то у меня возникало чувство, что ограничивающие условия в виде безусловной любви отца сработало и тогда выходило, что на протяжении всего брака Герберт просто очень умело играл в любящего папочку.

Но вместо того, чтобы разбираться с этим вопросом, я подняла недовольный взгляд на бывшего мужа, уточнила:

– Хорошо, предположим, все так, как ты сказал. Но ответь мне на другой вопрос: за что она моих детей прокляла? За что, Герберт?