Текст книги "После развода. Ненужная истинная дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 44

Герберт. Много лет назад.

– Что ты ищешь в записях деда? – произнесла моя многоуважаемая родственница, когда застукала меня после вечернего чая в подвалах.

– Надо, – Бросил равнодушно, пытаясь найти хоть какую-то информацию, почему молчит дракон, не бывало такого, чтобы человек почувствовал, что это моё, а дракон только хвостом махнул.

Так не бывает. Будешь ждать, пока не состаришься, ту свою истинную.

Меня такой расклад не устраивал.

Я не то чтобы хотел жениться, но я понимал, что более подходящего выбора у меня не будет, и, если честно, в какой-то момент голубые глаза, которые пронзительно смотрели вслед моей карете, как будто бы клеймо мне на душе поставили каленным серебром.

– Если ты задумал какую-то глупость, – прабабка Лукреция взмахнула тощей ладонью и попыталась огреть меня клюкой по шее.

Увернулся.

Я вообще привык уворачиваться от всякого рода ее недовольства. Годы тренировки.

– Мне нужны дневники деда.

Я встал от стеллажа и прошёлся до портальной арки, которая была завешенна уже давно.

– И зачем они тебе?

– История магии?

– Историю магии ты можешь взять в королевской библиотеке, – недовольно произнесла прабабка Лукреция.

Я, обернувшись, посмотрел на неё с прищуром.

– А давай ты не будешь задавать мне лишних вопросов?

– А давай ты не будешь пытаться меня обмануть, Герберт! Я тебя знаю лучше, чем кто бы то ни было. Это в моём поместье ты чуть не разнёс башню!

– Но не разнёс же, – медленно произнёс я, припоминая тот случай, когда произошёл спонтанный выброс силы.

Я просто очень хотел обернуться и научиться летать, и мне как-то не объясняли, что в человеческом обличии это практически невозможно. Ну, я и залез на подоконник. Взмахнул руками и шагнул. Я знал, это выглядит глупо и звучит так себе. Но мне было семь. Я верил в себя, как никогда в себя не верил, а когда понял, что я падаю, выброс магии срикошетил от земли.

У меня была вывихнута рука всего лишь, а вот потоком магии снесло стену башни.

Восстанавливал отец.

Восстанавливал, подписывая векселя, и ворчал о том, что это было моё последнее лето в Раудан.

Но я ему не верил, хотя лето действительно казалось последним. Потом меня отправили в королевскую школу, дальше академия магии. Но даже в королевской школе я умудрился начудить на целого взрослого дракона. Чего только не было, я был непоседливым ребёнком, и ничего удивительного, что для того, чтобы решить собственную проблему, мне требовалось вмешательство извне, но это не означало, что я смирюсь с тем, что уготовила мне корона и женюсь на какой-нибудь вобле крашеной.

Нет уж, выбор достаточно хорош.

– А что ты скажешь про род Лунного Камня? – решив переключить внимание прабабки на насущные проблемы.

Она взмахнула рукой, потоком воздуха, заставляя кресло глубокое, кожаное, дедово развернуться, и опустилась в него элегантно и грациозно, несмотря на то, что в возрасте пребывала оченьфочень внушительном.

– Во времена моей молодости… – прабабка прищурила глаза, утопая в воспоминаниях. – Слышала я что-то. Но скорее всего, это простые сплетни, так что…

Не удостоверившись в том, что она действительно отвлеклась, продолжил поиски я.

Она следила, её взгляд буравил мне спину, рисуя мишень – движение не в ту сторону, и в меня тут же полетела бы клюка.

– Если я не ошибаюсь, отсчитать три поколения назад…. И была такая Эсмеральда из рода Лунного Камня, голубоглазая и жуть до чего красивая. Ходили слухи, что она была долгое время фавориткой короля и даже родила ему внебрачного наследника. Но после сплетни как-то развеялись, и оказалось, что Эсмеральда счастливо замужем за бароном Ротгерсом. Да, примерно эти сплетни и были произнесены во времена моей молодости. А почему ты спрашиваешь, мальчик мой?

Она так наигранно длинно растягивала «мальчик мой», что у меня мороз по коже проходился. Она всегда использовала это обращение, когда была очень недовольна мной.

– Мне понравилась последняя из рода Лунного Камня… – остановился и потёр подбородок.

– Род обнищавший, как он поможет укрепить род Чёрной Стали. Объясни мне, мальчик мой…

– Я не собираюсь никаким династическим союзом укреплять никакие позиции рода. Он и так силён. И, мне кажется, на пике власти я могу позволить себе выбрать жены ту, которая мне приятна.

Леди Лукреция умела читать между строк. Либо я на тот момент ещё не был достаточно искусен в интригах. Потому что глюка все-таки полетела…

– Тебе понравилась последняя из рода Лунного Камня, а твоему дракону?

Молчание было такое натянутое, что ответ не потребовался.

– Так вот что тебе нужно в старых дневниках деда! – холодный голос оказался прямо за спиной, и я, резко дёрнувшись, обернулся.

Леди Лукреция стояла, смотрела на меня снизу вверх, но глаза её пылали праведным гневом.

– Если ты считаешь, будто бы имеешь право обмануть своего зверя, и тебе за это ничего не будет, то ты ошибаешься, как только эта девочка переступит порог твоего дома, ничего хорошего в жизни не будет.

– С чего ты взяла, что я не готов принять её вместе с драконом?

– Тогда бы ты не приехал ко мне. Ты не бывал у меня уже с лета.

– А я давно говорю, что стоит перебраться в город, столица любит умудрённых жизнью интриганок…

– А я люблю свой дом.

Я просидел в подвалах Раудана трое суток, перебирая старые записи и дневники до тех пор, пока не нашёл в запертом сундуке деда старые суахские обряды. Они были замешаны на магии крови и немного на ритуалах ведовства.

А мозгов действительно было мало.

Да и голубые глаза подталкивали меня.

Ей однозначно пошли бы рубины. А позже, когда забеременеет, моим ребёнком будут бриллианты, только на этот раз в платиновой оправе. Тяжёлые холодные камни, которые будут напоённые силой нашего ребёнка и начнут сиять в три раза ярче.

И диадема из бриллиантов будет лежать на покорном челе.

Заклятие было старое, нескольких кусков не хватало, пришлось додумывать его самостоятельно, но Раудан не был тем местом, где я мог провести обряд, поэтому я вернулся в свой особняк в столице, прожигаемый проклятиями от прабабки Лукреции.

– Если только ты посмеешь поступить со своим зверем так, что вздумаешь его обуздать, не будет тебе счастья в семье. Ты пожалеешь о том, что пошёл против природы, Герберт!

– Я ничего не собираюсь такого делать. Я уверен, что мой дракон примет свою истинную.

Дракон взбесился…

До этого молчаливо сидел зверь, свернувшись в клубок, и все время находился внутри меня, а после заклятия взбесился.

Я слышал его вой, рёв и практически нечеловеческую боль.

Но когда я смотрел в зеркало, оскал драконьей морды давал понять, что как бы зверь не убивался, я все равно сильнее.

Я зверя подчинил.

А уж договориться с леди из рода Лунного Камня было дело простым и лёгким.

Глава 45

Герберт. Много лет назад.

Агония продолжалась на протяжении первых нескольких недель, мне казалось, что дракон меня вывернет наизнанку, проклятый зверь выл в оковах моей воли, ему казалось, что его лишили крыльев, и вообще он теперь какой-то наполовину настоящий.

Я ощущал это моментом единения.

Она мне нравится, я испытываю к ней многое, поэтому она понравится и ему, но на протяжении всего этого времени, пока меня корёжило и разматывало в подвалах собственного особняка, я носа не высовывал ни на службу, ни куда бы то ни было ещё. Мне казалось закономерным, что нужен какой-то период адаптации. И он прошёл.

Когда первый снег лёг, карета снова отправилась в Дринроу.

На этот раз было холоднее, так, что Анна не стеснялась и шали, повязанной на плечах, и тёплых войлочных ботинок, в которых расхаживала по дому.

– Что на этот раз привело вас, господин Шейн? – Медленно спросила она, испытывая однозначно какое-то смятение. Любопытство.

Дракон смотрел на неё.

Глаза свои с вертикальным зрачком показывал.

И Анну это пугало настолько, что она боялась подойти ко мне на расстоянии вытянутой руки.

– Что вам любопытно? Уверена, смогу вам помочь, а если нет, то библиотека Дринроу всегда к вашим услугам.

– А вам нужен только баронет? – сказал, испытывая раздражение от того, насколько она была далека от того, чтобы понять, если мужчина возвращается к ней, значит, интерес самый что ни наесть прозаичный.

– Мне вообще никто не интересен, я буду честна с вами, если объясню свою позицию тем, что это будет вынужденный брак? – И снова вздёрнутый подбородок, гордость старых родов текущая по крови, впитанная с молоком матери.

– А если иначе? Неужели вы не можете себе представить, что так сильно неугодный вам жених вдруг окажется по душе?

Анна опустила глаза, и тени ресниц легли на скулы.

– Если бы все было так, как мы планируем и предполагаем, то, возможно, у нас у всех была бы другая жизнь, чуточку правильнее, справедливее, но я не намерена тешить себя лишними иллюзиями относительно того, как будет решена моя судьба. Просто тогда, понимаете, отчаяние не такое горькое.

Мы прошли в сторону библиотеки, но я развернулся и посмотрел на длинную ведущую лестницу на второй этаж.

– Покажите мне гостевую спальню.

Я подозревал, что гостевая спальня будет сырой, холодной, но у меня достаточно сил для того, чтобы напитать камни старого поместья теплом.

Анна поёжилась, посмотрела на меня с сожалением и намёком, который говорил о том, что «лорд, вам не стоит задерживаться здесь». Но все же она пошла вперёд, шла медленно, под моим пристальным взглядом и оступилась…

Оступилась настолько сильно, что не удержала равновесие и упала. Я вовремя успел подхватить тонкий стан. Подтянутая высокая грудь. Анна была хрупкой. Она была манящей. И когда я преклонив колено, опустился, чтобы проверить, не повредила ли она щиколотку, то Анна дёрнула ногой.

– Не надо, – произнесла она холодно, но я, наплевав на все, взметнул подол вверх. И опустил пальцы чуть ниже уровня коротких войлочных ботиночек.

Заплатка на пятке, которая ощущалась пальцами.

Стыд. Ни с чем не сравнимый, заливший её лицо.

– Вывиха нет, – холодно ответил, глядя ей в глаза, намекая на то, что заплатка на чулках это последнее, что меня интересовало в ней.

– Я знаю. – Произнесла, почти не размыкая губ. – Я просто оступилась.

Я первым поднялся и протянул руку, резко потянул Анну на себя, заставляя качнуться и прижаться к моей груди.

Волосы пахли летним разнотравьем. А ещё родниковой водой. Там где-то даже спрятался яблоневый цвет. И нота горького миндаля.

Дракон дёрнулся, разворачивая морду в сторону Анны, оскалил пасть, но я шикнул, ударил ментально изнутри, так, чтобы у него в глазах потемнело.

Это наше, истинное, принимай!

В цепях воли дракон забился бешеным зверем, мне хотелось остаться наедине для того, чтобы рявкнуть в голос что я сделаю с ним, если он посмеет испортить мне все карты, да только руку обожгло почти невыносимо, так что я дёрнул манжеты рубашки, обнажая запястье.

Вязь была кроваво-алой и расползалась, словно змея, опоясывая запястье.

Лихорадочный блеск ужаса, мелькнувший в глазах Анны, дал мне понять, что процесс запущен.

Она моргнула несколько раз. Сделала шаг назад.

– Это все неправда. – Произнесла она так ровно и выверено, что показалось будто бы она врёт самой себе,

Она хотела, чтобы это было правдой.

– Посмотрим дальше.

Только смотреть никуда не надо было.

Первые витки метки появились у Анны ближе к вечеру, когда она сидела, тяжело дыша, напротив меня в пустой столовой, и не могла даже поднять ложку.

Её лихорадило. И румянец на щеках выдавал, что что-то происходит.

Обойдя её, я остановился за спиной. И широким жестом приподнял тяжёлые волосы.

Тонкий золотистый узор на шее был похож на вьюнок.

У меня сердце забилось в несколько раз сильнее. Значит, получилось, значит, истинная. Значит, все я сделал правильно.

– Собирайте вещи, леди Анна. Столица должна в скором времени встретить будущую госпожу Шейн, – произнёс я, наклоняясь к плечу той самой, последней из рода Лунного Камня.

Глава 46

Анна.

– То есть, все это ложь? – Тихо выдохнула и посмотрела на Герберта заплаканными глазами.

Вся моя жизнь – вера в то, что все у нас по правде, все у нас так, как желал драконий Бог, все это оборачивалось пеплом. И тогда становилось понятно, отчего ко мне пренебрежительно относились в его семье. Потому что просто знали – я не на своём месте.

И я даже в какой-то момент ощутила безмерную благодарность к родителям Герберта за то, что ни разу не указали мне на моё место в том ключе, что я не истинная, я случайная.

– Почему это не по-настоящему? Почему это ложь? Метки на месте? На месте. Ты самая настоящая. Другой быть не может.

– Но только твой дракон действительно узнал свою истинную. Ту, которая подошла зверю.

– И поэтому это была досадная оплошность.

– А твоя помолвка?

Герберт тяжело вздохнул и покачал головой.

– Мне же надо было знать: ненавидишь ты меня или нет.

Меня затрясло. Ладони сжались в кулаки.

– Узнал?

– Узнал. Ты меня любишь. – Спокойно ответил Герберт и переложил Адалинду на другую руку.

Дочка завозилась во сне и всхлипнула. Я дёрнулась, но Герберт покачал головой.

– И ты мне хочешь сказать, что из-за требования чванливого аристократа мои дети были лишены дара? Мои дети два года пробыли в старом забытом поместье, жили на пятьсот золотых в месяц только из-за того, что одному молодому аристократу много лет назад попытались хвост прищемить, а он решил всех обдурить?

– Я никого не дурил. Ты мне понравилась с первого взгляда. Меня восхитила твоя сила воли, твоё умение держать лицо. Меня восхитили твои волосы, твоя красота. Меня много в тебе, что восхитило и восхищает до сих пор. Даже тот факт, что ты оказалась в такой ситуации, что осталась с двумя детьми в заброшенном поместье. Нет, ты готова была снести его ко всем демонам, но не отдать мне детей. Я больше, чем восхищён. Я люблю тебя всем сердцем.

– Но, к сожалению, твоему дракону на это наплевать. Поэтому ты его приручил, а потом он сорвался с цепи?

Герберт отвёл глаза.

Я шмыгнула носом.

– Я права, Герберт? Он увидел свою истинную и сорвался с цепи. Вы оказались в одной постели. Она забеременела, но почему-то ребёнок от истинной, от действительно той истинной, которую почувствовал зверь, не выжил.

Герберт запрокинул голову и посмотрел на своды оранжереи.

– Все так. Но за то, что он нарушил волю хозяина, он будет расплачиваться долго. Не один год. Я умею приручать бешеных зверей. – Чуть ли не по слогам произнёс Герберт, а я поняла, что это не гарант.

Его слова не гарант.

Даже если закрыть глаза на то, что я не понимала, как своих детей можно бросить на два года без средств к существованию, даже если закрыть на это глаза и представить, что вот сейчас мы выйдем из оранжереи под ручку, счастливые, довольные, и у нас начнётся новая наполненная счастьем жизнь, то кто даст мне хоть мизерную гарантию, демонскую расписку от ростовщика, что дальше этого не произойдёт?

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

– Нет, не знаешь.

Магия блуждала по телу, бурлила и почему-то стреляла в сломанной руке.

– Твоя родственница прокляла моих детей за то, что ты нарушил законы мироздания. За то, что ты в угоду своим капризам обрёк несколько людей на существование того, что никто в этом мире не принадлежит друг другу.

– Но твой зверь любит меня. Если бы твой зверь не откликнулся, метка бы не появилась.

У меня никогда не было разделения на себя человека и на себя дракона, отчасти из-за того, что женщины меньше подвержены влиянию зверя, отчасти из-за того, что женщины больше смотрят вокруг, нежели чем внутрь себя. Просто из-за того, что уровень магии не тот. Умение договариваться со своим звериным ликом не то. У мужчин же все это по-другому. Мужчины всегда чувствуют своего зверя, потому что они по природе охотники, по природе воины. А женщине для чего воевать? Непонятно.

Поэтому я не мучилась в момент, когда Герберт привёз меня в столицу, когда нас соединили узами клятв в храме. У меня не было никакого диссонанса внутри оттого, что я не слышала голоса своего дракона, который не отзывался.

Герберт склонил голову к плечу и облизал нижнюю губу.

– Все не так, как тебе кажется. Прабабка Лукреция, она всего лишь сделала отложенным проклятие на тот случай, если все пойдёт не по плану – ребёнок родится слабым и не сможет справиться с силой. Либо на тот случай, что я действительно обманул всех.

– В чем обманул? – Вздохнула я, потирая ладони друг о друга.

– Хотя бы элементарно в том, что я действительно тебя полюбил. Она до последнего верила в то, что для меня это династический брак, который был связан с тем, что когда-то твоя очень дальняя родственница, по-моему, три поколения назад, была любовницей короля. Она считала, что в этом есть какая-то корысть. Она считала, что есть корысть в том, что я хочу обеспечить себе надёжный тыл, который убережёт меня от любого другого брака с женщиной, которая будет мне неприятна. Она не верила в то, что так может произойти, что я влюблюсь. Прабабка Лукреция считала, что все это игра, фикция. Возможно, с тобой какая-то есть договорённость, о которой ты будешь молчать даже под страхом смерти. Поэтому и заклятие было отсроченное. Только для того, чтобы убедиться в том, что действительно моя семья имеет для меня ценность.

– А она имеет для тебя ценность? Как там звучало проклятие? Если вдруг не будет отцовской любви?

– Не надо перевирать, Анна. – Мотнул головой Герберт и тяжело вздохнул.

– Хорошо. – Я опустила взгляд. – Хорошо. Я все могу понять. Но я не могу понять, почему ты, как человек, оставил своих детей на два года с расходами в пятьсот золотых? А ещё я не могу понять, даже если бы ты оставил эти расходы на детей в этой сумме, какого демона мои украшения остались не со мной? Хотя любой закон, любое древнее право всегда говорит о том, что женщина уходит с тем, что ей подарил муж.

Я не меркантильная. Я не собиралась перетряхивать белье и вычленять, сколько чего Герберт мне за годы брака подарил. Но я просто спрашивала из-за того, что на эти драгоценности я могла восстановить Раудан, я могла жить нормально эти два года. Чтобы у меня хотя бы осталось хоть что-то.

Но Герберт, вздохнув, развернулся и пошёл в сторону выхода из оранжереи. Я поспешила следом.

Когда пыталась задать вопрос, он оборачивался и кривил губы.

А когда мы спустились в подвалы и лязгнула решётка у сейфовой комнаты, где хранились как раз-таки драгоценности, золото, векселя и все важные бумаги, Герберт, подойдя к постаменту, откинул крышку небольшого инкрустированного сундука.

– Здесь твои драгоценности. А остались они со мной только из-за того, что прабабка Лукреция, несмотря на то, что взбесилась, узнав про мою помолвку, безумно любила сиротку из Дринроу. Последнюю из рода Лунногоо Камня. И не могла она уйти просто так, не оставив тебе ничего. Не могла. Она что-то оставила. Что-то среди её драгоценностей, которые передала тебе. И мне было важно понять, прав ли я на самом деле или нет.

Я запустила руку в сундук, пропуская между пальцами холодные грани камней и бездушного металла.

– Ничего она мне не оставила. Если бы это был артефакт или магическая вещица, я бы об этом знала.

– Ошибаешься. – Герберт пристально смотрел на сундук и вскинул бровь, когда я, вывернув запястье на ладони, взвесила несколько ожерелий. – Ошибаешься, Анна. Смотри.

Ожерелье из рубинов, которое было преподнесено мне на рождение Адалинды, сияло багрянцем, как своды закатного неба.

– Я был прав.

Глава 48

– А какая разница, был ты прав или не прав, если твоим детям на протяжении двух лет нечего было есть?

Герберт закатил глаза и тяжело выдохнул.

– Если бы я мог исправить эту ситуацию…

– Да, ты смог её исправить, выписав мне вексель на такую сумму, которую нигде не обналичат, кроме как в столице.

– Мы сейчас в столице, – медленно произнёс Герберт, – пожалуйста, ты можешь обналичить эту сумму.

– Да только, к сожалению, Раудан лежит в обломках, непонятно куда делись мои вещи, которые я бросила в карету, когда ты забирал нас с Рупертом, и что стало с векселем тоже неясно.

Герберт покачал головой.

– Я ещё один выпишу.

Я вдруг осознала, что он сейчас готов мне ответить на абсолютно все вопросы, дать все то, что я попрошу, только чтобы не касаться основной темы нашего рассуждения.

– Что пошло не так?

Я отпустила украшения, сложила их в сундук и снова закрыла.

– В каком плане, что пошло не так?

– В плане с твоей новой истинной…

– Может быть, то, что она мне не нужна. Я к ней ничего не испытывал и не испытываю, и этому ребёнку, видимо, по законам драконьего Бога не суждено было родиться. Потому что я действительно испытывал раздражение, отвращение, да, дракон в какой-то момент взял верх. Но это произошло исключительно из-за того, что связь с заклятием, которое было произнесено много лет назад, слегка преломилась и ничего более. Но я разобрался с этим вопросом, особенно после оборота. Я разобрался с этим вопросом. Он тебя чует. Он себя признает. Он готов склонить перед тобой голову.

Только чем больше Герберт говорил, тем сильнее и отчётливее я понимала, что он врал: дракон меня не слышал. Дракону было наплевать на то, что происходит со мной. Если бы я была его истинной, он бы все делал для того, чтобы защитить меня. В момент, когда появился Форест, я делала единственное, на что была способна, бежала, пряталась, уговаривала Йена прекратить, но дракон меня не защищал, поэтому Герберт врал.

– Когда твоя ложь в очередной раз выйдет боком моим детям, мне кажется, это будет последней каплей и для твоего дракона тоже.

Герберт покачал головой.

– Ты не понимаешь, я дракона покорил. Неужели ты считаешь, что мне остальное что-то не подвластно?

– Да, тебе много чего не подвластно. Например, не требовать от меня какого-либо понимания в этой ситуации. Это тебе не подвластно, но ты все равно требуешь, надеешься и ждёшь. А я не смогу тебе отплатить тем, что пойму, потому что я не понимаю! Из-за того, что спесивый аристократ, привыкший получать всегда то, что хочет, совершил ошибку, мои дети чуть не умерли в один момент. Ещё непонятно, что будет с Адалиндой.

– Все будет хорошо. – Глядя мне в глаза, медленно произнёс Герберт. – Она сильная девочка, и она со всем справится.

Я обняла себя за плечи. И выдохнула.

– И для чего тебе нужно, чтобы мы были в столице?

– Я хочу обратно вернуть свою семью. Я готов был на многое, но таким образом, я не думал, что развернётся ситуация. Я не думал, что будет оборот, но если ты считаешь, будто бы я не могу подчинить своего зверя, я могу его подчинить. Я принял человеческое обличие вновь. Значит, все с моим драконом прекрасно, значит, слышит и видит он тебя как истинную. И это говорит лишь о том, что не нужно никуда больше бежать. И прятаться.

– Только я не бежала и не пряталась, я была в ссылке.

Вот в этом значительная разница между тем, что мне предлагал сделать Герберт, и тем, что было на самом деле.

– Я дождусь того времени, когда Адалинде станет легче, и только тогда мы с тобой вернёмся к этому разговору, – произнесла я медленно и развернулась в сторону выхода из сейфовой комнаты. – И да, вексель мне по-прежнему нужен. Я хочу восстановить Дринроу. Мне кажется, это небольшая плата за столько лет лжи – всего лишь восстановить старый особняк.

Герберт скрипнул зубами, понимая, что наше нахождение здесь всего лишь вопрос времени. Понимая, что как только появится возможность, я соберу детей и уеду. Понимая, что, несмотря на то, что он в этой ситуации помог, спас, он эту ситуацию и создал.

– Анна, нам надо поговорить.

– У тебя была возможность поговорить со мной в Раудан, а не разыгрывать наглеца, обольстителя и шута. Ты мог приехать и упасть на колени, сказать мне о том, что ты совершил ошибку много лет назад. Ты мог мне тут же выложить всю правду, объяснить, что происходит, я бы ни словом, ни мыслью не стала бы упираться, потому что видят боги, Герберт, на протяжении этих двух лет, я так ждала этого появления, чтобы ты просто оказался возле меня и сказал, что все это ошибка. Нет, ты появился с шиком. Ты появился так, что только королевских глашатаев не было на твоём пути. И ты заявил мне, будто бы я должна преклонить голову перед твоей новой избранной. Как ты думаешь, что я тогда чувствовала? И как ты думаешь, что у нас с тобой будет дальше после всего этого?